Легкий аромат гвоздики (Выбор править)

У меня было твердое убеждение, что чем больше разных вкусовых оттенков сочетаются в блюде, тем вкуснее оно выйдет. Но перегибать палку тоже нельзя. Я предпочитала играть с тремя-пятью вкусовыми оттенками. Залог вкусного блюда — как минимум чистая кухня и посуда. Именно поэтому я и затеяла уборку. Если честно, когда я, только преступая к чистке, представляла себе ужин, мне виделась торжественная сцена, где я во главе стола толкаю речь, вдохновляющую всех проживающих здесь лентяев на подвиг и любовь к чистоте. С периодичностью в примерно двадцать минут эта сцена в моем представлении становилась все менее блистательной и жизнерадостной. Все чего я хотела через два часа после начала уборки — это лечь и не двигаться. Спину ломило, руки болели, тошнота с новой силой подкатывала к горлу. Девицы исполняли все, что я говорила, но делали спустя рукава — и мне постоянно приходилось сдерживать свои окрики потому, что злость периодически накатывала с новой силой. Кухня была чертовски грязной! И, как я потом поняла, это было лишь помещение для приготовления пищи. Господская столовая находилась в башне, которую мне довелось обследовать, а столовая для слуг – в соседней с кухней комнате. Ее тоже было необходимо убрать. Я сразу поняла, что сил сегодня не хватит. Мы и кухню-то еле-еле привели в более или менее приличный вид. Да и то — полы подмели, вымыть не успели, всякие травки и специи не разобрали, только запихнули поглубже в ящик, чтобы глаз не натыкался. Всякую мелочевку также запихнули, именно, что запихнули, на полки, которые занавесили чистыми полотенцами. Паутину с потолка не стали доставать потому, что не было рядом стремянки, а искать ее и тащить было делом непростым и долгим. Печь вычистить тоже не сильно получилось, оставили как есть. И меня все-таки вырвало, хорошо хоть ведро рядом было! Девочки так засуетились и напугались, что даже немного приятно стало, что им не все равно. — С вами точно все в порядке? — испуганно спросила Меалис, держа для меня ведро. — Ты серьезно думаешь, что она тебе сейчас ответит? — фыркнула Стэйна. Судя по ее голосу, девчонка ехидно ухмылялась. — Не переживай, Мелька, — подбадривающе сказала Миррайна, — многие женщины в тягости отторгают пищу, это нормально… Сказать, что я удивилась — ничего не сказать! В смысле, в тягости?! В какой такой тягости?! Я, наконец, оторвалась от ведра, вытерла рот тыльной стороной ладони и начала щупать живот. Потом поняла, что корсет несколько мешает, и я еле подавила порыв снять с себя всю эту одежду. — С вами точно все в порядке? — подозрительно глядя на меня уточнила Кирайна. Я чувствовала себя загнанной в угол. Я совершенно четко понимала, что не хочу никаких детей! Какие вообще дети?! От кого они?! Как это так — дети?! Я, глядя на Кирайну, помотала головой и медленно начала оседать на пол. Девчонки быстро подскочили и удержали меня на ногах. Кирайна подставила табурет, Стэйна с Миррайной меня на него относительно аккуратно усадили, а Меалис начала махать какой-то тряпкой. В голову стала лезть вся информация о беременности, которую я только знала. Токсикоз проявляется на ранних сроках, где-то примерно около восьми недель. На двенадцатой ты начинаешь есть, как не в себя, на шестнадцатой — чувствовать малыша, его движения. На двадцатой неделе живот становится заметным, а малыш начинает икать. Еще и геморрой может не обойти стороной! А дальше — все еще хуже: боль в спине, слабость, отдышка, набор веса, растяжки. Ну, и напоследок, — роды, при мысли о которых меня всю передернуло, а мышцы таза судорожно сжались. И ладно, если ты все это терпишь ради долгожданного ребенка от любимого человека! Там каждая подобная мелочь приносит восторг: «у меня растяжки! Вау, это животик так быстро растет! У меня болит спина, и все время хочется в туалет! Ого, какой большой малыш, наверняка будет здоровым богатырем!» — и прочий бред того же рода. А ведь я даже мужа своего не знаю. Если он у меня, конечно, есть. Уныло посидев на табуретке еще какое-то время, я вздохнула и поднялась. Служанки облегченно выдохнули, отходя от меня, но все еще поглядывали — не упала ли я в обморок. В общем, на том и закончилась моя страсть к чистоте, и мы приступили к приготовлению еды. К этому моменту как раз подоспела кошка. Тощая, облезлая и очень наглая кошка! Я, пребывая не в самом добром расположении духа, несколько раз на нее накричала, три раза скинула со стола, куда это наглое животное залезало с невероятной упертостью, и бесчисленное количество раз выгоняла из кухни. Но кошка все равно возвращалась. То ли это животное знало все потайные ходы, то ли девчонки, потешаясь над моей реакцией, снова и снова впускали животинку обратно. В какой-то момент я не выдержала: схватила полупустое ведро с водой и окатила наглую кошатину. Животное кричало еще громче, чем Миррайна со Стэйной. И снова я почувствовала странное удовлетворение и поразилась своему состоянию. Меня все больше пугала моя неспособность себя контролировать. Кошка, обиженно фыркнув, вильнула хвостом и убежала прочь. Удовлетворенно хмыкнув, я вернулась к готовке. Меалис принесла мне три освежеванных тушки кролика, завернутых в чистую, на удивление, ткань. Каждый сверток весил примерно около килограмма. Я придирчиво осмотрела мясо, не понимая, что именно меня смущает. Потом, в голову пришла догадка. — А как давно их… эм… разделали? — Так, с неделю уже… Старый Данар на охоту ходил дней восемь назад, да? — задумчиво ответила Меалис. — Десятину назад он ходил. — Поправила Кирайна, забрав у меня из рук одну тушку, принюхиваясь и пристально ее разглядывая. — Все в порядке, сейчас воды принесу, промоем мясо, и можно будет готовить! — Но, они разве не стухли? — неуверенно уточнила я. — Не переживайте, госпожа, — подбадривающе ответила Миррайна, — я лично их обработала в растворе. Они еще несколько дней в таком состоянии могут продержаться. — В каком растворе? — Настойка из ивовой коры, смешанная с цианским порошком. Все в полном порядке. Я девушке, пусть и с трудом, но поверила. Пока Кирайна в очередной раз таскала воду, я продолжила исследовать имеющиеся запасы, но никак не могла сконцентрироваться. В голову снова лезли мысли о том, что какая-то информация для меня привычна, а какая-то — нет. Например, я твердо уверена в том, что прежде готовила кролика, при чем — не раз и не два. Но с другой стороны, почему для меня является новость о том, что сырое мясо может храниться до двух недель с помощью какого-то раствора из ивы? Или про беременность? Я прекрасно представляла весь процесс вынашивания ребенка и его рождение. Значит, у меня есть дети? И где они? А если их нет, то откуда я все это знаю? Не понимаю… — Вот, этого должно хватить! — Кирайна вернулась с двумя ведрами воды. — Начинаем мыть? Миррайна и Меалис без лишних вопросов вместе с Кирайной стали полоскать кроличьи тушки. Я осталась в стороне вместе со Стэйной. Отмахиваясь от навязчивых мыслей, я все-таки вернулась к готовке. — Так, Стэйна, у нас вино есть? Белое? — Вино? Откуда ж ему здесь взяться? Слишком дорогое удовольствие, разве нет? — девчонка попыталась сделать независимый и насмешливый вид, но только у нее не получилось. Она никак не могла найти место для своих рук и решить, на какую ногу опираться удобнее. В итоге насмешливый вид приобрела я, наблюдая за телодвижениями малявки. Я не смогла удержаться от ехидной улыбки, от чего Стэйна вспыхнула, развернулась и выбежала в сад. Остальные девчонки удивленно обернулись, а Кирайна еще и покачала головой. Чувство стыда стало медленно забираться ко мне в душу, а злость, наконец, отступила. Стыдно было за всю мою сегодняшнюю несдержанность. — Девочки, как промоете мясо, натрите чесноком, а потом добавьте розмарин с тимьяном и залейте все, не знаю. Что у нас есть? Медовуха есть? Девчонки кивнули, а я, хотела было побежать за служанкой, но тело только медленно пошло к выходу. Бежать не получалось. Сад оказался в еще более плачевном состоянии, чем казалось с балкона. Все растения давно засохли, даже трава. Где она была, конечно же. Повсюду валялись доски и палки, несколько деревьев валялись вырванные с корнями и уже догнивали на солнце. Достаточно большой фонтан не работал и был разбит, в крыше теплицы так же зияла дыра, будто бы кто-то бросил камень. Стэйну я в этой теплице как раз и нашла. Она с размазанными по лицу слезами сидела прямо на грядке и жевала огурец. Завидев меня, девица вскочила, хотела сказать что-то грубое, но подавилась и закашлялась. Я еле сдержала смешок, что, к счастью, девчонка не заметила. Я подошла к ней и похлопала по спине, чтобы она откашлялась. — Спасибо, — буркнула служанка, хмуро поглядывая на меня исподлобья. Я дружелюбно улыбнулась и внимательно посмотрела на девушку. — Послушай, Стэйна, я хочу с тобой поговорить. Ты можешь меня выслушать? Девчонка неуверенно кивнула, хлопая удивленными глазами. — Спасибо, Стэйна, это очень для меня важно, — начала я, приобняв девушку за плечи и выводя из теплицы. — Я бы хотела, чтобы мы все жили дружно, не тая обиды и зла друг на друга. Как ты думаешь, это возможно? — девушка лишь неуверенно пожала плечами, отводя свой растерянный взгляд в сторону. — Я думаю, что это возможно. Ты получаешь зарплату? — Три медяшки за день. — А что ты должна делать, чтобы тебе продолжали платить? Не подумай, я не упрекаю тебя! Просто мне интересно узнать про твою работу больше! — Ну, убирать должна, вас слушаться. Готовить. — После некоторой заминки ответила девушка. — Ты считаешь это честным? — В каком смысле? — Ну, что тебе платят три медяшки за отработанный день, а взамен ты убираешься готовишь и слушаешься меня? — Ну, не знаю. Наверное, да. — Хорошо. А почему тогда ты весь день ходишь недовольная? Ты ведь честно отрабатываешь свои сегодняшние три медяшки! Стэйна снова вспыхнула и попробовала вырваться из моих «объятий», но я была готова! Я вцепилась в девчонку обеими руками и развернула ее лицом к себе. Я оказалась немного ниже ее ростом, и это вдруг стало сильно заметно. Стэйна возвышалась надо мной и смотрела практически с ненавистью. Слезы застилали ей глаза. Я не хотела унизить или оскорбить девушку, я всего лишь хотела до нее донести, что со мной можно и нужно жить мирно. Все еще удерживая девчонку за плечи, я постаралась заглянуть ей в глаза и мягко улыбнуться. — Стэйна, выслушай меня! Я не хочу тебя обижать! Я пытаюсь понять, что тебе сегодня было неприятно, чтобы в дальнейшем избежать этого! Поделись со мной, как я тебя обидела? Чем? Возможно, я смогу больше не поступать так с тобой! Служанка не сдержала слез и разревелась. Ее всю трясло, поэтому мне ничего не оставалось, как прижать девчонку к груди и успокаивающе гладить по рыжей голове. Стэйна в ответ лишь сильнее ко мне прижалась и зарыдала еще громче. Я продолжала успокаивать ребенка, возведя глаза к небу и надеясь, что все это скоро закончится. Мне было жарко, мокро и очень громко. В какой-то момент я увидела невдалеке того мужчину из кресла. Как его там? Сэр Тайрон? Он с удивлением созерцал меня, успокаивающую Стэйну. Его левая бровь поднималась все выше и выше. Только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как я быстро замахала рукой, давая понять, что он здесь лишний. Мужчина пожал плечами, развернулся и скрылся в высохших кустах. Наконец, успокоившись, девчонка оторвалась от меня, неловко пряча глаза и шмыгая носом. — Ну и что это такое было? — ласково улыбнулась я, вытирая с ее лица слезы. — Не знаю… — Не расстраивайся так. Лучше давай договоримся? Каждый раз, когда я буду делать что-то, что тебе будет неприятным, ты, вместо того, чтобы обижаться, просто будешь говорить мне об этом. Договорились? — Да… — Ну и отлично! — искренне улыбнулась я и обняв девчонку. — Так что тебя обидело сегодня? Она начала ломаться. А во мне медленно начала закипать злость, но я вовремя это отследила и пресекла. Постепенно я училась справляться с собой. Наконец, после пятиминутных расспросов, уговоров и догадок, Стэйна раскололась. — Мне не понравилось, как вы вылили на меня ведро воды! И что начали командовать так, будто бы мы все не стоим и пылинки на вашем платье! А ведь вы меня всего на год старше! Я озадаченно посмотрела на девчонку, а затем хмыкнула. На год старше? Это что, получается, мне семнадцать? Да, как-то я себя чувствую немного старее. Да и про мое отношение девчонка права. Никак не могла совладать с эмоциями. Прервав свои размышления, я снова обратила внимание на девчонку, которая в ожидании на меня смотрела и, как будто бы, готовилась бежать. Я улыбнулась. — Послушай, я, действительно, сегодня не в духе. И прошу у тебя прощения, если обидела тебя. Но сразу предупреждаю, я буду требовать повиновения. Иначе из меня плохая госпожа, согласна? Девчонка сразу стушевалась и немного погодя кивнула. На том и остановились. — Я хочу сделать салат, Ты поможешь мне? Нарвешь зелени и овощей? Стэйна кивнула и, будто бы с облегчением, пошла обратно в теплицу. Пусть побудет одна, переварит. Вернувшись на кухню, я застала остальных служанок, разумеется за обсуждением меня. Я это поняла потому, что при моем появлении девушки, все, как одна, разом повскакивали со скамьи и замолчали. Я ответила им мрачным, ничего хорошего не предвещающим взглядом. Проверила маринад, довольно хмыкнула и задумалась, что же делать дальше. Через некоторое время я кивнула своим мыслям и снова принялась командовать. — Мне нужны морковь, лук и картофель! Они у нас есть? Лук — репчатый. — Я пойду, сбегаю в погреб, посмотрю! — уже на ходу пролепетала Меалис. — Стой! Я пойду с тобой. Хоть посмотрю, что у нас еще есть. Так, Кирайна и Миррайна, вы можете пока прибрать столовую? Здесь вдесятером будет тесно, а там сейчас слишком грязно! Девчонки неуверенно переглянулись, но кивнули. — Главное — убрать стол, протереть пыль, и подмести пол. Справитесь? И еще! Разожгите, пожалуйста, огонь в очаге! — Справимся, — кивнула Миррайна, уводя за собой Кирайну, которая не отрывала от меня хмурого и подозрительного взгляда. Да, с людьми, видимо, общаться придется много. С этой мыслью я устало повела плечами и отправилась вместе с Меалис в погреб. Мы со служанкой шли недолго, но в молчании. Девушка явно опасалась меня. Наверное, не зря. Погреб оказался холодным, большим, полупустым, темным и с земляным полом. По периметру лежали крупные куски льда, которые, к моему огромному удивлению, не выглядели подтаявшими. — А лед здесь давно лежит? — По весне заготовили, — послушно ответила Меалис. — Всегда так делают, если денег нет, чтобы зачаровать. Даже в столице. Я удивленно вскинула брови, но промолчала. Зачаровать? Глупости какие. Кто в это верит? — Мяса совсем немного осталось… — скорее размышляя вслух, чем делясь со мной, пробормотала служанка. Я подошла к ней и начала рассматривать полки. Немного солонины, немного тушенки. Мяса в том виде, в котором был кролик, больше не осталось. Рядом стояло две банки с чем-то молочным. Я поднесла их к носу, понюхала. Прокисло! — Мы это для блинов или пирогов оставили. — Ясно. А это что? Мука? — Да, тоже совсем мало осталось. А в этом году урожай, говорят, плохой! Как бы нам на зиму запастись! — Девушка сказала это от всего сердца и прижала руки к груди. Ее голова была чуть приподнята, а губы зашевелились в беззвучной молитве. — Все так плохо? — Да, нас, я думаю, боги помилуют. В случае чего, я уверена, арл Тианар поможет, пришлет и денег и продуктов. Для своего наследника ему ничего не должно быть жалко. Я больше за крестьян переживаю. Если они не подготовятся к зиме, один бог знает, сколько до весны доживут! При слове «наследник» меня передернуло. Арл Тианар, видимо, мой муж? А раз пришлет, — значит, его здесь нет. Превосходно. И что она говорила? Крестьяне? — А, скажи-ка, сколько их? Крестьян? Много людей живет под…эм…под защитой нашего замка? Я не смогла в темноте разглядеть лица девушки, но что-то мне подсказывало, что я снова ее удивила. — Вы — арла Тианар. В вашем арлине, как и в других арлинах, полторы тысячи дворов. Я в очередной раз чуть не упала. — Да, разумеется, я знаю это. А сколько в среднем живет людей на одном дворе? — Человек семь. Иногда больше, иногда меньше. Здесь достаточно холодно, может, мы уже пойдем обратно? Я на автомате кивнула. — Подожди, мы приходили за морковью, луком и еще за чем-то… — За картошкой. — Да! Точно. За картошкой. — Я уже все взяла. Пойдемте. — Еще нужно масло! Девушка указала мне на нужную полку. Масло лежало на тарелочке, накрытое полотенцем, а рядом был нож. Ну, раз уж тут так принято. Я отрезала маленький кусочек и понесла его наверх прямо в руках. Сил искать чистую тряпку или тарелку не было. На кухне, я поставила сковородку на специальную железную подставку в очаге, и оставила разогреваться масло. Потом Меалис крупно нарезала принесенные из погреба овощи, а я занималась растопкой печи. Как только я разобралась в порядке действий, мысли сразу же переключились на анализ ситуации. Я не помню ничего, что было ранее сегодняшнего утра, но могу сказать, что мне семнадцать лет, и я, кажется, беременна. А еще, видимо, — я замужем, и под нашей с мужем ответственностью — благополучие десяти с половиной тысяч человек, которым грозит голодная смерть. Также я не могу полностью контролировать свое тело и эмоции. И еще все это кажется мне бредовой шуткой. Я нервно хихикнула. — У вас все хорошо? — Да, конечно, лучше не бывает, — хмыкнула я и вернулась к готовке. Еще предстояло много дел.