Кроваво-красная история. Том первый

      Разумеется, просто так Хейра не подорвалась и не пошла к Талморскому посольству. Нужно было разработать план действий. Астрид разузнала, раза три-четыре в год посол Эленвен проводит приёмы в посольстве, которые имеют славу самых шикарных и утончённых в Скайриме, получше, чем в королевском дворце. Участвуют в этих мероприятиях только самые знатные люди, приглашения рассылаются за пару месяцев до самого приёма, и перехватить их невозможно, их доставляют лично воины Талмора. А если кто и рискнёт перехватить и даже преуспеет, об этом тут же становится известно в посольстве, и персона, кому направлялось приглашение, вычёркивается из списка гостей, будь то хоть сама вдова короля Скайрима. И всё же Астрид вызвалась достать заветную бумагу для Хейры.        — У нас есть контакты с Гильдией Воров, — сообщил Назир, когда они с Хейрой снова предавались дегустации содержимого винных бочек. — А в этой Гильдии есть умельцы, которые способны подделать любой документ так, что не отличишь от оригинала. Ну, и, разумеется, стащить оригинал у счастливого обладателя, хаха.        — А самого счастливого обладателя Астрид возьмёт на себя? — понятливо усмехнулась Хейра. Назир снова захихикал.        — Точно. Надо только подобрать персону, которую в посольстве раньше не видели, о которой мало известно. Чью-то дочку, кузину, племянницу, прежде не выходившую в свет или только вернувшуюся из другой провинции. И чтоб людей, способных её опознать, на приёме не оказалось.        — Сложная задача.        — Если Астрид что-то нужно, она хоть целый клан людей вырежет, да так, что весь Скайрим будет думать, что это жуткая череда несчастных случаев, может, какое фамильное проклятие.        — Почему, интересно, Астрид сама не взялась за это дело? Небось, она знает, как вести себя на светских приёмах. Или отправила бы Габриэллу, она данмерка, к ней у талморцев больше доверия будет.        — Не будет. Талмор данмеров опасается. Они предпочитают пускать пыль в глаза глупым, наивным и гордым нордам… ну, не все норды такие, не принимай на свой счёт, но богатенькая верхушка власть имущих точно такая. Данмеров так просто не одурачишь, они с самыми проникновенными мордашками будут клясться в вечной верности, утыкивая тебе спину кинжалами, и попробуй их запугай, они в ответ так оскалятся, что ночами не заснёшь. А Астрид… ммм… у неё не тот типаж. И актриса из неё плохая. Она на своём веку повидала уже много всякого и не сможет изобразить радостный восхищённый восторг от окружающей роскоши. А ты, небось, сможешь, и весьма искренне. Надо дать понять талморцам, что ты в восторге от приёма, вся такая милая простая нордочка, совсем не опасная для них, а у Астрид на роже будет написано «я наматываю ваши кишки на свой меч, желторылое отродье».        — Альвиэль? Чем не вариант? Босмерка, красавица, умница, из богатой семьи, то бишь, знакомая со всеми этими аристократическими сложностями…        — Не-не-не, она у нас Слышащая. Астрид хочет держать её всё время в поле зрения и, возможно, не уверена, что Альвиэль не переманят в Талмор после приёма, а то на практике выяснено, что она весьма внушаема, стоит её только припугнуть. Ну, и с другой стороны, за ней непременно увяжется Цицерон, он ни за что не бросит свою драгоценную Слышащую, с которой ни в коем случае не должно случиться ничего плохого, а шут на светском приёме абсолютно не к месту, хехе.        — Понятно, я опять выхожу идеальным вариантом…        — И нам надо подобрать тебе соответствующий имидж! — откуда ни возьмись выпрыгнула Бабетта, вся такая возбуждённая. — Это поручили мне. Твои мерки у меня остались, теперь будем шить тебе платье! Для этой цели отправимся в Солитьюд, всё равно выступать в посольство будем оттуда. Посольство находится недалеко от столицы, в горах на западе. Астрид сказала, когда приглашение и «легенда» для тебя будут готовы, с тобой свяжется член Гильдии Воров от её имени.        — Вот как… А ты едешь со мной?        — Конечно! Но в посольство с тобой, ясное дело, не пойду. Ни детей, ни трёхсотлетних старух туда не приглашают, — Бабетта звонко хихикнула. — Зато прослежу, чтоб весь подготовительный этап прошёл без сучка и задоринки. Собирайся, сестричка, навстречу приключениям!       Хейре особо нечего было собирать, всего-то оружие и припасов в дорогу. Броню тоже пришлось оставить, щеголять в ней в посольстве всё равно не представится возможным. Она сидела возле бассейна с водопадом и ждала, когда соберётся Бабетта, как вдруг почувствовала, что её кукла из косы на голове раскрутилась. Обернувшись, она чуть не вскрикнула от неожиданности: сзади обнаружился Цицерон, зажавший кончик её косы между носом и верхней губой на манер усов и смешно выпятивший вперёд губы, как утиный клюв. При этом он ещё и таращил совершенно глупые глаза, похожие на две пуговицы. Это было так внезапно и забавно, что Хейра не сдержалась от нервного смешка. Цицерон тут же радостно захохотал в ответ и хлопнул в ладоши.        — Урааа! Получилось! Цицерон рассмешил мрачную сестричку! Она смеётся, наконец-то смеётся!        — Зачем ты это сделал? — всё ещё нервно всхихикивающая девушка отобрала косу и замерла, почувствовав, как тёплая рука в перчатке коснулась её спины.        — Чтоб рассмешить сестричку, конечно! Она снова сидела грустная-грустная, а кровавая полоска на её губах уже побледнела и явно не причиняет боль, так что она может улыбаться постоянно… если бы только хотела… Может, Цицерон может чем-то помочь сестричке, чтоб она улыбалась чаще, чем никогда?        — Нет, — Хейра встряхнула головой, прогоняя всплывшую в памяти картину идиллии шута с Альвиэль в траве, и решительно замотала косу обратно. — Цицерон ничем не может помочь. И, если тебе не нравится моя постная рожа, не волнуйся, теперь нескоро её увидишь. И очень возможно, что вообще не увидишь больше.        — Почему?.. — похоже, Цицерон только сейчас заметил походный рюкзак и нахмурился. — Сестричке дали очень сложный контракт?        — Ага. Все самые сложные контракты дают мне, как будто я уже десятки лет убиваю людей.        — Цицерон может пойти с сестричкой и помочь! — тут же подскочил шут. — Он убивает людей долго, много и часто, но контракты больше не может выполнять и скучает по ним. Возьми с собой Цицерона, милая сестричка, не пожалеешь!       Хейру так и подмывало спросить: «И ты бросишь Мамочку и ненаглядную Слышащую?» Но вместо этого она снова слегка улыбнулась и чуть снисходительно глянула на него.        — Спасибо, не нужно. У меня уже есть помощник. Мне пожаловали право призывать Спектрального Ассасина, и мы с ним, кажется, уже подружились. Он тоже в своё время отлично убивал, не за красивые же глазки Мать Ночи назвала его лучшим своим сыном. Хотя… глазки у него и правда красивые.       Хейра и сама вряд ли отдавала себе отчёт в том, что хочет ранить шута побольней, но ясно увидела, что это у неё получилось. Всё лицо Цицерона дёрнулось, будто ему залепили невидимую пощёчину. Ну конечно, он прекрасно знал о Люсьене Лашансе, и сейчас ему ненавязчиво напомнили, что лучший Мамочки сын — именно он, легендарный Уведомитель Тёмного Братства, а не какой-то там придурок в колпаке, хотя в последние годы только этот придурок и трясётся над сохранностью священной мумии и всего Братства в целом. Всё равно не заслужил, отдыхай, мальчик.        — Всё готово, пошли, — тут появилась и Бабетта с маленьким рюкзачком и алхимической сумкой на поясе. Шута она напрочь проигнорировала. — Фестус ещё хочет с тобой поговорить, он снаружи Убежища. Похоже, тебе ещё один подарочек от Братства в помощь.       Едва девушки вышли наружу, как на их глазах произошло ещё одно удивительное зрелище: из небольшого озерца рядом с Убежищем, поднялись большие сгустки чёрного тумана, очень плотного, заклубились, формируясь в некую фигуру, а потом из воды величаво вышла большая вороная лошадь. Не просто вороная — чернющая, будто вырезанная из куска ночного беззвёздного безлунного неба, и потрясающе красивая особой мрачной красотой. Под блестящей кожей ходили ходуном мощные мышцы, сильные и одновременно грациозные ноги нетерпеливо переступали по траве, хвост и грива издали всё ещё напоминали пушистые клубы пугающего чёрного тумана, а особенно привлекали внимание глаза — ярко-красные, жутко светящиеся в темноте, совершенно демонические. Лошадь басовито фыркала, дёргала ушами и презрительно косилась на обнаружившегося на берегу Фестуса.        — Вот, Хейра, очередной компаньон тебе в нагрузку, — лучезарно улыбнулся старик. — Тенегрив! Это не просто конь — это один из нас, член Тёмного Братства, причём уже не первое столетие, даа!        — Какое-то призванное животное из Обливиона?.. — Хейра не могла скрыть любования коняшкой. Она в принципе любила лошадей, а этот был прямо образцом красоты всей лошадиной породы.        — Спроси у Лашанса, он когда-то постоянно рассекал на этом коне и был с ним очень дружен. До него упоминаний о Тенегриве не было, поэтому в Братстве конь известен именно как конь Лашанса. Может, Уведомитель его действительно призвал из Обливиона, или прямо из Пустоты, или он был дарован Лашансу за особые заслуги, или это было обычное животное, на которое после смерти снизошла та же благодать, что и на его хозяина, и теперь они вместе служат Ситису в Пустоте и являются по вызовам наиболее достойным братьям и сёстрам. Кто его знает? Хотя, Тенегрив не исчезает после определённого времени, проведённого с нами, его можно отпустить, просто сказав ему, мол, гуляй, ты свободен. А обратно позвать особым свистом, я тебя сейчас научу.        — Ух, какая я крутая. На меня сразу навешали все легенды Тёмного Братства, прямо чувствую себя очень особенной, — девушка осторожно приблизилась к Тенегриву. Тот задумчиво посмотрел на неё, выпустил ноздрями холодное облачко пара и будто принюхался к ней. Хейра машинально достала из рюкзака морковку и протянула ему. Конь фыркнул как-то презрительно, мол, чего ты мне суёшь овощи, человечишко, не видишь, что ли, что я не обычная зверюга, но потом всё же ловко подхватил губами угощение и зажевал в два укуса. Фестус расхихикался.        — Вообще-то, Тенегрив плотоядный. Но, если он взял от тебя морковку, это хороший знак, наверно, вы подружитесь.       Бабетта уселась на Тенегрива впереди Хейры, и конь сразу отнёсся к ней благосклонней, чем к новой хозяйке. Похоже, в прошлом он частенько имел дело с вампирами и находил у себя с ними больше общего, чем со всякими там теплокровными. А скорость Тенегрива ошеломила Хейру, и она едва не навернулась тут же с его спины. Неся довольно тяжёлый груз, конь буквально летел по дороге и по бездорожью, стелился чёрной тенью, ловко лавируя между любыми препятствиями и, казалось, не касаясь ногами земли. Девушки выехали на закате и скакали всю ночь, а странный зверь даже не устал, не покрылся потом, дышал ровно, и, уж конечно, не стоит упоминать, что и не думал пускать пену. Любой другой конь был бы уже загнан вусмерть. Остановившись днём в придорожном трактире, чтоб не напрягать Бабетту путешествием днём, — солнце она переносила куда лучше, чем молодые вампиры, но всё равно чувствовала себя больной и слабой при дневном свете, — Хейра загрузилась было мыслью, куда деть такую приметную и жуткую коняшку, но коняшка сама о себе позаботилась, Тенегрив независимо утопал куда-то прочь от трактира и подозрительно быстро пропал с обзора. А, выбравшись на закате дальше, девушка воспроизвела свист, который показал ей Фестус, и конь объявился в считанные секунды, опять же, непонятно, откуда. Как из-под земли вырос. Или без «как». После первой ночи путешествия у Хейры откровенно болел зад, и продолжение скачек заставляло её отчаянно желать сдохнуть прямо на месте, но Тенегрива это не волновало, он не снижал темпа, даже наоборот, ускорялся, когда дорога была особенно хорошей. Бабетта тихонько хихикала — счастливая мелочь, с вампирьей дубовой шкурой она-то боли не чувствовала, — и, безуспешно пытаясь добавить в голос жалости, обещала смазать ей задницу в следующий раз каким-нибудь заживляющим снадобьем. И ведь не обманула, в последующие остановки на «дневание» Хейре пришлось испытывать сеансы жуткого смущения от демонстрации хихикающей вампирочке своего избитого скачками зада и терпеть её холодные, но в целом приятные прикосновения к своим причинным местам. Зато потом переносить путешествие на спине демонической зверюги действительно было намного легче.       Солитьюд потрясал своей величавостью, своим богатством, пафосом да и размером. Широкие, идеально вымощенные улицы, идеально круглые площади с фонтанами и красивыми статуями то ли прославленных воителей, то ли королей прошлого, все дома большие, в два-три этажа, занимающие площадь трёх обычных домов в том же Рифтене или Вайтране, и совсем нет бедных кварталов или хотя бы отдельно стоящих бедных маленьких домиков. Похоже, в столице беднякам просто невозможно выжить, это город толстосумов, об этом можно было судить хотя бы по ценам на рынке, огромном, ярком, шумном и внезапно очень чистом. И люди здесь ходили все как на подбор богато одетые, в мехах и шелках, золоте и серебре, самоцветах и магических амулетах, все с горделивым прямым взглядом, задранными носами и подбородками, осознающие свою значимость и избранность, раз уж они горожане Солитьюда. На Хейру смотрели с недоумением и лёгкой брезгливостью, в ней сразу угадывалась крестьянка, дамочка, привыкшая к тяжёлому труду и не умеющая даже толком платье носить, чуждый столице элемент. Возле одного из магазинов — судя по вывеске, магазину одежды, — высокомерная альтмерка, разодетая в пух и прах, даже заявила ей прямо в глаза: «Понаехали тут, нищеброды, только воздух портят! Проваливайте в свои пещеры!».        — Тихо, не надо! — Бабетта зашипела и отдёрнула руку Хейры, машинально потянувшуюся к поясу за кинжалом. — Тут стража на каждом шагу, и ещё достаточно светло, чтоб тебя сцапали!        — Я её запомнила. Всё равно когда-нибудь пришью!        — Сосредоточься на контракте, не привлекай к себе внимание!       Они остановились в довольно богатой таверне со смешным названием «Смеющаяся крыса». Как рассказывал сам приветливый и словоохотливый хозяин таверны, у него когда-то был ручной злокрыс, довольно необычный домашний питомец, и он назвал таверну в его честь. К Хейре снова отнеслись настороженно, но она сразу вывалила на прилавок кошелёк с монетами, заплатила на неделю вперёд, и вопросы к ней отпали. Бабетта, как и везде в трактирах, была представлена её младшей сестрой, и никого совсем не смущало, что Хейра была нордкой, а Бабетта имперкой. Не остроухая же, подумаешь. А дальше начались проблемы. Выяснилось, что хозяйкой лучшего магазина одежды в Солитьюде являлась как раз та самая пафосная альтмерка, и Хейра наотрез отказалась покупать наряд у неё. Бабетта приводила разумные доводы, что появление на приёме в одежде от лучшего модельера Скайрима придаст девушке весу, пойдёт на пользу её легенде, расположит к ней остальных приглашённых и саму госпожу посла, но Хейра огрызалась и демонстративно ковыряла кинжалом стол. Ей самой было не совсем понятно, почему она сразу почувствовала такую неприязнь к альтмерам в целом и этой дамочке в частности, просто пробудилось какое-то интуитивное отторжение этих ушастых. Она прежде редко сталкивалась с альтмерами, а сейчас явно предвкушала, как её клинок будет дырявить их жёлтую кожу. В итоге Бабетта, шипя и ругаясь, ушла куда-то одной из ночей, а на утро вместе с ней пришла симпатичная, но какая-то заторможенная молодая имперка с подозрительном уплывающим взглядом и очень бледным лицом.        — Пришлось поработать над помощницей этой модельерши, — шепнула Бабетта недовольно. — Она невкусная, но что только не сделаешь для любимой сестрички.       Помощница притащила с собой целую кипу рисунков всяческих платьев, которые считались модными у скайримской знати, и кипу чистой бумаги, чтоб на ходу зарисовывать, если «госпожа изволит пожелать свой покрой». Хейра немного оторопела от таких заходов и целый час только таращилась на рисунки. Она раньше и не видела таких платьев и даже близко не могла представить себя в одном из них. Некоторые казались ей слишком открытыми, некоторые слишком узкими, некоторые, наоборот, слишком мешковатыми, мешающими двигаться, некоторые до смешного пёстрыми, и все без исключения — слишком дорогими.        — За тебя платят из общака, — пофыркивала Бабетта. — Так что пользуйся случаем прокутить наши общие денежки на полную катушку. Сразу говорю: забудь об оружии, ты не сможешь пронести в посольство никакого оружия, всех осматривают на входе и очень дотошно. Даже если запихнёшь какую-нибудь железку в задницу или вагину, не поленятся, слазят и достанут.        — А как же?..        — Люсьен? Мои яды, которыми можно смазать безобидные заколки, например? — хитрый взгляд. — Да, милая сестра, придётся на сей раз работать тонко, изящно и, скорее всего, без крови. Не твой стиль, но что поделать. В крайнем случае можешь душить. А Люсьен может помочь тебе сбежать, если тебя засекут и атакуют, раньше, чем конкретно припечёт, вызывать его не стоит.       С горем пополам Хейра определилась с платьем, и через четыре дня ей уже доставили заказ. Белоснежная блузка с шитыми серебром манжетами и умеренным вырезом, не претендующим на декольте, сапфирово-синий корсет и юбка по щиколотку ему в цвет. Вроде, ничего особенного, довольно простой наряд, без модельных изысков, но всё сделано из очень добротной дорогой ткани и с фирменным шитьём магазина пафосной альтмерки, которое знатоки не смогут не узнать.        — Какая-то я на себя не похожая… — проворчала Хейра, оглядывая себя в зеркало. — И в этом всём неудобно. Мне и раньше доводилось напяливать корсеты, но я их терпеть не могу, они стягивают все потроха и сковывают движения. Если в посольстве возникнет опасная движуха, корсет явно будет мне мешать. Но без него же неприлично… Эй, Бабетта, ты меня слушаешь?       Вампирочка стояла, как статуя, потрясённо округляя на неё свои жуткие глазищи, даже рот приоткрыла, потом вздрогнула и восхищённым полушёпотом выдала:        — Ты красавица, сестра! Я сразу поняла, как потрясающе тебе это всё пойдёт, и не ошиблась! Прямо вот твой наряд! Ты произведёшь настоящий фурор!        — Чегооо?! — Хейра нервно расхихикалась. — Ага, особенно мои шрамы! И вот эти пятна на шее!        — Ерунда, замаскируем. Если тебя никто не будет трогать за эти места, ничего не будет видно. Сделаем тебе идеальную кожу, как у истинной нордской принцессы. Но вот сейчас, естественная, безо всяких этих женских ухищрений, ты просто прекрасна! Поверь, я повидала на своём веку много красивых женщин, к моему мнению можно прислушаться!        — Хм… — Хейра смущённо опустила голову, занавесившись распущенными волосами. Сердцебиение снова предательски участилось, стало жарко. Приятно, всё же… Даже древняя вампирша считает её красивой, а вот мужикам чего-то не хватает. — Но я не умею этого всего носить. Плюс под платье надо туфли на каблуке, а я на каблуках стою, как корова на льду.        — Придётся научиться, для дела надо, — Бабетта привстала на цыпочки и легонько отвела тяжёлые пряди с её лица. — Не волнуйся, сестра, ты справишься. Тебе не нужно соответствовать какому-то образу, тебя на приёме никто знать не будет. А эти твоя наивность, неиспорченность, простота сыграют тебе на пользу, в тебе никто не увидит угрозу. Просто будь собой.       Посланец Астрид не заставил себя долго ждать. Хмурый парень не запоминающейся наружности, обряженный в лёгкую кожаную броню, попытался на рынке засунуть руку Хейре в карман и был пойман на этом моментально. Похоже, работа в Братстве действительно обострила все её чувства, почти как у зверя. Узрев занесённый над ним кинжал, парень торопливо залепетал, что он не собирался красть, напротив, хотел подбросить Хейре в карман пакет с письмом, как велело ему его «начальство». И ведь не соврал, в пакете, плотно запечатанном несколькими пятнами сургуча, лежал сверкающий золотым тиснением лист гербовой бумаги с талморской символикой. Чьим-то строгим каллиграфическим почерком на листе было написано приглашение в адрес некоей Рутгерд Ивовый Шёпот на приём в талморском посольстве в шестнадцатый день Месяца Восхода Солнца.        — О, в День Крепкой Любви! — мечтательно разулыбалась Бабетта уже вечером, созерцая приглашение. Воришка — а тип в коже был явно членом Гильдии Воров — уже давно растворился в солитьюдской толпе, счастливо избежав усекновения руки.        — Чего? — Хейра нервничала, уже в который раз просматривая вторую бумагу, обнаружившуюся в пакете, — письмо от Астрид, которая рассказывала всю известную информацию об этой Рутгерд.        — Ты не знаешь такой праздник?! — Бабетта аж возмутилась. — У вас в Камне Шора его не праздновали?! Какие грубые люди!        — У нас отмечали только праздники, связанные с земледелием, началом года и основные религиозные. А всякие там дни любви явно придумала скучающая аристократия.        — Ну… тут ты, наверно, права, но это самый романтический праздник в году. День, когда влюблённые пары проявляют особое внимание друг к другу, когда во все голоса прославляется любовь…        — У каждой пары это должно быть индивидуально, глупо придумывать один день для всех, как будто все пары одинаковы. Но мы не об этом. Астрид пишет, что семейство Ивовый Шёпот — одно из самых богатых семейств в Вайтране и уж точно самое закрытое. Они, по слухам, финансируют весь вайтранский бизнес, в любом виде деятельности там у них есть доля. При этом из членов этого семейства хорошо знают только деда, некоего Сигурда Ивовый Шёпот. Он был замечен на четырёх приёмах в талморском посольстве в последние пару лет, но предыдущий приём пропустил из-за болезни ног. Астрид уверена, что этот тоже пропустит, похоже, дед уже сам почти не передвигается. А Рутгерд — одна из его внучек, которая пять лет жила в Сиродиле и недавно вернулась в Скайрим. Якобы, пыталась учиться в сиродильском Университете Магии, но ничего у неё не вышло. Девочкой заинтересовались в Талморе и захотели на неё посмотреть.        — Астрид её убила? — с лёгкой грустью спросила Бабетта, поигрывая приглашением.        — Хах, нет. Она выяснила, почему Ивовый Шёпот такие закрытые и таинственные: у них в роду периодически рождаются умственно отсталые детишки, или родившиеся сперва нормальными почему-то, взрослея, сходят с ума. Рутгерд отправили в Сиродил не учиться, а лечиться от душевной болезни, но за пять лет не получилось никакого прогресса, и её отправили восвояси. Сигурд Ивовый Шёпот не хотел объясняться с Талмором, почему он отказывается посылать внучку на приём, с этими остроухими ушлёпками оправдания особо не сработают, они всё равно докопаются до сути. Поэтому он сам хотел сделать вид, что никаких приглашений для внучки не получал. Мне кажется, Астрид его на всякий случай замочила, но она об этом не пишет. И вместо душевнобольной юной красотки Талмор получит сомнительной внешности, но талантливую ассасинку, которой милая сестричка-вампирочка, больше сотни лет прожившая в Сиродиле, сейчас расскажет, как должна вести себя дама, которую пять лет мариновали в колыбели Имперской культуры.       И Бабетта пару дней обучала Хейру, как должна вести себя культурная скайримская дама, долгое время подражавшая культурным сиродильским дамам. Хейре эта наука не нравилась и давалась с трудом, но она очень старалась максимально её постигнуть. Для дела ведь надо, и не для обольщения какого-нибудь лопуха, а для исполнения сложного контракта при минимальном ущербе всей стране. Бабетта в итоге осталась ею довольна и с грустью подытожила, что всё равно девушке придётся импровизировать, никто не знает, что будет на этом приёме. Сложнее всего было разобраться с танцами. Хейра танцевать не умела, даже простенькие сельские танцы, не говоря уж о пафосных придворных, и тренироваться ей было не с кем, маленькая Бабетта не годилась в полноценные партнёры. Оправдывало Хейру только то, что Рутгерд никогда не выходила в свет, и никто не знает, умеет она танцевать или нет, но, если девушка из богатой знатной семьи все танцы просидит в углу, это будет выглядеть очень подозрительно. С горем пополам, чуть не задохнувшись в корсете, девушка освоила кое-что попроще и признала, что ей будет гораздо легче перерезать всех присутствующих, чем так изгаляться.       Наконец настал этот день. Торжество начиналось традиционно с пяти часов пополудни, но гостей принимали с рассветом. Бабетта внезапно обнаружила в себе талант к превращению дурнушек в красавиц, сперва долго возилась с волосами Хейры, так что девушка успела подремать, потом разложила вокруг неё подозрительные скляночки, мисочки, кусочки тончайшей ткани и тонкие деревянные палочки и снова долго колдовала над её лицом, грозно шипя при любой попытке той шевельнуть головой. Взглянув на себя в зеркало, когда эта пытка закончилась, Хейра чуть не отпрыгнула назад: на неё смотрела совсем чужая дамочка, ни капли на неё не похожая. Кожа очень белая, без единого изъяна и уж тем более без шрамов, брови очень чёрные и неожиданно изящной формы — непонятно, что Бабетта с ними делала, но они сильно болели в процессе, — ярко выделяющиеся чёрные глаза, внезапно оказавшиеся красивыми, прямо как у страстных редгардских дам, алые губы, словно покрытые кровью… И над всем этим — пышная причёска, держащаяся на множестве мелких серебряных заколок в виде цветов.        — Ты из меня вампира сделала?..        — Пфф! Нет, красотку, к которым привыкли в талморском посольстве.        — Кошмар какой… По-моему, слишком вульгарно. Ничего моего в этом нет.        — Вовсе не вульгарно, это ещё довольно скромно! И волосы целиком твои, я с ними вообще ничего не делала, только расчесала и заплела, натыкав заколок. С лицом, конечно, пришлось поработать, не вздумай его тереть, вообще не прикасайся к нему и другим не позволяй, иначе всем моим трудам хана, а заодно и тебе. И не облизывай губы! Да, я знаю, они пересыхают и стягиваются, неприятно, но терпи! И упаси тебя Мать Ночи и все боги до кучи чесать голову! Каждая заколка в твоих волосах смазана одним из самых убойных моих ядов, поцарапаешься об которую — через две секунды ты труп! Берись за заколки, если надо будет достать, только за цветки, не задевай острую часть даже ногтем! Смотри, не подведи меня!        — Ох, лучше б я ещё дюжину вампиров резала… Хм, у меня такие красивые волосы?..        — Хехе, ты что, с детства косу не расплетала? Себя надо любить, сестричка.       Хейра залезла в нанятую в Солитьюде карету и двинулась на запад от города, в горы. Бабетта смогла проводить её только взглядом из окна, солнце было уже высоко. Когда до посольства было ещё километра три, на дороге стали постоянно попадаться конные патрули альтмеров в ярко золотящейся на солнце, красивой и безумно пафосной броне — форменной броне Талмора. Они останавливали кучера властным движением руки и спрашивали у Хейры приглашение. Она, стараясь сделать наивное и немного испуганное выражение лица, протягивала им гербованную бумажку, солдаты придирчиво изучали её, возвращали обратно и величаво кивали, мол, езжай. По их каменным рожам ничего нельзя было прочесть, но Хейра чувствовала, что талморские вояки презирают её, мол, очередная нордская дурочка едет пожрать и поплясать на халяву и ещё, небось, с тайной надеждой выскочить замуж за какого-нибудь представителя великого Альдмердского Доминиона побогаче.       Само посольство, наконец-то появившееся из-за поворота, было грандиозным зданием, настоящим каменным дворцом, расположенным очень удачно: с трёх сторон неприступные скалы, только одна подъездная дорога, и, кроме как через главный вход, сюда не попадёшь, к тому же, территорию окружает высокая стена с патрулями лучников и какими-то странными сооружениями, небось, арбалетами и катапультами. Настоящая талморская крепость. На входе много солдат и несколько эльфов в золотисто-коричневых длинных одеждах с капюшоном, похоже, специфических робах магов. Все как на подбор высокие стройные альтмеры, хмуро и настороженно зыркают из-под капюшонов, и такое ощущение, что от них ежесекундно отскакивают фейерверки искр. Сквозь такой кордон охраны таракан незамеченным не пробежит. На специальной площадке за стеной посольства уже разместилось немало карет и повозок, выпряженных, и прислуга разводила коней по конюшням, а на ступенях посольства — нескольких пролётах довольно высоких, выдолбленных в камне ступеней, — толпились гости. Каждый гость предъявлял магам в коричневом своё приглашение, которое они изымали, потом маги творили над гостями какие-то пассы руками, и, если у кого-то обнаруживали оружие или что-то подозрительное, тут же требовали это отдать. В случае неповиновения солдаты просто сгребали задержанного под белы ручки и куда-то уводили прочь от посольства. На глазах Хейры точно так же увели молодого возмущённо орущего норда в богатом кафтане с мехом.       Сердце очень колотилось на подходе к магам, Хейре казалось, что она своим волнением сильно палится. А вдруг маги учуют яд на заколках и повыдёргивают их все? А если поцарапаются и умрут на месте? Тут и конец её несчастной лоховской жизни. Один из магов, просмотрев её приглашение, вдруг неожиданно мило улыбнулся, спрятал гербовую бумагу в карман одеяния и легко взмахнул над Хейрой руками. Она почувствовала лёгкий холодок, пробежавший по телу от макушки до пят и обратно. Потом альтмер убрал руки, не переставая милейше улыбаться.        — Добро пожаловать в Альдмердский Доминион, прекрасная госпожа Рутгерд.       Он оказался неожиданно симпатичным, даже смазливым. Обычно рожи альтмеров были тощие и вытянутые, с острыми подбородками, высокими скулами и слишком тонкими чертами лица, что производило отталкивающее впечатление на Хейру. Прямо вампиры-заморыши какие-то. Но у этого типа лицо было круглее, острота скул сглаживалась присутствием хоть какого-то мяса на щеках, подбородок не торчал копьём, пушистые брови и ресницы мягко и красиво оттеняли раскосые золотистые глаза, прекрасно гармонирующие с золотистым же цветом кожи, а пухлые губы наверняка должны были бы принадлежать женщине, у мужчин таких красивых губ не бывает. Хейра аж засмотрелась на этого альтмера, сзади уже начали нетерпеливо покашливать другие гости, а альтмер и не возражал против такого разглядывания, улыбался и разглядывал Хейру в ответ. Наконец она тоже выдавила робкую улыбку и пошуршала внутрь. Волнение только усилилось.       Огромный зал, украшенный морем живых цветов, искусной росписью стен и потолка, статуэтками полуголых дам мерской наружности и мелкими резными фонтанчиками, полнился гостями всех рас, разряженными в пух и прах. Запахи дорогих духов перемешались и ударяли в голову, как кулак пьяного орка. Из специально отведенной для музыкантов ниши раздавались ненавязчивые звуки лютней и флейт, под которые гости дрейфовали по залу, разбившись на пары и группки, знакомились, обменивались сплетнями, попивали вино, которое разносила шустрая прислуга, преимущественно мелкие босмеры с угодническим выражением жёлтых мосек, и ненавязчиво, но заметно демонстрировали свои роскошные наряды и украшения, от которых аж резало глаза. Поглядите, мол, какие мы богатые и знатные, лучше старайтесь с нами подружиться и втереться нам в доверие, с нами выгодно дружить и очень невыгодно ссориться. Хейру сразу стало тошнить от запахов, волнения и презрения к этим петухам ряженым, она машинально цапнула бокал вина и выдула его залпом, забывшись, что девушке из богатой семьи не пристало жрать вино как воду. Стало прямо обидно, что большинство этого племенного скота на выпасе — норды, её, мать их, соотечественники. Глупые и ослепшие от гордости, совсем не видят, что альтмеры над ними потешаются, позвали их сюда как скоморохов и считают их уже практически своей собственностью, купленной для Талмора. И она, липовая Рутгерд Ивовый Шёпот, должна стать одной из таких.       В центре зала в компании двух охранников в броне стояла альтмерка в одеянии мага, но без капюшона. Симпатичная, но суровая блондинка средних лет. Она приветствовала некоторых гостей, которые, видимо, не впервые прибывают на приёмы, старалась выдавить из себя улыбку пошире и даже слегка наклоняла голову будто бы в поклоне. Хейра поняла, что это и есть посол Эленвен, её жертва. К ней было сложно подобраться, она всё время находилась в толпе под бдительным присмотром охраны. И пасти её всё время было невозможно, зал слишком огромный, чтоб наблюдать её везде, и не будешь же ходить за ней по пятам, подозрительно. Случайно скользнув взглядом по барной стойке в углу зала, Хейра слегка вздрогнула: на неё в упор таращился малохольный босмер в неприметной зелёной одёжке, тут же отведший взгляд и как-то посеревший. «Вот он, наш заказчик. Это ему нужно замочить посла…» Мда, ситуация с ним ещё похуже будет. Барная стойка хорошо просматривается, рядом вечно вьются люди, и сам босмер явно не станет уединяться где-нибудь в удобном месте. Он, похоже, почувствовал тот самый холод, который чувствовала и Муири, и понял, что девушка под личиной Рутгерд — ассасинка. Если дать ему понять, что посла убивать не собираются, а хотят истребовать кровавую плату с него, он поднимет панику и сдаст её с потрохами. Да, это точно похуже вампиров…        — Скучаете? — Хейра чуть не подпрыгнула, услышав за спиной мягкий мужской голос. За ней стоял тот самый альтмер-маг, проверявший её на входе, и очаровательно улыбался.        — Нет… Нет, я просто немного в шоке… Я раньше не выходила в свет, а здесь так много людей… — Хейра, скромно потупив глазки, залепетала первое, что пришло в голову, чувствуя, что ужасно глупо выглядит. Ну точно занюханная крестьянка, а не культурная светская леди.        — Это нередко случается с юными леди. Госпожа посол умеет произвести впечатление, — альтмер благосклонно улыбался, смотрел на неё слегка покровительственно и, вроде бы, слегка любуясь. — Но вам очень повезло впервые выйти в свет на приёме в нашем посольстве. Здесь никто из гостей не посмеет осуждать новичка, если хозяева принимают его с распростёртыми объятиями. Позвольте представиться. Меня зовут Ондолемар, я представитель Альдмердского Доминиона в Маркарте. Вы не возражаете, если я побуду вашим помощником на сегодняшнем празднике, леди Рут? И не возражаете, если я буду вас так называть?        — Не возражаю… — только и вякнула Хейра, хотя никакие помощники ей были не нужны, особенно этот подозрительный вечно улыбающийся маг. Почему он привязался именно к ней? Если его достали до печёнок высокомерные альтмерки с хорёчьими рожами, здесь полно красивых женщин, особенно нордок, зачем цеплять самую неопытную и неприметную? А может, он просто со всеми остальными уже успел пофлиртовать и даже дофлиртоваться?.. Как это всё некстати!       Ондолемар тем временем элегантно взял Хейру под ручку и медленно повёл вдоль зала, рассказывая историю открытия посольства, постройки крепости в горах, кто и как делал для них роспись залов, что означают статуэтки полуголых женщин и ещё какую-то чепуху, к которой девушка не прислушивалась, но старалась мило улыбаться, кивать и выражать восторг в уместных местах. Ондолемар вручил ей бокал вина, тут же начав расписывать, из какой винодельни Доминиона оно прибыло сюда и какой популярностью пользуется дома благодаря уникальным технологиям изготовления. На вкус Хейры, это была жуткая кислятина, но приходилось прихлёбывать, улыбаться и хвалить. Наконец на весь зал раздался гонг, и звонкий голос посла Эленвен, усиленный магией, пригласил всех гостей в обеденный зал. Ондолемар быстро оглядел чинно топающие в широко распахнувшиеся двери пары и группки народу, слегка напрягся, извинился перед Хейрой и, бросив её на произвол судьбы, куда-то пропал. Девушка ещё сильнее занервничала. В очередном зале оказалась такая же роскошь, но основное внимание привлекал огромный стол, уставленный изысканными яствами, источающими великолепнейшие ароматы, от которых у Хейры сразу потекли слюни и предательски заурчал живот. Она со вчерашнего вечера ничего не ела, только выпила пару бокалов невкусного альтмерского вина, и сытый желудок определённо придал бы ей уверенности в пока ещё неопределённом объёме работ.       Хейра и сама не поняла, как так вышло, что она была усажена вблизи от посла. Посол сидела во главе стола, и девушка, только заметив, как она усаживается, сообразила, что проходила совсем рядом от посольского места, запросто могла незаметно сыпануть яд ей в посуду. Отличная была возможность… если бы у неё с собой был сыпучий или жидкий яд, который можно налить в уже разлитое по бокалам вино. Теперь Хейру от леди Эленвен отделяли всего два человека, кажется, ярлы Маркарта и Вайтрана. По правую руку от посла сидела грустная красивая нордка в мехах с траурной лентой в волосах. Ярл Солитьюда, вдова верховного короля Скайрима. Все они угоднически косились на посла, охотно подхватывали любой разговор с её стороны и даже забывали жевать, хотя голодно косились на блюда вокруг. Если бы у Хейры с собой были отравленные дротики и трубка, из которой можно этот дротик выплюнуть, позиция была очень удобной, это не составило бы сложности. Уже вторая профуканная возможность завалить посла… даже странно. Беспокойство сжимало потроха в животе, и Хейра решила, что еда её успокоит. Отрезать маленькие кусочки и чинно жевать было намного сложнее, чем плевать дротиками в альтмерок, очень хотелось хватать еду прямо руками, набивать полный рот, жевать, чавкая, разбрызгивая крошки и ошмётки мяса по столу, пачкая лицо, облизывая пальцы,  — всё, как она привыкла. Тем более, что таких деликатесов у Хейры наверняка уже не было шансов попробовать — а еда в посольстве действительно была намного лучше вина, очевидно, её не тащили с острова Саммерсет, а приготовили в Солитьюде, вот эти самые норды, которых жёлтые ушастые рожи высмеивают.       Правое плечо жгло от чьего-то пристального взгляда. Подняв глаза в ту сторону, Хейра увидела Ондолемара, который тут же занавесил странное сосредоточенное выражение лица очаровательной улыбкой и даже лёгким подмигиванием, словно девушка успела вступить с ним в некий сговор. Этот очаровательный альтмер определённо её нервировал. Он что-то подозревает?.. От раздумий про Ондолемара девушку отвлёк её сосед, молодой и уже слегка поддатый редгард, явный любитель выпить, пожрать и пощупать девиц, типичный прожигатель жизни с тугими кошельками в каждом кармане. Он начал рассказывать глупые, но кажущиеся ему чудовищно смешными истории с предыдущих приёмов, в посольстве и в других местах, на которые он был приглашён, сам басовито хохотал над этими историями, похлопывал ладонью по столу и заставлял соседей с другой стороны брезгливо от него отодвигаться. Хейра соскребла с глубины души все остатки вежливости и всё же вступила с ним в беседу, тем более, что от неё снова не требовалось часто открывать рот, только подхихикивать в местах, которые этот придурок считал особенно смешными. Зато девушка успешно набивала брюхо и успела заметить, что среди прислуживающих за столом босмеров того самого, стоявшего за барной стойкой, нет. Вот уж кого точно вряд ли представится возможность убить.       Когда гости утолили голод и вдоволь развлекли себя беседами друг с другом, даже надоели друг другу, очередной удар гонга возвестил, что пришло время танцев. За окнами было уже совсем темно, в зале с фонтанами зажгли множество изящных золотистых — или золотых — люстр и напольных светильников, а из ниши с музыкантами раздались первые звуки так называемых парадных танцев. Большинство гостей, которым альтмерское вино всё же умудрилось ударить в голову, повскакивали с мест и пёстрой рекой потекли танцевать, остались только разрозненные группки преимущественно пожилых людей, которые явно были увлечены деловыми разговорами, обсуждениями бизнеса и заключением сделок, раз уж представился такой случай. Сама посол Эленвен, фальшиво улыбаясь тонкими губами и чем-то напоминая злобную осеннюю осу, пошла танцевать с ярлом Вайтрана. Тот был яркий очаровательный блондин с крепким тренированным телом, так что кафтан аж трещал на его плечах, и отказать такому мужчине даже высокомерная альтмерка не смогла.        — Вы не против немного размять ноги? — а рядом с Хейрой тут же обнаружился Ондолемар. — У нас играют и поют лучшие барды со всего Скайрима, грех упускать такую возможность.        — Но заранее вас предупреждаю, я плохо танцую. Как-то особо не доводилось, — Хейра решила честно сознаться, чем стараться выдавить из себя несуществующие таланты, тем более, что она прилагала немалые усилия, чтоб просто стоять на каблуках, не спотыкаться и не соскальзывать с них. Ондолемар тихонько хихикнул.        — Открою вам маленький секрет: здесь мало кто в действительности умеет танцевать. Но все очень стараются сделать вид, что умеют. Поэтому здесь никто вас не осудит, если вы что-то сделаете не так, главное — получить удовольствие, в этом основная суть нашего приёма.       Первые танцы, к счастью, были медленными, чтоб гостей не затошнило после обильного приёма пищи, но Хейре очень не понравилось, с какой охотой Ондолемар обнял её за внезапно появившуюся талию — исключительно благодаря корсету, затянутому мощными вампирскими лапками, — и прижал к своей груди. Его одеяние оказалось мягким и приятным на ощупь, под ним вблизи угадывалась отлично развитая мускулатура: очевидно, талморский маг не рассчитывал только на свои магические способности, при случае он мог запросто искрошить человека в куски острыми железками. Хейра сосредоточилась на том, чтоб не наступить каблуками на ноги партнёра, и танец у неё наверняка не очень удавался, хотя Ондолемар уверенно вёл и незаметно поддерживал её, самостоятельно прилагая усилия, чтоб не подвернуться ей под ногу. У девушки определённо подскочила температура, лицу стало жарко, и она испугалась, что со лба сейчас потечёт пот, смоет пудру и откроет шрамы. Альтмер смотрел на неё слишком пристально, буквально засасывал взглядом… или даже раздевал.        — Почему вы так на меня смотрите? — не выдержала Хейра. Ну, Бабетта же ей говорила быть собой, а сама по себе Хейра далеко не нежная кокетка. — Я вам умудрилась понравиться?        — Вы этому так удивляетесь, леди Рут? — взгляд мага стал ещё глубже и как-то откровеннее. — Мало что в жизни доставляет такое удовольствие, как нахождение в вашем обществе.        — Вы меня знаете всего несколько часов.        — Иногда хватает нескольких минут, чтоб понять, что человек тебе более чем приятен.       «Ясно, местный ловелас, положил глаз на «свежее мясо». Надо от него отвязываться».       Танцы переходили один в другой почти без перерывов, иногда Хейра улавливала краем глаза, что совсем рядом с ними танцует госпожа посол, уже с каким-то другим пафосным нордом в мехах, всё так же натянуто улыбается ему и опять представляет из себя хорошую мишень для умелого изворотливого ассасина. Можно было бы незаметно поправить причёску, попутно достать из волос заколку и, проносясь мимо посла в танце, оцарапать ей руку до крови. Не так уж сложно, особенно когда танец быстрый, главное при этом — с каблуков не грохнуться. Босмер-заказчик всё так же торчал за стойкой, маслянисто улыбался бухающим у стойки гостям, иногда испуганно косился в сторону Хейры и явно не собирался никуда выбираться из своего угла. В принципе, его тоже можно было бы оцарапать, примазавшись к бухающей компании и угадав момент, когда босмер протянет ей выпивку. Но Ондолемар этот треклятый…       А потом в центр зала вышел бард, миловидный юноша-имперец, прокашлялся и затянул грустную и безумно красивую балладу о любви под аккомпанемент оркестра в нише. Мама Хейры всегда плакала, когда на каких-нибудь праздниках сельчане затягивали её нестройными и зачастую пьяными голосами, уж очень трогала баллада её женскую чувствительную душу, тем более, что в балладе всё заканчивается плохо, мужчину убивают на войне, а изменившая ему женщина, которой в свою очередь изменил её новый избранник, от всех этих перипетий с мужиками бросилась в реку с обрыва. Хейра никогда не понимала этой трагедии. Подумаешь, всего-то не нужно было бабе раздвигать ноги перед посторонним мужиком, дали ей одного, надёжного, любящего, вроде бы, сильного, если в солдаты взяли, — так сиди с ним и не рыпайся. Ей вот так не повезло, ей достался похотливый вор, который ещё и совершенно не впечатлил её в постели. Но вот сейчас, когда эту балладу затянул профессиональный бард с прекрасно поставленным голосом, таким глубоким, бархатным и проникновенным, наполненным бурей эмоций — страстью, тоской, отчаянием, какой-то слёзной истерией, — у Хейры по всему телу мурашки пробежали. Каждый звук песни проникал ей прямо под кожу, будоражил кровь, во рту пересохло, глаза заблестели, дыхание участилось, и корсет стал как-то особенно сильно стягивать грудь, которую с другой стороны распирало рвущееся наружу сердце. Глаза Ондолемара светились золотом, почти как у вампира, его лицо было опасно близко: похоже, почуяв состояние девушки, он решил, что сейчас самый удачный момент брать быка за рога и от щупания за талию переходить к поцелуям, а потом и к раздеванию в тёмном углу.       То ли свет сыграл с Хейрой злую шутку, то ли вино всё же ударило в голову, но на какую-то секунду девушка увидела перед собой другие глаза, совсем не раскосые, тёпло-карие, почти янтарные, и улыбка стала другой, с какой-то ласковой сумасшедшинкой, и лицо альтмера стало шире и грубее… и это уже вовсе не лицо альтмера, а Цицерона, даже по обе его стороны из-под капюшона свесились рыжие пряди волос вместо блондинистых. Девушка вздрогнула, и видение пропало. Зато и наваждение от баллады закончилось, а адреналин, не найдя выхода, так и остался бурлить в жилах. Нужно срочно что-то делать, бал скоро закончится, а никто ещё не умер!       Посол, как только закончилась песня, рассталась со своим партнёром и с усталым видом потопала в конец зала, где скрылась за одной из неприметных дверей. Хейра тут же взялась импровизировать, неловко переступила с ноги на ногу, пошатнулась и картинно схватилась за виски.        — Ох… Что-то мне нехорошо… — и голос получился достоверно жалобный и слабый. — Я не привыкла к таким роскошным приёмам… мне надо немного посидеть одной в тишине…        — Конечно, леди Рут. Позвольте вас проводить ко мне в кабинет, — Ондолемар тут же состроил обеспокоенную физиономию, приобнял девушку, поддерживая её за плечи, и повёл как раз к той же двери, за которой скрылась посол. Видимо, там находился проход к жилым помещениям посольства.       Хейра ни на секунду не сомневалась, что, едва Ондолемар даст ей какое-нибудь зелье от головной боли, он тут же начнёт приставать, недаром же он ведёт её именно в свой кабинет, поэтому, видимо, придётся его убить. За дверью действительно оказался широкий полутёмный коридор, который регулярно патрулировали боевые двойки солдат в талморской броне.        — Здесь столько охраны. Иногда даже кажется, что больше, чем гостей, — Хейра делала вид, что ей очень плохо, но из гордости она старается не выглядеть умирающим лебедем и особо не наваливаться на Ондолемара.        — Это всё из соображений безопасности, чтоб наши гости чувствовали, что им ничего не угрожает.        — Разве здесь есть чего опасаться?        — Ну что вы, леди Рут! — Ондолемар издал лёгкий смешок. — Нет в Скайриме более безопасного места, чем талморское посольство, это видно невооружённым глазом. И пытаться причинить вред кому-нибудь на территории великого Альдмердского Доминиона, коей является в том числе и территория посольства, было бы настоящим… безумием…       Последнее слово Ондолемар выдал каким-то особым, будто бы заговорщицким тоном, ухо Хейры вспыхнуло от его пронзительного взгляда, и сердце оборвалось и закатилось в пятки. «Он знает! Знает, что настоящая Рутгерд Ивовый Шёпот безумна, а я веду себя как вполне вменяемая дамочка! Вашу мать, я спалилась, причём, похоже, ещё от входа в посольство! Не даром эта скотина желторылая так лыбится на меня всю дорогу! Его однозначно надо убить! Если, конечно, в его кабинете меня не ждёт отряд охраны, который скрутит меня и подвергнет пыткам на предмет того, кто я на самом деле и какого вшивого тролля тут делаю…»