Кроваво-красная история. Том первый

      Шагах в трёх от девушек стоял могучий бородатый норд в дорогой орочьей броне и целился в Хейру из лука, справедливо рассудив, что эта девица сейчас опасней.        — А не рыпнусь — что сделаешь? — криво усмехнулась Хейра. — Будешь стоять и целиться в меня до посинения? Ты, наверно, мародёр, гробницу ограбить решил?        — Что ты такое несёшь?! Я никогда не опущусь до разграбления упокоища своих предков! А вот ты откуда тут такая страшненькая нарисовалась с подозрительной данмеркой?        — Да случайно мы тут оказались. Моя подруга с лошади упала, надо было ей помощь оказать. Опусти ты лук, а то как-то не по-мужски, в двух беззащитных баб целиться.        — Ха-ха, за идиота меня держишь? Беззащиииитных! У тебя, вон, тоже лук есть, и ты в какой-то странной броне, небось, воровка. И подруга твоя однозначно ведьма! Не заговаривай мне зубы, складывай оружие и отходи к стене! Быстро!        — Да ну, глупо. Допустим, выстрелишь ты в меня, убьёшь, а моя подруга-ведьма убьёт тебя, сожжёт живьём. И твои стрелы её не достанут, магический щит, конечно, штука сложная, не каждый маг её выродит, но зато намного эффективнее обычного щита.       Хейра тянула время, пока Габриэлла напьётся зелий и действительно запустит в норда чем-нибудь убойным. Этот тип был явно не Амон Мотьер, ибо не бретонец, следовательно, его можно пустить в расход. Но тут из-за спины норда вышел ещё один мужик, уже намного больше похожий на искомый субъект: одетый в богатый кафтан неприметного коричневого цвета невысокий брюнет лет сорока, смугловатый, с лёгкой романтичной небритостью, той, которую носят «для шарма».        — Погоди, не надо никого убивать, — сказал он, положив руку на лук норда. — Эти женщины пришли ко мне. Я чувствую холод, исходящий от них, совсем как тот, который окружал меня, пока я творил Тёмное Таинство. Холод Пустоты, дыхание Ситиса… Это Тёмное Братство.       Габриэлла, уже вставшая и готовая изжарить норда в его собственной броне, удивлённо округлила глаза на бретонского мужика, потом на Хейру. Та ответила ей такими же круглыми глазами, мол, сама в шоке, надеясь, что выглядит достаточно правдоподобной в своём изумлении.        — Меня зовут Амон Мотьер, — продолжал тем временем бретонец. — Наверняка, Мать Ночи передала вам, что я вас ищу и нуждаюсь в ваших услугах.        — Эээ… да… разумеется… — осторожно вякнула Хейра, усиленно стараясь сделать пафосную физиономию. — Амон Мотьер… И чего тебе нужно, Амон Мотьер?        — Идём, — мужчина поманил их за собой, разворачиваясь вглубь гробницы. Его угрюмый телохранитель с луком послушно посторонился, пропуская девушек и невнятно бубня себе под нос что-то разочарованное. Ишь, не дали ему баб потерроризировать. А данмерка так симпатичная…       В конце небольшого коридора, ведущего вниз, оказался проход ещё ниже по прямой, откуда тянуло холодом и неприятными запахами, а слева, в неприметной нише, обнаружилась дверь, вполне современная, ведущая в небольшую обжитую комнату. Почти весь пол этой комнаты занимала знакомая Хейре картина — скелет, человеческое сердце, мясо, книга, букет паслена, кинжал и это всё в окружении множества свечей. Даже на стене на фоне всей этой «красоты» висел большой алый флаг с изображением чёрной руки. Он заметно отличался от тех флагов Братства, которые Хейра увидела во сне, в том сне, где флаги окружали юного печального Цицерона, сидящего у гроба Матери Ночи. Наверно, бретонец сам его смастерил. Габриэлла при виде такого антуража едва сдержалась от изумлённого присвистывания, и Хейра подумала, что от данмерки не надо было избавляться. Она будет свидетелем перед Астрид, что всё вышло «случайно». Бретонец проверил, тщательно ли заперта за ними дверь — телохранитель, разумеется, остался снаружи, — и заявил:        — Я хочу, чтоб вы убили Императора.       Повисла звенящая тишина. Габриэлла даже рот приоткрыла от изумления. События разворачивались всё странней и странней. Хейре же захотелось расхохотаться во всё горло и выжрать подряд бутылки три вина, самого крепкого, без закуски, в несколько глотков. Очаровательный контракт, не даром Мать Ночи так коварно хихикала, мол, тебе понрааавится. Мда, сюрприз удался.        — Императора?.. Императора Тамриэля? — недоверчиво уточнила Габриэлла, всё же очнувшись первая. — Тита Мида Второго? Того, который торчит на троне в Сиродиле?        — Разве Тёмное Братство действует не по всей Империи, только в Скайриме? — бретонец напрягся, от него повеяло подозрением и разочарованием. — Я совсем не это читал о вас в книгах…        — Разумеется, мы действуем по всей Империи, — Габриэлла скоренько взяла себя в руки и сделала моську попроще. — Но убийство правящей особы влечёт за собой много беспокойства, политических перемен, а мы стоим выше политики, никогда не лезем в неё и не позволяем другим творить политику нашими руками. Мы служим Пустоте, а не государственным институтам.        — Это не попытка совершить государственный переворот, — Мотьер добавил в голос металла. — Это личная месть. Мне наплевать, что будет с Империей потом, я просто хочу, чтоб этот человек умер, независимо от его титулов и прочего. Или вы думаете, что вам не хватит опыта и возможностей?        — Хватит, не сомневайтесь, — встряла наконец Хейра, видя, что Габриэлла колеблется. Ну ещё бы, их меньше десятка человек, еле держащихся на плаву, а мужик-то явно думает, что они всё ещё большая разветвлённая организация со строгой иерархией и веками отлаженным механизмом действия. — Тёмное Братство убивало императоров и прежде. Пелагий Первый, внук самого Тайбера Септима, стал нашей жертвой во время молитвы в Храме Единого, и покушение на Барензию окончилось неудачей только по глупой случайности. Кроме того, есть много вопросов относительно некоторых императоров-потентатов из цаэски, тут Мораг Тонг кое-где незаслуженно присваивает себе наши заслуги, как будто им одного Ремана Сиродила мало. Так что, ваш заказ, конечно, сложный и любопытный, но не особо впечатляющий.       Теперь Габриэлла округлила глаза на неё. С тех пор, как Цицерон рассказал ей основные факты истории Тёмного Братства, Хейра перелопатила все книги, какие нашла в Убежище на эту тему, но ушастые меры слишком привыкли считать нордов необразованными дебилами.        — Я понимаю, что такой контракт требует большой оплаты. Побольше, чем вы обычно берёте за контракты, — Мотьер, кажется, вздохнул с облегчением. — Немало средств потребуется для организации покушения, каким бы способом вы это ни устраивали. Поэтому вот задаток, — он сунул в руку Хейре, к которой после пламенной речи про убийства императоров явно проникся бо́льшим уважением, увесистый кошель и странного вида амулет с драгоценными камнями. — Вот этот амулет покажите надёжным и опытным оценщикам, специалистам по ценным имперским реликвиями. Клянусь, его цена вас не разочарует. По выполнению контракта получите вдвое больше.        Разговор был окончен, и девушки, стараясь напустить на лицо побольше мрачного величия, устремились на выход в сопровождении хмурого телохранителя с луком. Только оказавшись верхом на Тенегриве — Габриэлла даже забыла выговорить ему за инцидент с падением, — девушки рискнули заговорить.        — Мы что, сейчас взяли контракт, который подпишет смертный приговор Братству? — нервно хихикнула данмерка. — Мы вообще в своём уме?        — А что, надо было отказаться? Это же настоящий контракт, сама видела, он сотворил Таинство по всем правилам. Даже флаг для пущей убедительности сострогал.        — Интересно, кто он такой, и что Император ему сделал? Наверняка ведь очень знатный тип, если якшался с самим Императором и умудрился с ним смертельно поссориться.        — Ну… может, какие дела сердечные? Бретонцы вечно страдают от любовных драм.        — Пф, ты это Лашансу скажи. Вот уж он «настрадался» в свои годы. Я слыхала, парочку своих пассий замочил с особым цинизмом, когда они попытались его приватизировать, поэтому и не заводил отношений в Братстве, только за его пределами. Тёмную сестру за здорово живёшь не убьёшь, а всех остальных, если начнут возникать, можно штабелями класть.        — Не трожь Люсьенчика, он хороший, — Хейра нервно заржала. — Так вот может и тут Император перешёл дорожку красавчику-бретонцу и соблазнил даму его сердца.        — Титу Миду Второму уже восьмой десяток лет пошёл!        — Значит, возможно, это его бастард. От какой-нибудь несчастной брошенной бретонки.        — Не-не-не, после истории с Мартином Септимом все императорские бастарды на строгом учёте, и специальным указом им разрешено занимать трон в случае, если законных наследников не будет. И уж конечно, их не бросают на произвол судьбы, хорошенько пристраивают и следят за их жизнью, в том числе и для того, чтоб бастарды не пытались изничтожить законных наследников и занять трон вне очереди.        — Ну, тогда это вообще не наше дело, думать, что сделала жертва заказчику, за какие такие «подвиги» её заказали. Наше дело — пойти и убить. Давай для начала найдём дорогу с указателями и вернёмся домой, а там посмотрим, что Астрид скажет. Ты же понимаешь, с одной стороны, это очень рискованное дело, а с другой — шикарный шанс на всю Империю заявить о нас.       И снова Хейра возвращалась в Убежище в приподнятом настроении, с чувством выполненного долга и охотничьим азартом перед предстоящим грандиознейшим контрактом, который, разумеется, собиралась сама идти выполнять. Даже если она и погорит на этом, это будет достойная гибель, о которой она, простая крестьянская девица, и мечтать не смела. Уж точно получше, чем быть задранной хищниками где-нибудь на окраине деревни или сдохнуть от старости в одиночестве в пустом холодном доме. А если у неё всё получится — это будет настоящий триумф! И всего Братства, и её личный! И тогда, может быть, Цицерон всё же выслушает её и поверит, что она Слышащая, а потом они вместе возродят… Но мечты о светлом будущем снова были жёстко прерваны идиллическими картинами «сладкой парочки»: Цицерон раскачивал радостно хихикающую и визжащую Альвиэль на качелях, подвешенных к старой сосне чуть поодаль от Убежища. Босмерка взлетала высоко к солнцу, и её золотистые волосы так красиво развевались по ветру, даже Тенегрив слегка залип, переступая копытами и не спеша двигаться дальше. Хейра резво спрыгнула с него и чуть ли не бегом бросилась внутрь.       «Эй, эй, полегче! — тут же раздался у неё в голове голос Матери Ночи, едва она переступила порог Убежища. — От тебя снова веет резким негативом, а я, бедненькая, всё чувствую!»       «Ничего не могу с этим поделать! О вашем комфорте заботится Цицерон, в мои обязанности это не входит, и можете наказывать меня этой вашей Яростью Ситиса!»       «Ох, норды, вечно резкие, как понос! Ты им слово — они тебе в рыло! Контракт-то понравился?»       «Ага, сейчас Астрид скажет «пошёл он в жопу, этот ваш Мотьер, деньги взяли — и сидим не рыпаемся, всё равно этот ушлёпок нас не найдёт».       «А ты убеди Астрид, что это самый важный контракт за всю историю Братства! Я же не могу убедить, ты — мой голос в Братстве, так что это твоя прямая обязанность!»       «Мне проще её убить!»       «Что ты там говорила про Ярость Ситиса?..»       «Ладно, ладно, иду».       Астрид оказалась не одна в своём кабинете: её недвусмысленно прижимал к столу Арнбьорн, что-то довольно порыкивал и щупал её за задницу. Хейру они сперва даже не заметили, продолжив милования, но она и не подумала смущаться и убегать, напротив, выразительно хлопнула дверью, заставив их подпрыгнуть и испуганно на неё уставиться.        — Прошу прощения, но супружеские долги можно отложить на потом, проценты больше вырастут. Нам заказали Императора Тамриэля Тита Мида Второго, и вот эта штука ждать явно не может.       После такого заявления никто из парочки даже и не подумал выражать своё фе грубому нарушению их уединения. Арнбьорн под суровым взглядом жёнушки тут же очистил помещение, а Хейра, не давая Главе Семьи опомниться, выложила все подробности их встречи с Амоном Мотьером. Астрид ошалело покрутила в руках кошелёк и амулет, похлопала глазами в пространство перед собой, потом вытерла выступивший на лбу пот и как-то обессиленно рухнула в кресло. Ещё минуты две от неё можно было услышать только тихие ругательства, пока она наконец не вспомнила цензурные слова.        — Вот это поворот… Впервые не знаю, что сказать о контракте… Обычно тут всё просто, есть контракт — надо выполнять, а сейчас…        — Сейчас то же самое, — мрачно буркнула Хейра. — Разве что это грозит такими же последствиями, как и убийство талморского посла.        — Нет, не грозит. У Императора достаточно наследников, которые давно метят занять трон, подвинуть своего засидевшегося папочку-дедушку, способного по старости лет сгоряча напортачить и нечаянно развязать очередную войну. Всё же он немало времени провёл в боевых действиях, он старый солдат, и это находит отражение в его характере. Может, только благодаря его советникам война ещё не развязана по инициативе Империи. Поэтому в том, что касается взаимоотношений с Талмором, смены власти можно не бояться, наследники заинтересованы в своём спокойном процветающем правлении на как можно более долгий срок… Но ты хоть приблизительно представляешь, как тяжело убить Императора?! До него ведь даже добраться трудно, он торчит в Сиродиле, за много-много километров отсюда!        — Разве он никогда не приезжает в Скайрим? Здесь идёт гражданская война, и он как старый солдат должен этим особенно интересоваться.        — Он не только старый солдат, но и старый пердун вообще. Может, уже и сам не передвигается, в связи с чем его вечно окружает куча людей.        — Надо как-нибудь заманить его в Скайрим. Устроить что-то такое, что потребовало бы его личного присутствия.        — Ты так настаиваешь на том, чтоб мы выполняли этот контракт? — Астрид раздражённо зыркнула на Хейру. — Не дура ведь, соображаешь, что это может привести к гибели нас всех?        — А может привести к небывалому за последние десятки лет величию. Тем более, ты уже знаешь, кому поручить этот контракт, — Хейры выразительно и как-то хищно разулыбалась.        — И ты согласна? Пойдёшь на это самоубийственное дело?        — Мне нечего терять. У меня есть родные, к которым я, теоретически, могу вернуться, может, они даже страдают без меня, оплакивают меня… но мне наплевать. Я беспринципная сволочь, мне нравится убивать, это гораздо лучше, чем прозябать в рифтской глуши.        — Хм… — Астрид задумчиво залипла взглядом на её лице, потом тяжело вздохнула и отвернулась. — Ну хорошо. Посмотрим. Я подумаю, что тут можно сделать, и нужно ли делать вообще. А по поводу рифтской глуши… Этот твой Мотьер советовал показать амулет хорошему оценщику? Вот и займись этим. Отправляйся в Гильдию Воров, у них логово в Рифтене. Найдёшь там Делвина Меллори, он мой старый знакомый. И я не знаю в Скайриме никого, кто лучше его разбирается в ценных побрякушках, в том числе и в исторических реликвиях.        — И зачем мы ведём дела с Гильдией Воров? — Хейру этот факт неприятно колол.        — С нами нередко расплачиваются побрякушками, которые мы можем сбыть только туда, дабы не попасться страже. Ассасину Тёмного Братства сгнить в тюрьме за воровство — глупейшая и позорнейшая участь. Да и сотрудничество с Гильдией Воров приносит нам лишний доход, обеим нашим организациям. Мы оказываем друг другу широкий спектр услуг и совместными усилиями достигаем каждый своих целей.        — Так всегда было, что ли? Тёмное Братство всегда якшалось с ворами?        — Не всегда, — взгляд Астрид стал жёстким и кинжально острым. — Но старые порядки умерли. Прежними представлениями о чести, благородстве и прочем пафосе приходится поступаться, чтоб выжить. И мы, и Гильдия Воров стоим костью в горле властей, и только совместными усилиями мы можем не позволить властям выкашлять эту кость.        — Ну хорошо. Я просто на дух не переношу воров, но это моё личное мнение, которым тут никто не интересуется. Всё на благо Семьи.        — Вот именно. И тебя никто не просит воровать. Просто показать этот амулет представителю Гильдии, получить его оценку и принести в Братство плату за честно взятый, настоящий контракт, только в денежном эквиваленте. Пока ты будешь ездить взад-назад, я помозгую над этим контрактом, и, если найду способ его провернуть, ты его получишь.        — Мне вот, кстати, любопытно, — раздался вдруг от двери голос неведомо как просочившейся Габриэллы. — Если контракт с Мотьером настоящий — а тут сомнений нет, мы видели, что он действительно творил Таинство, — почему Альвиэль не назвала тебе имя этого Мотьера? Ведь Мать Ночи должна была ей сказать, мол, такой-то гадский бретонец творит Таинство, пойдите и найдите его в какой-то древней нордской могиле.        — Верно… — глаза у Астрид подозрительно сузились. Паранойя включилась, чему Хейра на сей раз обрадовалась. — А ну-ка, приведи мне Альвиэль. Надо бы у неё это спросить.        Альвиэль пришла, нервно косясь на Габриэллу, вся такая растрёпанная, раскрасневшаяся, разлохмаченная, с мелкими травинками в волосах. Небось, пару раз грохнулась с качелей, хотя и этому осталась довольна. Ну ещё бы, с Цицерончиком так весело…        — Нам стало известно, что некто Амон Мотьер совершил Тёмное Таинство, — сурово буравя босмерку взглядом, заговорила Астрид, ещё и надвинулась на неё своей массивной мускулистой тушей для пущего эффекта. — Но мы чисто случайно нарвались на него и взяли этот контракт. Почему Мать Ночи ничего о нём не сказала? Или почему ТЫ ничего о нём не сказала?       «Бедная девочка, как запуганный котёнок! Я прям умиляюсь! — расхихикался в голове у Хейры голос Матери. — Вот бы сейчас вспороть ей брюхо и посмотреть, как она ловит свои кишки!»       «Интересные у вас представления об умилении».       «Ой, брось, тебе сейчас тоже этого хочется, уж я-то знаааю!»       «А потом вы с таким же удовольствием посмотрите, как Цицерон выпускает кишки мне?»       «Не, вот так не надо. Цицерону тогда останется только самому себе кишки выпустить, потому что ты наша с ним последняя надежда. А бедного мальчика мне очень жалко».       «Значит, меня вам ни капли не жалко?»       «Ты же у нас беспринципная сволочь, и тебе нечего терять, хехе».       «Ох, Мамаша, нарываетесь. Добавлю сладкого сиропа в ваше масло, и заведутся на вас муравьи!»       «Нет, ну я определённо её обожаю! Какая наглая прелесть, вылитая я!»       Альвиэль тем временем испуганно таращилась то на Астрид, то на Габриэллу, с невинным видом посасывающую лунный сахарок, тихонько пятилась к двери и мямлила:        — Н-не знаю… Не говорила она такого имени, клянусь, чем угодно… Может, она в первую очередь называет имена тех, кто уже давно сотворил Таинство и долго ждёт наших услуг, а этот Мотьер только недавно сотворил?.. Я спрошу у неё, когда она снова заговорит, я не могу по своей инициативе поговорить с ней, только когда она сама захочет… Ну что вы на меня так смотрите, я правду говорю!        — Я, пожалуй, пойду, — печёнкой почуяв, что Альвиэль сейчас попытается спрятаться за неё, Хейра живо удрала из кабинета Главы. Ну и… ей действительно хотелось выпустить босмерке кишки, так что лучше держаться от неё подальше, не провоцировать себя.        — Сестричка Хейра снова вернулась! — тут же на неё внезапно налетел Цицерон, весь такой счастливый, сияющий, в испачканной в траве одежде и неизменном колпаке. Конечно, потащился следом за ненаглядной «Слышащей», но соваться в кабинет к «шлюхе Астрид» не стал, поджидает снаружи и готов, чуть что, нарезать ломтями всех, кто обидит босмерку.        — Заткнись, не ори так громко! — рявкнула Хейра, не сбавляя шага и скорее убегая в сторону спален. Цицерон будто на каменную стену налетел и ошалело уставился ей вслед, потом его губы снова трагически опустились, и выражение лица стало трогательно печальным.       В первую очередь девушка решила поговорить обо всём с Назиром, и хитрый редгард сам предложил пойти выпить, когда его глаза так и не смогли вернуться к прежнему размеру от изумления. Потом, выпив изрядно вина и свыкнувшись с мыслью, что придётся убивать Императора, он решил, что не отпустит Хейру одну в Гильдию Воров.        — Нельзя тебе одной туда соваться. Тебя облапошат, разденут догола, а ты и не заметишь. Я пойду с тобой. Астрид ведь тоже заинтересована в том, чтоб получить нормальную плату и не потерять потенциального исполнителя такого жуткого контракта.        — Так я не против. Мне понравилось путешествовать по заданиям с членами Семьи. Они лучше узнаются в путешествиях наедине, и я сильнее чувствую себя их сестрой. Действительно как настоящие родственники, у меня и с настоящими-то никогда не было такого единения.        — Приятно слышать, — рассмеялся Назир. — Теперь моя очередь дать тебе испытать мои братские чувства.       Хоть шли они теперь не на контракт, Бабетта перед выходом экипировала их зельями лечения, магии и невидимости. Ей тоже ворьё не нравилось, пусть она и понимала, что для выживания все средства хороши. А Хейре больше всего не нравилось, что придётся ехать в Рифт, владение, где находится её родная деревенька, и её родня вполне может встретиться ей в Рифтене. На выходе из Убежища им снова попался Цицерон. Босмерки поблизости больше не наблюдалось.        — Сестра Хейра снова уходит, — мрачно буркнул он, выглядя как-то жутко. Круги под глазами, тёмные тени на щеках, светлая щетина до глаз — Хейра впервые видела его небритым и вдруг подумала, что даже не представляет, как он умудряется хоть минимально за собой ухаживать, чтоб выглядеть как подобает имперцу. Причём ему совсем не обязательно это делать, перед кем красоваться-то? Цицерон был похож на разбойника с большой дороги, и девушка почувствовала отголоски того страха, который внушил ей шут возле фермы Лорея. Опасный псих, прикидывающийся добреньким братцем.        — Цицерону это не нравится? — Хейра выразительно пощупала кинжал на поясе.        — Мнения Цицерона здесь никто не спрашивает. Но почему сестра Хейра уходит почти сразу, как приходит? Задерживается в Убежище разве на пару дней. Однажды она уйдёт и не вернётся?        — Тебе-то что? В таком случае я буду объявлена предателем, может, даже тебя пошлют меня «очистить». Могу пообещать, что не буду сопротивляться. Прямо как Тулуз.       Цицерон вылупился и отошёл чуть подальше. Похоже, слова причинили ему боль, попали в то самое, чувствительное место, кровоточащее до сих пор.        — Сестра знает о Тулузе?..        — Сестра знает уже столько, что у неё скоро голова взорвётся. Если ты не хочешь меня выпускать, напади на меня.        — Ну что ты… что ты… Цицерону нет смысла нападать на сестричку… Она хорошая… — шут попятился назад, пряча лицо в наступивших сумерках. «Ага, конечно, нет смысла. Дала бы я тебе смысл — тут же отпилил бы мне голову. И ведь отпилит однажды…»       Назир не стал залезать на Тенегрива, взял свою лошадь, и Тенегриву пришлось подстраиваться под её ритм, что его здорово нервировало, он вечно вырывался вперёд и, недовольно порыкивая, возвращался назад. Оказалось, что с Назиром в походе удобно. Девушка не захотела останавливаться в трактирах, предполагая, что их с Назиром примут за влюблённую парочку и засунут в одну комнату, мол, в придорожных забегаловках и так мало места, чтоб комнату на человека выделять, так Назир за полчаса соорудил вполне приличный лагерь. Построил из пушистого сосонника два маленьких уютных шалаша, укрытых с трёх сторон, сложил очаг из камней, развёл костёр и приготовил в котелке сытный суп с мясом из захваченных припасов, а потом, когда они отужинали, хозяйственно подчистил остатки трапезы и разложил угли в шалашах, чтоб прогреть спальные места. Хейра только тихонько изумлялась такой хозяйственности и практичности редгарда, а тот, хихикая, попутно рассказывал ей, как до попадания в Тёмное Братство прожил кочевой жизнью много лет, пешком прошёл почти весь Хаммерфелл, немалую часть Сиродила и уже весь Скайрим. Благодаря Тенегриву, не нуждавшемуся во сне, они могли позволить себе не караулить по ночам: всё равно демоническая лошадка не только разбудит их в случае опасности, но и ликвидирует эту опасность, пока они успеют проснуться. Только один раз на них среди ночи попытались напасть волки. Хейра проснулась от пронзительного волчьего скулежа, выскочила из шалаша и увидела, как Тенегрив зверски затаптывает в землю двоих волков, третий лежит уже трупом в отдалении и ещё парочка быстро смывается к лесу. Хейре осталось только похихикать и засыпать дальше под жуткие чавкающие звуки: похоже, Тенегрив волками ещё и поужинал.       Рифтен встретил путников хорошей солнечной погодой, но мерзкими запахами рыбы и испражнений из каналов, протекающих по городу. Назир повёл Хейру на рынок, сообщив, что там всегда крутятся представители Гильдии Воров, которым нужно сообщить, что Братство пришло к ним в гости. На рынке, как всегда, было шумно и особенно многолюдно, люди вопили, торговались до пены у рта, сновали туда-сюда, пихались, задевали друг друга свежекупленными предметами, ссорились, местами даже дрались, тут же привлекая внимание стражи, которая от души метелила правых и виноватых. Хейра натянула маску до глаз, чтоб не чувствовать мерзких запахов, поплотнее закуталась в плащ, скрывающий броню Братства и сразу забилась под козырёк ближайшего дома, алхимического магазина, предоставив вести поиски и переговоры опытному Назиру.       И вдруг в пёстром людском море её взгляд уловил знакомую телегу, и сердце оборвалось: точно, её семейство как раз сегодня приехало на рынок в полном составе! Вот отец, уже изрядно поседевший, торгуется у лавки с тканями, а мать невозмутимо наматывает покупаемую ткань на руку. Мать совершенно не изменилась, всё та же тугая коса, замотанная в куклу, даже виски не поседели, платье на боках явно потрескивает. Располнела мать за последнее время, видимо, хорошо живут, сыто. А в телеге сидит сестра Хейры, и её совсем не узнать: это уже не та тощая, шустрая и непослушная девочка-подросток, какой она в последний раз запомнила сестру, а вполне взрослая девушка в дорогом по сельским меркам наряде, прикрытом дорожным плащом, волосы заплетены в заковыристую модную причёску, лицо явно напудрено, потому что такой кожи без изъянов у неё даже в детстве не было, глаза и брови подкрашены, губы неестественно яркие. И откуда-то взялась весьма пышная красивая грудь. А самое главное изменение, совсем шокировавшее Хейру, — на руках сестра держала младенца, вяло шевелящегося и попискивающего. Разумеется, мать не могла уже в её возрасте родить ребёнка… так что же, её младшая сестра уже родила?! Сколько же ей теперь лет? Шестнадцать, кажется, или семнадцать… Хейра и сама запуталась, сколько времени прошло с тех пор, как она ушла из Камня Шора, но ей казалось, что её сестра должна ещё быть маленькой, а она… Она уже даже не девушка — взрослая женщина, мать. Интересно, муж-то у неё есть? И как раз на этой мысли Хейры к телеге подошёл рослый молодой парень, белобрысый, бородатый и как-то глупо улыбающийся от уха до уха. В руках он держал топор и косу, хорошие, добротные, и, видимо, хвастался сестре Хейры, мол, погляди, какие хорошие штуки я купил. Сестра морщила нос и отмахивалась, мол, мне совсем не интересно, что ты там купил, мне, вон, ткани на платья берут, и вообще, у меня ребёнок на руках, не отвлекай меня от пафосного изображения из себя образцовой матери. Парень устроил свои покупки в телеге и попытался протянуть руки к ребёнку. На него тут же зашипели и чуть ли не влепили пощёчину, дескать, не лапай грязными лапищами. Парень не обиделся, что-то весело фыркнул и опять куда-то утопал. Значит, сестра замужем. Претендентов на неё явно было много, вся природная красота матери перешла ей, Хейре не досталось вообще ничего, но на сей раз родители выбрали мужа единственной — отныне единственной — дочери с умом: красивого, зажиточного, ибо Хейра смутно помнила этого парня, семейка у него, кажется, с самым большим земельным участком в Камне Шора, и глупого, легко внушаемого, которого можно при должной женской стратегии стабильно держать под каблуком. Да и молодая семья быстренько закрепилась деторождением, теперь глупый нордик точно никуда не денется. В общем, вывод из всего увиденного Хейра могла сделать только один: настоящая семья без неё не страдает, они прекрасно живут дальше, всю любовь и опеку отдают её сестре, строят её будущее, а о непутёвой старшей дочери давно забыли. И теперь у Хейры действительно есть только одна семья — Тёмное Братство.        — Пошли, нас уже ждут, — рядом нарисовался Назир, заметил залипающий взгляд Хейры, проследил его и усмехнулся: — Твои родичи, что ли?        — Да нет… Нет у меня больше других родичей. Пошли, брат.       На выходе с рынка их ждал красивый рыжий норд в богатой одежде и с массивными перстнями на пальцах. Хейра невольно на него засмотрелась. Яркие зелёные глаза, широкое благородное лицо с крупными мужественными чертами, мелкая элегантно постриженная бородка, лёгкая коварная улыбка уверенного в себе закоренелого плута, плюс мощное телосложение и вполне не иллюзорная состоятельность — чертовски притягательный для женщин образ.        — Привет, детка, — норд фамильярно подмигнул Хейре, пододвигаясь поближе с явным намерением её приобнять. Хейра шарахнулась назад, сняла маску и криво усмехнулась.        — Какая я тебе детка, парниша? Держи лапы при себе, а то отрублю тебе твой основной воровской инструмент. Не свезло в этот раз, не красотку к тебе прислали. Ты Делвин Меллори?        — Даже и близко не он. Как обидно, все красотки достаются именно ему, — норд ничуть не обескуражился, только шире разулыбался. — Меня зовут Бриньольф, детка, и я бы сказал, что ты слишком плохого мнения о своей внешности. Но не хватайся за свои грозные ножички, пошли лучше, выпьем самого вкусного мёда в Скайриме, черноверескового, и поговорим за жизнь. Ты ведь знаешь, что именно здесь, в Рифтене, находится знаменитая на всю страну медоварня Мавен Чёрный Вереск? Только здесь можно достать эксклюзивный мёд по самым секретным рецептам, который не выпущен на большой рынок, а варится специально «для своих».        — Ничего этого я не знаю и знать не хочу. И не нужно хвастаться, сколько и какого бизнеса крышует ваша Гильдия. Я по мелкому частному вопросу, больше меня ничто не интересует.       Бриньольф, тем не менее, не затыкался всю дорогу, болтал что-то о медоварнях, о Восточной Торговой Компании — единственной и богатейшей судоходной компании в Скайриме, базирующейся в Солитьюде, — о ювелирном деле, которым в Рифтене занимаются аргониане по древним традициям Аргонии, славящейся мастерством огранки драгоценных камней, и много о чём ещё, к чему, похоже, Гильдия Воров имеет непосредственное отношение, получая со всего этого свою мзду. При этом обитали воры, похоже, в очень непрезентабельных условиях: Бриньольф вёл компанию на нижний уровень Рифтена, туда, где располагались самые бедные дома, крыльцо которых лизали грязные воды канала, и вместо улиц там были мосты над каналами, зачастую скользкие, опасные и измазанные в дерьме и в мусоре, сбрасываемом с верхнего уровня. Они вошли в дверь, над которой висела покосившаяся табличка «Крысиная Нора».        — Тут обитает беднейшая каста горожан, — объяснял Бриньольф, зажигая факел и пробираясь по мерзко воняющим коридорам, широким полутёмным залам и рядам подгнивающих дверей. — Большое бедняцкое общежитие. Выглядит не привлекательно, но всяко лучше, чем спальник под открытым небом. Тут хоть крыша над головой и крепкая взаимовыручка, даже своя иерархия есть, своя казна и своя стража. Маленькое государство нищих в пределах города. И тут же базируемся мы. Так уж исторически сложилось сотни лет назад, что Гильдия Воров работает в крепкой связке с нищими, поддерживает их финансово, а нищие работают на нас. В частности, они непревзойдённые сборщики новостей и распространители нужной информации.        — Но воняют они, конечно, жестоко, — Хейра снова натянула маску по глаза. Бриньольф только расхихикался и фамильярно хлопнул её по плечу.        — Не сравнивай «Крысиную Нору» с вашим Убежищем. Вас там от силы десяток, а тут народу больше сотни, мы так никогда их точно и не подсчитали. И никто их не держит в такой строгости, как Астрид держит вас. Тут все вольны буквально гадить на каждом шагу. Теперь направо. Аккуратно, низкая арка, не ударь голову, детка.       Хейра уже даже не возмущалась, когда сильная, но неожиданно ласковая рука Бриньольфа придержала её за шею и пригнула ей голову. Видимо, этого очаровательного норда не переделать, он машинально флиртует с каждой женщиной на его пути, главное, всегда помнить, что у него нет никаких намерений, просто манера поведения такая. Зайдя в дверь, обнаружившуюся под аркой, и пройдя по сравнительно чистому коридору, заставленному бочками, пучками соломы и побитыми тренировочными мишенями для лучников, Хейра оказалась в настоящей подземной таверне, с барной стойкой со множеством бутылок, столиками разного размера, кучей снующего туда-сюда народу и вкусными ароматами свежеприготовленной еды.        — Добро пожаловать в «Буйную Флягу!» — радостно рявкнул Бриньольф. — Вот это наш главный оплот, можно сказать, наша резиденция. Присаживайтесь на свободные места, сейчас я найду Делвина. Этот старый жук редко отсюда вылезает. Угощайтесь, чем угодно, за наш счёт.       Назир твёрдой рукой направил Хейру за ближайший свободный столик. К ним тут же подошёл миловидный юный норд с забавными тонкими усиками, пошептался с Назиром и буквально через две минуты принёс им две большие тарелки с великолепно приготовленным бифштексом из хоркера и печёным картофелем. Потом так же быстро на столе возникли пряное вино и знаменитый черновересковый мёд.        — Делвин Меллори глава Гильдии Воров? Или этот Бриньольф? — спросила Хейра, с удовольствием пожирая мясо, придерживая его вилкой и помогая себе рукой. Назир весело фыркал, глядя на это, и аккуратно орудовал ножом и вилкой.        — Не совсем. До недавнего времени главой Гильдии был некий Мерсер Фрей. Неприятная личность, вечно норовит облапошить всех вокруг и смотрит так, будто мысленно разделывает твою тушу на ингредиенты и продаёт втридорога. В итоге он сорвался, украл всю воровскую казну до последней монетки и дал дёру. Тогда же в Гильдии объявилась данмерская девица, назвавшая себя Соловьём и рассказавшая, что этот Фрей когда-то предал Соловьёв, и его надо догнать и замочить.        — Что ещё за Соловьи?        — Сейчас попробую объяснить. Гильдия Воров поклоняется даэдрической принцессе Ноктюрнал, принцессе ночи и, похоже, удачи. Во всяком случае, воры верят, что именно она дарует им удачу. Но Гильдия — не ковен даэдра, эта очаровательная грудастая дама просто им покровительствует.        — Секундочку, я видела изображение Ноктюрнал, её изображают с двумя птицами на руках, но это никак не соловьи. Это вороны.        — Всё верно, и я понятия не имею, почему именно Соловьи, это уж у самих старейшин Гильдии спрашивай. Всего Соловьёв трое, они возникли в давние времена и служили связующим мостиком между Ноктюрнал и всей остальной Гильдией, охраняли какие-то священные даэдрические реликвии и считались… не то, чтоб целиком главами Гильдии, но как бы их религиозными авторитетами. Что-то типа Совета Старейшин при Императоре, причём глава Гильдии прислушивается к Соловьям гораздо больше, чем Император к Совету Старейшин. Если Соловьи запрещают что-то, а глава разрешает, этого главу запросто сместят. Считается, что, благодаря служению Соловьёв Ноктюрнал, эта принцесса даёт ворам удачу во всех их начинаниях, а если обидеть её верных пташек, удачи не будет, и воришки прогорят на любой мелочи. Так вот, Мерсер Фрей, данмерская девица и ещё один тип были Соловьями, потом Мерсер Фрей убил того парня, любовника данмерской девицы, а девица сбежала и спустя какое-то время появилась и открыла Гильдии глаза на Фрея. Бриньольф ей поверил, особенно когда лицезрел пустую казну и впал в ярость берсерка. Вместе с этой данмеркой и ещё одним шустрым типом они нашли Фрея и истыкали ножичками, как ежа. Брин, этот их второй тип и данмерка снова возродили Триаду Соловьёв и теперь втроём считаются главами Гильдии. Данмерской девице, конечно, не привыкать, но её коллегам, простым нордским мужичкам, «соловьистость» ударила в голову. Шутка ли, Ноктюрнал являлась им лично, говорила с ними, собственными руками посвящала их в свои верные «рыцари»! Такая небывалая честь!       Хейра уже хотела что-то презрительно прокомментировать, но подняла глаза и побледнела, как полотно. Возле барной стойки объявился до боли знакомый норд в красивой чёрной броне с застёжками в виде птиц. Фрерих. Её грёбанный муженёк Фрерих. Всё такой же белокурый, щетинистый, с масляными глазками и лучезарной улыбкой. Девушка шустро натянула маску и уткнула взгляд в стол. Сердце бешено заколотилось прямо в горле и в глазах.        — Ты чего? — встревожился Назир.        — Там мой муж. Тот самый кобель, настрогавший детей разным бабам, от которого я сбежала…        — Ууу… — Назир украдкой оглянулся и нервно подёргал бровями. — Вот он и есть тот самый третий Соловей в Триаде с Брином и данмеркой. Видишь, и броня у него характерная.        — Мне начхать, кто он там, я не хочу его видеть!        — Ну, так не смотри. Уж извини, мы на чужой территории, и он тут хозяин, мы не можем попросить его выйти вон, потому что он нам неприятен. Да и в маске тебя не узнать, не волнуйся. А если он начнёт к тебе лезть, ты имеешь полное право помахать у него перед лицом кинжалом. Такие смазливые мужички, как правило, очень беспокоятся за свою внешность.        — Однако, мне повезло, — Хейру пробило на нервное хихиканье. — Как удачно вышла замуж, не за банального воришку, а за одного из глав всей Гильдии, религиозного авторитета! Видимо, какая-то порция удачи Ноктюрнал и мне перепала!        — Не нервничай, сестра. Брин возвращается с Делвином. Сейчас они сядут рядом и займут всё пространство за столиком, этот твой муж даже при большом желании не сможет присоединиться.       Рядом с Бриньольфом вышагивал невысокий совершенно лысый мужик средних лет, неприятной отталкивающей наружности. Его цепкий взгляд невольно заставлял отворачиваться от него: казалось, мужик просвечивает все твои потроха и моментально оценивает, сколько за них дадут, если продавать на ингредиенты, на корм или для жертвоприношений.        — А, снова у нас в гостях дети Ситиса, — заговорил он, скользко улыбаясь и подгребая к столику ближайший свободный стул. Его голос был чем-то похож на голос Лашанса, глубокий, хрипловатый, завораживающий и гипнотизирующий. Пожалуй, единственное, что могло в нём привлечь. — Я Делвин Меллори. Бриньольф сказал, вы ко мне по финансовому вопросу.       Хейра молча вывалила перед ним амулет Мотьера. Лицо Делвина вытянулось, глаза округлились. Он очень осторожно, как живую змею, взял амулет, повертел в руках, потом достал из кармана, коих на его кожаной куртке было великое множество, увеличительное стекло и принялся тщательно оглядывать каждый сантиметр побрякушки. Назир нервно барабанил пальцами по столу, Хейра украдкой поглядывала в сторону барной стойки, но обзор ей заслоняла широкая туша Бриньольфа, стоящего за спиной Делвина и тоже с деятельным любопытством оглядывающего амулет. Фрерих не попытался к ним подойти. Возможно, Ноктюрнал сжалилась над Хейрой.        — Даже спрашивать не буду, где вы взяли эту штуку, — наконец заявил Делвин, спрятав стекло и аккуратно разложив амулет на столе. — Но вы, наверное, ввязались в опасную историю, если с вами расплачиваются амулетом имперского Совета Старейшин. Подлинным!       Назир снова выразительно присвистнул, подобрался и склонил голову поближе к Делвину.        — Мы оба с тобой понимаем, сколько стоит эта штука, если она подлинная…        — Не волнуйся, мне и в голову не пришло бы попытаться тебя облапошить, — отмахнулся вор. — Зато у меня в голове не укладывается, что в Скайриме делает эта реликвия, изготовленная явно больше двухсот лет назад. Разве что её выкрали в каком-нибудь не разграбленном музее в Сиродиле… или из частной коллекции, очень тайной. Потрясающе…        — Стандартная скидка в пять процентов за работу тебе как оценщику. А теперь поговорим о сумме.        — Я напишу расписку Астрид. Она знает, что моим распискам можно доверять…        — Но мы-то не знаем. Астрид здесь нет, — Назир сделал голос жёстче. — Я понимаю, что у вас трудные времена, недавно вас обокрал предатель, но мы сюда не за бумажками приехали. Мы требуем назвать точную сумму и заплатить какую-то часть чистой монетой, а на остальное уже можно и расписки писать.       Делвин пожевал губы и что-то шепнул Назиру на ухо. Тот призадумался и кивнул.        — Приемлемо. Только учти, обычных твоих почеркушек мало. Расписка должна быть заверена Соловьём. Сумма большая и требует дополнительной гарантии.        — Это Астрид требует?        — Она не выдвигала дополнительных требований, просто приказала вернуться с деньгами, а как мы будем из тебя их выбивать — на наше усмотрение, — Назир опасно ухмыльнулся. Делвин, напротив, помрачнел.        — Мой пирожочек в этот раз лютует. Похоже, вы её обижаете и нервируете.       Брови Хейры взлетели чуть ли не до макушки на этих словах, к счастью, под маской это было не видно. «Пирожочек?!» Так вот почему Цицерон называет Астрид шлюхой! Оказывается, она изменяет мужу с вот этим вот страшненьким лысым воришкой! Но, даэдра их всех подери, что она в нём нашла?! Арнбьорн по сравнению с ним писаный красавец! Разве что, этот Делвин знает особые секреты, как сделать женщине очень приятно в постели, а грубый вервольф этого не знает. Как же это всё мерзко… Нет ни верных женщин, ни верных мужчин. И всех всё устраивает. Похоже, Хейра какая-то бракованная, она не подходит окружающему миру, будто пришла из другой его кальпы.       Бриньольф с Делвином о чём-то тихонько переговорили, и рыжий норд ушёл. На столике тут же обнаружилось больше еды, вина и мёда, Делвин с Назиром взялись выпивать, закусывать, обсуждать экономическую обстановку в Скайриме, а Хейра всё воровато косилась на стойку бара. Фрерих никуда не ушёл, выпивал там же, за стойкой, и якобы невзначай пощупывал пониже поясницы симпатичную блондиночку откровенно продажной наружности. Та охотно жалась к нему, похихикивала и так же якобы невзначай приподнимала подол платья, обнажая ноги чуть ли не до бёдер. Хейру тошнило, самым натуральным образом тошнило, но она боялась стянуть маску и хлебнуть мёда. Если мужики не поторопятся, она имеет все шансы грохнуться в обморок.       Наконец Бриньольф вернулся с увесистым мешочком денег и сунул их Назиру. Назир довольно потёр руки и под мрачно-разочарованными взглядами воришек взялся пересчитывать принесенную сумму, тщательно и аккуратно, складывая монетки в высокие столбики, ввиду чего попросил всех отодвинуться, чтоб ни один столбик не рухнул, иначе весь подсчёт придётся начинать сначала. И воришки послушно отодвинулись и не рыпались, даже дышать боялись, чтоб только поскорее избавиться от дотошного редгарда. Делвин разве что несколько раз посетовал, почему Назир не вступает в их Гильдию, им такие люди очень даже нужны. Назир молча ухмылялся и не отрывался от подсчётов. Наконец он вздохнул и сгрёб всё золото в мешочек.        — Порядок. Теперь расписка на всё остальное. Расписка Соловья. Скажите спасибо ещё, что всех Соловьёв расписываться не требую, но даже за одного из них, считай, расписывается сама Ноктюрнал, правильно?       Бриньольф мрачно улыбнулся, кивнул, пристроился за стол вместо Делвина с бумагой и пером и начал писать: «Я, Бриньольф, Соловей Ноктюрнал, настоящим заверяю, что предъявитель сего, Глава Тёмного Братства Скайрима, имеет право на десять тысяч золотых септимов из казны Гильдии Воров в уплату покупаемого у неё Товара. Указанная сумма подлежит выдаче немедленно по предъявлению сего любому члену Триады Соловьёв или Делвину Меллори не раньше, чем через три месяца, и не позже, чем через три года от настоящей даты». Дальше проставлялись дата и витиеватая роспись норда, и Бриньольф протянул расписку Назиру. Назир с ухмылкой вернул расписку обратно.        — А печать?        — Какая печать?        — Брин, не строй из себя идиота. Печать Соловьёв. У вас в Гильдии есть умельцы, способные подделать любой почерк, в том числе и твой, а вот Печать Соловьёв есть только у тебя и двух других «пташек», и её хищение — тяжкое преступление против Гильдии. Ноктюрнал покарает. Так что это единственное достоверное доказательство, что расписка выдана именно тобой, а не кем ещё.        — Вот и почему такие хитрожопые люди идут куда угодно, кроме Гильдии Воров? — нервно фыркнул Бриньольф и действительно достал из кармана небольшую деревянную печать в виде птицы, видимо, соловья, раскинувшего крылья красивыми полукружьями. Обмазав печать чернилами, Бриньольф сделал аккуратный чёрный оттиск на бумаге. Назир помахал распиской, подул на оттиск, убедился, что тот высох, и спрятал расписку куда-то за пазуху. Куда он уже до этого успел сунуть мешочек с золотом, Хейра так и не заметила.        — Дело сделано, — коварно подмигнул ей Назир. — Теперь шуруем отсюда.       Бриньольф вызывался ещё и проводить их наружу, но редгард вежливо и настойчиво отказался и прекрасно сам нашёл дорогу. Едва хлебнув пусть и мерзко воняющего, но холодного воздуха города, Хейра стянула маску, перегнулась через перила ближайшего моста и от души блеванула в канал. По крайней-мере, физически стало легче, хотя с души камень так и не выблевался.        — Палёный мёд подсунули, что ли? — встревожился Назир. — Странно, я не заметил, вроде, нормальный… Или мясом порченым тебя накормили?        — Да не… Это мне от окружающего мира противно… — прохрипела Хейра, утираясь краем плаща. — Вроде, и людей, и зверьё на куски резала, и так противно не было, как от обычных живых людей…       Назир промолчал и потупился.