Дорога так длинна

Это должно было шокировать, но ничего похожего Рон не ощущал. Скорее, любопытство натуралиста, разглядывающего под увеличительным стеклом новый, доселе невиданный вид букашек: пятна на спинке, длина усиков… — Он напоминает меня, — наконец признал Рон, поднимая взгляд на Дамблдора. — Но колдография древняя, качество не ахти… Рост и телосложение похожи, лицо — отчасти… Если его реакция и разочаровала Дамблдора, то виду он не показал. Однако заговорил с чувством: — Не только рост и фигура! — Он начал загибать пальцы. — Цвет волос и глаз, тембр голоса… — Дамблдоры тоже были рыжими, судя по всему, — перебил его Рон. — Да, и это пришлось весьма кстати, — парировал Дамблдор. — Что касается глаз и голоса, то колдография этого не передаёт. — Верно. — Дамблдор вздохнул. — Знаешь, когда я… ты нашёл это фото, твоя реакция была другой. — Сами виноваты, — мстительно произнёс Рон. — Вывалили на меня историю о том, что вы — это я, да ещё и путешествую во времени. Да и не стал бы я лезть в прошлое, придумывать эту вашу петлю, только исходя из двух снимков. — Там были ещё документы, — Дамблдор повёл ладонью в воздухе. — Не суть важно. Наличествовало свободное время и желание сопоставлять факты. Несколько необычно сейчас убеждать тебя в правдивости теории, которую ты же и создал. — Хотите сказать, я сам пришёл к мысли о том, что я — это Альбус Дамблдор из прошлого? — Рон присвистнул. — И всё из-за того, что нашёл, наконец, время разобрать папины завалы на чердаке Норы? — Одно цепляется за другое, а из него вырастает целое древо возможностей, — туманно откликнулся Дамблдор. — Ещё чаю? Рон покачал головой, а Дамблдор завозился с подносом, готовя себе новую чашку. Повисло молчание. Рон разглядывал снимок. Аберфорт и Альбус, в одинаковых зимних мантиях, стояли рядом, но между ними чувствовалась напряжённость. Младший бросал на старшего тяжёлые взгляды, а тот, в свою очередь, казался растерянным. Братским единением тут и не пахло. — Знаете, — прервал Рон затянувшуюся паузу, — я почти готов поверить в эту историю с вами, попавшим в прошлое и ставшем Альбусом Дамблдором, каким мы его знаем. Хотя остаётся много вопросов… — Например? — Например, почему никто не заметил подмены? Вы не пользовались оборотным зельем, а просто быть рыжим — маловато для того, чтобы влезть в чью-то жизнь. Дамблдор рассмеялся в голос. — Я тоже поначалу так считал, даже запас кое-какие уловки на крайний случай, но всё оказалось куда проще, чем представлялось. Самих Дамблдоров, а именно они первые опознали бы во мне чужака, будь я хоть трижды под оборотным зельем, так вот, Дамблдоров просто-напросто не осталось. За исключением одного, все они уже сошли в могилу. Имелась ещё тётка, но на моей памяти, она никогда не интересовалась ни мной, ни Аберфортом. Не то, чтобы взять опеку, даже сову ни разу не прислала. Но что можно ждать от женщины, которая бросила жениха из-за того, что тот погладил мурлокомля? Это шутка что-ли была? Рон выдавил из себя нервный смешок. А Дамблдор продолжал: — Нет, поймать меня на лжи стало просто некому. Аберфорт слишком не хотел в Азкабан за убийство брата: печальный пример отца был слишком свеж. Моё предложение пришлись для него очень кстати. Он согласился почти сразу, даже не спросил, откуда я в курсе истории их семьи. Возможно, считал, что я знался с Грин-де-Вальдом или учился с самим Альбусом. Иногда мне кажется, что Аберфорт просто тоже повредился умом, в конце концов, было бы отчего. Кстати, ненавидит он меня вполне искренне, как человека, который занял место брата, и которого он, тем не менее, не может выдать миру. Незавидная судьба, скажу я тебе. Его эксперименты с козами не улучшают положения. Дамблдор, похоже, не прочь был обсудить своего псевдобрата и его коз, однако Рон не дал ему такой возможности. — Да к чёрту вашего Аберфорта! Есть же ещё соседи, друзья, я не знаю, колдографии… — Гм… Да, друзья. Не забывай, Дамблдоры переехали туда, где их никто не знал и вынужденно вели затворнический образ жизни. К тому же, Альбус учился вдали от дома, приезжал только на каникулы, да и то не всегда. Мало ли как мог измениться внешне мальчишка всего лишь за лето. Что касается колдографий, то это сейчас у каждого их — целый альбом. В начале века создание снимка являлось событием, к нему готовились, а получившийся результат хранили, как ценную вещь… -Хорошо! — Рон рубанул ладонью воздух. — Верю-верю. Подозреваю, даже знаю, как вы смогли помолодеть без малого на сотню лет, чтобы провернуть это дело. Но… — Да? — Дамблдор подался на кресле вперёд. — Но я всё ещё не могу осознать, что вы — это я. — Рон вздохнул. — Не укладывается в голове. — Отчего же? Между нами очень много общего. — Вы опять про рост и цвет волос? — И мы оба любим сладкое. Кстати, мармеладку? — Дамблдор взмахнул рукой, и тарелочка со сладостями на чайном подносе вновь наполнилась вкусностями. — Кто же не любит сладкое? — Рон не собирался ничего брать, но неожиданно соблазнился кремовым пирожным. Чтобы переварить такое, мозгу нужен сахар. — Ещё у нас с тобой старая история с левым коленом. Началось всё ещё в здесь, в школе, помнишь? Рон кивнул, так как рот был занят. — Ты сломал ногу в конце третьего курса, а много позже полевая работа в аврорате усугубила травму. — Именно поэтому я ушёл оттуда, — Рон дожевал пирожное. — Предлог не хуже любого другого, — кивнул Дамблдор. — Это всё? У людей случаются одинаковые болячки, знаете ли. — Хорошо, а как насчёт той вещицы, что ты всегда носишь с собой? — Блеск в глазах Дамблдора начинал откровенно пугать. Как и его осведомлённость. — Она у тебя в правом кармане. Рон машинально опустил руку в упомянутый карман и достал на свет делюминатор. Он и впрямь никогда не расставался с ним, с тех самой памятной поры охоты на крестражи. — Как он попал к тебе, помнишь? — Вы оставили его мне… — Рон запнулся, — э-э… по завещанию. Напоминать вполне живому человеку о том, что он скоро умрёт, было неправильно. Даже если Дамблдор и так знал всё наперёд. — Вот именно. — Ничто, казалось, не могло смутить старика. — Тебе не показалось это странным? — Странным? — Рон невольно улыбнулся, припомнив те далёкие времена. — Да мы все трое были в шоке. Ладно там Гарри, но я… У Гермионы возникла, как минимум, одна теория… — Две. — Перебил его Дамблдор. — У неё возникло две теории. И всё же, зачем бы я оставил тебе столь уникальный артефакт? — Не знаю. Хотели, чтобы делюминатор помог мне в трудную минуту? Помог Гарри? — И это тоже, — Дамблдор кивнул. — Но вещи порой не то, чем кажутся. Рон подбросил делюминатор в ладони. За столько лет он досконально запомнил его вес, форму, каждую щербинку. Пользоваться им доводилось и во «взрослой» жизни: пару раз на задании его и других авроров подарок Дамблдора неплохо выручил. В последние годы постоянно таскать его с собой, наверно, не было нужды, но Рону просто нравилась эта вещица. Она будто была создана для него. Создана им. — Вы хотели, чтобы делюминатор не затерялся после вашей смерти, — прошептал Рон, осенённый догадкой. — Он — ваше изобретение, он вам дорог, и вы сделали так, чтобы он остался у вас, у меня. — А ещё — это маховик времени. — О! — Рон снова повертел делюминатор в ладони и нахмурился. — Но он совершенно не похож на маховик! Дамблдор довольно покивал головой: — В этом и была задумка. Ты создашь этот артефакт, когда… — Я? — перебил его Рон. — Я создам?! — Конечно, — Дамблдор словно говорил о чём-то само собой разумеющимся. — Когда окончательно убедишься в том, что стать Альбусом необходимо. Они помолчали. — А вы не думаете, что прямо сейчас создаёте очередную петлю? — спросил наконец Рон. — Я придумаю артефакт, который до этого несколько десятилетий таскал в кармане? И который получил в наследство от более старой версии себя… Или «более новой»? Ведь вы омолодились перед тем, как отправиться в прошлое. Как водится, Дамблдор проигнорировал неудобный для себя вопрос. — Ты упорно разделяешь нас на «вы» и «я», — заметил он мягко. — Всё ещё не веришь? Рон убрал делюминатор в карман и поднялся со стула.  — У меня ноги уже затекли, столько мы уже беседуем. Не то, чтобы не верю, просто… — Тебе нужны ещё факты? Изволь. Ты питаешь слабость к носкам и хорошо играешь в шахматы. И не далее как сегодня, смею заметить, сыграл одну из лучших своих партий. — Вы — про те гигантские фигуры, которые меня чуть не укокошили? — Рон отошёл к открытому окну и выглянул наружу. Отсюда открывался вид очень похожий на тот, что он много лет наблюдал из общей спальни в башне Гриффиндора. Так странно. Ему, Рону, сейчас всего одиннадцать, он только что пережил незабываемое приключение, первое, но не последнее, в компании Мальчика-который-выжил и будущей жены. Он же, Рон, уже перешагнувший рубеж середины жизни, стоит у окна в кабинете директора, который тоже, якобы, является им, Роном, только прожившим ещё одну, чужую жизнь. И если этот седовласый старик — белый ферзь, а маленький Рон — пешка, то какое место это оставляет ему нынешнему? — Ты никогда не был пешкой, — Дамблдор читал его, как открытую книгу. — Если проводить шахматные аналогии, то ты, скорее, офицер, за которого и играл сегодня. — Преданный паж короля? — Рон продолжал смотреть в окно. — Всегда на вторых ролях. — Ты ещё станешь королём, — Дамблдор вдруг захихикал. — Помнишь ту песенку, что сочинили слизеринцы — «Уизли наш король»? Они оказались чертовски правы, хоть и не подозревали об этом. — Смотрю, эта ерунда задевает вас до сих пор. — Рон повернулся и посмотрел на Дамблдора в упор. — Однако я понимаю, откуда это честолюбие и желание доказать всем, что кое-чего стоишь. Победить сильнейшего волшебника века, а затем воспитать ещё одного, дабы его руками убить третьего — тут действительно жизни может и не хватить. — Хорошо, что их можно прожить несколько, правда? — весело откликнулся Дамблдор. Он тоже выбрался из-за стола и приблизился к Рону. Они и впрямь оказались одного роста. Разве к старости люди не должны становиться меньше? — Вы непрошибаемы, — Рон начал разглядывать Дамблдора, пытаясь найти другие сходства. — Но на счёт носков — мимо. Не нахожу в них ничего особенного. — Ой ли? — Видя интерес Рона, Дамблдор медленно повернулся, разведя руки, позволяя разглядеть себя со всех сторон. — Почему же, позволь спросить, ты, в таком случае, хранишь все те, что подарила тебе Молли Уизли? — Мама? — Рон перестал таращиться на расшитые серебряной звездой и полумесяцем широкие рукава мантии Дамблдора и наморщил лоб. — Не-е знаю… Это же подарок… — Да, но от её свитеров ты всегда пытаешься избавиться при первом удобном случае. Они до сих пор неведомым образом исчезают из запертых сундуков, поедаются молью и пикси, и даже — сгорают от дыхания дракона! — Вот не надо про свитера! Если всё так, как вы говорите, то вы-то должны меня понимать! — Хорошо, оставим тему вязаного творчества и гастрономических предпочтений. — Дамблдор сощурился и ткнул в Рона длинным костлявым пальцем. — Как насчёт того, что ты — гей?