Живые корабли изумрудного космоса

      Охабу казалось, что он плыл в бескрайнем море, а мягкие волны ласково покачивали его, усыпляя и даря давно позабытое умиротворение. Он даже слышал их шепот, такой проникновенный и глубокий, полный потаенной мудрости. Жаль, что ни слова не разобрать. Будучи капитаном, он больше ни на что не влиял и не контролировал, но при этом оставался подключенным к кораблю. Из хозяина, принимающего решения, он превратился в пленника. Бесполезный, никому не нужный атавизм. Наверное, это самое подходящее определение для него в этот момент. Его так и не отключили, позволяя киту поглощать эфир, высасывая саму жизнь из своего бесполезного капитана. Сознание корабля пытались заблокировать, превратив в безвольное орудие, не имеющее собственные мысли и чувства. Во многом им это удавалось, но до полного и безоговорочного успеха было далеко. Баал продолжал сопротивляться. Притворившись послушным, он делал все, чтобы спасти оставшийся экипаж и капитана. У него не было причин помогать кому-либо, но корабль сделал свой выбор, оставшись преданным тому, кто так и не признал его равным себе. Его все недооценивали, что Охаб, что мистер Диксон. Теперь это лишь на руку ему. Гордый кит решил идти своим путем до последнего, делать свой собственный выбор до тех пор, пока это еще возможно. Кто знает, быть может, ему даже удастся сохранить частичку себя и однажды вновь стать собой.       — Пора.       Охаб очнулся от своего созерцательного транса. Одномоментно сознание вернулось к нему в полном объеме. Он видел, слышал, чувствовал все, что происходило на борту его корабля. Мощный поток информации обрушился на слабый человеческий разум, грозя разрушить все, что от него осталось. Это было жестоко, но необходимо. И корабль и его капитан это понимали. Охаб должен был осознать, что потерял, что уже никогда не сможет вернуть, он обязан был прочувствовать всю боль и отчаяние, расставить приоритеты. Баал, как никто другой знал, что его капитан упрямец, не способный на компромиссы, но здесь и сейчас он должен переступить через себя, наступить на глотку своей гордости и пересмотреть представления о мире. Уже не получится просто служить, в грядущем хаосе, каждый должен сделать выбор, на чьей он стороне. Баал хотел, чтобы хотя бы Охаб обрел свободу, от которой добровольно отказывался. Он видел в человеке намного больше, чем капитан мог вообразить.       — Он скоро будет здесь, — жилы корабля медленно отсоединялись от тела мужчины, возвращая ему возможность двигаться. Пройдет совсем немного времени, и все функции организма придут в норму. — Когда это случится, ты должен помочь. Они не ждут от тебя сопротивления, а потому всех, кто на капитанском мостике, прикончишь ты. Здесь не осталось экипажа, лишь гниющие черви, вгрызающиеся в мою плоть.       — Я понял тебя, — Охаб стремился сохранить твердость и уверенность, но душа рвалась на части от осознания того, что он потерял корабль. Это его жизнь! Так было всегда, но теперь ему приходилось уходить. Корабли без капитанов, капитан без корабля — что может быть хуже?       — Ты капитан. Твой долг не только служить конфедерации и вести вперед экипаж, отдавать приказы, позаботиться о том, чтобы они вернулись домой. Жизнь корабля не так ценна, как ты думаешь.       — Это не так! — лишь теперь, когда все почти потеряно, Охаб начал понимать, что все совсем не так, как он привык думать и говорить. Баал для него не просто корабль! Вот только, что толку от подобных мыслей, если ничего не изменить? Он снова терял то, что было для него важно, то, чему он никогда не придавал должного значения. Так было с его родной колонией, так происходило и сейчас.       — Она сделала мне подарок сама того не подозревая, — неожиданно поведал Баал. — Может, я смогу сохранить часть своего сознания и воспоминаний. Но для этого, ты и остальные должны покинуть меня. Приходится тратить много энергии на то, чтобы скрывать ваши следы. Ты и сам все знаешь. Мне не нужно говорить. Твои мысли видны мне, а мои не секрет для тебя. В этот раз, я ничего не скрываю.       — Знаешь, я уже привык, что ты говоришь, — связь с китом становилась все более слабой. Зато стали появляться физические ощущения, и они были не из приятных. Корабль вовсе не забирал эфир, он пустил его течение вспять. — Я даже понимаю, почему…       Охаб открыл глаза, осознавая, что больше не связан с кораблем, так что завершить разговор не получится. Внутри образовалась неприятная пустота, которую невозможно заполнить, казалось, что все его естество сжалось до одного маленького атома. Это чувство невозможно описать словами, да и никто, кроме другого капитана, потерявшего все, не способен его понять. В этот миг он не испытывал ничего, кроме холодной решимости выбраться. Он все еще капитан, а это значит, что пока его долг не выполнен. Послышался едва уловимый шорох, следом за которым последовало неприятное жужжание приборов, стрекотание и непонятные шлепающие звуки. Все это создавало жуткую сводящую с ума какофонию. Все пришло в движение, да и сам Охаб подскочил. Благодаря Баалу он был полон сил, способен противостоять врагу. Капитан не думал, не пытался рассмотреть то, во что превратился капитанский мостик. Его вели инстинкты и мышечная память, осознание, что вокруг враги, захватившие его корабль. Да, он капитан, тот, кто обременен властью и отдает приказы, но это не значит, что он не способен применить силу и убивать! Его списали со счетов, как и весь остальной экипаж, а потому оставили оружие нетронутым. Охаб точно знал, где оно лежит, и его рука не дрогнула. Он видел цели, помнил, что эти бесформенные черви делали, как убивали, причиняли неимоверную боль каждому, кто сохранил преданность своему капитану. Охаб убивал, не задумываясь над тем, что он привлечет внимание. Сейчас главное зачистить территорию, отомстить, испортить, как можно больше приборов! Баал больше не чувствовал боли, он уже был мертв, а потому не нуждался в жалости и сострадании! Это был его план и в этот раз капитан подчинился!       Разобраться с теми, кого оставили на капитанском мостике, не составило труда. Дело пары минут. Эти существа даже оказать сопротивления не могли. Они были созданы для другого, да и не было никакой необходимости в охране, ведь враг был убежден, что полностью контролировал корабль. Теперь карты раскрыты, а это значит, что в скором времени появится отряд зачистки. Действовать нужно быстро, но Охаб не мог заставить себя сдвинуться с места.       Капитан поднял взгляд на человека, пришедшего, чтобы спасти его и остальных. Дейв Лоттер — его личный враг, человек повинный во множестве смертей и разрушениях, преступник, за жизнь которого назначена награда. Охаб мечтал увидеть, как этот человек предстанет перед справедливым судом, как приговор будет приведен в исполнение. Он хотел лично убить его! Эти мечты долгое время были его единственным желанием, страстью, заставляющей двигаться вперед. Его волновало лишь исполнение приказов и личная вендетта, и лишь последняя могла пробудить в душе чувства. Охаб с шумом сглотнул. Сейчас ему ничего не стоило поднять руку и пристрелить врага, восстановить справедливость, а после уже пытаться отвоевать корабль, сражаться и умереть с честью. Это так просто! Это то, к чему он шел, о чем мечтал! Как же так вышло, что ему на помощь пришел человек, которого он преследовал? Почему именно Дейв Лоттер?! Это несправедливо. Все внутри взывало к отмщению. Казалось, что давно заглушаемые чувства вырвались на свободу, полностью овладев сознанием Охаба. Впервые за долгое время он ощущал себя не безупречным капитаном, а обычным человеком.       — Знаю, ты хочешь убить меня, — усмехнулся старик, медленно приближаясь к мужчине, наставившему на него оружие. — Готов руку дать на отсечение, что у тебя есть весомый довод для того, чтобы сделать это. Но… Мы оба понимаем, что момент сейчас не подходящий. Так ведь? Ты, как и я капитан, а раз так должен понимать, что иногда приходиться наступать на глотку собственным желаниям, принимать неприятные решения. На борту помимо нас есть выжившие, но они не пойдут за мной. Ты — другое дело. Хочешь убить меня? Валяй. Я давно уже не держусь за жизнь. Но тогда остальных ты не спасешь. Как только я умру, наш договор с китом будет расторгнут. Подумай, капитан, что ценнее: твоя личная месть или, быть может, корабль, с которым ты столько раз был един, экипаж, последовавший за тобой. — Дейв протянул последний запасной дыхательный аппарат. — Что бы ты ни выбрал. Решай быстрей. Сигналов все меньше. Скоро будет некого спасать.