Кроваво-красная история. Том первый

      После попойки Хейре спалось на удивление беспокойно. Обычно, приняв такое количество «на грудь», она вырубалась сразу, как убитая, и спала, пока её не растормошить, но в тот раз её вращало по кровати, и всё время одолевали странные и тревожные то ли мысли, то ли видения, в которых бессвязно фигурировали талморцы, Астрид, Мать Ночи и Цицерон. В итоге она, кажется, провалилась в сон, но с чётким видением сновидения, чего тоже по пьяни обычно не бывало.       Она увидела большое помещение с несколькими ручьями, вытекающими из стены и сливающимися в один поток. Похоже, обустроенная для жизни пещера. О том, что она обустроена, говорили видневшиеся вдали бочки, сундуки и шкафы, наверно, там располагалась кладовая. На каменистом берегу потока на скамейке сидела красивая женщина в чёрном плаще с глубоким, но сейчас откинутым назад капюшоном. Темноволосая, большеглазая, пухлогубая, с изящными чертами ухоженного, чуть подкрашенного лица… Ну да, Ализанна Дюпре, Хейра сразу узнала её по рисунку из дневника Цицерона. Дамочка была нехрупкого телосложения, видно, физической подготовкой занималась долго и старательно. Кончики её красивых тонких пальцев, ярко белеющих в полутьме, были будто бы слегка отморожены, как у Габриэллы и Фестуса — признак того, что человек долго практикует магию, меняя школы, как перчатки. Сзади Ализанны словно из воздуха появился другой субъект в таком же чёрном плаще. В потоке света, льющегося откуда-то сверху, сверкнули рыжие волосы, и Хейра затаила дыхание. Цицерон. Весьма узнаваемый, но заметно моложе нынешнего, ещё юноша. А шаги его уже не слышны. Впрочем, это для Хейры не слышны, Ализанна слегка улыбнулась, не открывая застывшего взгляда от потока, и подала голос:        — Не подкрадывайся. Садись рядом, раз уж пришёл.        — Я вовсе не подкрадывался… — голос у Цицерона смущённый и совсем не похож на нынешний. Мягкий, приятный, ровный, безо всяких этих визгов, воплей, истеричных интонаций. Как же жаль, что он никогда не станет прежним… — Я просто хотел поговорить со Слышащей, если она позволит.        — Почему же не позволит? Мне всегда приятно поговорить с хорошим человеком.       Цицерон, волнуясь, присел рядом, на другой конец скамейки, чтоб даже случайно не коснуться Ализанны ни единой частью тела. Его лицо попало в поток света. Красивое лицо, без морщин, которые во множестве заметны сейчас на лбу, возле глаз и возле рта, чистое такое, бледное и интеллигентное. Глаза умные и задумчивые. И действительно видны веснушки на скулах и носу, трогательные и милые, невольно вызывающие улыбку. Волосы ещё так не отросли, густой расчёсанной шапкой лежат на голове. Совершенно очаровательный молодой человек.        — С нами ведь будет всё хорошо? С Тёмным Братством… Война ведь не сможет всерьёз нас подкосить?        — Пока жива Чёрная Рука, живо и Братство.        — А… Мать Ночи?        — Без Слышащего она бесполезна. От меня сейчас зависит слишком многое… — голос Ализанны дрогнул, она прикрыла глаза, и стало видно, как гнёт её к земле навалившийся на плечи груз. Женщине тяжело, она боится не справиться со сложившейся ситуацией и, похоже, уже не справляется, но ей не у кого просить поддержки, она самая старшая в Братстве, ей нельзя показывать свою слабость. Хейра мрачно подумала, что Слышащая уже сломлена, только старается поддерживать иллюзию, что всё под контролем. Цицерон осторожно протянул руку и коснулся её ладони. В этот момент на его лице так и дрожало безграничное восторженное обожание и желание помочь как угодно, любым способом, только бы Ализанна не выглядела такой убитой.        — Мы все с тобой, Слышащая. Все твои братья и сёстры… мы с тобой до конца. Только скажи, что нужно сделать, мы всё сделаем. Наши жизни в твоих руках… ну, моя так точно.       Ализанна нервно хихикнула и убрала свою руку из-под чужой. Ей явно хотелось заявить: «Да что ты несёшь, глупый мальчишка, неужели ты не видишь, что я не знаю, что нужно сделать?! А знала бы, явно не стала бы советоваться с таким желторотым юнцом, как ты!» Но женщина сдержалась, слегка тряхнула головой и отвернулась.        — Принеси мне, пожалуйста, попить… — прозвучало это скорее как «иди, пожалуйста, вон».       И видение пропало. Хейра открыла глаза, отрешённо уставилась на потолок и осознала, что это был только сон. Интересно, её и правда перенесло в прошлое, или она нафантазировала себе сцену по мотивам дневника?.. Ох, надо меньше пить и попробовать ещё поспать…       …И снова она увидела Цицерона. Всё в том же чёрном плаще, но теперь лицо худое, со следами бурной боевой жизни, веснушек больше не видно, зато под глазами внушительные синие круги. Волосы отросли и свалялись, в них застрял какой-то мусор. Цицерон сидит на земле, прислонившись спиной к знакомому закрытому гробу, стоящему вертикально. Вокруг горят свечи, много-много свеч, трепещут флаги с изображением чёрной руки, воют сквозняки. К груди он прижимает помятую книгу и вертит в руке перо. Похоже, устроился писать в дневнике, но завис, обдумывая что-то очень болезненное. Где-то вдалеке раздался гулкий звук то ли удара, то ли падения, и громкий мужской возглас, прервавшийся дебильным хихиканьем. Потом снова удар, звон стекла, опять хихиканье. Цицерон яростно задвигал челюстью, наверно, скрипя зубами и стараясь не сорваться, но потом отшвырнул книгу, пружинисто вскочил и побежал на звук. Хейра не двигалась, но каким-то образом во сне переместилась следом за ним. В проходе между комнатами она увидела снующего туда-сюда орка в одежде, заляпанной чем-то, очень напоминающим блевотину, и с чёрной повязкой на одном глазу. Он громко ржал, бессвязно матерился и бездумно ударял боевым топором по первой попавшейся мебели. Цицерон напрыгнул на орка, заломил ему вооружённую руку назад, выхватил и отшвырнул топор, потом швырнул самого орка в стену.        — Прекрати это! Ты ассасин Тёмного Братства, а ведёшь себя хуже последнего подзаборного нищего! Очнись, брат! Не позорь то, что от нас осталось! — Цицерон почти рычал. Орк едва сфокусировался взглядом на его лице и невменяемо захихикал.        — Иди в задницу! От нас ничего не осталось! Ни-че-го! Убей себя об стену, сосунок! И мумию эту вонючую туда же! Об стену! Ахаха!..       Долго смеяться ему не дали: в челюсть орку прилетел мощнейший хук справа. Орка мотнуло, как тряпку, впечатало в стену, и, кажется, сознание его покинуло. А, между прочим, орк на вид весил вдвое больше Цицерона и был на целую голову его выше. Цицерон же одним хуком не удовольствовался и с яростным, совсем звериным рычанием принялся люто избивать орка руками и ногами. Что-то выпало из кармана орка и зазвенело по полу. Это привело Цицерона в чувство, он поднял это звенящее, и Хейра увидела маленькую розоватую плотно закупоренную бутылочку. Скума. Вот в чём секрет неадекватности бедного орка. Хранитель — уже, похоже, именно Хранитель — уставился на бутылочку огромными блестящими глазами, пораздумывал пару секунд, потом решительно раскупорил её. Принюхался, примерился отхлебнуть. Отвёл руку со скумой от рта, нахмурился, напрягся. Снова поднёс бутылочку к губам. В глазах что-то подозрительно задрожало. Потом с рёвом, от которого даже бесчувственный орк дёрнулся, Цицерон швырнул бутылочку в стену и разбил на мелкие осколки.        — Нет! Нельзя! Я не могу, не должен! Я нужен Матери! — отчаянно закричал парень, запуская руки себе в волосы. — Только я один остался… Все сошли с ума… все… никого больше нет… Я один… Только я и Мать… Я не должен её подвести…       Под конец его голос окончательно сорвался, забулькал, и Цицерон медленно осел на землю вдоль стены, едва заметно вздрагивая плечами и закрывая руками лицо.       Что-то мокрое и безумно холодное бросилось в лицо самой Хейры, она хрипло вскрикнула и подскочила, тяжело дыша. Опять знакомый потолок, стены, свеча на комоде…        — Наконец-то! Я думала, у тебя приступ какой, допилась уже до белой горячки! — рядом мрачно маячила Бабетта с грозно сияющими очами. — Ты лежала на кровати бледная вся и дёргала руками и ногами, как в припадке. На тряску не реагировала. Пришлось облить тебя холодной водой.        — Ну спасибо… — Хейра вяло пощупала мокрую подушку. — Нет, правда, спасибо. Кошмары снились…        — Тебе с бодуна ещё и сны снятся?        — Сама в шоке…        — Ладно, вот, выпей зелья, должно полегчать, — в руку Хейре сунули прохладный зелёный пузырёк. — Ты проспала почти сутки, хватит, а то Астрид рвёт и мечет. Контрактов полно, Альвиэль уже расписала ей пять листов. Астрид теперь велит, чтоб Слышащая ей всё записывала.       Слышащая… Даэдра её дери, тут же грандиозный скандал со Слышащей, которая опять руками Братства избавляется от врагов Талмора…       «Мать Ночи, ты меня слышишь? Или я не могу самовольно выйти на связь, только по твоей инициативе?»       «Вообще-то, только по моей инициативе, но ты у нас особенная ввиду ахового положения Братства, — голос послушно отозвался в голове и, похоже, улыбался. — Да и, честно говоря, я просто поболтать люблю. Что, хочешь спросить, какой контракт взять, чтоб не увязать глубже в этом дерьме?»       «Очень точное выражение, я бы сама не додумалась так сказать».       «Хм, ты уже до странного начинаешь напоминать меня саму в юные годы, когда я была ещё убийцей Мораг Тонг. Ну, это лирика. Среди тех «контрактов» в кавычках, которые переданы Астрид, есть один настоящий, тот, где заказчик Деместус Кид из Вайтрана. Вот его и бери. Тебе ведь нужно в Вайтран? Хехехе!».       «Не вы ли это подстроили?»        «Я?! Да ты что, девочка, я давно мёртвая баба, какое мне дело до того, кого хотят замочить смертные человечки?! И не рассиживайся, а то кто другой возьмёт этот контракт!»       Но никто другой этот контракт не взял, и Хейра торопливо убежала из Убежища, прихватив только еды в дорогу. Правда, едва она свистнула Тенегрива, как за ней вдруг увязалась Габриэлла.        — Слышащая сказала, что тебе нужна помощь, — заявила данмерка, отстранённо улыбаясь и посасывая что-то за щекой. — Ей Мать Ночи нашептала, что контракт очень тяжёлый, и тебе понадобится боевой маг.       «Вот не было печали! Похоже, теперь и Альвиэль подозревает меня. И никак от этой упоротой данмерки не отделаешься, она, похоже, прониклась этой темой со Слышащей…»       Тенегриву очень не понравилось, что на него лезет лишний пассажир, не то чтоб ему было тяжело, он просто активно вредничал и всю дорогу возмущённо фыркал и тряс гривой. Ещё и скакал, изрядно задирая задние ноги, чтоб сидевшей у него на крупу Габриэлле жизнь мёдом не казалась. Или грохнется дамочка, или весь зад себе отобьёт. Но ни того, ни другого не случилось, Габриэлла даже довольно хихикала. Деместуса Кида они долго не могли найти, прибыли в Вайтран среди ночи и долго блуждали в темноте в окрестностях города. По идее, он должен был обитать в шалаше за городскими стенами. И спустя пол-ночи поисков шалаш обнаружили. Деместус оказался запущенным, мерзко воняющим рыбой типом, одетым в обноски с чужого плеча, зарос щетиной до глаз, и о его внешности или хотя бы возрасте трудно было судить. Он тоже непостижимым образом почувствовал, что две девицы и их жуткий конь — представители Братства, но хмуро покосился на данмерку и буркнул:        — Этой я не доверю свой контракт.        — А что, надо убить данмера? — догадалась Хейра. Габриэлла расфыркалась и заявила:        — У меня есть свой интерес убивать соотечественников. В своё время мне запрещали прокалывать уши и носить серьги, а у нас принято носить много серёжек и не только в ушах, в разных частях тела. Если мне доводится убивать соотечественника, я непременно отрезаю ему уши или ту часть тела, где у него серьга. Милое такое девичье хобби, коллекционирование серёжек, хехехе.       Деместус вздрогнул, ещё мрачней зыркнул на Габриэллу и отвернулся от обеих.        — Да, нужно убить данмера. Мага Мейлурила, который обитает тут неподалёку, в двемерских руинах. Я выследил эту паскуду, наконец-то выследил… Я, конечно, слыхал, что данмеры любят баловаться некрофилией, и дома им за это ничего не будет…        — Наглый поклёп, — снова фыркнула Габриэлла. — В былые времена в Морровинде за одно подозрение в некрофилии сдирали бешеные штрафы, а не можешь уплатить — сиди и загнивай в тюрьме. А уж если с поличным поймали — могли прибить на месте. Чаще всего так и делали, тюрьмы-то и так переполнены.        — Заткнись ты со своим Морровиндом!.. Этот Мейлурил похищает и убивает молодых девушек! А потом воскрешает их некромантией, делает из них ходячих мертвецов и… и заставляет удовлетворять его всякими извращёнными способами…        — Парень, не надо подробностей, — Хейру аж передёрнуло, когда она представила что-то подобное. — Мы не интересуемся тем, что сделал тебе тот, кого ты заказываешь. Ты платишь цену контракта и называешь заказ — мы идём и исполняем. Ничего лишнего.       Габриэлла как-то с уважением покосилась на неё. Тоже, наверно, подумала, что простая крестьянская девчонка проявляет на удивление каноничное ассасинское мышление и поведение.        — Твою невесту тоже похитил, убил и оживил? — бестактно поинтересовалась данмерка.        — Сестру! — злобно рыкнул Деместус. — Она, наверно, от него сбежала, уже в виде зомби, и я наткнулся на неё в окрестностях Вайтрана. Она… она попыталась меня… «обслужить», как продажная женщина в борделе! И от неё уже воняло тленом! Я рассказал обо всём страже, а меня… меня обвинили в некромантии! И убили бы на месте, если бы я не сбежал!        — Просила же, без подробностей… — Хейра укоризненно глянула на хихикающую Габриэллу. — Меня сейчас стошнит, у меня слишком богатое воображение. И данмеры точно извращенцы…        — Хехе, Мать Ночи ведь тоже была данмеркой.        — Я уже в курсе! — «и мне, похоже, надо набраться очень много терпения с этой данмеркой».       Деместус проводил девушек до двемерских руин, где выследил Мейлурила, вернее, показал издали на валяющиеся на земле груды металлолома и пугливо сбежал назад. Среди этого металлолома впоследствии обнаружились остовы стен и крыш, вмурованные в скалы и выглядящие совершенно чужими здесь, резко не нордовскими. Жёлтый сплав металла, отличающийся от золота чрезвычайной прочностью, был обработан так, как в Скайриме никогда не умели обрабатывать металлы.        — Двемеры жили по большей части на территории Морровинда, — рассказывала Габриэлла, снуя между остовами стен, ощупывая их в поисках входа. — После битвы на Красной Горе…        — Погоди, я глупый норд, мне надо сначала, — Хейра как-то странно ухмылялась и тоже сновала рядом, не надеясь, впрочем, найти вход самостоятельно. — Что такое Красная Гора?        — Самый большой вулкан в Тамриэле, может, даже единственный действующий. Находится на территории Морровинда, в шестом году Четвёртой Эры извергся и почти целиком уничтожил Морровинд. С тех пор мой народ скитается по другим провинциями небольшими диаспорами и пытается строить своё счастье на чужбине.        — А почему в Талмор не идёт? Там же, вроде, одни меры.        — Нет, там только альтмеры и босмеры. Это всегда был только их союз. Даже если бы нас туда приглашали, мы бы туда не пошли. Слишком много фундаментальных различий в жизненной позиции. Ауриэль, мировое господство, мнение, что люди были созданы рабами… Впрочем, это долгая история, потом как-нибудь, может, расскажу.        — Давай я расскажу, если что не так — поправишь. Ауриэль — второе воплощение Акатоша, сын Ануиэля, сына Ану, Предначального Порядка. Главное божество Альдмердского Доминиона, сразивший Лорхана и выстреливший его сердцем из лука. Там, где это сердце упало, возникла Красная Гора, в окрестностях которой жили кимеры. Поклонялись Азуре. Потом от них откололись двемеры, заполонили Красную Гору, нашли Сердце Лорхана и, благодаря учёному Кагренаку, использовали его неистощимую энергию для создания дивных технических приспособлений, над которыми уже многие сотни лет ломают головы современные учёные. И, поскольку двемеры оказались такие умные, послали нахрен Азуру и заявили, что своим умом живут. Потом начали воевать с кимерами, Азуру это задолбало, и она прокляла кимеров, превратив их в данмеров, а после битвы на Красной Горе между кимерами и двемерами последние исчезли. Предполагается, что они пытались уничтожить Сердце Лорхана, чтоб оно не досталось кимерам, но это сделать невозможно, двемеры добились только того, что устроили Прорыв Дракона и наложили одну кальпу мира на другую, перейдя в другую кальпу из нашей. Все целиком. А Сердце Лорхана захватили данмеры, вернее, трое самых предприимчивых из них, Вивек, его любовница Альмалексия и Сота Сил, они образовали Трибунал АльмСиВи, провозгласив себя божествами. Заодно и убили действующего правителя кимеров и народного героя Неревара. А через много лет Неревар возродился в другом данмере и разлохматил Трибунал на корню. Это всё очень кратко и самое основное… Ну, что скажешь?        — Эээ… я в шоке… — впервые Габриэлла выглядела такой офигевшей, аж рот открыла.        — Данмеры вечно считают нордов тупыми. А норды тоже книжки читают, мне так это даже очень нравится, было бы что читать.        — О… ну ладно… Вот тут, кажется, вход… — Габриэлла указала на большую металлическую пластину в скале, напоминающую дверь.        — Кстати… Ситис прямая противоположность этого талморского Ауриэля. Он сын Падомая, Предначального Хаоса, — улыбнулась Хейра, всей тушей наваливаясь на тяжеленную пластину. — Наверняка, нечто резкое, буйное, в постоянном движении и постоянном разрушении.        — Прямо как наш Цицерон, — вдруг загадочно прищурилась Габриэлла.        — Что?.. Почему?        — А ты не слыхала? В Семье ходят слухи, будто Цицерон — воплощение Ситиса, как Нереварин был воплощением Неревара. Лишний повод для Астрид беситься и ненавидеть шута. Он настоящий хаос во плоти, такой весь непредсказуемый, разрушающий порядок и вместе с этим создающий условия для развития вселенной, которая не может существовать без хаотичного начала. По крайней мере, если судить в масштабах Братства, Цицерон выполняет у нас именно такие функции — толчков к развитию. Остаётся только наладить порядок — возродить Чёрную Руку во главе со Слышащей, установить привычную иерархию Братства и привычный механизм его действия.       Хейра в ответ промолчала: металлическая пластина под её весом прокрутилась назад, открыв очень тёмный проход под землю. Габриэлла запустила над головой два шара света, и девушки зашагали внутрь двемерских руин.       Вокруг всё гудело, завывало и грохотало: работали вечные механизмы двемеров, прогоняя по здоровенным трубам, вьющимся везде по каменным стенам, горячий пар. Поэтому в подземельях двемеров всегда было сухо, пахло горячим железом, создавались прекрасные условия для жизни, и поэтому именно там так любили заводиться разбойники и всякие мутные личности, собравшиеся заниматься противозаконными вещами. Правда, периодически искатели приключений находили в двемерских руинах множества трупов таких авантюристов, убитых механическими стражами дивного исчезнувшего народа, да и сами приключенцы еле уносили оттуда ноги. Судя по вычитанному в многочисленных книгах, Хейре нужно было опасаться издать хоть один лишний шорох, поскольку механизмы очень чутко реагируют на движение. В Маркарте, во время контракта Муири, она видела только нерабочие образцы двемерских стражей, выставленные на улице как исторические реликвии, и эти штуки более чем впечатляли. Они были неутомимы в бою, очень сильны и, поскольку плоть у них отсутствовала, бить в них нужно было в строго определённые места, где находились их «сердечники», дающие им источник питания, иначе с ними не покончить.       Коридоры с идеально ровным каменным полом, периодически круто идущим под уклон, сменялись просторными комнатами с нишами, в которых попадалась двемерская каменная посуда, с огромными, под самый потолок, клетками из жёлтого металла, перегораживающими проход, наверно, к главным узлам труб с механизмами управления ими, временами в комнатах попадались жёсткие каменные кровати, совсем ничем не застланные, и по углам валялись массивные куски двемерского металлолома причудливых форм. Габриэлла советовала их не трогать, наверно, детали от местных механизмов. Сам по себе двемерский металл стоил немалых денег и, если тут ещё ничего не разграблено, значит, и стражи руин в полном порядке. И она оказалась права: пройдя мимо одной из странных конструкций, напоминающей гигантский цветок с идеально круглой головкой и симметрично завёрнутыми друг за другом лепестками, девушки услышали жуткий скрежет и грохот и узрели, как за их спинами этот «цветок» раскрылся, выпуская плотные металлические шары, в считанные мгновения перестроившиеся в человекообразные фигуры. Ноги до условных колен им заменяли круглые вращающиеся пластины, на которых они катились со скоростью лошадей в галопе, а руки до условных локтей им заменяли обоюдоострые лезвия из того же двемерского металла.       Одна из фигур успела рвануться к Хейре и полоснуть лезвием по её броне, девушку тут же мешком картошки отшвырнуло к стене. Даэдрический кинжал проявил себя наилучшим образом — за один удар отрубил кусок этой неведомой конструкции, отчего агрессор выстрелил фонтаном искр. Хейра тут же вошла в раж и принялась активно махаться со стражем, блокируя удары сразу двух лезвий двумя кинжалами — трофейный орочий она тоже захватила. Определённо новый статус Слышащей придал ей сил и уверенности в себе, в мозгу вспыхивали мысли, мол, я же не тварь дрожащая, я должна быть законной главой Тёмного Братства и когда-нибудь буду, вашу мать! И я покажу, что стою этого, давайте мне хоть всех двемеров разом, порежу некрасиво, но с огромным удовольствием! И… наверно, в ней проснулось какое-то нездоровое соперничество с давно мёртвой Ализанной Дюпре, «самой лучшей Слышащей за всю историю Братства». Та холодная дамочка, сломленная кризисом в её сне, явно сражалась преимущественно магией и на расстоянии, поэтому её красивое личико так никто и не попортил, ну, а Хейре не дано быть магом, значит, она должна достичь не меньших высот в ближнем бою, с железками, чтоб ей тоже наконец перестали корявить морду и тушку.       Даэдрик пробил сияющую красным сферу в груди стража, во все стороны снова полетели искры, и страж развалился на полу грудой металлолома. Только теперь Хейра поняла, почему вокруг в последнее время было так светло и жарко: Габриэлла тем временем, пока она махалась с одним стражем, устроила огненный смерч и сожгла ко всем даэдра всех остальных стражей. Их обугленные оплавленные туловища с лопнувшими от жара сердечниками напрочь захламили проход назад, на каменных стенах и даже потолке всё ещё дрожали языки пламени, а сама Габриэлла как ни в чём не бывало ухмылялась, отхлёбывая из зелёненькой бутылочки зелье магии.        — Грёбанная ты пироманка… — улыбнулась Хейра, оттирая пот со лба.        — Огонь течёт в моих жилах, сэра, — подмигнула Габриэлла. — Священная лава из недр моей пепельной родины.        — Мда, ты очень полезный спутник. Надо бы почаще ходить с тобой на контракты.        — У меня чаще всего тоже очень напряжённый график, но я не против, если ты будешь ходить по моим контрактам. Вместе всегда веселей. Хотя, думаю, Астрид будет против, Альви и на сей-то раз её еле уломала. Что-то Астрид в последнее время всё злее и злее.       «Габриэлла очень дружна с Альвиэль. Интересно, если бы она узнала, кто на самом деле эта миленькая босмерка, она бы её убила?.. Хм, пожалуй, да. Сожгла бы заживо прямо на месте. Данмеры не любят, когда их водят за нос, они агрессивные и скорые на расправу с обидчиком. Может, мне удастся как-нибудь в отсутствие Цицерона подговорить Габриэллу разделаться с этой выпендрёжницей, а потом Люсьен наложит на Цицерона паралич, и я постараюсь ему объяснить, что вот эта кучка горелого мяса никогда не была Слышащей…»       Следующий страж, который попался на пути девушек, вдвое превосходил человеческий рост и имел соответствующие пропорции конечностей. Это был настоящий колосс с жуткой маской вместо лица, странными железками с круглыми отверстиями вместо рук и знакомым красным сердечником в груди. Едва девушки вошли в комнату, где он находился, как он сразу зашипел, испуская облако горячего пара, и надвинулся на них всей своей массивной тушей. Из отверстий в его руках вырвались потоки синего огня, явно подпитывающегося какой-то особой горючей жидкостью двемерского происхождения. Хейра по неосторожности сразу попала в облако пара и шустро отбежала подальше, чувствуя, как жутко болит лицо: сдуру не натянула маску, и теперь на лице, небось, к шрамам добавятся ожоги. Хорошо хоть глаза не пострадали, но изрядно слезились. А Габриэлла оказалась проворней, явно не впервые сталкивалась с этими колоссами, сразу укрылась за поворотом, потом ловко, как змея, просочилась между его ног, достала кинжал, воткнула ему в зазор между креплениями ног и, став одной ногой на этот кинжал, с силой прыгнула вверх. Хейра аж рот открыла от изумления, глядя, как данмерка шустро и профессионально, как акробат, карабкается по массивной спине стража, потом садится ему на плечи и выпускает потоки огня в его сердечник, который полыхает прямо под ней. Оно-то верно, сверху бить надёжней, чем снизу подставляться под огнемёты. Сердечник послушно лопнул от жара, страж скрипнул, завалился на бок, упёрся в стену и с жутким лязгом принялся сползать вдоль неё на пол. Габриэлла снова с кошачьей ловкостью пробежалась по его плечам, руке, спрыгнула на землю и, как ни в чём не бывало, достала кинжал из его ноги.        — Невероятно… Вот это я понимаю, ассасинская работа. Не то, что у меня, топорная…        — Да брось, в былые времена все ассасины были такими, ничего особенного, — фыркнула Габриэлла, и Хейра поняла, что девочка очень хочет быть похожей на ассасинов старой закалки. Вот она была бы преданной дочерью Матери Ночи, не то, что всякие там Астрид… «Интересно, а Цицерон тоже так умел? По его накачанной фигуре не скажешь, и проверить шансов уже нет…»       А потом, продвигаясь вглубь руин, они натолкнулись и на искомую жертву: из-за ближайшего поворота, привлечённый шумом сражения, вынырнул данмер в синей робе мага, зачарованной на повышение запаса магических сил. Узрев девиц в странной чёрно-красной броне, он тут же бросился бежать, возможно, поняв, что пришло Тёмное Братство. Габриэлла с хохотом побежала за ним, крича: «Куда же ты, мутсэра, стой, мы даже не познакомились!» Хейра за ней еле поспевала, втихую возмущаясь, что это, вообще-то, её контракт, но спустя несколько секунд она столкнулась с данмеркой, спешащей назад. Вокруг неё распространялось зеленоватое сияние.        — Этот н’вах наложил на меня безмолвие! — возмущённо зарычала она, утаскивая Хейру прочь оттуда. — На ближайшие полчаса я осталась без магии! Бежим!        — Куда?        — Куда угодно! Он спустил на нас своих зомбарей!       Сзади раздавались душераздирающие, нечеловеческие, но и не звериные визги надорванными женскими голосами, и, выбежав на ближайший освещённый участок коридора, девушки увидели, как за ними несётся кучка молодых девушек, совсем голых или в рваных остатках одежды, все как одна сине-зелёные, смачных трупных оттенков, с пустыми глазами навыкате, некоторые с порванными ртами, а то и вообще отсутствующими губами, кое-где их плоть уже прогнила до костей, и «ароматы» эти дохлые девицы источали соответствующие. Хейра невольно подумала, что мумия Матери Ночи выглядит истинно красоткой по сравнению с этими леди, во всяком случае, не шевелится, да ещё и со скоростью молодого оленя. В руках дамочек были острые железки, которыми они с неожиданной силой размахивали и чуяли жертв по запаху живой крови, как вампиры, — про последнее на бегу крикнула Габриэлла, утаскивая несколько ошалевшую Хейру в ближайшие повороты, петляя и надеясь запутать глупых зомби. Ну, или наскочить на очередных стражей и стравить дамочек с ними.        И очередные стражи появились, даже целой толпой. Паукообразные создания размером с доброго волка, с множеством тонких лап, очень шустрые, с фиолетовыми на сей раз сердечниками на «голове», которые испускали очень мощные молнии. Один такой прыгнул на Хейру, повалил её на землю и покатился с ней к стене, сдавливая её в металлических объятиях. Девушке показалось, что снова затрещали недавно сросшиеся кости. Ударив кинжалом в фиолетовый сердечник, она поняла, что это не лучшая идея, когда мощнейшим разрядом молнии её едва не вырубило: даэдрик, как и любой металл, был всё же отличным проводником. Зато сердечник удалось разбить, успокоить «паука» на полу и кое-как выкарабкаться из-под него. Всё тело непроизвольно дрожало, как в конвульсиях, мышцы нервно сокращались, не слушаясь мозга, перед глазами всё плыло, правая рука, отчаянно сжимающая кинжал, сильно болела, похоже, перчатка к ней пригорела, на всю ладонь будет сильный ожог. Габриэлла тоже опрокинула ближайшего к ней паука и снова ринулась бежать, не пытаясь тыкать во врагов железками. На зомби пауки, кстати, не реагировали, небось, тоже чувствовали живую кровь. «Настоящие Мамочкины контракты зашибись какие сложные! — думала Хейра, пытаясь кое-как совладать с дрожащими ногами. — Настоящим ассасинам старой закалки нужно было поневоле учиться быть бесшумными, как тень, и сильными, как мамонт. В данном случае настоящий ассасин просочился бы бесшумно между всеми этими стражами, застал бы некрофила врасплох и пырнул ножичком без проблем… Ох, Ситис, это тупик! Ну всё, допрыгались…»       Девушки с разбегу вбежали в комнату, из которой не было другого выхода. Здесь в беспорядке валялись какие-то доспехи и фрагменты металлолома. В проход к ним уже ломилось с дюжину пауков, а за ними виднелись жадно ревущие зомби. «А мне что, не полагается особая защита Матушки и Ситиса как Слышащей?!» — с обидой подумала Хейра, когда снова прыгнувший паук выбил кинжал из её обожжённой руки. Отпрыгнув в сторону, она схватила первую попавшуюся палку из валяющегося металлолома и ударила по пауку, метя в сердечник. Снова был фонтан искр… но на сей раз почему-то из палки. И Хейра разглядела, что никакая это не палка, а посох, и его наконечник выполнен в виде такого же самого светящегося фиолетового сердечника. Нападавший паук тут же остановился, но не сдох, только машинально перебирал лапками и не нападал.        — Эта штука управляет пауками! — крикнула Габриэлла, вытирая кровь с лица. Ей рассекло кожу на лбу. — Прикажи им атаковать зомби!       «Значит, полагается защита!»       Хейра наобум наставила посох на замерших пауков. Из навершия вырвались ветвистые молнии, будто бы лизнули каждый сердечник и погасли.        — Вперёд, мои верные насекомые! Кромсайте зомбарей! За Кагренака! — радостно заорала Хейра, аж чуть не прыгая и улыбаясь от уха до уха.        — Ты чего?.. — Габриэлла прямо вылупилась на неё.        — Немножко обезумела от радости, не обращай внимания! Ситиса эти морды железные всё равно не знают!       Приказ, тем не менее, сработал, пауки дружно развернулись, надвинулись на зомбарей… адски завоняло горящим тухлым мясом, раздалось несколько жутких взвизгов — и всё закончилось за считанные минуты. Проход завалило ошмётками горелой плоти и костей. Хейра наконец вспомнила про маску и натянула её по самые глаза, стараясь вообще не дышать, пока они пробирались по этим останкам зомбарей. Пауки послушными собачками следовали за ними.        — Что-то я приморилась, — Хейра, похоже, всё ещё улыбалась под маской. — Идите, мои верные насекомые, найдите где-то тут живого мужика-данмера и разорвите его на куски! А то мы ещё долго будем блуждать в руинах и ещё и хрен его найдём.       Затея удалась: пауки послушно ускакали, рассыпавшись по коридорам, и спустя минут пять блужданий девушки услышали яростный мужской вопль и увидели отблески магических вспышек. Загрохотал рассыпающийся металлолом, затрещали молнии. Похоже, все пауки полегли смертью храбрых в этом сражении с отчаянным магом, но и он сам был истощён этой битвой, поэтому Хейра, зайдя в помещение, заваленное останками пауков, где некрофил сползал вдоль стенки, обливаясь потом, просто пристрелила его из лука, ленясь даже подходить ближе. Одной стрелы, вошедшей точно в сердце, хватило.        — Ай-яй-яй, как неосмотрительно, не носить с собой зелья магии, — весело поцокала языком Габриэлла, деловито обшаривая труп Мейлурила. Свечение вокруг неё уже погасло, безмолвие на магию прошло. А потом Хейра в некотором шоке отнаблюдала, как, помимо кошелька и парочки каких-то пузырьков, данмерка отрезала и забрала у Мейлурила ухо, в котором красовались сразу три серьги, одна другой дороже.        — Ты не шутила насчёт хобби?..        — Такими вещами не шутят. Если интересуешься, покажу тебе свою коллекцию, — данмерка как-то любовно оттёрла ухо, особенно серёжки, от крови и сунула себе в карман.       Деместус щедро расплатился за контракт, Габриэлла не преминула и ему похвастаться своим трофеем, отчего он как-то позеленел и пробормотал что-то в духе «ненавижу данмеров». За это он вполне мог лишиться собственных ушей, Габриэлла уже примеривалась к нему, обдумывая, что бы у него поджечь, но Хейра потащила её прочь. Перед нордкой теперь стояла нелёгкая задача: как отвязаться от данмерки, не вызывая подозрений, и найти этого загадочного Амона Мотьера. Нордская усыпальница Волундруд находилась недалеко от города, но совсем не в той стороне, куда нужно было девушкам. Хейра свистнула Тенегрива и шепнула ему на ухо: «Нам надо отделаться от Габриэллы, а я не знаю, как!» Тенегрив выразительно щёлкнул зубами, явно намекая на «вырубить и сбежать». Увы, Хейра не могла так поступить, да и ей уже нравилась эта пироманка, не честно делать её жертвой их с мумией интриг.        — Ты уверена, что мы правильно скачем? Местность незнакомая, — даже в сгущающихся сумерках Габриэлла поняла, что они едут куда-то не туда.        — Это потому, что темно. Не волнуйся, Тень дорогу знает, — Хейра сделала морду кирпичом. Тенегрив во весь опор нёсся в направлении Волундруда.        — Ты только на него полагаешься, а сама не помнишь, в какой стороне Фолкрит? Тень может чисто из вредности унести нас хоть в Солитьюд!       Конь обидчиво заржал и подпрыгнул на ровном месте, высоко подкидывая задние ноги. Габриэлла чудом не слетела с крупа, на такой скорости у неё были все шансы сломать шею.        — Лучше с ним не задирайся. Сейчас мы выедем на какую-нибудь дорогу и поищем указатели.        — Дорога осталась далеко сзади, надо возвращаться к городу и смотреть указатели там.        — Ну уж нет, назад я туда не попрусь. Ещё стража поймает, станет задавать неприличные вопросы в духе: «А почему у вас конь красноглазый? Что вы мне лапшу на уши вешаете, что он проклят Азурой, Азура данмеров прокляла, а не их коней. А что у вас, девушка, делает в кармане человеческое ухо? Как не человеческое, я что, слепой? Ах, мееерское. Ну, я человек служивый, мне эти тонкости по барабану. Живо скинулись мне по миллиону септимов за грубиянство, или пойдёмте, дамочки, в темничку. Там у нас уже три пьяных орка сидят и очень по свежему женскому мяску соскучились, во всех смыслах». А мы их ножичками пыр-пыр — и потом за наши головы уже стража будет скидываться по миллиону септимов.        — Там, впереди, опять какие-то руины, — Габриэлла не покупалась на этот трёп и нервничала. — А когда мы ехали к Вайтрану, таких руин не было…       Тут Тень снова резко взбрыкнул, Хейра еле удержалась, а Габриэлла с придушенным писком таки свалилась на землю, ударилась головой и, кажется, отключилась.        — Ты что наделал?! — Хейра сердито тормознула коня и бросилась смотреть, что там с данмеркой. Шея, к счастью, оказалась цела, зато на голове оказалась довольно большая рана, обильно кровоточащая. Тень презрительно фыркнул, мол, тебе не угодишь, сама же захотела избавиться. — Вот зараза демоническая, не ищешь сложных путей! Ладно, рискнём.       Хейра взяла Габриэллу на руки и с трудом, но дотащила до Волундруда. Потом пришлось опять напрягаться изо всех сил, чтоб подлечить ей рану до приемлемого состояния и привести её в чувство. Данмерка, болезненно щурясь, огляделась. Вокруг были сырые каменные стены и потолок.        — Что случилось?.. Почему у меня так жутко болит голова?..        — Тень наступил на змею, — машинально соврала Хейра. — От внезапности прыгнул. Его, конечно, куснули, но что ему сделается… У тебя на затылке рана, ударилась сильно, но, вроде…        — А где мы?        — Я тебя в эти руины занесла. Мало ли, там ещё змеи в темноте ползать могут.        — Прям на руках занесла?! Ну ты даёшь! — Габриэлла, постанывая, приподнялась и принялась рыться у себя в карманах в поисках зелья лечения. Её тошнило, явно было сотрясение мозга, а колдовать с больным мозгом — самое последнее дело, ещё сам себе кишки через уши достанешь. Хейра отошла, сосредоточилась и попыталась выдать шар света, но вдруг этот шар сам по себе вспыхнул под потолком, и грозный мужской бас повелительно рявкнул:        — Стой на месте! Рыпнешься — пристрелю!