Дорога так длинна

Тысяча девятьсот девяносто второй

Перенестись из прохладного сентября в жаркий июнь оказалось бОльшим шоком, чем осознание того, что ты теперь в прошлом. Перед тем как раскрутить маховик, Рон переместился подальше от всякого жилья: маггловского ли, магического. Уже оттуда он аппарировал к Хогвартсу. Велик был соблазн сначала заглянуть в родительский дом: хоть краем глаза увидеть живого отца, молодую мать. Но нельзя. Точнее, можно, наверно, но он здесь не за этим. Не стоило рисковать ради собственных хотелок. Уже оказавшись на землях школы, Рон вдруг со всей мучительной ясностью осознал, что здесь, в Гриффиндорской башне, жив-живехонек брат. Где-то занимаются своими делами Люпин, Тонкс и многие другие, павшие в битве за Хогвартс. Пока не свободный домовик Добби пресмыкается перед Люциусом Малфоем, а невиновный Сириус Блэк ещё мучается в Азкабане. И все они живы. И он сам, рыжий нескладный мальчишка, только-только пошедший в рост, тоже здесь. И всё ещё, сам того не ведая, таскает везде эту крысу Петтигрю. При мысли о Петтигрю у Рона сжались кулаки. Может, он здесь ради этого? С удовольствием придушил бы эту мелкую тварь… Вечерело. Закатное солнце окрасило всё вокруг в розо-коричневые тона, но по-прежнему пекло немилосердно. Рон подходил к замку со стороны главных ворот, но не боялся встретить кого-то. До начала каникул оставались считанные дни: студенты спешно сдавали долги, зубрили к экзаменам и паковали чемоданы. Взрослые, по сути, занимались тем же самым — с нетерпением ждали Прощального пира и встречи с семьями. К тому же Рон был почти уверен, что Дамблдор позаботится о том, чтобы он ни с кем не столкнулся. Особенно с самим собой. Но насколько Рон помнил, сейчас его юный… э-э… вариант? копия? В общем, одиннадцатилетний Рональд Билиус Уизли куковал в больничном крыле, а он нынешний туда не собирался. Логично рассудив, что если записку прислал ему директор Хогвартса, то и ждут его в директорском кабинете. В стенах замка царила благословенная прохлада. Странно было вновь очутиться здесь. После памятного побега из школы на поиски крестражей и финальной битвы Рон возвращался в Хогвартс лишь дважды: сдать таки выпускные экзамены и, несколько лет спустя, по работе. Они расследовали тогда крупную растрату в одном из отделов Министерства и опрашивали возможных свидетелей. В отличие от Гермионы и, особенно, Гарри, которые любили Хогвартс всей душой и скучали по нему, Рон не разделял их сентиментальности. Подчиняться правилам и жёсткому распорядку дня всегда было для него мукой, а что касается знаний — самообразование дало ему куда больше, чем язвительные комментарии Снейпа или завывания Трелони. Как Рон и надеялся, коридоры замка были пустынны. Лишь на лестнице между вторым и третьими этажами он чуть не напоролся на стайку старшекурсников Хаффлпаффа, ему показалось, что он даже узнал пару лиц. К счастью, подростки были полностью поглощены обсуждением сегодняшних громких событий, и не обратили на Рона внимания. Точнее, может, и обратили бы, но лестничный пролет между ними неожиданно пришёл в движение, унося Рона влево, и по нему лишь скользнули равнодушными взглядами. Приняли за одного из членов комиссии экзаменаторов или чинушу из Попечительского совета? Скорее всего. Как помнил сам Рон, в конце учебного года в школе мелькало много официальных лиц. Сейчас, когда все были уверены в смерти Сами-знаете-кого, незнакомые взрослые в стенах замка не вызывали подозрений или страха. Рон запоздало спохватился, что одежда могла выдать его: он не озаботился гардеробом путешественника во времени. Но и здесь повезло. Мода магического мира, в отличие от своей безумной маггловской сестры, не менялась десятилетиями. Сейчас это оказалось очень кстати: в классической тёмной мантии и тупоносых кожаных ботинках он ничем не выделялся. Если быть до конца честным, такая простота и однообразие в одежде волшебников, особенно и без того консервативных британцев, в последние годы наводила на Рона тоску. Всё детство и юность ему приходилось донашивать вещи: парадные и повседневные мантии, рубашки, брюки… Потом, почти сразу, вопросом покупки его одежды озаботилась Гермиона. Она мягко намекнула, что у него нет вкуса, а Рон и не спорил. В душе ему хотелось что-нибудь эдакое… поярче, что-ли… Не быть копией старших и более успешных братьев, а самостоятельной единицей, личностью. Только вот лиловый костюм или голубой плащ не каждый решится даже купить, не то, что носить. Рон не решался. Отдушиной являлась работа в магазине: с его подачи вместе с Джорджем они разработали целую линию одежды с разными подвохами и хитростями, вроде сюртука с двумя парами фальшивых рукавов, которые, однако, выглядели совсем как настоящие руки. Тут уж в цветовой гамме и фасонах удалось оттянуться от души. Но носил он по-прежнему то, что полагалось респектабельному магу средних лет, отцу семейства, бывшему аврору, бизнесмену и прочая. Так, погружённый в свои мысли, Рон незаметно для себя очутился перед горгульей, охранявшей проход в директорский кабинет. Сообразив, что не знает пароля, начал топтаться на месте. Может, он зря всё это затеял? И с чего вообще решил, что его тут ждут? Рон уже малодушно потянул руку к цепочке маховика времени, скрытой под высоким воротом мантии, но тут горгулья ожила. Она зыркнула на непрошенного гостя, нахмурилась (хотя, казалось бы, куда уж больше), а затем выпятила нижнюю губу, будто раздумывая. В коридоре за спиной Рона раздались голоса и шаги. Он дёрнул плечом и это, казалось, вывело статую из задумчивости. Она отпрыгнула в сторону, и Рон поспешно шагнул на самодвижущуюся винтовую лестницу. Проход за ним с шумом закрылся. Кажется, не заметили. Перед дверью в кабинет Рон глубоко вздохнул и нащупал в кармане записку. Сейчас это всё выглядело донельзя глупо. Что он скажет удивлённому профессору Дамблдору? «Вот тут кто-то нацарапал год и ваши инициалы? И поэтому я припёрся в прошлое спасать мир? " Но отступать было бы тоже глупо, поэтому Рон решительно постучался. — Войдите, — раздалось из-за двери. Рон послушался. Дамблдор не удивился. Он сидел за столом, заваленным всякими интересностями, в окружении спящих портретов и высоких книжных полок. Выглядел директор в точности так, как Рон его помнил. Поза Дамблдора казалась расслабленной, а взор — безмятежным, и это, в свою очередь, несколько успокоило и Рона. Теперь обязательно всё будет хорошо, правда ведь? — Я тебя ждал, — сообщил Дамблдор с улыбкой, — вот, заварил чаю твоего любимого. Садись. Уже совершенно не нервничая, Рон занял предложенный стул с другой стороны стола. Дамблдор придвинул к нему поднос с чаем и сладостями. — Как добрался? — Дамблдор разговаривал с ним, как с хорошим приятелем. — Ты ведь прибыл издалека. — Всё в порядке, сэр, добрался хорошо. — Рон пожал плечами. Как вообще можно ответить на такой вопрос, если ещё полчаса назад сидел у себя дома за полвека отсюда, а теперь пьёшь чай с человеком, который давно умер. — Мне кажется, стоило изучить труд доктора Крокера внимательнее. — Что, простите? — Рон замер с чашкой в руке. Чай действительно был вкусный и заварен так, как ему нравилось. — Я просто хочу отметить, что некоторые решения, точнее, их последствия, не так предсказуемы, как кажется. — Э… — Рон чувствовал, что теряет нить разговора. — Какие последствия? — Трудно сказать наверняка. — Дамблдор откинулся в кресле и погладил бороду. — Но каждый поступок, каждое сказанное слово влекут за собой другие слова и поступки, целую вереницу речей и деяний. — Да уж. — Рон, например, не понимал, почему ему адресована конкретно данная речь, и начинал злиться. — И что теперь, ничего не говорить и не делать? — Отчего же? — Дамблдор потянулся через стол к подносу, поводил пальцем над тарелкой со сладостями, выцепил желейную улитку и отправил в рот с довольным видом. И тут же снова обратил всё внимание на Рона. — Шоколадный кексик? — предложил он вдруг участливо и без всякого перехода. — Лягушки, к сожалению, закончились. — Что? — Рон раздражался всё больше и больше. Путешествие во времени повредило ему рассудок? Почему он всё больше чувствовал себя Алисой на безумном чаепитии? — Я не голоден, спасибо. Дамблдор, похоже, совсем не ощущал напряжения или неловкости. Он разглядывал Рона поверх очков с живейшим интересом, и ловил каждое слово, будто он вещал о тайнах мироздания. «А вот хрен тебе, а не тайны!» Дабы выгадать время и разобраться что к чему, Рон уткнулся в свою чашку и замолчал. Дамблдора это не смутило. Он тоже сделал глоток из своей чашки, а затем продолжил, как ни в чём не бывало. — Многие считают, что мои любимые конфеты это лимонный мармелад, но они не правы. Ума не приложу, откуда это пошло. Вот ты знаешь, что из сладкого я предпочитаю? Может, это какой-то тест? Злость Рона испарилась. Он поставил чашку на блюдце, выкраивая себе ещё пару мгновений на раздумья. Может, его проверяют? Только вот, на что и с какой целью? Ничего не придумав, но решив, что честность станет лучшей политикой, Рон наконец посмотрел прямо в эти смеющиеся голубые глаза и ответил: — Я? Без понятия, если честно. С чего бы, я с вами разговаривал-то всего несколько раз. — Ах, очень жаль, — Дамблдор, однако, не показался Рону слишком расстроенным таким признанием. — Ну, всё же подумай, повспоминай. «Он говорит не о школьных годах!» — понял Рон. Его просят вспомнить что-то из взрослой жизни. Так, посмотрим… Рон напряг память, Дамблдор терпеливо ждал, прихлёбывая свой чай. — Ну, — наконец начал Рон нерешительно, — как-то раз Гарри… — Да-да, — оживился Дамблдор. — Именно Гарри! — Он завозился в кресле, демонстрируя готовность слушать. — Это было в сентябре. Мы были на вокзале, провожали Хьюго и Лили. — Рон обвёл задумчивым взглядом дремлющие портреты на стенах. — Сюда, в школу на последний курс. — Они спят, — Дамблдор кивнул на портреты предшественников. — Им снятся хорошие сны. Рон с отсутствующим видом угукнул, погружённый в себя. Он не помнил многих деталей, всё же давно это было, но кажется… — Кажется, разговор зашёл о сладком. Ну да, дети уже сели в своё купе, а мы вчетвером стояли на перроне, и мимо нас проехала тележка. Знаете, та самая, которую толкала дама, продававшая сладости в поезде? И вот, она звеня колокольчиком тоже садилась в вагон, и тут Гарри засмеялся и предложил мне вспомнить наши путешествия в Хогвартс. Купить… Купить взрыв-тянучку, нет, не тянучку, а бобов Берти Боттс! — В самом деле? — Рону показалось, что немое веселье в глазах Дамблдора сделалось громче. — И что же было дальше? — Я сказал, что не могу есть эту гадость с тех пор как однажды в детстве мне попался один со вкусом рвоты. На что Гарри рассмеялся ещё громче и заметил, что де профессор Дамблдор когда-то давно сказал ему то же самое, слово в слово. Дамблдор кивнул: — Подтверждаю. Не сказал, но ещё скажу. Сердце Рона забилось чаще: — Вы знаете своё будущее? — С определённой долей вероятности, да. — Дамблдор непринуждённо налил себе ещё чая. Будто они вели разговоры о погоде. — А мы-то вечно гадали, откуда вы всё знаете. — Рон потрясённо покачал головой. — Вы всегда появлялись вовремя, говорили загадками, видели насквозь… А вам известно, что я — тоже из будущего? Дамблдор склонил голову на бок в гротескном жесте удивления: — Но ты ведь уверен, что записку прислал я. Исходя из этого, логично утверждать, что я знаю, кто ты. Рон не дал себя смутить. — То есть, вы признаёте, что прислали мне в будущее маховик времени и вызвали сюда? Дамблдор не торопился с ответом. Он не спеша допил допил чай, отставил в сторону чашку и только тогда заговорил. И во взгляде его не было смешинок. — Я не знаю, как к тебе попал маховик. Точнее, знаю, но не имею к этому никакого отношения. В каком-то смысле эта история стала для меня бОльшим сюрпризом, чем для тебя. — В это трудно поверить, сэр, — усмехнулся Рон. — Вы не представляете, какой безумный день мне пришлось пережить!.. — Несомненно, — Дамблдор повёл ладонью в воздухе, — и я бы обязательно хотел обсудить с тобой все события, в результате которых ты стал обладателем столь мощного артефакта… Но не сейчас. Имеются более важные дела. Рон посерьезнел. — Конечно. Например, зачем вы всё-таки прислали мне записку. — Я не посылал тебе сову. Дамблдора вновь стремительно окутывала обычная для него аура снисходительного веселья, и Рону это не нравилось. И, как оказалось, не зря. Потому что следующими его словами были: — Записку написал и отправил ты.