Кроваво-красная история. Том первый

      И тут Хейру понесло. Она схватила сыр, яйцо, измельчила это всё, добавила острых приправ и залила сметаной, действуя чисто по вдохновению, ибо при взгляде на крупные помидоры ей пришла в голову внезапная идея. Повара с изумлением наблюдали, как Гурманша выковыривает сердцевину помидоров и запихивает им внутрь свою странную массу. Императорский стол уже ждала начиненная грибами и овощами птица, но чтоб начинять овощи, такого местные повара не знали. А Хейра уже не менее вдохновенно выковыривала сердцевину перца.        — Можно попробовать?.. — осторожно возникла Джианна, протянув руку к одному из помидоров.        — Кушай на здоровье, деточка. Уж больно ты тощая, наверно, мало кушаешь. Нельзя так, грудь и жопа расти не будут, и мальчики любить перестанут, — Хейра аж сама удивилась, откуда у неё такие замашки пожилой матроны, неужели она так здорово вживается в образ. Джианна смущённо вспыхнула и откусила кусок помидора. Потом сделала круглые глаза и ещё больше смутилась.        — Это действительно вкусно! Кто бы мог подумать… Вы гениальны!..        — Помогите мне измельчить мясо, ребята. Бабушка Гурман уже не та, что прежде. Будем запихивать в перец его и всё, что под руку попадётся! Пальцы великана, ядовитые колокольчики, прах вампира, выпавшие денежки… Бабушка шутит, хехехе. Вперёд, ребята, выпустим перцу кишки!       Девушку накрыло странное безумие в духе «пропадать, так с музыкой». Внезапно готовка чего придётся из чего придётся начала доставлять ей удовольствие, хотелось хихикать, опасно размахивать ножом, разговаривать с нарезаемыми продуктами и эпатировать бедных кухонных рабочих своей так и прущей изо всех щелей кровожадностью. Только Джианна смотрела на неё с восторгом, заглядывала прямо в рот, ловила каждое слово и усиленно старалась запомнить всё, что Гурманша делает, остальные втихую покручивали пальцем у виска, мол, бабушка, может, и талантлива, но старческий маразм у неё уже налицо. Тем не менее, перец, фаршированный мясом с приправами, да ещё и подпеченный в печи, пришёлся всем по вкусу, повара начали, опасливо косясь на Хейру, подворовывать готовые перчины и, обжигая языки, ибо перчины были только из печки, жадно жрать вновь открытое для них блюдо, тоже оказавшееся внезапно вкусным. Всё же они поимели совесть и лучшие экземпляры оставляли для императорского стола.       Потом Хейра шокировала всех очередной импровизацией: приготовить суп на вине. Повара совсем выпали в осадок, глядя, как ретивая дамочка обжаривает овощи и строгает два сорта сыра для супа, а потом действительно берёт бутылку дорогого пряного вина — между прочим, его реализацией на территории Скайрима занималась только Восточная Торговая Компания покойной Виттории Вичи — и аккуратно, по ложечке, вливает вино в котёл. Результат намного превзошёл ожидания самой Хейры, когда она первая попробовала своё варево и втихую вытаращила изумлённые глаза в котёл. «Ситисовы портянки! Да я действительно умею готовить! Наверно, это состояние аффекта, в последний раз, когда я пыталась сварить суп, от него даже родительские свиньи морды воротили! Ничем, кроме покровительства Матушки, эти внезапные таланты не объяснить, но теперь я при любой возможности буду варить эту штуку! Она вкуснющая, а главное — и выпивка, и закуска сразу! Грёбанный орк не додумался бы до этого, до этого может додуматься только норд!».        — Так, ребятки, а теперь попробуем вот что. Нарежем хлебушек мелкими кубиками, совсем как Братья Бури талморцев, и хорошенько прожарим до хрустящих сухариков, совсем как данмеров при извержении Красной Горы, хехехе!        — Вы такая смешная! — радостно запрыгала Джианна, ломанувшись выполнять её распоряжение. Остальные повара наоборот отодвинулись от Хейры подальше. Они чуяли особо чувствительным местом пониже спины, что Гурманша вовсе не смешная и ни капли не шутит. Мутная она какая-то.       Но сухарики получились отменные, целое блюдо на пробу. Хейра налила миску своего супа и вдруг, зачерпнув полную пригоршню сухариков, бросила их в суп. И сунула это всё Джианне под нос.        — Попробуй, деточка. Суп со свежими хрустящими сухариками! Такого в Скайриме ещё не едали!       Джианна доверчиво попробовала, вдумчиво разжевала, хрустя на всю кухню в полной тишине, потом вскрикнула, прижала обе руки к груди и проникновенно, с видом наивного ребёнка, узревшего чудо, выдала:        — Это божественно! Это блюдо действительно достойно Императора!        — Ну ещё бы! — радостно разулыбалась Гурманша, похрустывая мешочком с корнем жарницы в кармане. Теперь осталось только дождаться утра…       Утром в Мрачной крепости воцарилась торжественная обстановка. У Хейры после бессонной вдохновенной ночи на жаркой кухне болела голова и слипались глаза, но изнутри её жёг безумный азарт. Совсем чуть-чуть осталось до исполнения величайшего контракта в истории Тёмного Братства, до совершения грандиозного убийства, которое выпадает именно на её долю. Не хотелось вдаваться в самокопания, откуда у неё такая кровожадность, почему она запросто убивает людей и животных, возможно, её служение Ситису было предопределено, и она специально для этого родилась, а потом свершилась череда запланированных случайностей — сейчас уже плевать. Хейру лихорадило от предвкушения, потели ладони, хотелось нетерпеливо прыгать и махать кинжалом, хотя никакого кинжала у неё с собой не было. Все украшения пришлось вернуть на себя, чтоб выглядеть блистательно, расправить платье, примятое передником, пригладить встопорщившиеся от колпака волосы и жадно ждать начала императорского банкета. Повара стояли по стойке смирно, все как на подбор в новых передниках и колпаках, белоснежных и сияющих. На правах автора блюда Хейра взялась сама разогревать свой особый суп, доверив Джианне разогревать и раскладывать по блюдам всё остальное, чем бедная девочка была безумно горда. Разумеется, корень жарницы проще всего было сыпануть в суп, что Хейра и сделала, убедившись, что каждый присутствующий на кухне занят своим делом, ужасно волнуется и не следит, что там делает Гурманша. В общей сложности в котёл попало почти всё содержимое мешочка. А потом на кухню явился представитель Пенитус Окулатус, объявил, что все гости в сборе, пора нести им еду.        — Держите! — Джианна торжественно вручила Хейре поднос с большой кастрюлей, искусно расписанной нежно-голубой краской. — Вам принадлежит честь войти в зал первой и лично представиться Императору! Мы будем следовать за вами!        — С превеликим удовольствием! — Хейра взяла поднос, гордо задрала голову и величаво, повиливая бёдрами и торжественно стуча каблуками, отправилась в дверь, на которую ей указал солдат.       Зал для приёмов в Мрачной крепости был, наверно, самым светлым помещением, здесь окна уже не напоминали бойницы, обычные окна красивой стреловидной формы, некоторые с разноцветными стёклами, сложенными мозаикой, от чего по всему залу в солнечный день красиво разлетались пёстрые солнечные зайчики. Большую часть зала сейчас занимал стол, за которым в роскошных креслах с бархатной обивкой расположились дюжины две человек обоих полов и разных раз, кроме, разве что, зверолюдей, все как на подбор разодетые в пух и прах, сверкающие золотом и драгоценностями, благоухающие изысканным парфюмом, сидящие идеально прямо, с преувеличенной важностью и торжественностью. Во главе стола сидел старик в императорской мантии, точно такой же, в которой императоров Тамриэля уже лет восемьсот рисуют на портретах, — ало-синей, расшитой золотом и серебром, с пышным белым воротником из полярной лисицы. Наверняка, шкуры этих лисиц поставляли на мантии из Скайрима, больше нигде эти звери, кажется, не водятся, и их мех невероятно ценен.       Тит Мид Второй выглядел несколько моложе своих лет, высок, строен, отнюдь не крепкого телосложения, зато, скорее всего, с магией на короткой ноге. Совершенно белые волосы были аккуратно причёсаны и уложены в той части, где они ещё имелись, но даже внушительная лысина на императорской голове смотрелась благородно. Небольшая борода выглядела ещё лучше, элегантно пострижена, расчёсана и надушена. Черты лица старика не отличались ничем примечательным, обычный имперец, широкоскулый, длинноносый, с серыми глазами спокойного, уверенного в себе человека, привыкшего быть в центре внимания. Увидев Хейру с кастрюлей, он вдруг выдал очаровательную радушную улыбку и сразу заговорил с ней:        — О, я так полагаю, вы и есть легендарный Гурман? Мне обещали, что именно он будет готовить блюда для сегодняшнего мероприятия… но, кажется, все ошибались насчёт вас: вы не «он», вы «она»! Приятная неожиданность, мне, честно говоря, больше нравится еда, приготовленная женскими руками, женщины в таком деле аккуратней и вкладывают душу в каждое блюдо.        — Для меня это огромная честь, Ваше Величество, — странно, но Хейра не ощутила ни малейшего благоговения перед самой главной персоной на всём материке. Ну, подумаешь, обычный пафосный старик в дорогой мантии. Может, он в прошлом действительно великий воин, заключивший судьбоносный для Тамриэля мир, остановивший талморское засилье… хотя, по факту только отсрочивший его и переведший это засилье из открытого и вооружённого в подспудное и шпионское. Но для Слышащей Тёмного Братства это обычная жертва, очередная, значимая, но далеко не последняя. По сути, красиво упакованный кусок мяса. И даже обидно от этого ощущения. Должна же она была почувствовать что-то особенное, она же простая крестьянка, а это — сам Император! Разве крыса не будет трепетать перед саблезубом?.. И всё же, сейчас Хейре казалось, что саблезуб здесь именно она. Неправильное ощущение. Подозрительное.        — Что это? — Император с несолидным любопытством принюхался к кастрюле, аккуратно и торжественно поставленной перед ним.        — Мой винный суп. Я назвала его «Время перемен», — Гурманша не сдержала коварную улыбку. — Таких блюд в Скайриме никто больше не готовит. Оцените, мой Император.       В тарелку Тита Мида Второго потекла горячая жидкость винного цвета из серебряного черпака. Серебряной же ложкой из отдельной миски ему зачерпнули и щедро сыпнули в миску сухариков, раз, другой. Все присутствующие замерли, затаили дыхания, наблюдая, как Император подносит ложку ко рту. Наконец Тит Мид расхрустел все сухарики и блаженно закатил глаза.        — Божественный вкус… Очень оригинальный, но воистину превосходный! Добавить в суп пряное вино, это же надо! Такое действительно могли придумать только в Скайриме! Отведайте супа, господа, могу поспорить, что попросите добавки!        — Благодарю вас, Ваше Величество, за столь высокую оценку моих умений, — Хейра бесконтрольно улыбалась. Сработало. Император уже мёртв, а скоро перемрут и все эти напыщенные рожи вокруг.       Минуты тянулись бесконечно, за столом только и делали, что нахваливали еду Гурмана, распробовали помидоры и перец, поднимали бокалы за здоровье талантливой старушки, а Хейра скромно топталась в отдалении, глупо улыбалась, изображая по уши польщённую дурочку, кивала, кланялась и еле сдерживалась, чтоб не залепить оплеуху радостно попискивающей и постанывающей за её спиной Джианне: «Ах, это успех! Это абсолютный успех! О, Боги! Как же хорошо!» Эти её попискивания ужасно бесили, у Хейры и так уже каждая поджилка дрожала от нетерпения. Можно было бы уйти обратно на кухню и там ждать, когда начнётся паника по поводу смерти Императора, но тогда Пенитус Окулатус наверняка перекроют все двери, а сейчас прямо напротив неё была явно не запертая «тревожная» дверь на мост надо рвом. Потом на стену — и на волю. Ноги уже прямо чувствовали стремена Тенегрива…       Вдруг Тит Мид закашлялся, захрипел, вытаращил глаза и начал стремительно синеть. Ложка выпала из пальцев, сведённых судорогой, он схватился за горло в тщетных попытках вздохнуть, разжать невидимую лапу, душащую его, и забился в кресле, как рыба, выброшенная на берег. Все за столом затихли, с ужасом таращась на конвульсии Императора и не понимая, что происходит, что делать, как помочь. Но никто ничего не успел сделать, Тит Мид упал лбом в стол и затих.        — Умер… — ахнул кто-то за столом в полном потрясении. — Император умер…       И как раз в этот момент агония накрыла половину сидящих за столом. Кто-то завизжал, люди начали вскакивать из-за стола, опрокидывая кресла, Джианна испуганно вцепилась в руку Хейры, то ли ища поддержки, то ли желая её задержать, заподозрив в чём-то. Хейра оттолкнула её и рванулась к «тревожной» двери, на ходу раздирая на себе корсет, чтоб бежать было легче, дыхалку не занимало, и скидывая туфли, чтоб не споткнуться на каблуках. Дверь действительно оказалась не заперта, с другой стороны даже не оказалось ни одного солдата, только широкий каменный мост, ведущий к стреловидной сторожевой башне прямо на стене. Мост без перил, только с держателями для факелов по обе стороны и со свежими факелами, воткнутыми в каждый держатель. Девушка со всех ног помчалась к башне. Свобода совсем близко. Осталось буквально метров двадцать…       И в это мгновение появились воины Пенитус Окулатус. Очень много, от них аж в глазах зарябило. На мосту, на стене, на сторожевой башне — везде. Хейра обернулась и увидела, что из «тревожной» двери тоже выбежало штук пять воинов. И все как один ощетинились луками. Хорошими, дорогими, некоторые, кажется, даэдрическими и, скорее всего, зачарованными на максимально возможный для лука урон. Девушка обмерла, сердце упало в пятки. Ловушка. Предательство. Случилось именно то, чего она боялась больше всего: обещавшая очистить мост Астрид солгала, предала её… А может, у неё просто не получилось, и её тоже схватили или убили на месте?.. Обдумывая это, Хейра попыталась призвать Люсьена. Не получилось, даже с третьего раза, хотя заклинание было воспроизведено правильно, Хейра даже на пьяную голову не делала в нём ошибок. Значит, только один вариант: Люсьен сейчас с Астрид и не может явиться к ней. Глава Семьи специально призвала его, чтоб лишить Хейру защитника…        — Недоумеваешь, что случилось, деточка? — раздался насмешливый голос, и с башни на мост спустился знакомый капитан Марон, встречавший её на входе. Теперь он нагло и победно улыбался в усы, а чёрные глаза капитана так и метали молнии ненависти. Конкретно к ней, к Хейре.        — Хм, наверно, я должна быть польщена, что ко мне в моём возрасте обращаются «деточка»? — голос у девушки дрожал, но она старалась держать лицо и криво усмехнулась. Похоже, это конец. В любое мгновение в неё полетит сразу десяток стрел, а далеко внизу бурлит глубокий ров. Так далеко, что, прыгнув вниз, есть все шансы разбиться о воду.        — Не придуривайся, я прекрасно знаю, кто ты, — вещал капитан Марон, медленно подходя ближе и не пытаясь взяться за какое-либо оружие. — Тебя зовут Хейра, ты — обычная сельская корова, чисто случайно выбившаяся в омерзительную секту убийц. Эти мрази слишком низко пали, уже буквально жрут собственное дерьмо, чтоб хоть как-то держаться на плаву, и берут в свои ряды даже таких глупых коров. Почему глупых? Неужели ты искренне думала, что способна убить Императора? Даже не конкретно ты, а вся ваша секта, уже раздавленная, мёртвая! Вы посмели сравнивать себя с Мораг Тонг в древние времена, когда они были на пике величия и даже добились статуса официальной Гильдии? Какая гадость! Вроде, вам можно только посочувствовать, но ничего, кроме презрения, я не могу к вам чувствовать. Даже злости, по большому счёту.        — Не надо говорить мне о своих чувствах, капитан Марон, моё сердце занято. К тому же, вы какой-то страшненький и староватый для меня, хехе, — Хейра расправила плечи. Ну, что ж, умирать так с достоинством. В конце концов, Люсьен обещал, что в Пустоте она будет подругой Матери Ночи, и, наверно, им там будет весело. Марон понял, что сельская девица не собирается в панике метаться и молить о прощении, и его ухмылка угасла.        — Зубоскалишь? А что ты скажешь, если я сообщу тебе, что тебя предали свои же? Такая же нордская неотёсанная идиотка, как и ты, но, в отличие от тебя, знатная кобылка, я бы на такой поскакал… Кажется, её зовут Астрид. Явилась ко мне, строила грозные рожи и рассказывала о том, как им заказали Императора, и как эта аппетитная кобылка запланировала его «исполнить». Мозгами боги её не наградили, зато с такой грудью и задницей ей мозгов и не надо, так что лучше бы она в жизни это использовала, а не дурную голову. И ведь представь себе, что она мне предложила: тебя в обмен на остатки Тёмного Братства! Я получаю убийцу Императора, а взамен даю ей гарантию неприкосновенности этих её сектантов! Ей ни в голову, ни в какую другую часть тела, крупнее по объёму, не пришло, что «императоров» может быть несколько, и нам и без её предательства прекрасно удастся сохранить настоящего Императора! В частности, сейчас я имел удовольствие наблюдать весьма зрелищную и жестокую смерть одного из двойников Тита Мида Второго! Мне нисколько его не жаль: это был самый болтливый и надоедливый двойник.       Так вот почему всё так сравнительно легко удалось! Мало того, что над двойником Императора можно было не трястись, и никто особо не трясся, так Марон ещё и знал доподлинно каждый шаг плана Астрид, возможно, даже способствовал его исполнению, чтоб получить удовольствие, как от театрального представления! Горечь обиды захлестнула Хейру, по ощущениям это было, как будто её от души огрели плёткой пару раз по голой коже. Стоило ли так мучиться, чтоб потом оказаться посмешищем… Как же она сейчас ненавидела Астрид! Перед мысленным взором так и прыгали картины, где она смачно сворачивает ей шею голыми руками, дробит каждый шейный позвонок…        — Ты, похоже, нас особенно ненавидишь, капитан, — мрачно буркнула Хейра, старательно запихивая картины кровавой расправы на задворки сознания. — У тебя есть к нам что-то личное?       Лицо Марона искривилось, окончательно утратило высокомерно победное выражение, глаза вспыхнули яростью, и солдат практически зарычал:        — Ещё как есть! Вы убили моего сына! Вы, вонючие ублюдки, недостойные того, чтоб бродячие псы глодали ваши кости, убили моего единственного сына! Он командовал охраной свадьбы Виттории Вичи, и в тот день, когда её убили, погиб и Гай, одним из первых! Астрид сказала, что контракт на Вичи выполняла ты! Ты виновна в его смерти!        — Здорово. Если здесь замешана личная месть, подойди и отомсти. Сражайся как мужчина, не прикрываясь толпой лучников.        — Ахахаха! — Марон нервно и жутко рассмеялся, и эхо гулко заиграло его хохотом. — Какая идиотка! Разве ты сражалась с моим сыном в честном бою?! Подло вонзила нож ему в спину! И вовсе не знала, кто он такой! Просто кусок мяса на твоём пути! Неет, я не стану марать руки тобой, кусок дерьма! И, прежде чем твой истыканный стрелами труп упадёт в ров, хочу, чтоб ты знала: моя месть распространяется не только на одну тебя! Я истреблю вас всех, всю вашу жалкую шайку обычных разбойников, которая уже и сама не верит в то, что она такое! За Астрид проследили, нам известно, где ваше Убежище, и прямо сейчас, пока мы с тобой разговариваем, к Убежищу едут наши войска, целых три отряда, чтоб истребить твоих друзей на корню, перерезать, как свиней, зажарить, как стейки!.. — капитан захлебнулся слюной, переборщив со злобным ором, раскраснелся и бессвязно рыкнул, поняв, что он-то как раз потерял лицо перед какой-то вшивой ассасинкой, и сторонний наблюдатель сейчас явно зауважал бы именно её. — Всё, хватит разговоров! Убейте её!       Капитан Марон сделал отмашку рукой. Единственная надежда была теперь на заклинание «Магический щит». Всё же у Фестуса есть дар предвидения, он вовремя почувствовал, что это заклинание Хейре необходимо, и научил её последнему шансу на спасение. Ну, и, наверно, Соловьиная удача её не бросила: заклинание безупречно сработало с первого раза, девушку со всех сторон окутало бело-голубое яркое сияние, заключив всё её тело в сплошной овал. Почти в то же самое мгновение в сияющий щит врезалось не меньше десятка стрел. Это было самое жуткое, что Хейре до сих пор доводилось переживать. Тело буквально чувствовало, как его пронзают стрелы, как разрывается плоть и хлещут наружу струйки крови. Но боли не было, ни одна стрела на самом деле не достигла цели, отскочив от щита, девушку оттолкнуло на пару шагов назад, она едва не улетела с моста. Впрочем, другого выбора всё равно не было. Свистнув Тенегрива, Хейра прыгнула с моста вполне добровольно, не давая себе испугаться, просто не поспевая мыслями за действиями. В такой ситуации хорошая тактика.       Щит выдержал, девушка не почувствовала удара о воду, на пару секунд её будто заключило в плотный пузырь, а потом пузырь лопнул, и она камнем пошла ко дну. Мимо пронеслось ещё несколько врезавшихся в воду стрел, к счастью, не задевших её. Вода во рву была мутная, падение тяжёлой человеческой туши, да ещё и с такой скоростью, подняло тучи песка и ила со дна. Хейра плохо плавала, в детстве она училась плавать вместе со сверстниками, но никто специально её этому не обучал. Сейчас же нужно было выжать из себя пусть даже несуществующие умения, глупо было бы утонуть, избежав смерти от тучи стрел. Барахтаясь изо всех сил, чувствуя разрывающую боль в груди от нехватки воздуха, Хейра кое-как вынырнула, захлёбываясь уже воздухом, кашляя и срываясь на нечеловеческий хрип. Теперь она была очень лёгкой мишенью для лучников, течением и барахтаниями её отнесло недалеко от моста, вполне на полёт стрелы.       Но никто больше не стрелял. Кажется, на мосту суетились люди, и им по какой-то причине было уже не до Хейры. Тяжёлое платье с многослойными юбками тянуло вниз, мерзко намокнув и разбухнув. Держась за камни на берегу рва, девушка кое-как выбралась на берег. Перед ней всё ещё была стена, через которую теперь не перебраться. Первым делом она яростно протёрла себе лицо, сдирая жуткий грим, невыносимо стягивающий кожу, потом достала из ушей и утопила ненавистные серёжки. Туда же отправились и перстни с рук, и набивка из-под платья, создающая ей фальшивый бюст, всё равно она тоже намокла и была дополнительным балластом. Потом, не теряя больше времени и не испытывая удачу, Хейра снова нырнула в грязную воду и, кое-как загребая всеми конечностями в отчаянной попытке набрать скорость, поплыла. Ров ведь должен куда-то впадать, главное, найти шлюз. И такой шлюз довольно скоро попался на пути, но зарешечённый, протиснуться между прутьями мог только довольно худенький человек, никак не Хейра, даже если бы её от души затянули в корсет. Руки и ноги девушки коченели, вода теплотой не отличалась, платье оплетало ноги, сковывая движения, глаза очень быстро начало резать от тучи песка. Но некогда было сдаваться, животный ужас гнал её вперёд на пределе возможностей и даже за их пределами. Пока она ещё как-то трепыхается, надо двигаться, не задерживаться ни на мгновение! Перед глазами всё ещё стоит жуткая картина несущихся к ней стрел, тело всё ещё замирает в ожидании их. И Хейра взялась расшатывать прутья решётки шлюза, пытаясь или погнуть их, или выломать хоть один. Прутья держались некрепко, шлюз давно не чинили, ужас и состояние аффекта потихоньку делали своё дело: через какую минуту верхний конец одного из прутьев вылетел из каменного гнезда. Хейра навалилась на него всем своим весом, вода, рвущаяся туда же, наружу, невольно помогала ей, вдавливала в прутья, будто стремилась выдавить занозу. Было ужасно больно, казалось, этот проклятый кусок метала вомнётся в её плоть и так навсегда там и останется. Но потом внизу что-то затрещало, Хейра провалилась всей тушей вниз, ушла под воду и поняла, что сжимает в руках окончательно выломанный прут, а течение увлекает её вперёд. За стену.       Грязным потоком девушку буквально вбило в мокрую мерзкую грязь на берегу. Платье окончательно пришло в негодность, пока она выковыривалась из грязи и, шатаясь, как вдупель пьяная, принялась продираться по грязи подальше от возвышающейся сзади стены. На стене в любой момент могли появиться лучники, и ещё один щит у неё точно не получился бы. Ноги категорически отказывались шевелиться, проваливаясь в грязь, голова кружилась, мерзкое мокро-ледяное платье сдавливало тело, губы закоченели, и ещё раз выдать даже свист, призывающий Тенегрива, не получилось бы. Но Тенегрива не надо было звать дважды, спустя пару минут до слуха донёсся топот копыт, и рядом возникла большая, чёрная, нервно фыркающая тень. На упряжи коня были длинные царапины, седло явно пытались срезать… или порезать самого коня.        — Ты поднимался на стену, к солдатам?.. — хрипло буркнула Хейра, с трудом вволакивая себя в седло. Тенегрив презрительно всхрапнул и дёрнул ушами. Небось, при желании он вскарабкался бы и на дерево, и на отвесную скалу, не то, что по лестнице на стену. И уж конечно, немало морд он с удовольствием вмял в затылки. Можно только представить, в каком шоке были Пенитус Окулатус, когда обнаружили, что демонического коня не берут ни мечи, ни стрелы.        — Не отбегай далеко от Солитьюда… — Хейра упала на спину Тенегрива, с удовольствием тыкаясь лицом в его пушистую тёплую гриву. — Надо, чтоб Бабетта нас нашла…       Судя по ощущениям, даже пяти минут не прошло, как конь гневно заржал, почти встал на дыбы и шарахнулся в сторону. Что-то бросилось ему прямо под копыта.        — Тихо, тихо, свои! — раздался недовольный писклявый голос Бабетты. Может, Хейре это только показалось, но фигура маленькой вампирки материализовалась перед ней из сплошного чёрного сгустка тумана, стелющегося по земле быстрее лошади. — Давай, слезай. Не знаю, где ты так вывозилась, но тебе надо срочно переодеться, а то лечи ещё потом тебя… Эй, ты чего?       Хейра буквально вывалилась из седла и шмякнулась в траву мешком картошки. Похоже, ноги свело. Но боли от удара она не почувствовала, казалось, тело превратилось в натуральное бревно.        — Ууу, как всё плохо… Мда, ты снова молодая, конечно, зато кошмарно грязная. И седины в волосах, похоже, больше нет, зато какого-то речного мусора хоть отбавляй.        — Жить буду?..        — Смотри сама, лишь бы в этом был смысл. Прежде всего хлебни кое-чего и живо переодевайся!       Хейре сунули в губы горлышко бутылки. Она, подумав, что это зелье лечения, отхлебнула большой глоток и тут же закашлялась: это оказался горячий крепкий грог. В груди сразу разлился безумно приятный жар. Откашлявшись, Хейра опять присосалась к бутылке и под тихое хихиканье Бабетты не отрывалась больше, пока не высосала всё содержимое.        — Умничка, девочка… Знаешь, чем лечить порядочного норда… Есть во что переодеться?        — Я взяла твою броню. Не­мед­ленно сни­май эти омер­зи­тель­ные тряп­ки. Как всё прош­ло?        — Отлично, — Хейра разорвала на себе платье, невольно мысленно хихикнув, мол, со стороны она, небось, выглядит так, словно спешит слиться с любимым мужчиной в жарком экстазе. — Я очень удачно отравила двойника Императора и до кучи ещё множество представителей Скайримской знати, имперских лизоблюдов.        — Как двойника?..        — А вот так! На этом приёме изначально не планировалось присутствие настоящего Императора, у него целая куча двойников, и мне подсунули, судя по словам капитана Марона, самого надоедливого. Но это ещё полбеды! Астрид нас предала! Всех нас! Сговорилась с капитанам Мароном, который знал заранее, что я приду, и как всё будет… О, боги… — Хейра грязно выругалась, замерев с недоодетыми штанами в руках. — Пенитус Окулатус сейчас едут в Убежище! Надо скорее скакать туда, может, получится их опередить, предупредить!..        — Погоди-погоди! Я ничего не поняла, соберись и расскажи нормально! — Бабетта и раньше была жутко бледной, а теперь и вовсе стала напоминать привидение, и глаза вместо золота стали отливать кровью. Даже Тенегрив настороженно притих, жадно таращась на Хейру.       Девушка глубоко вздохнула, натянула штаны, сосредоточилась и начала быстро рассказывать всё, что случилось с ней после того, как она подала фальшивому Императору суп. Все остальные её гурманские изыскания явно не стоили сейчас того, чтоб терять драгоценные минуты. Никогда ещё на лице Бабетты не появлялось такого выражения абсолютного ужаса, растерянности, непонимания ситуации, во всяком случае, в последние лет двести точно. Рассказ уже давно закончился, Хейра уже оделась и торопливо кое-как, ещё плохо слушающимися руками, заплетала волосы, а Бабетта всё ещё не могла издать ни звука. Потом ужасно засуетилась, завязывая рюкзак.        — Быстрей! Надо спешить! Может, мы ещё успеем! Опередить… Как же она не подумала об этом?! Идиотка! Неужели она не сообразила, что за ней проследят?!.. Неужели она нас так возненавидела, что решила избавиться от нас таким изощрённым способом?..        — Она меня возненавидела, продала меня Марону за безопасность для остальных. И не её вина, что она не знала, с кем связывается. С солдатом, у которого совсем недавно убили сына. И совершенно глупо думать, что отец пощадит убийц сына, тем более, что старому пердуну в мантии всё равно ничего не грозит. Можешь думать обо мне всё, что угодно, но Цицерон был прав: Астрид настоящая шлюха, и плотская, и идейная! Ладно бы она изменяла только мужу, но она изменила Тёмному Братству! Всем нам, каждому из тех, кто верил в неё и был при любых обстоятельствах на её стороне! Если нам удастся спасти Семью, я убью её! Сама лично убью!        — Не горячись раньше времени… Нам надо сначала хоть кого-то спасти… Хоть что-то исправить…       Бабетту трясло, когда она прижалась к Хейре в седле, и Тенегрив припустил на север со всех копыт, сам, без дополнительных понуканий.        — Может, ты своим ходом? — робко предложила Хейра. — Сама же говорила, что вампиры передвигаются намного быстрее людей, и сегодня, вон, дымом стелилась по земле…        — Реально быстро я могу перемещаться только часа четыре в сутки. А днём самостоятельно вообще не могу. Так что это не вариант, лучше с тобой. И днём не останавливайся. Я буду только переворачиваться к тебе лицом, чтоб мне в лицо не светило, а так выдержу… Нельзя время терять…       После шестнадцати часов скачки Хейра выпала из седла от усталости и слабости. Поскольку дело было днём в пустой степи, Бабетта не могла ничем ей помочь, только свернулась клубком у неё под боком, максимально пряча открытые участки кожи под большим плащом. Ей было плохо при дневном свете, она еле передвигалась и чувствовала себя как умирающая старуха. Вампиры помоложе уже давно сгорели бы. Спустя час Хейра проснулась — да, она уснула сразу же, как её голова соприкоснулась с землёй, несмотря на ушиб на боку, — и на скорую руку перекусила содержимым рюкзака Бабетты. Тенегрив тем временем на заднем плане жадно закусывал свежепойманной лисой. Ещё пара часов передышки — и опять бешеная скачка большую часть суток. Глубокой ночью Бабетта спрыгивала с Тегнегива на всём ходу и моментально растворялась в темноте, возможно, превращаясь в бесплотную тёмную тень. Спустя пару часов она так же появлялась, безошибочно выслеживая, куда успел доскакать Тенегрив, и возвращалась в седло. От её одежды резко разило кровью.       На подступах к Убежищу Хейра, окончательно вымотанная, но нездорово возбуждённая, аж вся дрожащая внутри, стала приглядываться к земле, часто выезжая на дорогу. Никаких признаков того, что здесь проскакали отряды воинов, не было, ни следов копыт или подков на обочинах, ни конского навоза, ни подозрительно тревожного настроения в селениях возле дорог. Это внушало надежду, что они всё же опередили Пенитус Окулатус. Но при въезде в Сосновый Бор Бабетта первая обнаружила на земле следы от колёс больших телег, нескольких, судя по глубине следа, гружённых чем-то тяжёлым. Уже стемнело, зрение и прочие органы чувств вампирки обострились.        — Они здесь… Мы опоздали… — замогильным голосом произнесла Бабетта, и Хейру содрогнуло с ног до головы. Впервые она поняла, что милая клыкастая девочка может быть действительно страшной даже для привыкших к ней братьев и сестёр. Если бы с ней в темноте заговорили таким голосом, она бы на самом деле обделалась.        — В телегах?! Разве верхом не было бы быстрее?        — Они приехали из Вайтрана. Император должен был посетить, кроме Солитьюда, Маркарт и Вайтран, но, поскольку Маркарт захватили Братья Бури, Пенитус Окулатус оттуда перебазировались в Вайтран. А потом получили команду двигаться сюда. Даже в телегах из Вайтрана они могли добраться до Соснового Бора ещё и парой дней раньше нас…       А потом девушки увидели и сами телеги. Они стояли совсем рядом с Убежищем, дверь в которое была выбита, каменные обломки дымились, и изнутри тоже валили клубы жуткого чёрного дыма. Убежище горело. Вокруг телег суетилось немало воинов Пенитус Окулатус, кажется, они уже собирались отбывать, громко переговаривались и гоготали. Хейра не могла разобрать ни слова, от ужаса, осознания непоправимости ситуации у неё потемнело в глазах и заложило уши. Её дом разрушен. Скорее всего, вся её Семья перебита. Остались только они с Бабеттой… Вспомнив о Бабетте, Хейра увидела, что та уже бежит к дверному проёму, напрочь забыв о критической близости множества отлично вооружённых врагов.        — Стой, стой! Дура, ты куда?! — Хейра бросилась следом и перехватила её, цапнув на руки и заворачивая за угол, скрываясь от подозрительно обернувшихся солдат. — Там огонь, понимаешь?! Ты не выживешь в огне! Ты вампир!..        — Пусти! — Хейру с силой быка пихнули в камни, но она всё равно перехватила Бабетту за руку. — Я должна помочь, если кому-то ещё можно!..        — Я сама! Да постой ты, глупая девчонка! Тебя сожжёт одним только горячим дымом, против огня ты уязвимей меня в несколько раз! Посмотри, сколько солдат ещё снаружи! Если мы кого и спасём, снаружи их всё равно убьют! Возьми этих на себя, рви и пей их, сколько влезет!       Пару секунд Бабетта стояла смирно, что-то переваривая, потом вдруг издала воистину жуткий низкий басовитый рёв. Хейра шарахнулась от неё, испуганно округляя глаза и наблюдая, как платье девочки рвётся на спине, и из прорывов выглядывают, растут и разворачиваются большие кожистые крылья. Вот уже и всё тело вампирки резко выросло вверх, удлинились руки, обзавелись чёрными крючковатыми когтями, голова потеряла человеческие очертания, пропали волосы, лицо вытянулось, как звериная морда, уши тоже вытянулись и заострились, клыки спустились ниже подбородка… Где-то Хейра читала, что существуют такие вампиры-лорды, способные превращаться в страшных летающих тварей в случае, когда нужно держать серьёзный бой или просто при сильном эмоциональном подъёме, хотя они предпочитают без необходимости этого не делать, ибо это отнимает много сил за короткий промежуток времени, который потом требуется срочно восполнить. Но, вроде как, таковыми становятся только первые, чистокровные вампиры… или те, кто как-то особенно услужил их прародителю, Молаг Балу. Похоже, Семья ничего толком не знала о милой забавной девочке Бабетте, которая за свою долгую жизнь, кажется, успела очень многое. Надо будет расспросить её потом, если они обе выживут…       Кожистые крылья за пару взмахов создали настоящий вихрь, чуть не спихнувший Хейру на землю, подняли массивное чудовище в воздух, а в следующее мгновение раздались душераздирающие вопли кого-то из солдат. Хейра, не теряя времени, рванулась к дымящемуся провалу в Убежище, воспользовавшись тем, что на неё уже никто не обратит внимания. Оглянувшись ещё разок, она успела увидеть, как сверху в ощетинившихся луками солдат летят ошмётки человеческой плоти, куски их моментального разорванного сослуживца.