Живые корабли изумрудного космоса

      В тяжелые времена многие с легкостью забывали о долге и чести, о принесенной присяге, но Охаб не мог поступиться принципами. Это все, что у него осталось, ведь корабля, гордости и цели он уже лишился. Охаб принял решение. У него просто не оставалось иного выбора. Как бы ни была сильна его ненависть, как бы ни отравляла разум жажда мести, он все еще капитан. Мужчина был подавлен, сломлен, но все еще жив и полон решимости вернуть себе все, что еще осталось! Для них с Баалом не все потеряно, они все еще могут воссоединиться. Надежда. Эта стерва никак не желала подыхать, продолжала теребить душевные раны, заставляя строить планы, верить в будущее, которого не будет.       Охаб покорно следовал за Дейвом Лоттером, двигающимся на удивление ловко для дряхлого старика. Не просто следовал, но и во всем подчинялся, признавая его право командовать в данных обстоятельствах. Это безумие! Даже в самом страшном кошмаре он не мог такого вообразить. И все же, сейчас это безумие самое благоразумное из всего, что можно предпринять. Им придется объединить усилия и действовать сообща. Жаль только, что спасать почти некого. Сигналы исчезали один за другим. Все это происходило на глазах Охаба. Когда он освободился, их было около трех десятков — жалкая крупица в сравнении с изначальным составом экипажа кита. Тысячи живых форм жизни, служивших на благо Конфедерации порядка, оказались уничтожены, отравлены или слиты с гниющей плотью отравленного корабля. Сейчас их и того меньше. Предательство первого помощника привело к настоящей катастрофе, но капитан кита ничего не мог предпринять. Его сил и возможности недостаточно, чтобы вырвать Баала из цепкой хватки некросов. Оставалось лишь бежать. Этот позор он не сможет смыть даже кровью, никогда не сможет вычеркнуть из памяти.       Один из сигналов был совсем рядом, всего в нескольких метрах. Охаб точно знал, что там находилось — медицинский отсек. Последнее время ему приходилось часто там находиться. Перед глазами на долю секунды появился образ Натаэлы. Выжила ли она? Мужчина ни за что не признался бы, но он хотел, чтобы сигнал принадлежал именно ей.       — Я пойду первым!       — Как хочешь, — Дейв не имел ничего против такого варианта. Увидев своего капитана, члены экипажа быстрее придут в себя и смогут действовать рационально. Старик горько усмехнулся — ему удалось переложить обязанности и ответственность на плечи того, кто желает ему смерти. Впору расхохотаться в голос. Вот только в их обстоятельствах это будет неуместно.       Корабль продолжал помогать своему капитану, открывая перед ним все двери. Медицинский отсек с множеством палат и капсул не стал исключением. Все происходило само собой, ускоряя движение беглецов. Охаб вошел в отсек медленно, позволяя себя рассмотреть, сам присматриваясь к обстановке. Это место было не узнать. От обшивки ничего не осталось, все покрывала разлагающаяся плоть. Даже медицинские капсулы выглядели теперь как пульсирующие внутренние органы живого существа. Через полупрозрачную пленку, покрывающую их, можно было различить очертания тел, застывших в противоестественных позах. С ними что-то происходило, но Охаб понятия не имел, что именно. Они были живы, но помочь им уже невозможно. Медицинский отсек со всеми ранеными и нуждающимися в помощи членами экипажа пострадал первым. Зараза начала распространятся не здесь, но именно этот отсек стал эпицентром распространения. Плотно сжатые губы мужчины задрожали, но капитану удалось взять себя в руки, заглушить эмоции, которые были сродни тем, что он ощутил, узнав об уничтожении родной станции. Тогда он тоже не позволил чувства взять верх. Это было верным решением.       — Ты уверен, что сигнал верный? Не похоже, что здесь есть кто-то живой, — мрачно произнес Охаб.       — Сам можешь убедиться, — Дейв продемонстрировал планшет. Жаль, что он не в состоянии довести до тела, лишь до нужной части корабля. — Но будь я на месте выжившего, то предпочел бы спрятаться и не высовывался бы при каждом шорохе. Эй, есть кто живой?! Лучше выходи, иначе мы уйдет.       — Думаешь, это верный подход? — пренебрежительно бросил Охаб.       — Есть варианты лучше, действуй, — все так же безразлично отозвался старый капитан.       — Говорит, капитан Охаб! Если в помещении присутствуют члены экипажа кита Конфедерации порядка, приказываю незамедлительно покинуть укрытия для дальнейшей эвакуации.       — И чем это отличается от того, что сделал я?       — Капитан? — послышался сдавленный шепот. — Капитан, это, правда, вы?       — Отставить! — Охаб оставался непреклонен. Даже в их ситуации необходимо соблюдать субординацию и регламенты. Лишь так его и признают, ведь ничего другого от такого капитана, как он ожидать не приходилось. — Доложить о ситуации!       — Так точно!       Откуда-то сверху, судя по всему с того, что когда-то было шкафом, спустился молодой представитель расы коа-тао. Их народ был настолько малочислен, что, даже путешествуя, можно было никогда и не встретить ни одного представителя као-тао. Не удивительно, что их не включили в основные расы, населяющие изумрудный космос. Они вели свое происхождение от ящеров, считались импульсивными и несдержанными, но при этом были весьма проворны, а благодаря особенностям пигментации кожи умели сливаться с окружающей средой. Обычно их использовали в качестве шпионов, воров или убийц, но на борту Баала представитель као-тао выполнял работу в медицинском отсеке. Охаб это точно помнил, ведь счел сей факт весьма примечательным.       — Докладывай, — времени было мало, но Охаб хотел знать, понять, что произошло и насколько найденному члену экипажа можно доверять. Очередного диверсанта ему не нужно!       — Я младший офицер медицинской службы Куори Ваймей-Лага, когда корабль… когда он начал меняться, я вместе с коллегами проводил операцию. Мне удалось ускользнуть, но остальных затянуло в корабль. Они стали его часть. С физиологической точки зрения этому нет объяснения. Я спрятался здесь. Мистер Диксон отдал приказ всем пройти в свои каюты, но старший медик Натаэлла велела спрятаться и не высовываться.       — Где старший медик?       — Мистер Диксон увел ее. Мне неизвестно, куда и зачем. Но он изменился физиологически. Его параметры не соответствуют норме для человеческого организма. Нам… — присутствие капитана придавало уверенности, но не могло успокоить в полной мере. — Нам нельзя здесь оставаться.       — Берите, все, что возможно из лекарств и следуйте за нами. Постарайтесь не издавать шума, если что-то заметите, тихо подайте сигнал, — внешне Охаб оставался невозмутимым, но внутри что-то неприятно скребло, подначивало отправиться на поиски. Вот только, если женщины не найдется среди тех, чьи сигналы они видят, значит уже поздно. Капитан устремил взгляд на Дейва, настороженно озирающегося по сторонам. — Сколько осталось? — он не сомневался в том, что еще несколько точек погасло.       — Двадцать две.       — Нам стоит поторопиться.       — Спешка никогда не приводила ни к чему хорошему, — Дейв первым вышел в коридор. Это место все больше давило на него, заставляя вспомнить о свалке, на которой он провел столько времени. Сейчас ему больше было жаль себя, нежели экипаж, хотя и им он сочувствовал.       — Медлительность не лучше.       Сегодня флот Конфедерации понес невосполнимую потерю, а сам Охаб все больше осознавал, что никогда не сможет выкинуть из головы мысли о тех, кого не смог спасти. Уже неважно, есть в этом его вина или нет, но он не справился с возложенной на него миссией. Все, что имело ценность, было утеряно. Такого удара его гордость могла и не перенести, но хуже всего то, что в душе зашевелились эмоции, чувства, о которых он давно забыл. Он человек, хотя предпочитал не вспоминать об этом. Двадцать два сигнала! Но даже их ему не удастся вытащить из того чистилища, в которое превратился их корабль. Он не всесилен, не так безупречен, как принято считать. Что будет дальше? Кто он теперь, если корабль в руках врага?! Сейчас Охаб точно мог сказать, что капитан без корабля никто. Он сам стал никем. И все же, Баал хотел, чтобы его спасли, дал знать или попросту соврал, что шансы у них есть.       До чего же нелепо… У него есть лишь скудные остатки былого величия.