Кроваво-красная история. Том первый

      В Убежище, добравшись до него уже без приключений, Хейра застала только Астрид, Бабетту и Альвиэль, но последняя при виде девушки тут же незаметно удрала в сторону жилых комнат. Похоже, босмерка вдруг начала бояться Хейру. Глава Семьи впервые встретила свою нелюбимую сестру практически с распростёртыми объятиями и широкой улыбкой. Арнбьорн тоже благополучно вернулся в Убежище, в дороге его рана зажила, и Астрид была очень благодарна за мужа.        — Погоди радоваться, у меня для тебя плохие новости, — мрачно буркнула Хейра. — Цицерон сбежал.        — Как?.. — Астрид осеклась и вытаращила глаза. — Арнбьорн сказал, что пробил ему артерию на шее и здорово проехался лапой по животу, с такими ранами он не выжил бы!        — Я обыскала всё Убежище и не нашла его. Там реально большое Убежище, множество залов, коридоров, комнат, оно двухуровневое, много лестниц, подвесной мост над нижним уровнем… В общем, шикарное место. Было бы здорово там жить, хотя мы бы наверняка долго блудили там, пока не пообвыкли. Не, я не предлагаю переселяться, просто говорю, что меня это место впечатлило. И нигде в Убежище не было Цицерона. Кровавый след довёл меня до одной из комнат, от которой ответвлялись два коридора, и там потерялся. Похоже, это когда-то была алхимическая лаборатория, там много битого стекла и каких-то бутылок. Возможно, шут там залечил раны, у него наверняка должна была быть заначка зелий или ещё каких магических штук. И, скорее всего, из Убежища ведёт секретный ход наружу, я его не нашла. Так что… прости, не вышло, я сделала всё, что могла.        — Мда… Неприятно, конечно, но за всё это время он не попытался вернуться, а, если попытается, мы готовы его встретить… Как ты вообще узнала про Данстарское Убежище и про пароль?        — Цицерон мне сам рассказал. Я с ним впервые встретилась на пути из Данстара в Фолкрит, возле Вайтрана, и он объяснил потом, что сперва какое-то время прожил в Данстарском Убежище, сомневаясь, нужно ли везти Мать Ночи сюда.        — Хмм, боялся меня, видимо, — самодовольно ухмыльнулась Астрид. — Знал, что я не придерживаюсь старых традиций, и волновался за свою Маааамочку! И пароль тоже он тебе сказал?        — Люсьен, — Хейра сделала самую невинную моську. — Он же заколдовывал все Убежища в Скайриме, у кого, как не у него, спрашивать.        — Ты его сегодня не призывала? Призови, я спрошу.       Хейра, совершенно не волнуясь, призвала Люсьена. Тот радостно поприветствовал её и сразу начал сетовать, что она давно его не призывала, он за неё волновался.        — Погоди, Люсьен. Ты мне говорил пароль от Данстарского Убежища? — девушка пристально уставилась на призрака. Лашанс умный, и Хейра ему, вроде бы, больше нравится, чем Астрид.        — Ну, конечно! Ты забыла об этом, сестра? — Лашанс даже взволновался.        — Нет, просто Астрид не верит, — Хейра весело улыбнулась на Главу Семьи. Та нахмурилась с каким-то прямо разочарованием.        — А мне почему не сказал?        — А ты меня не спрашивала, почтеннейшая. К тому же, что тебе за дело до Данстарского Убежища? Оно огромное, твоей Семьи слишком мало, чтоб контролировать его всё и обеспечить ему достойное содержание и охрану. Такое же Убежище было когда-то возле Виндхельма, возле Вайтрана и Солитьюда. Убежище Маркарта было захвачено Изгоями и давно уничтожено, Убежище в Рифтене заняла Гильдия Воров и устроила там рассадник нищих. Насчёт остальных ничего нельзя сказать, там давно никто не появлялся, скорее всего, они всё ещё стоят в крайне запущенном виде. Но об этих местах есть смысл говорить, когда в Братстве несколько сотен человек в одном только Скайриме, а когда их несчастный десяток на весь Тамриэль — вам и этого Убежища в Сосновом Бору хватит.        — Всё с тобой понятно, — Астрид надулась и на Хейру уже избегала смотреть. — Вы оба пока свободны. Убийство Виттории Вичи достаточно нашумело, Имперский Легион в столице готовится к прибытию Императора. Он, как узнал о трагедии на свадьбе, сразу велел снарядить корабль, заодно планирует проехаться с визитом по всем городам, но по факту, скорее всего, ограничится Солитьюдом, Маркартом и, может быть, Вайтраном, в оплоты Братьев Бури и Гильдии Воров и в мелкие бедные города явно не сунется. Как только станет известна дата его прибытия и планы его визита, я тебе сообщу, что можно дальше сделать, чтоб добраться до него. Пока отдыхай.       Хейра сгребла на кухне побольше вина и закусок и заперлась с любопытствующим Люсьеном в своей комнате, где начистоту рассказала ему приключение с Цицероном. Люсьен задумчиво пожевал спектральные губы и тяжело вздохнул.        — Напрасно ты думала, что я расскажу Астрид о твоих планах спасти несчастного маленького шута. Вот почему всё это время в Пустоте были тревожные колебания: ни Ситис, ни Мать Ночи не желают смерти Цицерона. Он не предатель. Астрид нарушила Первый Догмат слишком возмутительно откровенно — опозорила Мать Ночи. И неоднократно покушалась на нарушение Пятого Догмата, самого строгого. В итоге Цицерон счёл её подлежащей Очищению. Возможно, тут он перегнул палку, Астрид можно было судить, чтоб другим неповадно было, но… в Убежище отсутствовала Слышащая, которая могла бы донести до него волю Матери Ночи в этом плане.       Люсьен коварно ухмыльнулся. Хейра хмуро потупилась в бутылку.        — Так ты знаешь?..        — Что Слышащая не маленькая босмерка, а ты? Не горюй, только недавно узнал от самой Матери Ночи. Честно говоря, при таких обстоятельствах я бы на месте шута тоже решил, что всё Убежище, кроме Слышащей, подлежит Очищению. Другой вопрос, что это последняя Семья Братства в Тамриэле, её истребление будет означать уничтожение всего Братства, и так поступать категорически нельзя. Но шут-то безумен и доведён до отчаяния, его можно понять.       «Спасибо за милого Цицерончика, Слышащая! — тут же раздался в голове Хейры радостный голос Матери Ночи. — Он очнулся в Данстарском Убежище, подлечил рану и ушёл. Увы, дальше я не могу проследить его путь, главное, что он уходил в сравнительно добром здравии».       «Так вы все Убежища прозреваете, даже не действующие? А письмо он прочитал?..» — Хейра тревожно замерла, скосившись на Люсьена и ткнув себя пальцем в голову. Лашанс понимающе кивнул, мол, беседуйте, девочки.       «Прочитал. Я так понимаю, ты написала ему чистосердечное признание обо всём? Он сначала долго сидел без движения и таращился безумными глазами перед собой, потом взвыл и, возможно, разрыдался, а потом сбежал из Убежища, словно на нём штаны горят. Надеюсь, у него хватит ума больше сюда не соваться и не выяснять отношения с Астрид, Альвиэль и тобой».       «Может, теперь моя очередь подвергнуть Астрид Очищению?»       «Рвёшься выпустить ей кишки? Тебе что, других проблем не хватает? Скоро приедет Император, и исполнить его будет далеко не так просто, как Витторию Вичи, вот о чём думай. А остальное… как-нибудь само собой разрешится. Альвиэль продолжает получать «заказы» для Астрид от агентов Талмора, теперь уже совершенно точно ясно, что у неё есть односторонняя магическая связь. Через портал, наверно, открывающийся в её комнате, ей присылают письма. Но отправить письмо в ответ она не может. Астрид не выпускает её из Убежища, подозревая, что она сбежит на помощь Цицерону, и вообще относится к ней заметно хуже, чем раньше, скоро вообще запрёт в комнате и посадит на хлеб и воду. Цицерона нет, значит, будем срывать злость на его любовнице, тем более, что, если он не побеспокоился о ней, сбегая, значит, не так уж она ценна как Слышащая, хехе».       «Ладно, буду ждать. Но, если вдруг Цицерон обнаружится где-то в поле вашего зрения, вы мне скажите?..»       «Лучше молись, чтоб не объявился. Это будет значить, что он одной ногой в Пустоте. Или двумя ногами. А мальчику ещё слишком рано поручкаться со мной лично».        — Уфф… Ну что, Люсьен… Я снова отдыхаю, так что побеседуем?        — С огромным удовольствием, обо всём, чего пожелает Слышащая, — довольно разулыбался Люсьен, невольно добавляя в голос этих своих гипнотизирующе-волнующих бархатных нот.        — И ты туда же? — фыркнула Хейра. — Расскажи про эти Убежища по всему Скайриму.       После долгой беседы с Люсьеном Хейра с удовольствием спала долго-долго, наверняка не меньше суток. Проснулась она от пристального взгляда кого-то рядом. Резко повернулась в постели и увидела Бабетту, грустно сидящую за столом, уложившую скрещенные руки на стол и опершуюся о них подбородком. Жуткие золотистые глаза мрачно мерцали в темноте.        — Что-то случилось? Ты чего такая мрачная?.. — спросонья у Хейры получился только хриплый шёпот. Вампирочка вздохнула с такой тоской, что последние огарки свеч в комнате погасли. Теперь комната освещалась только жуткими глазами Бабетты. Определённо они не отражали свет, как кошачьи, а испускали. Вампиры странные ребята.        — Я догадываюсь, что ты вылечила и отпустила Цицерона. А Астрид наврала… Да ты не бойся, я прекрасно понимаю, почему ты так поступила. Ты в него влюблена…        — Ну здрасьте! С чего ты это взяла? — Хейра встревоженно села на кровати и напряглась. Интересно, прав ли был Цицерон, считая, что все в Семье, включая Бабетту, хотят смерти Хейры? Какая она сейчас отличная добыча для вамирки, тоже не чтящей Догматы… Бабетта тихонько расхихикалась из темноты.        — Ты всегда забываешь о сверхчеловеческой чувствительности вампиров. Каждое состояние души человека сопровождается особым запахом, и даже не все животные могут эти запахи уловить, но вампиры всегда безошибочно улавливают. От этого может зависеть удачливость их охоты. Вот сейчас ты меня боишься. Совершенно напрасно. Я тебя искренне люблю, сестра, я бы тебя с удовольствием обратила, чтоб ты всегда была со мной, но убить — никогда… А порой, когда я заставала тебя в присутствии Цицерона, от тебя пахло по-особому, волнующе и дразняще. Я чувствовала такие запахи от Астрид и Арнбьорна, но у тебя запах глубже, ярче, распускается длинным веером и… горчит. Сильно горчит. Как сиродильский бренди. Пробовала когда-нибудь? Горькая и, объективно говоря, невкусная жидкость, но быстро хмелит и расслабляет, поэтому всё равно хочется её глотать…        — Хорошо, ты права. Мне не хватило мозгов избежать этой дурацкой влюблённости. В конце концов, это случилось со мной в первый раз, я никогда прежде не влюблялась. Подробности того, что случилось в Данстарском Убежище, я тебе не скажу, но в главном я Астрид не соврала: Цицерон жив, и она примет всевозможные меры, чтоб он сюда не вернулся.        — Мне это безразлично. Расскажи мне, каково это — любить мужчину? Как взрослая женщина…       Хейра аж задохнулась от изумления, не зная, что на это ответить, и молчала, может, целую минуту.        — Ты тоже взрослая женщина, — наконец буркнула она. — И за все эти годы ты ни разу не влюблялась?        — Нет. Ну, иногда мне казалось, что я что-то испытываю к каким-то мужчинам, но… от меня ведь не исходят запахи, как от живых женщин, я не могу определить, то это или не то. К тому же, организм у меня всё равно детский, он, скорее всего, не производил бы таких запахов. А шанса проверить, вступить в какие-то отношения с мужчинами, у меня, само собой, никогда не будет.        — Мда… — Хейра вздрогнула, представив всю глубину трагедии Бабетты. Быть взрослой женщиной, навсегда запертой в детском теле, всегда влюбляться безнадёжно, желая испытывать чувства, как все вокруг, но понимая, что никогда не получит таких же чувств в ответ… это всё же куда хуже, чем быть непривлекательной, обшрамленной, как она, зато во взрослом теле. «Какого лысого тролля я позволяла себе распускать эти запахи в её присутствии и только дразнила её?! Я идиотка! Подумаешь, развела трагедию, ах, какой-то полоумный меня не любит! Вот у неё действительно трагедия, которую никто и ничто не исправит…»        — Да ты не жалей меня так сильно, — вампирочка тихо фыркнула. — Я это тоже унюхиваю. В конце концов, я не слабонервная девица, иначе не дожила бы до своих лет. Сознание вампиров отличается от сознания живых людей, жажда крови заменяет нам многие страсти, притупляет иные чувства, чтоб они не вредили основному — охоте и выживанию. Просто я долго живу среди смертных и невольно начинаю им завидовать и желать того, что доступно только для живых.        — Тогда ты неудачно выбрала того, с кем поговорить об этом. У меня глупые, безответные, никому не нужные чувства. Лучше спросить об этом счастливую пару.        — Ты предлагаешь пойти с этим вопросом к Астрид? — опять нервное фырканье. — Ты сама бы пошла к ней с таким вопросом?        — Брр, нет уж, уволь! А Альвиэль?        — Понятия не имею, влюблена ли она в кого-нибудь, случалось ли такое с ней в прошлом. Знаю только, что она точно не влюблена в Цицерона. От неё я никогда не чувствовала такого запаха. Но какой мне смысл предупреждать об этом шута? Небось, он и сам понимает, что с ним всего лишь хотели поразвлечься, получить его в коллекцию. Упреждая твой вопрос, кстати, от самого Цицерона я никакого запаха не улавливала ни возле неё, ни возле тебя, но это потому, что от него вечно тащит маслами, очень сильно, они перебивают даже естественный запах кожи и крови, не то, что более тонкие запахи.        — Ну… хм… Я не знаю, что тебе сказать… Это больно… Это когда в мужчине не видишь изъянов вообще, хотя понимаешь умом, что их на самом деле много…        — Правда? — Бабетта оживилась и приподняла голову. — Тебя не смущает даже то, что шут ниже тебя ростом? Он тебе по подбородок.        — Ну нет, не настолько.        — Это потому, что у него каблуки на сапогах, а без сапог будет по подбородок.        — А что в этом плохого?        — Ну как же! Мужчина не должен быть ниже женщины, это некрасиво!        — Мужчин, как и женщин, не должны любить за рост. И, если такая пара счастлива, какое им дело до того, что о них думают другие? Вот в Ривервуде, деревеньке недалеко от Вайтрана, на лесопилке работает босмер. Мелкий, как ему и положено. Женат на нордке, которая выше его на голову. У них двое сыновей, маленькие такие, забавные, ушастые, крепко сколоченные ребята, не поймёшь, босмеры или норды. И ведь они замечательная семья. А если кто-нибудь вздумает шутить про их разницу в росте, тому от босмера прилетит или стрелой в глаз, или топором по горбам, он одинаково хорошо орудует и тем, и другим.        — Мда, про Цицерона в этом плане и говорить нечего. Обидчику в лучшем случае прилетит его собственной печенью, — тихо расхихикалась Бабетта. — Но у него очень крупные черты лица. Широкие скулы, массивный подбородок, густые брови, да и нос великоват.        — У меня, в сущности, то же самое, плюс ещё куча шрамов. И вообще, кому как ни тебе с твоим жизненным опытом знать, что в нашем обществе именно женщин оценивают по внешности, подмечают все её недостатки, а мужиков оценивают по их социальному положению, достатку, талантам — чему угодно, только не по внешности. Если мужик страшен, как Ярость Ситиса, но одет с иголочки и аж сгибается от навешанного на него золота, а то и вовсе граф, герцог, ярл и так далее, он сразу красавчик. Да, знаю, что ты скажешь, Цицерон не увешан золотом, не ярл и вообще свихнулся на всю голову, но в этом-то и его шарм. Он невероятно обаятельный в своём безумии и невольно подкупает своей преданностью тому, чего уже, в общем-то, и не существует. Прежнего Братства нет, а он всё ещё ему предан.        — Это не гарантирует того, что он будет так же предан женщине. Возможно, Мать Ночи — единственная женщина, которой его преданность принадлежит безраздельно. И…кхм… не кажется ли тебе, что он тот ещё некрофил?       «Что?! — немедленно взбух в голове голос Матери. — Да если бы он только посмел о чём-то таком подумать, Ситис лично показал бы ему свою Ярость, а потом догнал и ещё раз показал, пять раз, до полного внушения! Ситис жутко ревнив, прямо как сам Цицерон! А маленькой вампирочке за такие слова можно и в глаз дать!»       «Ну нет, я детей не бью! А вы не подслушивайте, у нас интимный девчачий разговор!»       «Я тоже девочка, между прочим, и знаю о теме вашего разговора гораздо больше, чем вы обе вместе взятые, хоть вампирочка и куда дольше меня прожила на земле!»        — Эй, ты чего замолчала? — всполошилась Бабетта. — Да ладно, это я так ляпнула, не грузись. Цицерон относится к мощам Мамочки как к святыне, никаких грязных пошлых мыслишек, я уверена. К тому же, некрофилия в данном случае — прямое нарушение Первого Догмата, про позор.        — Да я не гружусь… — «спроси у неё про её идеал мужчины. Мне любопытно». — Хм… А какими достоинствами, по-твоему, должен обладать мужчина, чтоб нравиться женщине?        — Я в этом не оригинальна, наверно. Мужчина должен быть высоким, сильным, умеющим защитить. Умным, с крепкой жизненной хваткой, немногословным, умеющим слушать и мотать на ус, способным разрешить если не все, то многие проблемы, с которыми сталкивается… и свои, и своей женщины. Обеспечить себе и женщине достойное материальное положение, если женщина не может обеспечить себя сама.        — А внешне? Глаза, к примеру, какого цвета?        — Лучше тёмные.        — А волосы?        — Ну, под тёмные глаза лучше пойдут тёмные волосы.        — Борода нужна? Или усы?        — Лучше борода, но небольшая. За большой бородой мужчины, как правило, не умеют ухаживать, и она превращается в мерзкую мочалку.        — Хмм… Какой-то Назир получается, — Хейра не выдержала и фыркнула.        — Что?.. Да ну тебя! Вот вечно как ляпнешь что-нибудь, так прямо укусить тебя хочется! — Бабетта как-то подозрительно взвилась, и золотистые светящиеся точки её глаз торопливо замигали.       «Даа! Прямое попадание, Хейра! Дай мысленную лапу! Мы её раскрутили!»        — А чем же он не похож на нарисованный тобой портрет идеального мужчины? Высокий, сильный, защитить уж явно умеет. Разве что тебя смущает, что он бывший разбойник, но вряд ли это может смутить ассасина Тёмного Братства, хех. А про его жизненную хватку и говорить нечего, он добывал Семье контракты всё время, пока не появилась Альвиэль, да и сейчас добывает, и обеспечивает всем достойную оплату контрактов. Я ходила с ним в Гильдию Воров: даже Соловьи его облапошить не могут и слюнями на него истекают, мол, как же нам нужны такие хваткие хитрожопые люди, почему ты не с нами. И, разумеется, он очень умён, если его так характеризуют. Соответственно, решение разнообразных жизненных проблем для него плёвое дело, вертеться он как раз хорошо умеет. А внешность почти целиком совпала, осталось только добавить тёмную кожу и типичный хаммерфельский наряд. Ах, да, и красивый голос, такой густой, бархатный, почти как у Лашанса…        — Ты надо мной издеваешься! Спи лучше дальше! — звонко пискнула Бабетта, спрыгнула со стула и убежала из комнаты. Хейра загрустила.       «Кажется, это я зря. Если Бабетта в самом деле влюблена в Назира, то нельзя над этим смеяться, это большая трагедия. Даже если бы старый разбойник смог полюбить вечно десятилетнего вампира, что совершенно невозможно, он не согласился бы на обращение, ему очень нравится быть живым. А живой он быстро состарится и умрёт, и Бабетта опять останется одна…»       «Спокойно, разблагоухалась тут своими жалетельскими флюидами! Всё будет хорошо, не вешай нос до колен, не имей такой привычки! Пока Император ещё не приехал, сходи, пощупай Назира за влажное вымя!»       «Чегоо?!»       «Ох, наивные нордики, как с вами иногда сложно! Ну, тебе всё равно нечем заняться, почему бы не раскрутить небольшую любовную интрижку между братцем и сестричкой, на радость Мамочке, м? Всё равно Мамочку пока что некому радовать!»       «А мазать вас уже не надо?»       «Ты не поверишь, но этим уже занялась сама Астрид. Бабетта готовит ей нужные масла, и Глава Семьи пафосно изображает из себя ещё и Хранителя. Её авторитет среди остальных членов Семьи, кроме Альвиэль, возрос до небес! И, знаешь, у неё неплохо получается».       Хейра отловила Назира и Визару в кухне, играющими в карты. Визара чувствовал себя отлично, рана зажила, теперь при упоминании Цицерона он хищно скалился и обещал отомстить. Хейра, пользуясь случаем, рассказала о том, как она обыграла каджитов, насобирав у них целую тысячу золотых, и мужики немедленно затащили её играть с ними. Визара всё ещё играл плохо, но и у Назира девушка сумела пару раз выиграть, видимо, мастерство потихоньку оттачивалось. Через пару часов ящер начал душераздирающе зевать и уполз спать, выяснилось, что он недавно вернулся с тяжёлого контракта и только успел согреться парой бутылок мёда. Назир разложил на столе бумаги с кучей цифр, чернильницу, перо и счёты и занялся бухгалтерией Братства, попутно выпивая с Хейрой и беседуя на отвлечённые темы. Ни вино, ни беседа не сбивали его с подсчётов, похоже, он был способен заниматься этим даже при землетрясении и наводнении.        — Назир, а правда, что ты раньше был разбойником? — вдруг спросила девушка.        — Ну, да, это не секрет, — ухмыльнулся редгард, щёлкая счётами. — Исходил множество дорог, накапливая состояние разбоем. Потом купил фрегат «Саламандра» и переквалифицировался в пираты, но не столько грабил суда, сколько занимался сбытом награбленных товаров. Со мной быстро стали сотрудничать многие известные морские волки, у которых трюмы ломились от нереализованного хлама. Несколько лет бизнес шёл очень успешно, я был вхож в любые порты, а если кто-то пытался напасть на меня в море, на выручку тут же приходила вся пиратская братия, берегли меня. Где ж ещё они возьмут такого умничку, хехе. Пираты, честно говоря, весьма тупые создания, так что, не случись с «Саламандрой» беда, я вскоре держал бы в кулаке всю их эскадру, был бы главным авторитетом пяти морей и двух океанов! Но в Падомайском океане возле берегов Скайрима на мой фрегат напал морской дракон. Предположительно они давно вымерли, но вот, нашёлся на мою долю один. Корабль в щепки, из команды спаслось человека три, включая меня, те, кому повезло быть выброшенными на берег: на мелководье дракон не охотится, он там не помещается. Оклемавшись, я снова занялся разбоем. Конечно, было очень горько терять такой бизнес и любимую «Саламандру», но я не привык горевать и опускать руки. И довольно быстро меня отловила Астрид, предложила идти к ним. Видимо, я очень выгодно отличался на фоне прочих скайримских разбойников, таких же тупых, как и пираты. Я так пораскинул мозгами — неплохая перспектива. Работа интересная, заработок целиком зависит от того, сколько наработаешь, всё как раз по мне.        — Интересная у тебя была жизнь, не то, что у меня…        — Пф, какие твои годы! Вон, ещё тридцати нет, а скоро самого Императора завалишь!        — А ты что, старик уже? Сколько тебе лет?        — Сорок два года. Так с виду не скажешь, да? Я выгляжу старше своих лет.        — Шутишь? Я бы тебе столько не дала. И тем странней, что с тобой столько всего успело произойти… А ты когда-нибудь был женат?        — Нет, вот тут уж боги миловали, — расхихикался Назир. — Женитьба всегда подрезает крылышки вольным птицам, а это не по мне. Да, в общем-то, и охотниц меня окольцевать не было. Поживиться за мой счёт многие были не против, а чтоб стать постоянным камнем у меня на шее — тут дурочек нет. Я же, прямо говоря, не привлекательный, к тому же, разбойник. Со мной в свет не выйдешь, мною перед подругами не похвастаешься, и кольцо на моём пальце не гарантирует ни одной женщине, что я останусь с ней, несмотря ни на какие её прелести и кучу детишек, и не умчусь снова рассекать океанские просторы.        — Ага. Значит, твои взаимоотношения с женщинами сводились в основном к делам бордельным?        — Именно. И меня вполне устраивает любовь по законам рынка: женщина удовлетворяет мои потребности натурой, я удовлетворяю её потребности деньгами. И никто ничего никому больше не должен. У вас, нордов, это не приветствуется, но и в Скайриме действуют бордели, и, кажется, даже если вся экономика страны рухнет, они всё равно не разорятся.        — И что же, ты планируешь на всю жизнь остаться вольной птицей?        — Ты так спрашиваешь, будто имеешь на меня виды, — Назир снова засмеялся, без конца записывая цифры в столбики и перемножая между собой. — Хотя я прекрасно знаю, что старый разбойник тебя не интересует как мужчина. У меня ещё были какие-то сомнения раньше, но после того, как ты рванула за Цицероном, высекая искры пятками, сомнения развеялись.        — Очаровательно! — Хейра вспыхнула. — Что, всё Убежище распускает теперь про меня слухи?!        — Не-не, не всё, успокойся. Знала бы Астрид, не отпустила бы тебя за ним. Да и её мохнатая половина тоже ни сном, ни духом. Остальные потихоньку поговаривают…        — Жизнь становится всё прекрасней и удивительней… Кстати, тут вот ещё поговаривают, что ты тоже положил глаз на одну нашу сестру, но скорее отрубишь себе левое полушарие мозга, отвечающее за хитрожопость, чем сознаешься в этом.        — И на кого же это я положил глаз? И какой, левый или правый? — Назир как-то нервно хихикнул и сделал паузу перед написанием очередной цифры. Видимо, на миг забыл, что писать надо.       «Отлично, напрягся чернозадый! — в голове у Хейры Матушка радостно потирала астральные лапки. — Дожимай его!»       «Знал бы Цицерон, какая вы на самом деле шебутная! Он-то думает, вы настоящая каноничная богиня, а вы прямо шпана данмерская!»       «Если бы милый Цицерончик это знал! Ух мы бы с ним зажигали, только дым столбом стоял бы! Впрочем, что-то мне подсказывает, что и с тобой ещё зажжём, надо только обстановку устаканить, чтоб ты не выглядела такой замордованной хлопотами и наконец начала радоваться жизни».        — Так чего ты замолчала? — Назир нервно поёрзал на стуле. — Скажешь, что там за сестра положила на меня почку? То есть, наоборот, я на неё положил. Какую-то другую часть тела.        — Остряк выискался. Надо было ещё подучиться у Цицерона, шутки с расчленёнкой — его конёк. Это та сестра, за прилюдный поцелуй с которой тебя сослали бы на каторгу в Шахту Сидна на двадцать лет!        — Бабетта?! — ахнул Назир, наконец подняв глаза от своих бумажек и уставившись на Хейру. Не будь его кожа такой шоколадной, он наверняка залился бы краской.        — Молодец, быстро догадался. Можешь сейчас не возмущаться, мол, у неё же тело ребёнка, как с ней можно быть как с женщиной и всякое такое. Допустим, женских тел у тебя было много, ты сам говорил, к своему возрасту мог уже и пресытиться ими, а духовной связи с женщиной у тебя не было. Бабетта же мудра, впитала в себя опыт столетий, прекрасно образована и разбирается во всех сферах человеческой жизни, с ней можно поговорить на любую тему. Почему бы тебе не положить на неё глаз? Я для тебя слишком некрасива и глупа… Не перебивай! — Назир попытался возмутиться, но на него в шутку замахнулись бутылкой, и он закрыл рот. — Про Альвиэль и говорить нечего, смех один. Габриэлла со своими тараканами в голове и сидит на лунном сахаре, ей нужен мужчина понеадекватней, желательно такой же данмер, чтоб они вместе могли сжигать всё вокруг во славу священной лавы их пепельной родины. Астрид, само собой, занята. Вот и остаётся она. Думаю, ей хватит мудрости понять, что периодически тебе нужна разрядка с женским телом, и отпускать тебя на бордельные каникулы, но с условием, что ты всегда будешь возвращаться к ней.        — Ты зачем сейчас её расхваливаешь? Собралась мне её сосватать, что ли? — Назир скорчил грозную физиономию, вполне разбойничью, но у него на шее быстро-быстро бился пульс.        — Скорее тебя ей, — усмехнулась Хейра. — Постараюсь убедить её, что ты завидный жених, можно присмотреться, а то она за своими ядами так своё счастье и не разглядит.        — Да ну тебя! — Назир снова задохнулся от возмущения, сгрёб свои бумаги и удрал из кухни.       «Ничего-ничего, начало положено! Посмотрим, как теперь эта парочка будет шарахаться друг от друга, особенно в твоём присутствии! Вот веселуха-то будет!»       «А я думала, вы всерьёз хотите наладить их личное счастье, а вам лишь бы повеселиться…»       «Вот не надо такого обвинительного тона! Побегают немного эти красавчики и успокоятся, поговорят, взрослые же умные люди. Я бы поспорила с тобой на сердце Цицерона, что через какое-то время Назир захочет обратиться в вампира, но ты не захочешь вырезать Цицерону сердце, оно тебе на прежнем месте нужнее».       Впрочем, у Хейры оказалось не так уж много времени, чтоб последить за поведением Бабетты и Назира: где-то через неделю после её прибытия в Убежище её подозвала к себе Астрид, вся такая довольная и взвинченная.        — Император прибывает в следующем месяце, это совершенно точно! В его честь собираются закатить грандиозный пир, блюда на который будет готовить сам легендарный Гурман! Слыхала о нём?        — Смутно. Вроде, какой-то повар, в существовании которого сомневаются.        — Он изобрёл множество оригинальных рецептов блюд, которые уже десятки лет считаются истинными шедеврами кулинарии, даже сам Император не может похвастаться тем, что часто их вкушает. Всё потому, что мало кто способен воспроизвести эти блюда по настоящим гурмановскимм рецептам: легендарный повар не оставил эти рецепты в письменном виде и хранит их при себе. Доподлинно известно, что сейчас он живёт где-то в Скайриме, поэтому Пенитус Окулатус решили его разыскать и во что бы то ни стало побаловать Императора настоящими яствами настоящего Гурмана.        — А кухню хоть какой провинции он готовит?        — Ха-ха, в том-то и соль, что эти блюда не известны ни в одной из кухонь Тамриэля, не похожи ни на одну из них и одновременно на несколько разных! Можно сказать, это специфическая кухня Гурмана, вот так! Поэтому никто до сих пор не вычислил, какой расы этот повар, какого он пола, возраста, и, соответственно, многие считают, что он вымышленный персонаж. Но нам до этого дела нет, вымышленный он или реальный. Нам нужно, чтоб ты стала Гурманом!        — Я?! — Хейра изобразила идеально круглые глаза. — Я даже себе мясо пожарить не могу без сжигания вместе со сковородой!        — Спокойно, сядь, я тебе всё объясню, — Астрид поставила перед Хейрой бутылку пряного вина, раскупорила вторую прямо зубами и опрокинула в себя сразу четверть бутылки. — Гурман для нас исключительно удобный тип: поскольку никто не знает, кто он на самом деле, им запросто может оказаться нордская женщина. Только придётся тебя состарить лет на тридцать, а то слухи о Гурмане пошли, когда ты ещё только родилась, но это не проблема, побывала уже прекрасной дамой, побудешь и пожилой. А, получив доступ к блюдам, готовящимся для Императора, ты его, естественно, отравишь. Другого такого шанса нет, подобраться к нему для удара железкой точно не будет возможности, придётся действовать тонко, как в талморском посольстве.        — Но с какого перепуга мне должны поверить, что я и есть тот самый Гурман?        — А для этого тебе придётся найти настоящего Гурмана и похитить его документы. Осведомители Назира выяснили, что в Маркарте, во дворце ярла, работает шеф-поваром некий Антон Виран. Да-да, очередной бретонец, Ситис, сколько же их развелось! Он называет себя близким другом Гурмана и действительно отменно готовит некоторые его блюда, но осведомители Назира думают, что ему просто посчастливилось несколько раз понаблюдать, как Гурман готовит, и он уже на этом сделал себе рекламу. Пенитус Окулатус недавно нашли его и потребовали сказать, где искать Гурмана, но Антон Виран ничего не смог им сказать, только то, что в последний раз видел Гурмана пять лет назад, и с тех пор он не выходит на связь. С близкими друзьями так не поступают. Но нам не важно, насколько Виран дружен с Гурманом, нам главное, что он знает личность Гурмана и, возможно, последнее место его пребывания, с которого нужно начинать поиски.        — Понятно… Оставлять Вирана в живых?        — Ну, не знаю, как думаешь, стоит?        — Я бы не оставляла. Тут же шепнёт Пенитус Окулатус, что странная нордская девица искала Гурмана. Ибо, естественно, прикинуться посланцем Императора у меня не выйдет.        — Так чего ты меня спрашиваешь? — кровожадно ухмыльнулась Астрид. — Ты целиком и полностью состоявшийся ассасин, тобой даже Лашанс гордится. Небось, живи мы при старых порядках, ты вошла бы в Чёрную Руку и стала Уведомителем, как и Лашанс когда-то. У тебя совершенно подходящее для этого мышление, можешь не спрашивать моего совета.       «Не поддавайся на её умасливание!»       «А вы разве так не считаете, Ваше Темнейшество?»       «Разумеется, считаю, но я другое дело!»       «Ах, если считаете, то у меня по-любому есть повод сейчас раздуться от гордости за себя!»        — Дворец ярла в Маркарте называется Подкаменная Крепость, тебе любой нищий укажет на это место. Там всегда требуются рабочие, в том числе и на кухню, попробуй наняться кем-нибудь, хоть себе посудомойкой. Дальше уже не мне тебе советовать, что делать. Возвращаться в Убежище после исполнения Гурмана не нужно, мы будем держать связь через Люсьена. В день, когда убьёшь Вирана и выяснишь, где искать Гурмана, призови его и сообщи информацию. На следующий день я призову его и спрошу про тебя. Когда документы Гурмана будут у тебя на руках, сделаешь то же самое. Если мне будет что сообщить тебе, я передам через него, куда тебе дальше отправляться. В любом случае, твой путь будет лежать в Солитьюд, именно там Император впервые ступит на землю Скайрима. Там тебя будет ждать Бабетта, которая поможет тебе превратиться в пожилую Гурманшу.        — Хорошо, договорились.       Хейра выгребла все свои деньги, оставшиеся от старых контрактов, запаслась долго не портящейся едой, но на пути к Бабетте за зельями её остановил Фестус с очень встревоженным лицом.        — Пошли ко мне. Научу тебя заклинанию «Магический щит», — заявил он, безапелляционно затаскивая девушку на свою половину алхимической лаборатории.        — А почему такая срочность?..        — Ты идёшь на невероятно тяжёлый и важный для Тёмного Братства контракт и не вернёшься, пока не выполнишь его… или пока не умрёшь. И я хочу сделать всё возможное, чтоб не позволить тебе умереть на этом контракте. Заклинание очень сложное, но я тебя не выпущу отсюда, пока оно не будет отскакивать у тебя от зубов, и пусть Астрид хоть живьём меня сожрёт!        — Я целую неделю тут без дела маялась, а ты только сейчас вспомнил, что надо бы научить меня заклинаниям?.. Фестус, что-то ты мне не нравишься! — Хейра пристально уставилась на старого мага. — У тебя на мой счёт какие-то предчувствия? Я не слабонервная девица, говори смело!        — Да уж конечно, не слабонервная, двух вампиров в салат настрогала за здорово живёшь, — Фестус нервно фыркнул. — Не то, чтоб у меня были какие-то предчувствия относительно тебя… Скорее, у меня предчувствие насчёт себя. Очень может случиться, что мы с тобой видимся в последний раз… Сама понимаешь, я уже стар, но на контракты хожу регулярно, и очень вероятно, что на очередном из них меня убьют, пока ты будешь охотиться на Императора…        — Ну вот ещё, глупости какие! — Хейра аж вздрогнула от пробравшего её холода по спине. — Не так уж ты и стар, и в магии ты опытнее очень многих, особенно в магии разрушения. Я вообще не представляю, как умелые маги-разрушители могут потерпеть поражение! Разок сходив с Габриэллой в двемерские руины, я просто обалдела от её умений, а ведь она моложе тебя раза в два с половиной! Представляю, на что тогда ты способен!        — Мне заказали некроманта. Некроманты очень редко обосновываются где-то в одиночку, чаще всего они живут общинами, и среди них очень умелые магии, особенно часто практикующие заклинание захвата душ. Оно куда ужасней, чем заклинания школы разрушения: тебя не только убивают, но и захватывают твою душу, которой могут зачаровать какую-нибудь вещь или скормить зачарованному оружию… Ладно, сосредоточимся на главном! Я твёрдо намерен обучить тебя заклинанию магического щита, и чем больше ты будешь меня забалтывать, тем большего времени у себя отнимешь!       Наверно, Хейру всерьёз испугала перспектива больше никогда не увидеться со старым ворчливым магом, потому что она была предельно внимательна на этом уроке, и уже через десять минут после произнесения указанных слов всё её тело окутало ярко-голубое свечение, чем-то похожее на фрагмент полярного сияния. Фестус резко запустил в Хейру длинную ветвистую молнию. Девушка чудом собрала всю волю в кулак, чтоб не шарахнуться от молнии, и её щит выдержал, только искры побежали по поверхности. Фестус довольно хмыкнул, но помучил Хейру ещё часа три, прежде чем не убедился, что даже с пятого раза она выдаёт весьма неплохой щит.        — Ты отличная ученица, — вздохнул он наконец. — Не даром Арнбьорн тебя хвалил: ты не только в ратном деле проявляешь усердие и добиваешься успехов, но и в магии. Жаль, у тебя магические запасы маленькие. Чтоб они возросли, их надо тренировать с детства, а у тебя уже всё упущено… Но ты обязательно запасись зельями магии, тогда твой щит будет совершенно точно непробиваемым примерно на минуту, а больше тебе и не нужно, чтоб в случае, если всё пойдёт не так, призвать Тенегрива и умчаться на нём.        — Я приняла к сведению, не волнуйся. И… это… — Хейра, смущённо топчась, подошла поближе. — Я уверена, что ты справишься со своим некромантом. И вообще с кем угодно. И мы обязательно с тобой увидимся, даже если контракт на этого венценосного пердуна займёт у меня полгода, а то и больше. Ты высококлассный маг, идиоты в Коллегии Магов не разглядели в тебе исключительный талант и на свою голову изгнали тебя, но других таких мастеров им уже не воспитать… Ты же знаешь, что норды прямолинейны и не умеют льстить, а я и вовсе дремучего крестьянского происхождения, так что я говорю только то, что думаю.        — Девочка, да ты умнее большинства нордского населения Тамриэля! — Фестус подался вперёд и порывисто обнял её крепким отеческим объятием. И Хейра отчётливо услышала, как он стеснительно хлюпнул носом, подавляя слёзы. — Как бы там ни было, я буду тебя очень ждать. И Бабетта будет. И Габриэлла. И Назир. И Визара. И Арнбьорн. Мы уже сомневаемся насчёт Астрид, но и она обязательно понимает, что твой успех принесёт Братству былые славу и величие, поэтому наверняка в глубине души надеется на твой успех… Счастливо тебе, девочка…       В этот раз Хейра уходила из Убежища с особенно тяжёлым сердцем. Почему-то отвратительно щекотала мозги мысль, что на сей раз она действительно больше не вернётся сюда…