Багровые узы

Рон озадаченно почесал в затылке, мельком зыркнув на Гарри Поттера. Победитель Воландеморта выглядел таким же сбитым с толку, как и его рыжий приятель. — Герми, то есть, как это ты не заметила, что потеряла магию? Оба молодых аврора изумленно взирали на подругу. Девушка, сгорбившись, сидела в своем любимом продавленном кресле, поджав под себя ноги и зябко кутаясь в пеструю шаль невероятных размеров. Она, наконец, перестала плакать, потому что просто напросто-выдохлась. Опухшая, лохматая, вся зареванная, она сейчас казалась маленькой беззащитной девчушкой, и совсем не походила на героиню войны. — Гермиона, — снова позвал девушку Гарри, поняв, что она не услышала. — Герми, посмотри на меня. Та медленно повернулась, и немного остекленевшим взглядом уставилась на лучшего друга. — Мы найдем его. Слышишь? — Гарри присел на корточки рядом с креслом подруги и взял ее за руку. — Но нам нужно во всем разобраться. — Мисс Грейнджер, — перебил молодого аврора его коллега постарше и поопытнее. — Вы уверены, что… — Миссис, — немного хрипло поправила его Гермиона. — Что? — не понял мужчина. — Я миссис, — твердо отчеканила гриффиндорка, глядя покрасневшими от слез глазами прямо в лицо собеседнику. — У меня есть МУЖ! И его, Мордред всех раздери, уволокла с собой сумасшедшая баба! Если не ошибаюсь, ваша работа искать?! Так ищите! Бывалый аврор, по всему видать, не сильно-то впечатлившись выпадом «потерпевшей» в его адрес, лишь скептично приподнял одну бровь и скривился. — Вы, кажется, переобщались со своим… «мужем». — Извините, — громко всхлипнула девушка, резко смутившись и снова пряча лицо в ладонях. Кончики пальцев на миг обожгло резкой болью. — Мы найдем, — снова заговорил Гарри, бережно поглаживая подругу по спине. — Слышишь, Герми? Мы найдем его обязательно. Поверь. Только помоги нам. Объясни еще раз. Что с твоей магией? — Ее нет, — глухо ответила девушка, тупо пялясь на свои руки. — Когда ты это заметила? — Сегодня, когда пыталась послать вам патронуса и позвать на помощь. — Ясно, — кивнул мужчина, который выжил. — Хорошо, что хоть галеон сработал. А когда ты последний раз колдовала? — Кажется вчера в твоем доме. Я грела воду в чашке. Рон шумно выдохнул. — Как можно целые сутки не замечать отсутствие магии?! — выпалил рыжий в сердцах. Гарри метнул в друга «страшный» взгляд, безмолвно призывая того заткнуться. — Да вот так, Рональд! — взорвалась гриффиндорка, вскакивая с кресла. — Вот просто не заметила и все! Я, знаешь ли, последние полгода практически вообще ею не пользовалась. Просто представь, что рядом с тобой человек, которому ты всем сердцем хочешь помочь… Представь, что рядом — Я! А еще представь, что даже крошечный Люмос заставит меня корчиться на полу в болезненных судорогах. Представил? Да, Рон, я почти отвыкла от магии. Я, грязнокровка Грейнджер, которая вполне умела раньше мыть посуду собственными руками. И я вспомнила, как это делается, потому что Ему от магии было больно! Невероятно больно! Чертово дерьмо, Рон! Смертельно больно! Слезы новой волной потекли по красным щекам девушки. Она без сил плюхнулась обратно в кресло, сжимаясь во всхлипывающий и дрожащий комок. — Прости, — пробормотал ее бывший жених, отчаянно покрываясь пятнами стыда. — Чтобы не сбиваться с настроя, я старалась не применять магию даже вне дома. Ну, разве что аппарировала иногда, в целях экономии времени, — продолжала девушка упавшим голосом. — Я лечила его только магловскими лекарствами: таблетки, сиропы от кашля, мази от ушибов, самые обычные бинты… — вдруг она громко и немного истерично захохотала, размазывая по лицу слезы. — А еще уколы! Даже не знаю, как он сдержался и не убил меня за это! Парни украдкой переглянулись. Все пятеро присутствующих сейчас в квартире Гермионы авроров в свое время изучали зелья на уроках Грозы хогвартских подземелий, разве что руководителя их немногочисленного отряда это сомнительное счастье миновало ввиду более солидного возраста. И вот сейчас воображение каждого из бывших учеников нарисовало в их головах красочные картинки о том, как лохматая гриффиндорка вгоняет безразмерную иглу в костлявый зад их школьного кошмара. Заметив на лицах присутствующих отнюдь не скорбные выражения, Гермиона раздосадовано прикусила собственный длинный язык, болтающий совершенно лишнее, пока хваленый мозг «умнейшей студентки» пребывает в горестной отключке. Сдавленно кашлянув в кулак, Гарри поспешил сменить щекотливую тему: — Герми, подумай еще раз, может быть Нарцисса еще что-то говорила, может упоминала какое-нибудь место, куда могла его утащить? Малфой-мэнор уже обыскали вдоль и поперек, так же как и оба их загородных поместья. Как равно и особняки Лейстрейнжей, Креббов и всех, к кому она только могла податься. Я даже свой дом на Гриммо облазил весь, от подвала до чердака! Блэков же именьице, как ни крути… Девушка отрицательно мотнула головой, скорбно скривившись. — Только то, что я уже рассказала. Она сошла с ума… — Плохо дело, — вздохнул старший аврор, усаживаясь на небольшой, но удивительно удобный диванчик. — Отследить портключ не удается, делал точно профессионал. Следящие чары и зелье поиска ни на Снейпа, ни на миссис Малфой не срабатывают, видимо она накрыла место их пребывания сильным блокирующим куполом. Мелкий Малфой тоже пропал неизвестно куда. И никто, Мордред подери, ничего не знает, никто ничего не видел. — Дерьмо, — вклинился как всегда красноречивый аврор Уизли. — Мы в жопе. — Не-а, — отозвался один из его молодых коллег, — не мы, в жопе Снейп. Дальше эту высокоинтеллектуальную беседу выпускников лучшей магической школы девушка уже не слушала, устав бороться с собственным отчаянием и позволяя, наконец, безнадежности отравить своей горечью ее стонущую душу. И, надо сказать, эта самая безнадежность свое дело знала отменно! Грудь сдавливало все сильнее с каждой минутой, от желания сделать хоть что-то и понимания полного бессилия, хотелось выть в голос. А с каждым ударом сердца в мозгу по-прежнему безостановочно пульсировала разрывающая душу мысль: Тук. «Он будет умирать, уверенный, что ты его предала». Тук. «Он будет умирать, уверенный, что ты его предала». Тук. «Он будет умирать, уверенный, что ты его предала». Девушка снова заплакала, тихо-тихо, так, как когда-то плакал он. По телу вдруг пробежала неприятная судорога, все внутри на секунду скрутилось, но сразу отпустило. «Прости меня, Северус. Умоляю, прости, любимый. Я такая идиотка. Если бы я тебя послушалась. Если бы сделала так, как ты просил… Отпустить тебя. Вот, чего ты хотел. Вот, что я должна была сделать. Но нет, я же упертая гриффиндорская выскочка, всегда знающая, как лучше. И вот теперь из-за моей глупости, тебе снова причиняют боль. Что эта сумасшедшая с тобой сделает? Что она заставит сделать тебя? Ведь теперь ОНА владеет тобой. О, силы небесные! Кто бы знал, как я мечтаю возобновить эти проклятые «Узы»! Те самые, которые стремилась разорвать столько месяцев. Но сейчас я отдала бы все на свете, душу бы продала, лишь бы ты снова был моим, здесь, в безопасности и чтобы тебе не было больно. Почему я не отпустила тебя? Идиотка! Идиотка!» За окнами уже светило яркое полуденное солнце, когда отряд доблестных авроров, наконец, покинул квартиру «потерпевшей» героини войны. Гарри и Рон побыли с ней еще какое-то время, но когда примчалась, только узнавшая о случившемся директриса Хогвартса, парни, вздохнув с неприкрытым облегчением, тоже отправились заниматься делом — искать. Теперь обе женщины дружно плакали, поочередно утыкаясь носом в грудь друг другу. Странные болезненные ощущения то и дело снова пронзали тело Гермионы, но измученная мигренью и усталостью девушка не обращала на эти мелочи никакого внимания. Время от времени она подрывалась с места и принималась метаться по квартире, готовая бежать куда-то, что-то делать — ее сознание требовало действий. Минерва пыталась успокоить любимицу, хотя и не сильно настойчиво — женщина вполне разделяла гриффиндорские порывы своей воспитанницы и с радостью бы помчалась спасать Снейпа вместе с ней. Однако обе они понимали — куда идти неизвестно, что, собственно, делать тоже, и что почти весь аврорат и так стоит буквально «на ушах» в поисках попавшего в руки предположительно ПСов бывшего шпиона... Слишком много знающего шпиона… И обе женщины, заливаясь очередной порцией беспомощных слез, усаживались обратно, вновь оглашая комнату громкими горестными всхлипами. Когда уставший за день город бережно обняла ночь, а яркая луна вновь запуталась в темных ветвях высоких деревьев, выплакавшиеся досуха женщины, наконец, выдохлись и теперь просто сидели в темной комнате, погрузившись каждая в свои невеселые мысли. Негромкий звук со стороны кухни — будто кто-то стучит в окно — заставил женщин замереть, чтобы уже в следующий миг сорваться с мест и со всех ног помчаться впускать крылатого почтальона. А кто еще мог скрестись в окно четвертого этажа? Гермиона быстро распахнула оконные створки, впуская в комнату крупного статного филина с оперением насыщенного коричневого оттенка и просто-таки громадными ярко-оранжевыми глазищами. Сердце девушки запрыгало в груди с бешеной скоростью, когда она заметила прикрепленный к лапке птицы толстенький свиток. Однако стоило девушке протянуть руку к посланию, как ответственный почтальон щелкнул мощным клювом у самых ее пальцев. Она вскрикнула и, одернув руки, удивленно уставилась на столь беспардонного гостя. Птица, тем временем, деловито обошла хозяйку квартиры и, спрыгнув с подоконника прямо на стол, заскрежетала когтистыми лапами к стоявшей рядом директрисе Хогварста. Минерва, с опаской поглядывая в оранжевые глаза курьера, аккуратно взяла послание и сразу вскрыла печать. Гермиона не могла выдавить и слова, застыв в нервном оцепенении и глядя, как постепенно белеет ее наставница. Ни одна из них даже не заметила, как филин, так и не дождавшись угощения, недовольно ухнул и скрылся в ночи, расправив внушительных размеров крылья. — Фестралы бы тебя утащили, дракклов жадный копуша! — в сердцах прошептала пожилая волшебница, сокрушенно прикрыв ладонью лицо. — Минерва? — прохрипела Гермиона, на полном серьезе опасаясь, что колотящееся сердце сейчас проломит ребра. Женщина покачала головой и опустилась на стоявший рядом стул. — Мой «друг». Помнишь, тот, которому я отправила письмо несколько месяцев назад? Девушка медленно кивнула. — Читай, — Макгонагалл протянула любимице свиток, заметно краснея. — Только не обращай внимания на его манеру излагать мысли — он жуткий сквернослов и пошляк. Гермиона удивленно приподняла брови, представить эту строгую, чопорную женщину в компании «пошляка» и «сквернослова» выходило с большим трудом, но яркий румянец, плотно заливший щеки ее школьного декана, сам собой наталкивал на определенные мысли. Немного сбитая с настроя необычным видом сконфуженной директрисы, девушка подрагивающей рукой приняла послание. Пробежав взглядом первые несколько строк, она брезгливо поморщилась и тоже покраснела — пожалуй, Минерва даже довольно тактично охарактеризовала этого своего «друга»… Однако уже пару минут спустя девушка взахлеб читала столь долгожданное послание, пропуская витиеватые ругательства и похабные выражения отправителя даже не замечая их, потому что среди них с каждой новой строчкой она находила то, что безрезультатно искала так долго. «Багровые узы» — крайне старый и практически невостребованный обряд. В различных источниках зафиксировано всего несколько случаев его применения за всю историю. Изобретен он был одним богатым чистокровным волшебником, и применил он эти страшные чары к собственному сыну. От природы жестокий и властный, этот человек был крайне недоволен мягкосердечием своего чада и решил воспитать в сыне желанные качества с помощью «Багровых уз». Связав его «Узами» с низшими, на его взгляд, созданиями, лорд учил наследника быть «истинным правителем» — уметь применить силу, смотреть на боль и мучения, не отводя глаз, отнимать жизнь. И несмотря на то, что хозяйский сынок при этом оставался совершенно свободен, стимулом не филонить и взращивать в себе желанные отцом качества молодому лорду должна была послужить дамокловым мечом нависшая над ним самим угроза: проявишь слабость — станешь рабом смерда сам! Так же, зная каким падким на женщин порой бывает его порхающий в облаках отпрыск, лорд вплел в обряд еще одно наказание: полюбишь рабыню — почувствуешь ее боль. И это будет значить, что ты проявил слабость. Проявил слабость — будешь наказан. Наказания указывались разные в зависимости от вариантов проступков и неповиновения со стороны любвеобильного парня. Было среди них и лишение магических способностей… Однако даже суровый и жесткий отец не был лишен человеческих чувств и стремлений, а сын был единственным, пусть и непутевым. И Род должен был быть продолжен в любом случае. Так что грозный папенька, зная сына и допуская, что молодой человек окажется даже большей тряпкой, чем он предполагал, тайно оставил лазейку на случай полного краха. Впрочем, господам она не понадобилась — затея оправдала себя в полной мере. Но если бы сын все же вляпался в инверсию «Багровых уз», отец оставил за собой возможность его уберечь, лично перехватить связь с любым из рабов. Конечно, о этих возможностях хитрый изобретатель никому не сообщил, оставив этот козырь при себе. Но практически все варианты откатов и наказаний имели возможность отмены. А уж разорвать эти проклятые «Узы» доминант мог в любой момент, достаточно всего одной каплей крови Хозяина на груди раба нарисовать руну свободы… Гермиона отложила свиток на стол, не в силах отвести от клочка пергамента темнеющий взгляд. …долгие месяцы боли, унижений и мучений ее любимого человека — крошечная капелька ее крови… …долгие месяцы безрезультатных поисков его освобождения — самая простая руна, изученная ею еще в школе… Так просто… Стало трудно дышать. Отчаяние навалилось с такой силой, что она почти реально услышала хруст собственных костей. Секундная судорога вновь кольнула внутренности. Почему эта поганая бумажка не могла оказаться перед ней один день назад? Почему сейчас? Когда уже поздно…