Кроваво-красная история. Том первый

      Хейра обомлела от неожиданности и ужаса и просто замерла на месте, глядя, как к ней приближается верная смерть… но потом стена огня резко пропала буквально в сантиметрах от неё, рухнула на землю и растворилась в воздухе.        — Вот и ты! Наконец-то! — перед тяжело дышащей Хейрой обнаружилось суровое и встревоженное лицо Габриэллы. — Прости за это, мера предосторожности. На случай, если кое-кто вернётся…        — Что тут произошло?.. На Убежище напали?!        — Пошли. Тебе надо увидеть это своими глазами и услышать непосредственно от Астрид.       Габриэлла потащила Хейру к бассейну. На самом берегу лежал Визара, над ним склонялась Бабетта в заляпанном кровью платье с закатанными рукавами, а вокруг кучковались Фестус, Назир и Астрид.        — Оххх… Ссссильно жжжёт… — слабо стонал Визара. — Всссё плохо?..        — Нет, вполне ничего, если не будешь дёргаться, — ворчала Бабетта. — Рана не такая опасная, как ты думаешь. Всё же в последний момент он придержал руку, сообразив, что попал не в ту цель…       Подойдя поближе, Хейра увидела, что Визара серьёзно ранен в живот, ещё немного, и из него начали бы вываливаться кишки, но теперь Бабетта тихонько подколдовывала над раной и обмывала её чем-то смоченными тряпками. Видимо, тут требовалось тонкое сложное лечение, были порезаны внутренние органы, и зельями поить, наверно, нельзя.        — Да что здесь случилось, в конце концов?! — не выдержала и рявкнула Хейра. Только тогда на неё обратили внимание.        — Цицерон случился! — крикнула в ответ Астрид, подходя ближе. Она была бледная, взлохмаченная и ужасно злая, казалось, вот-вот у неё из ушей пар пойдёт. — Он окончательно свихнулся и напал на меня! Этот ублюдок хотел меня убить! Если бы рядом не оказался Визара, бросившийся мне на выручку, он бы выпустил мне кишки!        — Как?.. Что?.. Почему?.. — у Хейры сильно-сильно забилось сердце, аж в ушах зашумело.        — Это целиком моя вина! Я не доглядела! — рычала Астрид. — Давно ведь чувствовала, что он всех люто ненавидит, особенно меня и до кучи всех, кто на моей стороне! Но он так убеждал, что придерживается Догматов, так качественно прикидывался дурачком! Я позволила ситуации выйти из-под контроля, идиотка, идиотка!        — Не вини себя, мы все шокированы, все не ожидали, — вздохнул Фестус. — Это ведь Хранитель, каким бы сумасшедшим он ни был…        — Должность Хранителя подразумевает отсутствие контрактов, но не подразумевает запрет на сражение с оружием в руках! Естественно, он в любой момент мог напасть!        — Но Догматы! Хранитель должен быть чуть ли не образцовым их исполнителем!        — Что ты ему сказала или сделала, из-за чего он окончательно свихнулся? — спросила Хейра у Астрид. — Уверена, что для такой реакции с его стороны должен был быть веский повод.        — Не знаю, я его не провоцировала. Скорее всего, он подслушал наш с Визарой разговор, где я нелестно отозвалась о Матери Ночи. Ну, ляпнула лишнего сгоряча, но я же не думала, что он подслушивает!.. — вдруг Астрид нахмурилась, подошла ближе и снизила голос: — Я вижу, как ты на меня смотришь, и догадываюсь, о чём ты думаешь. Пошли ко мне, поговорим.       И Хейру за руку утащили в кабинет Астрид. На полу ещё были видны кровавые следы, видимо, здесь и произошло нападение. Глава Семьи сурово скрестила руки на груди и принялась нервно расхаживать из угла в угол, пачкая сапоги в чужой крови.        — Пойми, пожалуйста, что Тёмное Братство испокон веков брало под своё покровительство тех, от кого общество отвернулось. Агрессивный вервольф, вечно десятилетний вампир, бывший разбойник в бегах, маги, помешанные на разрушении, — их всех я приняла с распростёртыми объятиями, назвала своими братьями и сёстрами, кое-кого даже мужем, и защищала изо всех моих сил. Я это к тому, что на своём веку я повидала немало странных типов, и я вовсе не настроилась враждебно против Цицерона, лишь увидев, что он безумен. Напротив, он писал мне письма, по которым я даже не поняла, что с его рассудком что-то не так, и ждала его с нетерпением, готовилась к прибытию гроба Матери Ночи, говорила всем, что нужно оказать священным мощам должный приём! Да, наша Семья не придерживается старых укладов, но всё же Мать Ночи — наша святыня, и не подлежит никакому сомнению, что она периодически разговаривает со своими избранными, обеспечивая работу Тёмного Братства… ну, так было раньше. Её мощи заслуживают уважительного отношения, равно как и должность их Хранителя, кем бы он ни оказался. Тебя не было с нами в тот первый день, когда Цицерон переступил порог нашего Убежища. Мы тепло встретили его, накормили, напоили, а увидев, что он безумен, старались вести себя с ним максимально корректно, не злить, не нервировать, не насмехаться. Но он с самого начала поставил себя в такую позу, мол, теперь Мать Ночи — глава над всеми вами, немедленно поклонитесь ей и начните жить по старым традициям! А, напоровшись на наше сопротивление, пришёл в недоумение, будто полагал само собой разумеющимся, что теперь он для нас чуть ли не верховный жрец всех богов! Конечно, давно дохлая данмерка не может руководить нами, особенно когда нет Слышащего, и кто же будет руководить от её имени? Ясное дело, «милый Цицерон»! То есть, я, сколотившая эту Семью и отдавшая ей столько сил, любви и верности, и до сих пор оберегающая её на пределе своих возможностей, должна была просто так уступить Семью какому-то безумцу?! А потом появилась эта Альвиэль, заделалась Слышащей и до кучи его любовницей, и он опять воспарил духом, мол, ну теперь-то у Астрид нет аргументов, потому что есть Слышащая, и теперь надо срочно всем бежать целовать ножки ей! Не получилось достать верховную власть для себя — получится для своей любовницы! И на каком основании я должна уступать своё место малахольной босмерке, которая, по слухам, отворачивается, даже когда стреляет жертв издалека?! Трусливая, брезгливая, изнеженная, вообще попавшая сюда по моей ошибке!.. Как ты бы поступила на моём месте, а?! Ты, истинный охотник, настоящая дочь Скайрима с холодной головой и горячим сердцем!        — Наверно, я убила бы Цицерона. Ведь я как Глава последней Семьи Тёмного Братства в Тамриэле отказалась от соблюдения Догматов. Так что Цицерон не брат мне, пошёл он к Ситису.       Астрид аж недоуменно моргнула и попятилась. Она не ожидала такого резкого и спокойного ответа от Хейры. Наверно, от кого угодно ожидала, но не от неё.        — Хм… Может, мне и правда стоило так поступить…        — Хорошо, я поняла, ты примерно что-то такое высказывала Визаре, сгоряча обозвала Мать Ночи каким-нибудь грязным сушёным скелетом…       «Данмерской шлюхой, нарожавшей детей от всех мужиков Братства и придумавшей красивую сказочку, как облагородить свою слабость на передок. А заодно прирезавшей своих детей, чтоб не было «довесков» в поисках очередных любовных приключений», — фыркнул голос в голове.       «Серьёзно?!»       «Ой, да чего только я от неё не слыхала! Вот бедный Цицерон впервые услышал…»        — …в общем, не важно. Цицерон ворвался, напал на тебя, но между вами бросился Визара. Это всё я поняла. А что было потом, и что делать дальше?        — Дальше, поняв, что он напал не на того, Цицерон удрал. Разумеется, события в кабинете наделали шума, тут рядом кузница, и Арнбьорн среагировал первым. С ним Цицерон задираться не стал, сразу сделал ноги… Но Арнбьорн побежал за ним и не вернулся. Я знаю этого упрямого волчару, он будет гнать добычу, пока добыча не выбьется из сил. Или пока сам не сдохнет. К тому же, он убегал в истинно звериной ярости, и об осторожности тут речь не идёт. Может элементарно свалиться с обрыва, не заметив обрыв за кровавыми зайчиками в глазах. Я за него очень волнуюсь…       Выражение лица Астрид выглядело действительно не на шутку взволнованным, но Хейра отнеслась к этому скептически. Конечно, жаль терять постоянного партнёра под боком, однако у Астрид имелся запасной вариант и, может, даже не один. Законный брак для неё, преступницы по законам Скайрима, никаких гражданских привилегий не даёт, а с кем кувыркаться в койке, всегда можно найти.        — Я пойду за ними. Если Арнбьорн попал в беду, я ему помогу. Если помочь будет невозможно — ты хотя бы будешь знать, что с ним случилось. Ну, и при любом раскладе я постараюсь убить предателя Цицерона.       Сказать, что Астрид была шокирована этими словами из уст Хейры — ничего не сказать. Глава Семьи чуть не села мимо стола с картой.        — Правда?..        — А чему ты удивляешься? Визара не в форме, Бабетта нужна ему, Фестус слишком стар для этого, а у остальных много работы по контрактам, да ещё и Убежище кто-то должен охранять. У меня же только один контракт — на Императора, и пока в нём нужно выжидать. Виттория Вичи убита, теперь ждём, когда приедет Император.        — Да, я знаю. Новости дошли раньше тебя. В Солитьюде была настоящая паника, сгорел дом, а у главных ворот народу померещились целые Врата Обливиона. Полагаю, Лашанса работа. Здорово сделано, зрелищно. Я призывала Люсьена, он рассказал кое-какие подробности, но он сказал, что ты с тех пор, как его «убили» у ворот, не призывала его, и есть сомнения, что ты выжила. Мы за тебя волновались. Возникли осложнения в дороге?        — Ничего страшного, немного ранили, но я захватила ферму, убив хозяев, и перекантовалась там. Теперь я целиком в форме и обязательно призову Люсьена, когда догоню Цицерона. Одна я с ним не справлюсь, надеюсь разве на то, что Арнбьорн его окончательно измотает, и шут особого сопротивления оказать не сможет.        — Ну… У меня нет причин тебе отказывать, если ты так рвёшься. Только обязательно возьми у Бабетты ещё зелий. Они могут пригодиться и тебе, и моему мужу. И, кстати, поговори с Альвиэль. Она отсиживается в комнате Цицерона и не показывает носа наружу с тех пор, как это случилось. Вдруг она знает, куда Цицерон мог податься?       «Разумеется, он подался в Данстарское Убежище, о котором писал в дневнике?» — подумала Хейра Матери, мчась по жилым комнатам.       «Разумеется. Но не надейся, что Альвиэль об этом знает. Цицерон сжёг свои дневники сразу после того, как ты ушла на убийство Виттории Вичи. Ты намекнула ему, что знаешь о Тулузе, и он понял, что ты прочла его дневники. Только оттуда и могла узнать. Потом его обуял приступ ярости, он разломал сундук, шкаф, погромил всю свою комнату, кроме клочка, где стоит мой гроб, и сжёг дневники прямо в комнате, разрывая их на мелкие кусочки. Ох, знала бы ты, что с ним творилось всё время, пока ты убивала императорскую родственницу! Метался, как бешеный зверь в клетке, рычал, выл, нёс какую-то ахинею… и при этом продолжал вовремя и привычным образом ухаживать за моими мощами. Будто у него в голове стоял рычажок, переключавший его из состояния «беситься» в состояние «служить» и обратно. И вот, кульминация случилась…»       «Вы звучите так, будто я в этом виновата».       «Поживём увидим. Но что-то мне подсказывает, что да, именно ты и виновата… Честно говоря, он ворвался к Астрид не сразу после того, как она обозвала меня шлюхой и всё остальное. Затем Астрид заявила этак мимоходом, что ты, скорее всего, не вернёшься с этого контракта. Визара удивился, с чего вдруг, и Астрид сказала, что очень надеется на это. Ты слишком правильный ассасин, как ассасины старого воспитания, хотя ты простая крестьянка из рифтской глубинки, глупая, грубая и наглая, как все сельские бабы. И при этом у тебя удаётся быть наиболее устрашающей, чем любой другой из членов Семьи. Даже Арнбьорн втихаря положил на тебя глаз, хоть у тебя ни рожи, ни сисек. Так что, мол, пусть Визара и остальные имеют в виду, что Астрид позволила Хейре выполнять контракт на Императора только потому, что надеется на гибель Хейры в ходе этого контракта, а вообще-то, пытаться убить Императора при нынешнем положении Тёмного Братства — самое настоящее безумие. И вот на этих словах о тебе Цицерона сорвало».       «Вы ещё скажите, что и Цицерон положил на меня глаз!»       «Не надо такого насмешливого тона. Цицерон влюбчивый мальчик, я думала, ты-то поняла по его дневникам. Ты единственная из окружающих его женщин проявляешь качества, которые он особенно ценит в тёмных сёстрах, и очень даже вероятно, что он в тебя влюбился».       «И при этом он спит с Альвиэль».       «Спать с кем-то и любить кого-то — увы, зачастую это разные вещи. Вот Астрид, похоже, любит мужа, но спит не только с ним. Надеюсь, ты не всерьёз говорила, что убьёшь Цицерона?»       «Не знаю. И не надо давить на меня! Если мне придётся его убить, покараете меня потом на пару с Ситисом, я буду совершенно не в претензии!»       Мать Ночи замолчала. Хейра представила себе молодую темноволосую данмерку, грозно сощурившую глаза и сжавшую зубы так, что челюсть едва не протыкает кожу. Злится и угрожает расправой всем своим видом.       В комнате Цицерона действительно царила разруха, на каменном полу были сильные следы копоти и рассыпанный пепел. Гроб стоял закрытым, цветы в кувшинах завяли, но свечи не погасли. И в свете этих свеч Хейра увидела Альвиэль, сосредоточенно шарящую среди обломков шкафа. Наконец-то представился шанс безопасно порыться в вещах ручного шута.        — Заколку уронила, сестра? — насмешливо фыркнула Хейра. Альвиэль вздрогнула и отпрыгнула от обломков, как испуганный зверёк. Блеснули её влажные панические глаза.        — Уфф, это ты… Чего так пугаешь?! Я и так здорово натерпелась в последнее время… с этим проклятым шутом…        — Ммм? Уже «проклятым»? А кто говорил, что ты влюблена в него, как кошка, и невыносимо счастлива, что он теперь твой?        — Я… я говорила… Но… но… Да ты ничего не понимаешь! — Альвиэль сорвалась в истеричный вопль. — Я действительно мечтала о нём, соблазняла его, думала, что мы будем прекрасной парой, а он!.. Он страшный человек, просто чудовище, монстр! Ему чужды любовь, нежность, заботиться он умеет только о своей ненаглядной мумии! Помнишь, я тебе говорила, что он оказался не слишком нежен в постели? Он оказался настоящим садистом! Я тогда просто хотела тебе похвастаться, что добилась своего, и сильно преувеличила, что мне понравилось то, что он творит, мол, я втянулась! Нет, на самом деле в это невозможно втянуться, нужно быть конченным мазохистом, маньяком, как и он, как этот виндхельмский Мясник, зверски убивавший женщин! Возможно, Цицерон и был этим Мясником, очень на это похоже!        — Что-то не сходится. Я видела вас, мило воркующих в траве, почти раздетых, недавно он качал тебя на качелях…        — Да, иногда он в благодушном настроении, к нему можно приласкаться и получить в ответ улыбку и радостное психованное щебетание. Я очень старалась создать видимость перед остальными, что я всем довольна, и мы прекрасная пара… Я надеялась, что изменю его, научу вести себя с женщиной правильно, так, чтоб женщина тоже получала от этого удовольствие… Проще говоря, влюблю его в себя, по-настоящему! Я жестоко ошиблась! Он неисправим! Он понимает только любовь к Матери Ночи! Если прежде у него и были женщины, он их наверняка использовал и жестоко убил! И я была бы не исключением, не будь я Слышащей!       Тут Альвиэль очень артистично разрыдалась, Хейре даже захотелось зааплодировать и крикнуть «браво!» Даже если она и правду говорила насчёт поведения Цицерона в постели, какой-то мелкий злорадный зверёк в голове Хейры пакостно потирал лапки и шептал: «Так ей и надо!»        — Хм… Собственно, я зашла в поисках информации, куда он пошёл…        — Тут ничего нет… Только его вонючий хлам… — буркнула Альвиэль сквозь рыдания.        — А, ну ладно. Не буду тебе мешать плакать. Только не три глаза тряпками, которые тут найдёшь, страшно подумать, в чём они выпачканы. И, да, в отсутствие Цицерона его обязанности, видимо, переходят к тебе. Ты же у нас Слышащая.       «Упаси меня Ситис! — хихикала Мать Ночи, когда Хейра уже шла обратно. — Хорошо, что Цицерон надёжно запер гроб, иначе страшно подумать, что эта дамочка сделала бы со мной!»       «А она правду говорила насчёт Цицерона?..»       «Конечно! Я ж тебе говорила, что Цицерон проявил себя в этом плане не с лучшей стороны».        — Погоди! — у самого выхода Хейру перехватил Фестус. — Давай я тебя научу заклинанию «Путеводная нить». Оно сложное, но попытка не пытка, преследование с ним заметно упрощается. След Цицерона ты вряд ли найдёшь, но след вервольфа найти не сложно. Становишься в этот след, говоришь заклинание — и на земле появляется ярко светящаяся нить, идущая дальше по следу и видимая только тебе. Когда нить начнёт гаснуть, творишь заклинание снова и обновляешь её.        — А есть у меня какие-то шансы догнать обоих?        — Ну, всё случилось часа три-четыре назад, совсем недавно. Тенегрив умеет развивать огромные скорости. Думаю, если тебе хватит умений регулярно обновлять заклинание, догонишь.       Раза с четырнадцатого заклинание у Хейры получилось. Отпечаток босой тяжёлой лапищи Арнбьорна, пока что человеческой, был хорошо заметен на влажной земле чуть в стороне от Убежища, и от него протянулась вперёд ярко-голубая нить. Тенегрив не был против снова броситься в погоню, но укоризненно покосился на Хейру, мол, только недавно оправилась от тяжёлой раны, явно даже не поела, а уже опять куда-то ломанулась. Фестус как-то грустно вздохнул ей в спину и покачал головой. Старик был категорически не согласен со всем происходящим, но никак не мог на это повлиять. Наверно, его грызли дурные предчувствия на будущее.       Нить привела Хейру к стенам Фолкрита, а потом потянулась по бездорожью вдоль дороги на Вайтран. Девушка невольно усмехнулась. Хитрый Цицерон бросился сразу в город и взял там лошадь, зная, что ни одна лошадь вервольфа не понесёт. Умные животные чуют волчью породу в любом обличье и боятся её до паники. Так что у Арнбьорна была возможность преследовать шута только в виде волка. Но в этом виде Арнбьорн не мог бежать по трактам, где регулярно ездит стража и куча разного народа, мог только нестись по бездорожью, стараясь не терять дорогу из виду. Тенегрив сердито порыкивал, перемахивая через пеньки, ямы и разный лесной мусор, мол, какого лысого тролля я должен скакать по бурелому, когда рядом мощёный тракт, но даже бурелом не мешал ему развивать такую скорость, что конца нити он достигал слишком быстро, и обновлять нить приходилось весьма часто. Через некоторое время на обочине дороги попалась мёртвая, явно загнанная лошадь, а спустя минут десять скачки вдали показался придорожный трактир, возле которого толпился встревоженный народ. Осторожно подъехав поближе, Хейра услышала из разговоров толпы, что они тут ждут стражу: недавно, прямо среди бела дня, кто-то зарезал в трактире человека и украл его лошадь. Цицерон определённо существенно опережал Арнбьорна. Но вервольф шёл по запаху, и звериное чутьё его не подводило.       Бешеная гонка продолжалась долго, Хейра сбилась со счёта, сколько дней прошло, все дни и ночи смешались в сплошную кашу. Заклинание «Путеводная нить» буквально отскакивало от зубов, организм обречённо свыкся с постоянным чувством голода, хорошо хоть попить воды Хейра не забывала, а то умерла бы от обезвоживания и не заметила. Цицерон часто заворачивал в города и сёла и отдыхал там. Арнбьорн никуда не заходил, наверно, боялся превращаться в человека, а то вдруг от усталости в волка потом не получится, и Цицерон улизнёт. Зато в окрестностях селений Хейра регулярно находила останки зайцев, оленей, домашнего скота и птицы — волчьих пиршеств. Возле этих останков Хейра останавливалась на привал, чтоб не терять след, и иногда от общей измотанности ловила себя на мысли, что хочет впиться зубами в эти ошмётки звериных туш, уже начинающие гнить и усиженные мухами. Даже неутомимый Тень уставал, ложился рядом с ней на землю и будто бы впадал в транс, и его бока ходили ходуном. Наконец голубая нить в очередной раз потускнела, прячась в глубоком снегу под Данстаром, но Хейра уже не стала её обновлять. Она и без того чувствовала присутствие вервольфа, наверное, привыкла к запахам, всюду сопровождавшим след Арнбьорна. Стоило завернуть за ближайший скалистый выступ вблизи от берега моря — в холодных серых волнах можно было разглядеть весело купающихся хоркеров, — как на снегу обнаружились следы крови. Хейра спешилась, прошла вдоль следов и оказалась возле отлично запрятанной среди скал знакомой каменной двери. Точь в точь как дверь в Фолкридском Убежище, подсвечивается красным, и за ней будто бы раздаются отчаянные вопли страдающих людей. Возле двери валялся Арнбьорн в виде человека, в броне Братства, босой, всклокоченный, а вокруг него снег ярко алел от крови. Но вервольф был жив, громко хрипло дышал и возился в снегу, пытаясь сесть. Хейра бросилась к нему и придержала за плечи.        — Лежи, лежи! Сейчас дам зелье и перевяжу чем-нибудь!        — А, это ты, вкусняшка… — Арнбьорн улыбнулся, оскалив жутко жёлтые зубы. На Хейру мерзко пахнуло из его рта, совсем как изо рта того, первого волка, которого она убила уже очень давно.        — Я, конечно. Не очень-то вкусняшка, чувствую, похудела, пока за вами гналась, кости отовсюду торчат, — Хейра нервно ковырялась в рюкзаке. — Да лежи ты, не ёрзай! Ты ранен!        — Правда, что ли?.. Хм… — вервольф как типичный альфа-самец перед незанятой самочкой сделал вид, что только сейчас заметил своё ранение и удивлён этому факту. Хейре захотелось нервно заржать. Не хватало ещё, чтоб подрезанный волчара начал перья перед ней распускать.        — Правда, правда. У тебя весь левый бок разрезан. Симпатично так, будто в виде какой-то руны. И глубоко. Ещё несколько минут — и истёк бы кровью, — Хейра осторожно подколдовала на раны. С какой там стороны у людей печень? Не задета ли она? Хм, ну, она не лекарь, главное кровь остановить. Арнбьорн послушно лежал и не дёргался.        — Мда, надо признать, маленький шут умеет ножичком махать… Я гнал его через весь Скайрим, как зайца, только тут нагнал… а в нём ещё столько сил осталось… Но ничего, я его тоже достал. Наверняка пробил артерию. Он уже не жилец… Успел, стервец, за дверь юркнуть. Я бы пошёл за ним, но я не знаю пароля.        — Я знаю пароль. Я пойду дальше и доделаю твою работу, не волнуйся.       Арнбьорн, уже пьющий зелье лечения, поперхнулся и взвился.        — Я пойду с тобой!        — Ага, скорее поползёшь. Не дури! Все знают, что ты невероятно могучий и в доску непобедимый, но, если ты помрёшь, доказывая это, Астрид с ума сойдёт. Она ужасно за тебя волнуется, любит тебя, идиота, чуть ли не на коленях умоляла поехать за тобой и хоть узнать, в какой там обрыв ты свалился в пылу погони… как там выразилась… не заметив за кровавыми зайчиками в глазах, вот! И она меня саму на лоскутки порежет, если ты живым домой не вернёшься!        — Правда?.. — Арнбьорн расплылся в идиотски-мечтательной улыбке. Хейре аж стало его жаль. Конечно, Астрид о нём недолго страдать будет, но тактика убеждения её любовью работает.        — Ещё бы. Так, подними руки, сейчас мы тебе бок перевяжем… Эй! Даже не пытайся меня облапить! Тебя дома жена ждёт, не дошло?! Красивая, сильная, грудастая, я и рядом с ней не валялась!        — Ну, ты это преувеличиваешь, бифштексик. У каждой бабы своя красота…        — Ага, и свой муж. У меня, вон, муж — глава Гильдии Воров, шикарно в люди вышел. Соловей Ноктюрнал, между прочим, человек с исключительной удачей.        — Чего ж ты раньше молчала… — Арнбьорн как-то виновато-разочарованно заворчал.        — Не молчала, Астрид прекрасно знает… Вот, всё. Перевязка не ахти, конечно, но не намокает, значит, кровь пока остановилась. Осторожно вставай, сядешь на Тенегрива и поскачешь назад. Я дам тебе все зелья, что мне дали с собой, пей в пути, чтоб от скачки кровотечение не возобновилось. И вот тебе ещё денег, купишь где-нибудь в Вайтране ещё зелий. Ну, умный же взрослый мужик, разберёшься.        — Разберусь… Ладно, удачи тебе, окорочок. Не знаю, как ты одолеешь этого прохвоста, но у тебя есть могучий призрак, чуть что. А найти его будет просто. Иди по кровавому следу.       Тенегрив, правда, отказывался нести Арнбьорна. Не потому, что он вервольф, — пожалуй, Тенегрив был единственным конём, которому на любую волчью натуру наплевать. Просто упрямый конь в принципе соглашался носить только Хейру и в крайнем случае Бабетту, остальные ему категорически не нравились. Хейра обняла его морду и зашептала на ухо:        — Тень, ну пожалуйста! Помнишь ситуацию с Габриэллой? Тут то же самое! Надо убрать отсюда этого волчару и доставить домой, иначе он будет рваться за мной, а мне лишние свидетели не нужны! Помоги мне, братишка! Только не сожри его по дороге, он хороший, правда, глупый и, пожалуй, несчастный…       Тень кое-как уломался, Хейра помогла Арнбьорну забраться в седло, и вскоре чёрное пятно коня и всадника скрылось вдали. С моря дул холодный ветер, хоркеры уже разбрелись по логовам. Девушка вдохнула холодный воздух полной грудью и невольно с удовольствием прижмурила глаза. Вот место для настоящего норда. Снега, леса, скалы, море — всего в достатке. Она бы хотела здесь жить… Но на фоне шума сосен и ленивых волн отчётливо слышен гул двери в Убежище. И ей нужно туда.        — Что есть величайшая иллюзия жизни? — грозно спросил голос Лашанса от двери. Хейра слегка улыбнулась. Конечно, вызывать Люсьена она не собиралась. Астрид тоже может его вызывать, и Люсьен расскажет ей что-нибудь такое, о чём Главе Семьи, лучше не знать.        — Невинность, брат мой, — «и как же это справедливо. Невинность — величайшая иллюзия…».        — Добро пожаловать домой!       Внутри Убежище было сырым и холодным, но всюду на стенах висели подсвечники с горящими свечами. Некоторые свечи по отдельности стояли закреплёнными на столах. Свежие. Чего не скажешь о самих столах, шкафах, буфетах, табуретах, которые стали попадаться Хейре сразу же, как она спустилась по скользкой лестнице, покрытой хрустящими под ногами моллюсками, и оказалась перед хлипкой сгнившей дверью во внутренние помещения. Слева от двери торчали остовы давно сгнивших деревьев в окружении покосившегося плетня. Неужели там когда-то был сад? Под землёй?.. Справа стояла древняя мебель с древней же выщербленной посудой. И это всё хорошо освещалось. Кем же? Неужели раненый Цицерон оббежал всё Убежище и всюду позажигал свечи? На земле хорошо проглядывали кровавые пятна, они вели за дверь. Хейра толкнула её и замерла.       Перед ней столпились призраки. Множество ярко светящихся призраков, менее плотных, чем Лашанс, не обретающих краски — просто сгустки эктоплазмы, принявшие идеально человеческую форму в одежде, напоминающей броню Братства.        — Слышащая… Слышащая пришла… — зашелестели грозные жуткие голоса, и часть призраков стала перед Хейрой на одно колено. Девушка не успела осознать, что происходит, как оставшаяся часть призраков протянула к ней руки и возопила: — Дай нам свободу! Подари долгожданное избавление! О, великая Слышащая, спаси!..        — Р-ребята, я бы с удовольствием, — Хейра наконец отмёрзла спустя несколько секунд и нервно хихикнула. — Но я в душе не представляю, как там вас спасать…        — Убей нас! Мы хотим в Пустоту! К нашим Отцу и Матери! — надрывались призраки, подплывая к Хейре, грозно надвигаясь на неё всей эктоплазменной массой. — Мы верно служили им при жизни, но были обречены скитаться по нашему последнему земному оплоту! Теперь Хранитель здесь, Слышащая здесь, наше служение подошло к концу!        — Ох… Ну ладно… — Хейра со вздохом вытащила даэдрический кинжал и вонзила ближайшему призраку прямо под капюшон. Призрак зашипел «Долгожданная свобода!», упал на камни и тут же растворился без следа. То же самое случилось с остальными призраками, надвигавшимися на девушку. Прочие всё так же стояли, преклонив колено.        — А с вами что?        — Мы готовы служить Слышащей и Тёмному Братству! — с энтузиазмом зашелестели призраки. — Мы — Стражи. Верные и неутомимые слуги, сотни лет стоящие на страже этого Убежища!       «Ах, ну да, Цицерон писал, что какие-то Стражи признали в нём Хранителя…»        — Мне нужно попасть к Хранителю. Он здесь?        — Я проведу тебя, Слышащая, — тут же с колен вскочил ближайший призрак. Остальные тоже встали и тихонько рассосались по Убежищу, проходя сквозь стены.       Страж повёл Хейру по огромной разветвлённой пещере, пришедшей в полнейшее запустение. Здесь безраздельно царствовали сквозняки и сырость, сквозь искрошившиеся камни потолков и стен проглядывали корни деревьев. Как в таких условиях Цицерон жил долгое время, пока не отправился к Астрид?.. И стоило снова о нём подумать, как вдруг на всё Убежище загрохотал гулкий дрожащий голос Цицерона, идущий словно бы из каждой стены:        — Слышащая, это ты?.. О, я знал, что ты придёшь! Пришлите лучших, чтоб сокрушить лучших! Ахаха! Астрид знала, что её глупый волк не убьёт хитрого Цицерона! Слышащая сама вызвалась прийти? О, она наконец возненавидела бедного Цицерона! Наконец-то до её маленьких мозгов дошло то, что услышали её остренькие ушки! Звуки заблудились в её хорошенькой, но совсем пустой головке, доооолго блуждали и наконец-то нашли мозг! Ихихи!       «Похоже, Стражи донесли ему, что пришла Слышащая, к счастью, они не могут ему сказать, как Слышащую зовут… Но, если они меня признали, наверно, это мой шанс сознаться ему и не получить «руну» в бок, как Арнбьорн»…        — Матери Ночи нужно что-то ещё! Она решила поразвлечься? Поиздеваться над бедным Цицероном?! — надрывался голос, и в нём слышались хриплые бульканья. Похоже, Цицерон говорил с трудом, но, предчувствуя смерть, не собирался беречь силы и хлещущую из пробитой артерии кровь. Он хотел умереть как Тулуз, с хохотом на устах. — Ты убьёшь Цицерона? Или мне убить Слышащую?! А вот это уже БЕЗУМИЕ!!!       Дикий вопль, перекрывшийся страшным кашлем. Хейра так и представила, как Цицерон выплёвывает сгустки крови вместе с кусками лёгких, и её содрогнуло с ног до головы.        — Могу я ему ответить? — нервно спросила она у своего проводника.        — Нет, он вас не услышит. Это особая магия Убежища, Хранитель сам её настроил, — ответил Страж, подводя Хейру к деревянному навесному мосту над нижним залом. — Здесь будьте осторожны: когда кто-то начинает двигаться по мосту, из стены справа вылетают длинные острые колья и протыкают идущего насквозь. Всё Убежище истыкано ловушками. Идите строго за мной и останавливайтесь во мне. Да-да, проходите сквозь меня и становитесь строго туда, где стоят мои ноги.       Хейре было немного мерзко входить в холодную липковатую субстанцию призрака, но, когда при первой же её попытке пройтись по мосту к ней действительно рванулись колья, со страшным лязгом вылетевшие из стены, и два из них просвистели в паре сантиметров от её груди и спины, она уже не задумывалась о таких мелочах, только порадовалась, что штаны не намочила.        — Аааа, умный, умный! — снова заголосил Цицерон этак ликующе. — Мой дом хорошо защищён! Я всегда уделял внимание деталям, понятно?! Де-та-лям! Хахахаха!!!       Несколько судорожных рывков по мосту с прохождением точно между кольями — и Хейра наконец с удовольствием ощутила под ногами каменистый не раскачивающийся пол.        — Это было жутко, — нервно хихикнула она Стражу. У того не было лица, но чувствовалось, что он ободряюще улыбнулся.        — Это только начало, Слышащая.        — О, спасибо. Мне стало намного легче, прямо камень с души упал.       Следующей ловушкой было горючее масло, разлитое по всему полу зала, обойти который было невозможно. Страж предупредил, что на полу натянуты невидимые волоски, которые при задевании их обрушивают свечи со стен, масло моментально воспламеняется, и идущий попадает в огненную ловушку. Единственный вариант для того, кто имеет плоть и может сгореть: пробежать по маслу очень быстро, в считанные секунды преодолеть зал. Хейра только собралась броситься бежать через зал, как Страж со смешком придержал её:        — Слышащая такая наивная. Неужели не видишь, что Хранитель раскидал везде капканы? Он тоже подумал, что зал можно пересечь бегом и существенно не обжечься, но, если попадёшь ногой в медвежий капкан…        — Когда он успел это всё сделать? Когда покидал Убежище в последний раз? Но в таком случае как он сам прошёл сейчас через это всё?        — Пусть Хранитель сам это расскажет.       Было похоже, что Стражи восхищаются сумасшедшим Хранителем и в любом случае примут его сторону. Призрак, не задевая ни единого волоска своей бесплотной тушкой, легко прошёлся по залу и сдвинул все капканы с пути Хейры. А потом она рванула по залу. Сзади неё раздавались короткие хлопки, в масло падали свечи, и за спиной девушки вырастала сплошная стена огня. Броня быстро накалилась, огонь догонял. А потом Хейра поскользнулась в масле и поехала по полу, скользя на сапогах и чудом удерживая равновесие. Когда зал закончился, она всё же споткнулась и несколько метров кубарем прокатилась по полу, ткнувшись лицом прямо в лестницу наверх. Огонь опал.        — Ты ещё здесь?.. — опять зазвучал голос Цицерона с неподдельным изумлением. — Хм… Цицерон, конечно, уважает способности Слышащей… но не могла бы ты помедленней?.. Я уже не тот, что прежде…        «Ага, конечно, остановлюсь и подожду, пока ты сам сдохнешь», — мрачно думала Хейра, скача по лестницам вверх-вниз, пока она внезапно не оказалась перед круглой дырой, выдолбленной в стене. Ещё одно ответвление в пещере, сравнительно свежее, с промёрзшей землёй и покрытыми снегом и льдом стенами. Освещения внутри не было, но Страж посоветовал запустить шар света, и в свете этого шара на земле обнаруживались обглоданные туши зверья. Несмотря на холодину, мерзко воняло следами жизнедеятельности крупного хищника.        — Брр, холодно! — коварно зашелестел голос Цицерона. — Тебе понрааавится! Прячь острые ушки, а то отморооозишь! С самого начала этой части в Убежище не было, назовём это «вынужденным расширением». Кто вынудил, спросишь? Ихихихи, просто зайди и увидишь!        — Знакомый запах. Снежный тролль? — усмехнулась Хейра.        — Именно. И Хранитель с ним даже в некотором роде подружился… А вот и он!       Из-за поворота вдруг выскочила и грозно взревела огромная туша, покрытая клочками грязно-серой свалявшейся шерсти. Жутко вытаращенные водянистые глаза, оскаленные клыки, мерзкая вонь из пасти. Замах массивной лапы на Хейру…        — Удурфрукт! На место! — рявкнул Страж, нагло пиная тролля в лапу. Тот изумлённо рыкнул и отпрянул. Похоже, Стражи даже тролля вышколили.        — Как его зовут?        — Удурфрукт.        — Пфф! Ну и имечко! Кто его придумал?        — Хранитель… Не спрашивай, никто из нас не знает, что это значит. Но тролль боится Хранителя и прячется, когда слышит своё имя.       «Мда, Альвиэль права, Цицерон страшный человек. Выдрессировал тролля, подумать только!»       Удурфрукт, как-то виновато ворча, пополз вглубь пещеры, а, пройдя его логово насквозь, Хейра снова вышла в некогда жилую часть Убежища.        — Цицерон признаётся: он думал, что Слышащая уже мертва! — нервно хихикал голос Цицерона по стенам. — Маленькая хрупкая Слышащая далеко не так проста… Может, мы забудем всё, что было то было? Что скажешь?.. Ох, нееет! Нет-нет-нет! Цицерон никогда не сдаётся, никогда! Тулуз может сдаться, но Цицерон не сдастся! Да, да, Цицерон напал на шлюху Астрид, и нападёт снова, если представится возможность! Что же делать бедному Джокеру Червей, когда его Мать опозорена и осмеяна?! Конечно, Слышащая понимает?.. Неет, ничего Слышащая не понимает! Глупая, глупая босмерка! — голос сорвался почти в яростное рычание. — Я ничего тебе не скажу, ничего! Ты вернёшься и будешь мстить! Я чувствую твою мелочную обидчивую душонку! Вы все хотите её смерти, я знаю! И Астрид, и ты! И никто не будет возражать, если смерть случится, даже не-дитя, которая прикидывается такой добренькой к ней!.. Все её ненавидят… кроме бедного Цицерона…        — Это он о вас? — усмехнулся Страж.        — Далеко ещё? — Хейра предпочла грозно насупиться, чтоб не было видно, как она то краснеет, то бледнеет.        — Нет, совсем рядом уже.        — Если тебя это успокоит, Цицерон сожалеет из-за Визары. Он не хотел ранить Тёмного Ящера, тот сам попал под руку! Но Цицерон очень надеется, что этот неуклюжий пёс истёк кровью! Пёсик облизывается на чужую кость! У него уже есть одна, сочная косточка, и он её периодически глодает, но ему мало, он захотел ещё одну! Мерзкая вонючая псина!        — Интересно, и чья же эта «чужая кость» по мнению Цицерона? — насмешливо фыркнула Хейра себе под нос. Страж рядом тихонько захихикал.        — Возможно, Хранитель присмотрел её для себя…        — Это ты сейчас Хранителя псом назвал?        — Нет-нет, что вы, Слышащая! Я скромный Страж, я не хотел никого обидеть! — тут же сдулся призрак и пугливо зарябил. — Вон, вам в ту дверь. Хранитель там.       Рядом с дверью, на которую указывал призрак, висел выцветший жёлтый кусок пергамента в деревянной рамке. На нём виднелся отпечаток чёрной руки и жирные цифры от одного до пяти, но текст выцвел так, что ни буквы было не разобрать. Впрочем, Хейра и без того поняла, что это Пять Догматов.        — Вот и всё! Пьеса сыграна! Занавес! — раздался из-за двери уже нормальный, не гулкий, голос Цицерона, сопровождаемый булькающим хихиканьем. Хейра с замирающим сердцем — как же Цицерон отреагирует на её появление, если ожидает увидеть Альвиэль? — толкнула дверь и вошла.