Кроваво-красная история. Том первый

      В последующие дни Хейра снова занималась с Арнбьорном, который сразу вывалил на неё столько нагрузки, что девушка еле доползала до ближайшей горизонтальной поверхности и сразу проваливалась в сон, забыв даже поесть. Разок уснула прямо возле очага на кухне, на полу. Вервольфу очень не нравилось, что её регулярно ранят, кажется, он воспринимал это как свой тренерский промах. Однажды, подходя к тренировочному залу, Хейра услышала оттуда голос Астрид и остановилась за углом. Подслушивать, конечно, нехорошо, но почему бы не потренировать навык скрытности.        — Бесит меня эта девчонка! — недовольно ворчала Астрид. — Вроде, упрекнуть её не в чем, нареканий по контрактам никаких, но… Жопой чую, она ещё принесёт сюрпризов!        — Точно, — раздался рычащий бас Арнбьорна. — Богатенькая фифочка, которой внезапно понравилось убивать? И так виртуозно владеет луком, подозрительно. Такие умения нельзя списать на её расу, босмеры не рождаются мастерами стрельбы и далеко не все с детства тренируются именно с луками. Знавал я босмеров, которые прекрасно орудуют молотом и секирой. А эти её похождения с шутом — аж блевать тянет! Если бы не боялась нарваться на его ножичек, давно изнасиловала бы придурка! Какого драного гоблина он ей сплющился? Тоже вот подозрительно.        — Я, вообще-то, не про ушастую говорила. Тут как раз ничего удивительного, она эльф, а эльфы частенько с головой не дружат. Габриэлла у нас тоже из элиты, далеко не бедная дамочка, а для неё нет лучше развлечения, чем сжечь человечка живьём и поржать над его агонией.        — Так ты про Хейру? А с ней-то что не так? — волчара искренне удивился.        — Всё не так! Простая занюханная крестьянка, которая ведёт себя как опытный член Тёмного Братства! Невозмутима, хладнокровна, убивает без фанатизма и без страха, просто делает свою работу, как дрова рубит. Человек от зверя для неё ничем не отличается, обычная охота, как ради шкур и мяса. И при этом девчонка из Маркарта говорила ей то же самое, что говорили мне некоторые мои заказчики: от неё веет холодом, она истинное дитя Матери Ночи. Как, вашу мать?!        — Неужели боишься, что и она оспорит твой авторитет Главы Семьи? Пирожочек, твоя паранойя уже прямо умиляет. Сама же говоришь, занюханная крестьянка…        — А чего это ты её защищаешь?! И поддаёшься ей на тренировках, я сама видела! Она выбивала оружие у тебя из рук, явно же ты ей поддавался, чтоб сделать ей приятное!        — Это нормальная учительская стратегия. Она не из тех идиотов, которые, достигнув успеха, зазнаются и расслабятся. Если её поощрить, она только больше стараться будет.        — Да, конечно, стараться будет! А ты будешь слюни на неё пускать и мечтать, как полакомишься свеженьким «десертиком»! Знаю я тебя, ты падок до могучих баб в теле!        — Аррр, обожаю, когда ты ревнуешь! Иди сюда, булочка…        — Лапы убери! Эй, ну отстань!..       Дальше последовала непродолжительная возня, грохот роняемого оружия, хихиканье и звуки, подозрительно похожие на поцелуи и стоны. Отчаянно краснея, Хейра убралась оттуда подальше. Услышанное повергло её в настоящий шок, она аж сбегала к водопаду и умыла лицо холодной водой. Астрид ревнует к ней мужа и всерьёз считает, что Хейра угрожает её авторитету! Убиться ложкой! Как будто у них были какие-то противостояния и несогласия по каким-нибудь вопросам, как будто Хейра совершала поползновения добиться расположения Арнбьорна! Ничего такого не было! Только на основании того, что Муири почудилась некая романтическая чепуха, Глава Семьи сделала стойку на действительно обычную крестьянку?! Астрид точно больная на всю голову зацикленная на своей власти психичка! Недалеко отошла от шута, тот хотя бы сделал культ из мумии древней ассасинки, а Астрид — из самой себя, скоро себя маслом мазать начнёт. И в последующие дни, стоило Хейре пройти мимо кузницы, кабинета Астрид или тренировочного зала в свободное от тренировок время, она слышала оттуда приглушенные голоса, вскрики, стоны и недвусмысленную возню: Астрид использовала любую возможность доказать себе, что муж её по-прежнему любит, она его по-прежнему возбуждает, и у них всё ещё крепкая семья.       Цицерона нигде не было видно, чему Хейра радовалась, очень уж не хотелось ворошить обугленные внутренности. Но однажды сзади всё же раздался его голос почти в самое ухо, заставивший её подпрыгнуть на стуле:        — Милая сестричка снова грустит… Каждый раз, когда Цицерон её видит, она грустная-грустная. Почему? Сестричке здесь не нравится?        — Прекрати ко мне подкрадываться! — Хейра неожиданно для себя включила злость и раздражение как защитную реакцию, подскочила и отошла подальше. Сработало, она сразу почувствовала себя уверенней. Шут выглядел совершенно так же, как в их последнюю встречу, разве что на пёстрой одежде появилась парочка плохо застиранных кровавых пятен. И всё та же сумасшедшая улыбочка в духе «я что-то замышляю, но никогда не догадаетесь, что» и радостный блеск глаз.        — Прости-прости! Глупый Цицерон, он не хотел тебя напугать, нееет! И он не подкрадывается, он просто тихо хоооодит. Как мышка. Всегда. Так почему милая сестричка никогда не улыбается?        — Губы болят, — Хейра выразительно ткнула себя в свежий шрам. Цицерон смешно цокнул языком и тряхнул головой.        — Неправда, сестричка не улыбалась ещё до того, как у неё появилась эта красивая кровавая полоска на губах. И скоро-скоро полоска не будет причинять боль, и улыбка сестрички станет с ней ещё красивее…        — Не подлизывайся. Где Альвиэль? Ещё не хватало, чтоб она застукала нас вдвоём и тоже начала ревновать ко мне. Тогда уж я буду не просто улыбаться, а истерично ржать. С меня хватает одной Астрид, у которой я якобы увожу мужа и авторитет!        — Астрид боится сестричку и злится, чтоб доказать себе обратное. Что страх ей не ведом, — странно, но в Цицероне снова внезапно проглянуло что-то… прям вменяемое и даже разумное. — Мать Ночи полюбила свою юную дочь. Именно свою. Астрид ей приёмная и нелюбимая. И она не может это не чувствовать. И приёмная дочь не может стоять выше родной…        — Так, стоп. Если ты сейчас пытаешься подспудно подбить меня на бунт против Астрид, то иди отсюда к даэдровой бабушке! Я не собираюсь ввязываться в эту вашу с Астрид борьбу за священный труп, мне достаточно того, что я делаю интересную работу, получаю большие для меня деньги и периодически имею дело с приятными мне людьми, вроде Бабетты, Назира, Фестуса. К тому же, у меня постоянная крыша над головой и регулярное вкусное питание. Вся эта идеология — увольте меня от неё, я простая глупая крестьянка, моё дело сторона! Усвоил?        — О, конечно! Дорогая сестричка, Цицерон не бунтует! Нет-нет-нет, даже не думал об этом, упаси меня Матушка! — шут тут же возмущённо заверещал, аж в ушах зазвенело. — Астрид наша госпожа, дааа, она тут главная, она лучшая! Цицерон беспредельно счастлив, что она приняла его, трижды недостойного, под своё покровительство, и до конца дней своих готов лобзать кончики её сапожек! Только самые кончики, никак не выше, иначе страшная блохастая шавка покарает своей лапищей бедного слабенького Цицерончика, и некому будет ухаживать за Матушкой! Это ужасно!        — Хватит паясничать, — Хейра поморщилась. Опять внутри всё так неприятно заворочалось, прямо обед наружу запросился. Мерзко всё, мерзко, мерзко. — Может, я ещё уйду от вас всех. Никого предавать не собираюсь, просто попытаюсь заняться каким-нибудь другим делом и на сей раз совсем в одиночку. Захотите меня убить — на здоровье, я не возражаю.       Цицерон тут же заткнулся и с совершенно растерянным видом застыл в отдалении, будто его контузило мешком муки по башке.        — Я просто хотел, чтоб сестричка улыбнулась… — и голос его сразу стал тихий и пришибленный.        — Мне совсем не смешно. Это всё в принципе не смешно. Не лезь ко мне больше, ладно?       Хейра ушла, не замечая, как трагично опустились губы Цицерона.       А спустя всего какой день Хейру разбудили вопли где-то рядом, в жилых комнатах. Она машинально подхватилась, натянула сапоги и куртку от брони, цапнула трофейный орочий кинжал и побежала на звук. Вопили в самой дальней комнате, куда она ни разу не заходила. Бабетта сказала, что там обитает Цицерон, там же стоит и гроб Матери Ночи, и, хотя девушку грызло любопытство, она не рискнула бы просто так сунуться туда. Какой у неё повод ходить в гости к Цицерону? Посмотреть на Мать Ночи и поклониться ей? Вот это делать её точно не тянуло. Кричал определённо сам Цицерон, очень сердито, прямо разъярённо, а потом ему ответил перепуганный женский голос. Неужели пророчество Бабетты сбывается, и Цицерону окончательно сорвало катушки?       Первое, что увидела Хейра, ворвавшись в комнату, была Альвиэль, которая жалобно жалась к противоположной стене, вся очень бледная, с глазами на пол-лица. На ней была вся броня Братства, кроме капюшона, за спиной лук — похоже, она только что вернулась с контракта. И прямо перед ней жутко плясали кинжалы в руках яростно жестикулирующего шута.        — Какая низость! Осквернение! Измена! Кощунство!!! — орал Цицерон, вне себя от гнева. — Осквернена святость гроба Матери Ночи! Объяснись немедленно!        — Я говорю правду! — отчаянно пищала Альвиэль, жмурясь и стараясь стать как можно меньше. — Мать Ночи сама позвала меня сюда! Она сказала прийти к её гробу, и я пришла! Клянусь!        — Ты хочешь сказать, что она говорила с тобой?!.. Ааагхрррр, предательство! — кинжал резко ударился в стену, высекая из камня сноп искр. Альвиэль завизжала, прикрывая голову. — Предательство и обман! Ты лжёшь! Мать Ночи говорит только со Слыщашим! А Слыщашего… — Цицерон залился очень жутким истеричным хохотом. — Слышащего… НЕТ!!!        — Подожди, пожалуйста, не убивай меня! — Альвиэль была готова разрыдаться. — Она сказала мне, что время пришло! Просила передать тебе, что тьма наступает со смертью тишины!..       Кинжал, отличный, острейший эбонитовый кинжал, явно стоящий на порядок дороже, чем лук босмерки со всеми стрелами в её колчане, уже был занесен над её головой, но вдруг замер и спустя пару секунд медленно опустился. Цицерон пошатнулся, сделал шаг назад и словно уменьшился в размере.        — Она… она так сказала?.. Она сказала это… тебе?.. — голос у шута дрожал, хрипел и срывался. Хейра, даже не видя его лица, почувствовала, что сейчас у него самое сильное потрясение в жизни. — Тьма наступает со смертью тишины… Это верные слова… Связующие Слова, записанные в Книге Хранителей! Знак, которого я так долго ждал! Единственный способ Мамочки поговорить с милым Цицероном…       Тут Хейра испытала отчаянное желание уйти, поняв по голосу, что Цицерон заплакал. Ситуация её ужасно смущала, но нужно было на всякий случай остаться и проследить, чтоб всё закончилось хорошо. Хранитель слишком непредсказуем, вдруг на радостях всё же пришибёт Альвиэль, даже поняв ту счастливейшую для него истину, которую уже сама Хейра поняла. Босмерка пялилась на него во все глаза с ужасом и изумлением, кажется, она не могла прежде представить Цицерона плачущим. Впрочем, шут быстро взял себя в руки, вдруг подпрыгнул, звонко щёлкнул каблуками и принялся выплясывать что-то дикое, весёлое и несуразное, счастливо вопя:        — Она вернулась! Наша Госпожа вернулась!!! Она избрала Слышащую! Она избрала тебя!!! Ахахахаха!!! Слава Слышащей!!!       Вскрикнувшую Альвиэль подхватили на руки и закружили по всей комнате. Тактично отведя глаза в сторону, Хейра заметила наконец гроб, стоящий вертикально на самом видном месте. Огромный, железный, украшенный сверху жутким изображением женской головы. В гробу, прочно привязанная к нему верёвками, находилась усохшая мумия, закутанная в чёрную тряпку на манер платья. Огромные пустые глазницы, перекошенный зубастый рот, куски пергаментно-сизой кожи, что-то, вроде пучков волос на голове… Мумия представляла собой реально ужасающее зрелище, если столкнуться с ней в темноте, можно вполне буквально помереть от страха. Хейра на всякий случай даже закрыла руками рот, чтоб не вскрикнуть. Пока она разглядывала останки древней ассасинки, Цицерон с Альвиэль притихли, и, глянув в их сторону, Хейра обнаружила, что они целуются. Альвиэль так и осталась на руках у шута и, видимо, решила воспользоваться моментом. Ну, после такой-то эмоциональной встрясочки то, что надо.        — Что здесь происходит?! Кто кричал?! — идиллия не продлилась долго: отпихнув Хейру, в комнату вбежали Астрид и Арнбьорн, оба взлохмаченные и явно экстренно оторванные воплями от исполнения супружеского долга.        — Она Слышащая! Мать Ночи избрала Альвиэль Слышащей! — снова заверещал шут, аккуратно спуская босмерку с рук и сияя на всех безумно счастливой физиономией. Босмерка смущалась, но тоже сияла, украдкой облизывая губы.        — Что за бред?.. — Астрид растерянно забегала взглядом по ним обоим.        — Не бред! Альвиэль сказала правильные слова, те самые, которые Мать Ночи сообщает Слышащим, чтоб они передали их другим и доказали, что они действительно слышат слова Госпожи! Я ждал их долгие годы! И я услышал их! Слава Ситису, теперь всё будет иначе!        — Я услышала её голос, как только вошла в Убежище… — робко заговорила босмерка. — Женский голос, немного… страшный. Шипящий такой… Он сказал подойти к гробу. Цицерона здесь не было, гроб был закрыт, и я… ну… просто взломала замок отмычкой… Мать Ночи сказала, что избрала меня, я способна слышать её слова, и мне нужно передать Цицерону… эмм… что-то, вроде пароля. А потом Цицерон прибежал, увидел, что я вскрыла гроб, и начал кричать…        — Так всё и было! Глупый Цицерон чуть не причинил вред прекрасной Слышащей! Он такой болван! Но он так счастлив! Ахаха, так счастлив! — шут снова принялся приплясывать.        — Хм… — Астрид стала мрачной-мрачной, будто на неё грозовая туча набежала. — Ну-ка, девочка, пошли со мной. Поговорим. А ты, шут, оставайся здесь! Приказываю тебе пока не покидать пределов комнаты!       Удивлённую и встревоженную Альвиэль уволокли, за ними тенью ушёл и Арнбьорн, слишком поспешно. Похоже, обрадовался, что жена отвлеклась от плотских утех, и наконец-то можно выспаться. А Хейра замешкалась и упустила момент, когда Цицерон со своей сияющей, как солнце в зените, рожей оказался совсем рядом.        — Вот и настал этот день, милая сестричка! Я хорошо послужил Матери Ночи, я нашёл Слышащую! Разве это не повод, чтоб улыбнуться, ммм?        — Не знаю. Астрид, кажется, это не впечатлило, так что пока рано радоваться, — Хейра отворачивалась, у неё перед глазами всё ещё стояла сцена горячего страстного поцелуя. И сильно болело в груди, все старые ожоги от того мистического клейма.        — Пфф! Шлюха Астрид может думать, что угодно, ей не пойти против воли Госпожи!        — Мда?.. Цицерон, скажи честно: разве ты сам не хотел быть Слышащим? Ты так старательно ухаживаешь за трупом, наверняка ты рассчитывал, что тебя за это вознаградят…        — Я?.. — Хранитель нервно хихикнул, как-то сразу сдулся и отодвинулся. — А… ну…да… да, действительно… Я пробовал слушать, хах… старался… Но Мать Ночи никогда не говорила с бедным Цицероном. Тишина… она… она просто сводит с ума! — снова нервное хихиканье, и Хейра вдруг подумала, что именно так Цицерон и чокнулся. Переборщил с усилиями стать Слышащим и сбрендил от тишины в ответ. — Ооо, но это было рааааньше… Сейчас всё не так! Сейчас Слышащая — Альвиэль, и Мать Ночи избрала её не случайно! Наверняка! Цицерон будет счастливым Хранителем!       «Ну ещё бы. Если на тебя вешается не какая-то там босмерка, а сама Слышащая, тут уж не удастся прикинуться дурачком. Она может просто приказать стать её любовником, и всё, не ослушаешься, иначе будет нарушение третьего Догмата…»        — Что ж, поздравляю… Ладно, я пойду досыпать. Завтра возьму новый контракт, — девушка проигнорировала попытку цапнуть её за локоть — несомненно, шуту хотелось теперь с кем-то поговорить, выплеснуть кипящие эмоции — и убежала к себе, спотыкаясь на поворотах. Нет уж, она не хочет участвовать в кипеше, который сейчас начнётся. Срочно бежать на охоту! Может, на сей раз у неё распишутся не на лице, а где-нибудь ещё? На тушке ещё много чистых мест.       Провалявшись без сна ещё несколько часов, Хейра пошла искать Назира. Он нашёлся на кухне, в гуще всех остальных членов Семьи, кроме Астрид и Альвиэль, сидящих за столом, пьющих вино с закусками и активно обсуждающих явление Слышащей. Даже Цицерон был здесь, немного прифигевший от всеобщего внимания, у него как раз выспрашивали подробности, как он опознал Слышащую, не может ли здесь быть обмана, и что он намерен делать сейчас. Видимо, приказ Астрид не покидать комнату был для него чуть меньше, чем пустой звук.        — Можно мне контракт? — шепнула Хейра в ухо редгарду, пристраиваясь рядом. Назир растерянно почесал висок под этим своим алым «платком».        — Пока нет. Астрид велела никому не уходить. Она испытала Альвиэль, затребовала сказать, что ей говорила Мать Ночи. И девочка назвала троих человек, которые якобы совершили Тёмное Таинство, и Мать велит ей встретиться с ними. Двое из этих заказчиков действительно имеются среди моих контрактов, чуть раньше моя агентура указала на них. И ещё об одном типчике мне ничего не известно. Астрид и Альвиэль вместе пошли с ним встречаться, и Астрид сказала никому не рыпаться, пока они не вернутся. Похоже, если этот тип действительно сотворил Таинство… нам придётся поверить, что Мать Ночи и правда говорит с нашей босмеркой.        — Ох… А я так хотела ни в чём этом не участвовать… Ну какое мне дело, Слышащая она или нет? Как будто людишек от этого убивать перестанем!        — Вообще-то, именно ты привела сюда Альвиэль.        — Вообще-то, она ко мне примазалась, когда я убивала эту старушку, да так плотно, что Астрид даже не смогла сразу определить, кто ж старушку «исполнил». Она сама себя привела сюда.        — Поэтому ушастая и вызывает у меня некоторые подозрения, особенно после этого скандала со Слышащей. Но вслух это лучше не говорить, конечно, — Назир фыркнул, скосившись на Цицерона. — Иначе наша горячая имперская штучка достанет мне кишочки. Теперь-то он с радостью и сам облобызает Альвиэль с ног до головы со всеми вытекающими… Не парься, Хей, давай выпьем.       Хей действительно решила не париться и придвинула к себе бутылку вина. К тому времени, как в кухне появилась Астрид, она была уже изрядно навеселе, жевала кусок жареной лососины и напрочь выпала из беседы, всё сильней проникаясь мыслью, что ей наплевать на всё. Это правильная и очень удобная установка, позволяющая сохранить психическое здоровье.        — …уже успела напиться? Вот это сейчас очень некстати! Пошли, трезвить тебя будем! — грозно урчащая Астрид схватила девушку за руку и потащила в свой кабинет.        — А что случилось? Зачем ты меня-то тащишь? — Хейра не сопротивлялась и сосредоточилась только на том, чтоб не споткнуться о ступеньку. Голова кружилась.        — Для тебя будет работа. Наша новая Слышащая… похоже, она доказала, что она Слышащая. Разумеется, это не значит, что босмерка стала весить в Семье больше, чем я! Я всё ещё остаюсь Главой, и мой авторитет непререкаем!        — Можешь мне об этом не говорить, я никогда не пререкала твой авторитет.        — Но нагло перебиваешь меня.        — Может, ещё и не дышать в твоём присутствии? Ты Глава Семьи, а не рабовладелец.       Астрид выразительно скрипнула зубами, вперив в девушку острый взгляд, который, наверно, должен был пронзать её до самой души. Но Хейре и так-то было наплевать, а уж когда она пьяная… Глава, видимо, тоже поняла, что запугивать пьяную пофигистку бесполезно, и вздохнула.        — Хорошо, ближе к делу. Подойди сюда, — она ткнула пальцем в тёмное пятнышко на карте. — Вот тут находится Полулунная лесопилка. На ней живёт угрюмый нелюдимый норд Херн. Очень сильный физически, придётся с ним повозиться. Ну, или тщательно подкрасться к нему, пока он спит, чтоб он даже ухом не повёл, и перерезать ему горло во сне.        — Его заказал тот человек, которого назвала Альвиэль, и с которым вы вдвоём ходили встречаться?        — Именно.        — А почему вы сами не взялись за контракт? По правилам ведь, кто встречается с заказчиком, тот и получает контракт.        — Ты так и не поняла, что мы не живём по этим глупым устаревшим правилам? У нас контракт может получить любой. Кто соскучился, кому нужны деньги… кому приказал Глава Семьи.        — Понятно, я из последней категории. Ладно, я пошла?        — Может, сначала хоть протрезвеешь? А то этот контракт будет для тебя последний.        — У меня смутное ощущение, что ты на это и рассчитываешь. Не понятно только, почему.       Хейра действительно не только не стала трезветь, но и ещё накатила бутылку мёда, быстро оделась, выпросила у Фестуса запасной капюшон из зачарованных — к счастью, капюшоны можно было не подгонять по размеру, — и выгреблась из Убежища. На выходе она снова невольно подслушала разговор Астрид с мужем и уловила только одну фразу: «Мне, наверно, нужно благодарить богов, что Слышащая не она, иначе нашей Семье пришёл бы конец!»       Снаружи была ночь, довольно холодная. Хейра смутно запомнила, где находится Полулунная лесопилка, но запомнила направление и решила, что, если двигаться всё время в этом направлении, она в итоге найдёт нужное место. Вдруг ей наперерез бросилась тёмная тень, перемещающаяся слишком быстро для человека или зверя, повеяло холодом, по телу пробежала дрожь.        — Сестра, постой! — перед Хейрой как из-под земли выросла Бабетта. Её глаза жутко горели то ли пламенем, то ли золотом в темноте. Впервые девушка поняла, как пугающе выглядит мелкая вампирочка в своей естественной среде обитания, да ещё и на охоте.        — Что-то случилось?        — Астрид не сказала тебе главного, хотя, уверена, заказчик ей об этом сказал! Херн, которого тебя послали убить, — вампир! Не такой старый, как я, ему немногим больше ста лет, но молодые вампиры агрессивнее и несдержанней, совсем теряют голову от запаха свежей крови. Я его немного знаю, приходилось пересекаться… хотя, чуть лучше я знаю его подружку, Херт. Он обратил в вампира свою женщину, и при первом признаке опасности она готова любого на куски рвать за него, ноль мозгов и тонна бесстрашия! Поэтому по факту тебе придётся убивать двоих вампиров, молодых, алчных, агрессивных, поскольку Херт никуда и никогда не отходит от Херна.        — Ого… — Хейра аж протрезвела от таких новостей. — Похоже, Астрид нашла отличный способ от меня избавиться, послала на однозначно невыполнимый контракт…        — Ну что ты такое говоришь, зачем Астрид хотеть от тебя избавляться?        — А почему она дала мне, новичку, сложнейший контракт?        — Ты уже не новичок, забудь об этом. Ты успешно выполняешь контракты, да, получаешь некоторые ранения, но мелкие по сравнению с теми, что могла бы получить. Впрочем, я удивлена, что Астрид не послала на этот контракт, скажем, Габриэллу. Всем известна уязвимость вампиров к огню, а Габриэлла у нас превосходный поджигатель, огонь будто течёт у неё по жилам…        — Вот видишь. Она меня ненавидит, думай, что хочешь. А я ничего ей не сделала.        — Это… хм… это пройдёт. Астрид несколько параноидальна…        — Да она кошмар как параноидальна! Подумать, что я, самый неприметный и сильнее всех не желающий ни во что влезать член Семьи, мечтаю оспорить её авторитет?! Или, что ещё более абсурдно — ко мне неровно дышит её муж?!        — Тихо, не ори! Я не мозгоправ, я не знаю, что творится у неё в голове, и не имею права туда лезть. Просто хочу предупредить, что тебя ждёт. С тобой я пойти не могу, Астрид рассердится, да и я не буду тебе полезной, с двумя вампирами в телах взрослых сильных людей я не справлюсь. Подкрадываться к ним и резать их во сне бесполезно, вампиры спят очень чутко, их слух намного превышает слух смертных. Твои сапоги, конечно, бесшумны, но ты не сможешь не дышать, остановить биение сердца, а этих звуков для нас достаточно, чтоб обнаружить живого. Либо ты успеешь снести Херну и Херт голову до того, как они доберутся до тебя острыми железками или зубами, либо используй огонь. Они живут на лесопилке, там много отлично горящей древесины, если сможешь как-то запереть их в доме и поджечь дом, ты спасена. Но тут есть одна загвоздка: днём, пока сладкая парочка спит, на лесопилке снуют их рабочие, пилят брёвна и торгуют ими. Они живые, подозревают, что с их работодателями что-то не так, но молчат в тряпочку, пока им платят большие деньги, не станут вступать с тобой в сговор и кинутся на тебя, если ты предложишь им что-то, вроде «пошли сожжём подлых кровососов». А ночью, когда рабочих нет, вампиры бодрствуют, на пике жизнедеятельности, и придётся вступать с ними в открытый бой.        — Ну, значит, мне конец. Я никогда не одолею этих упырей. Астрид от меня избавилась, наконец-то, потому что, если я откажусь от контракта и сбегу, она получит полное право найти меня и убить как предателя.        — Не настраивайся на худшее. Никто не мешает мне рассказать всем, что Астрид от тебя скрыла, и, если ты вернёшься с контракта с победой, тебя неимоверно зауважают!        — Ага, и у Астрид появится гораздо больше причин считать, что я оспариваю её авторитет.       Бабетта нахмурилась, помялась с ноги на ногу и тяжело вздохнула, что свидетельствовало о большом душевном раздрае, потому что дышать она давным-давно отвыкла.        — Мне не нравится то, что происходит. Зато мне нравится Астрид, и нравишься ты. Я не хочу терять никого из вас, не хочу, чтоб вы были по разные стороны какого-то препятствия. Поэтому, пожалуй, я пойду и буду очень сильно надеяться, что всё в итоге разрешится наилучшим образом.