Кроваво-красная история. Том первый

      Лошади, которые были впряжены в телеги Пенитус Окулатус, частично разбежались, частично были разорваны Бабеттой, попав под горячую лапу, а сами телеги вполне годились для перевозки огромного гроба. Едва истеричное веселье всех отпустило, Цицерон, радостно посвистывая, отправился в сторону Фолкрита добывать лошадей. До заката обещал вернуться. Назир пристроился неподалёку от Бабетты и тоже погрузился в дрёму. После всего пережитого уснуть было тяжело, но с его стороны некоторое время раздавалось низкое монотонное гудение, он хрипло выводил горлом одну и ту же ноту, видимо, вгоняя себя в транс какими-то специфическими редгардскими колыбельными. А потом гудение сменилось сонным сопением. Хейра осталась одна. Конечно, она могла бы поговорить с Матерью Ночи, та явно была бы не против снабдить её жуткими историями из своей жизни, в основном из ассасинской практики, но сейчас ничего этого не хотелось. Будет ещё долгая дорога до Данстара, успеет наслушаться. Тем более, что девушку наконец в полной мере накрыло осознание случившегося. Её Семья почти полностью истреблена. Их трупы лежат вот здесь, неподалёку, истерзанные, обгоревшие, раздавленные. Астрид валяется буквально в нескольких шагах под завалами, даже её рука видна… И дома у неё больше нет. Снова. Горло сильно сдавило, будто стальным обручем, в груди стало жарко, как от передозировки зелий магии, глаза невыносимо защипало. Девушка торопливо выкарабкалась из ямы, отошла подальше в лес, упала в траву и разрыдалась.       Ох, как давно она не рыдала вволю! Похоже, женской натуре это неизбежно периодически требуется, поэтому женщины, которые могут позволить себе делать это регулярно, независимо от наличия свидетелей, выглядят счастливее и живут дольше. Хотя, возможно, это требуется всем, и мужчинам тоже, просто они, как и некоторые женщины, не могут позволить себе рыдать при свидетелях и терпят до удобного случая, когда можно поплакать в безопасном месте в одиночестве. Правда, сейчас глухие рыдания с ручьями слёз и соплей, с подвыванием и отчаянным вонзанием ногтей в землю, облегчения не приносили, горло всё ещё душило что-то невидимое, жар в груди не утихал, да и слёзы не заканчивались. Перед глазами стояли лица погибших, проносились события, связанные с ними. Вот Габриэлла пьяно улыбается, посасывает лунный сахар, лихо скачет по металлической туше двемерского центуриона и сжигает его сердечник, матерится на данмерском и с огромной теплотой в алых глазах вспоминает свою далёкую многострадальную пепельную родину. Вот добрый ворчливый Фестус улыбается каждой морщинкой на лице, дотошно вбивает в неё заклинания, восторгается школой разрушения и в сотый раз разносит и восстанавливает свою часть лаборатории под недовольные вопли Бабетты. Вот могучий, но наивный Арнбьорн, сутками громыхает в своей кузнице, скалится, придумывает забавные прозвища, лихо орудует острыми железками, гордый, дикий, но преданный Семье в целом и своей самке в частности. Вот изворотливый весёлый Визара, обожающий карточные игры, забавно с шипением хихикающий, готовый в любой момент отдать жизнь за Семью, неутомимый в работе и бросающийся на контракты даже в раненом не долеченном состоянии… А вот их трупы, обезглавленные, утыканные стрелами, обгоревшие, с запечённой кровью, с лопающимися волдырями… И Астрид тоже. Вроде бы, она заварила эту кашу, но сердиться на неё уже не получается. Она тоже обгоревшая, страшная, застывшая, с раскинутыми руками и кинжалом в груди, лежит в круге свеч, сама себя наказавшая, слабая женщина, которой не хватило ни сил, ни ума в тяжёлой ситуации спасти свою Семью. Скорее всего, на её месте Хейра тоже сглупила бы, столько лет прожив на острие бритвы и умудряясь не ошибиться, но в конце концов замылившись, как загнанная лошадь. Хейре хорошо судить, придя в Семью без году неделя как и понятия не имея, через что эта Семья прошла до неё и какие связи между её членами установились за долгие годы. Астрид такая же жертва, если не судить строго…       Альвиэль. Вот кто виновен. Именно с её приходом Братство полетело в тартарары. Коварная красивая босмерка заставила древнюю секту убийц плясать под свою дудку и дудки мерзких желтомордых уродов! Поток слёз остановился мгновенно, как только мозг нашёл, на кого переложить ответственность за все эти выжигающие душу картины, мелькающие перед глазами. Астрид винить бессмысленно, капитана Марона — тем более, он выполнял свой долг и жаждал мести за сына. Себя, за то, что настояла на выполнении контракта на Императора? Но ведь Хейра тоже выполняла свой долг, она стала Слышащей, и Мать Ночи дала ей контракт, который был способен поднять Братства из дерьма, впервые за последние долгие годы. И только у Альвиэль нет оправдания. Пыталась развязать войну, уничтожала врагов Талмора, которые, вероятно, могли помешать их захватническим планам, соблазнила Цицерона… Ох, нет, вот это было зря, не надо было ещё и эту рану бередить… Вспоминать, как Альвиэль в бассейне напрашивалась на «потирание спинки», как они с Цицероном полуголые валялись в траве, качались на качелях, как Альвиэль хвасталась своими приключениями в любовных утехах… Небо вспыхнуло, клубы огня, облака чёрного дыма и фейерверки искр заполнили всё вокруг, насколько хватало глаз. Ветер загудел, земля задрожала. Стало очень жарко, дыхание перехватило, дым и запах гари забивались в ноздри, в рот, в уши, застили глаза. И прямо над Хейрой из этого чёрно-алого ада вынырнуло тонкое, остроухое, победно ухмыляющееся лицо босмерки. Альвиэль заносила над ней кинжал, звонко смеялась и была такой пугающе красивой, что сердце обрывалось, бешено колотясь где-то в кишках… Хейра хрипло вскрикнула, дёрнулась и села на земле.       Похоже, она задремала, мозг, перегруженный страданиями, выключился и привидел кошмар. Небо не горело, было всё таким же голубым и жизнерадостным, никакой Альвиэль не наблюдалось. Хейра смахнула с лица заползших насекомых, глубоко вздохнула полной грудью и через силу улыбнулась. Всё нормально, волна скорби схлынула. Надо бороться дальше. Сейчас Цицерон достанет лошадей, а потом план действий уже есть. Теперь от Хейры всё зависит, она не имеет права допустить ошибку, если хочет стать лучшей Слышащей или как минимум лучше Ализанны Дюпре и Астрид. У неё есть для этого всё: Мать Ночи, верные, достаточно опытные и сильные соратники, руки, ноги, голова на плечах, кое-какая смекалка, есть даже деньги в секретной заначке, и она знает, где достать ещё. Правда, придётся снюхаться с Гильдией Воров, неприятно, но ничего не поделаешь, ради спасения Братства приходится измазаться в рифтенском дерьме. Зато, когда Братство станет на ноги, они больше не будут зависеть ни от чьей посторонней помощи.       «Что, попустило?» — раздался в голове голос Матери, едва Хейра вернулась обратно к яме.       «Вроде как. Мы теперь переезжаем в Данстар. Там жить невозможно, защита, конечно, на уровне, но бытовые условия полностью отсутствуют. Думаю, напрячь с этим Гильдию Воров. И финансово, и работами. В конце концов, Люсьен сказал, что они отжали у нас рифтенское Убежище и обосновали там свой рассадник ворья и нищеты, так что мне есть, чем на них надавить».       «Это всё правильно и замечательно, но контракт… Он должен быть выполнен. По-любому. Император, настоящий Император, должен быть мёртв. Понимаю, что теперь у тебя душевный раздрай и не до этого, но… Амону Мотьеру, нашему заказчику, наплевать на наши внутренние неурядицы. Он выплатил аванс и готов заплатить остальное, а кровь всё ещё не пролита».       «Я взяла этот контракт, и я доведу его до конца. Но сначала потолкую с Гильдией Воров. А потом… где мне теперь искать Амона Мотьера? У вас же есть связь с молящимися вам?»       «Он остановился в «Гарцующей кобыле» в Вайтране и будет ждать там новостей. Теперь понятно, что у Императора множество двойников, но он явно отличает настоящего и имеет способ точно узнать, что именно настоящий мёртв».       «А если настоящий Император умрёт, его место на троне займёт кто-то из его двойников… вместо которого серьёзные политические решения будут принимать наследники. Чтоб никто, в особенности Талмор, не узнал, что Император пал жертвой какой-то полудохлой секты. Или сделают вид, что Император умер по естественным причинам, и на трон вполне официально взойдёт кто-то из его потомства. В чём же тогда слава для Тёмного Братства, если никто не узнает, какое грандиозное убийство мы совершили?».       «Об этом позаботится Амон Мотьер. Да и ты можешь кое-что сделать. Как с талморским послом, хехе. Этого, конечно, будет недостаточно, но те, кто найдут труп Императора, не удержат язык за зубами. Поверь мне, за те годы, которые я не хожу по земле, люди и меры ни капли не изменились».       «Хорошо, я разыщу Мотьера в «Гарцующей кобыле». Император — моя забота. Остальные займутся возрождением Братства из пепла…»       «Не грусти. Ты же знаешь, что ты молодец и со всем справишься, мои подбодрения тебе нужны, как вервольфу перец в жопу. Отдыхай, пока есть возможность».       Цицерон вернулся, когда уже начало темнеть. Он вёл в поводу двух отличных тягловых лошадей, явно спёртых с какой-то фермы, сам ехал верхом на породистой коняшке, выше в холке, изящней поступью, с подковами, вышедшими из фолкритской кузницы, с фирменным клеймом скайримской стражи. Похоже, её бывший владелец валялся где-то в кустах с пробитой насквозь грудью или перерезанным горлом.        — В безумии счастье, и шут веселится, когда он с ножом за забором таится! — радостно горланил Цицерон дурным голосом, покачиваясь в седле. — Слышащая, посмотри, что добыл Цицерон! Двух лошадок мы запряжём в телегу и поедем быстро-быстро! Хорошие лошадки, сильные, долго не устают! А этого красавца я взял для пирата, он поедет верхом. Старый пират ворчит на бедного Джокера Червей, не любит его совсем. Но Цицерон не злопамятный, он заботится о своём братике!        — Скорее уж о ненаглядной Мамочке, чтоб лошадки не тащили лишний груз и быстрее довезли Мамочку в новый дом, — тут же разворчался Назир. — И не такой уж я и старый, совсем немного старше тебя самого.        — Телега, конечно, крытая, — Хейра придирчиво рассматривала выбранную для транспортировки гроба телегу с тентом, в которой явно помещалось с десяток воинов Пенитус Окулатус. — Но гроб всё равно слишком приметный. Хорошо бы засунуть его в какой-нибудь ящик…        — Цицерон всё сделает! — шут живо засуетился возле остальных телег, игнорируя валяющиеся везде куски человечины, в которых уже мухи отложили тучи личинок. — Можно разобрать эти телеги и сколотить ящик! Цицерон подумал об этом, что нужен будет ящик, и взял на ферме не только лошадей, но и инструменты!        — А хозяева фермы?..        — Слышащая была на ферме Лорея?.. — коварно-весёлый и немного заговорщицкий взгляд.        — Вопросов больше не имею, — Хейра не сдержала широкую улыбку, засмущалась и отошла подальше. К Назиру.        — Полагаю, ты теперь отправишься договариваться с Гильдией Воров? — Назир заговорил первым. — Правда, не знаю, что ты можешь им предложить в обмен на помощь…        — А у тебя, случайно, не осталось расписки, которую дал Бриньольф за амулет?        — Обижаешь. Кое-какие важные бумаги у меня всегда при себе, — Назир многозначительно ткнул себя пальцем в голову. Хейра удивлённо округлила глаза и фыркнула:        — В платке?        — Ну, а то? Конструкция платка вполне позволяет. Национальная хитрость. Но расписка написана на имя Астрид. Астрид мертва. Делвин Меллори ничего нам по ней не выдаст.        — Да ты что? Ну-ка, достань расписку и перечитай.       Назир поковырялся у себя под платком и достал сложенную во много раз знакомую расписку Соловья.        — «Я, Бриньольф, Соловей Ноктюрнал, настоящим заверяю, что предъявитель сего, Глава Тёмного Братства Скайрима, имеет право на десять тысяч золотых септимов из казны Гильдии Воров в уплату покупаемого у неё Товара. Указанная сумма подлежит выдаче немедленно по предъявлению сего любому члену Триады Соловьёв или Делвину Меллори не раньше, чем через три месяца, и не позже, чем через три года от настоящей даты».        — Три месяца уже прошло?        — Определённо, уже скоро год будет.        — Глава Тёмного Братства Скайрима есть в наличии? Никто же из выживших членов Братства не оспаривает, что Главой теперь является Слышащая?        — Даэдра тебя побери, девочка… — Назир расплылся в счастливой улыбке.        — И ведь она даже тоже женщина! И тоже норд! И тоже замужем! Совсем не к чему придраться! — Хейра довольно хихикала и подмигивала.        — Прекрасно! Кажется, Брин почему-то специально обошёлся в расписке без имён, что для нас крайне удачно! Значит, десять тысяч у нас есть. Но этого всё равно не достаточно, чтоб привести в порядок огромное Убежище в Данстаре. По крайней мере, пару жилых комнат нам обделают, ещё и еды закупим.        — У меня есть наследство Гурмана, приличная сумма монетами и множество камушков. Все эти сокровища я зарыла под Вайтраном, по дороге в Данстар выкопаем. Камушки ты, полагаю, реализуешь не в Гильдии, эти заразы купят по дешёвке, разумеется. Ну, и, как только мы заманим Гильдию на работы в Убежище, будешь вести с ними переговоры, что за какие деньги там обустроить. Полагаю, там наберётся деньжат тысяч на тридцать.        — Боооги, девочка, ты полна сюрпризов! Матери Ночи определённо с тобой повезло!        — И даже это ещё не всё. Контракт на Императора будет выполнен!        — Но…        — Не возражай! Я обязана это сделать, я его взяла и доведу до конца. Как — это уже наши с Матерью Ночи дела. Твоё дело — обустроить Убежище. Ты с этим справишься гораздо лучше. А я, вернувшись с контракта, привезу ещё денег. Амон Мотьер обещал отвалить за Императора ещё приличную сумму по выполнению, полагаю, тысяч двадцать я с него стрясу. В общей сложности должно хватить, чтоб обустроить Убежище целиком на достойном уровне.        — Если ты погибнешь, это всё потеряет смысл. Братство снова останется без Слышащей…        — И что? Жили же вы долгое время без Слышащей и ещё проживёте. Должность Главы Семьи, конечно, перейдёт к тебе, ты применишь весь свой опыт для вербовки новых членов, наладишь сеть информаторов, и Братство снова заживёт, по крайней мере, не хуже, чем при Астрид.        — Это понятно, но… никто из нас не хотел бы такого исхода. Мы любим тебя, Хейра, и очень хотим, чтоб ты была с нами. Слышащая или нет, в любом случае ты наша любимая сестра…        — Эй, не расклеивайся, старый пират! — Хейра весело пихнула Назира в бок. — Ещё возьми похорони меня заранее. Береги расписку и думай лучше, как будем вытаскивать гроб из ямы.       Но эту проблему решил всё тот же Цицерон. Простучав пару часов молотком и погремев тяжёлыми досками, он смастерил здоровенный ящик, явно больше гроба размерами, так что он и в телеге-то с трудом помещался. На вопрос, зачем в ящике столько места, Цицерон резонно ответил, что «маленькой кусаке надо где-то прятаться днём, мы же не можем всё светлое время суток торчать на месте». Потом он подобрал несколько порванных поводьев, связал из них ремни в несколько слоёв и занырнул в яму к гробу. У Хейры и Назира аж волосы по всему телу встали дыбом, когда они увидели, как мелкий имперец тащит на спине здоровенную металлическую бандуру, привязанную к его поясу ремнями из поводьев! И ещё и напевает что-то при этом!       «Спокойно, не сломается, — весело хихикнул голос Матери Ночи. — Он уже несколько раз так делал. Я сначала сама струхнула, а потом смотрю, живучий мальчик, кости, видно, железные».        — Он вообще человек?.. — Назир аж икнул, нервно почёсывая затылок.        — Ну, точно не вампир, — мрачно буркнула Бабетта, потихоньку активизировавшаяся с наступлением темноты. — А что ему было восемь лет делать в Чейдинхольском Убежище одному? Только упражняться и наращивать физическую мощь, чтоб со скуки не опухнуть.        — Но это физически невозможно! Разве что он знает какую-то особую грузоподъёмную магию…        — Направляемся к Рифтену, — Хейра свистнула Тенегрива и шустро запрыгнула в седло, явно спеша скорее уйти подальше от этой братской могилы. — И так целый день проторчали на обзоре всех, кому не лень, странно, что нас Талмор не порубил в капусту.        — Я вас догоню, — Бабетта тут же растворилась в темноте. Назир с сомнением покосился ей вслед. Хватит ли у неё силёнок на охоту после такой встрясочки?       Но вампирка вернулась где-то через полчаса, внезапно обнаружилась на козлах телеги, рядом с Цицероном, который довольно шустро вёл телегу по звериным тропам в сторону Рифтена. Глаза Бабетты ярко и жутко сверкали золотом, белозубая клыкастая улыбка вызывала дрожь в коленях простых смертных, казалось, над её головой бесконтрольно клубится мертвенно холодный чёрный туман. Кони испуганно всхрапнули и зарыскали. Цицерону же хоть бы хны, он весело захихикал и посоветовал «страшненькой сестричке» пересесть к Слышащей, а то простые лошадки её боятся. Вампирочка недовольно пошипела на тему «ничего я не страшненькая, сам-то чуть красивей тролля», но довольно быстро перебралась на Тенегрива. Её тоже впечатлил фокус с гробом.       Они двигались всю ночь и бóльшую часть дня, которую Бабетта провела в ящике, недовольно пыхтя, но признавая, что это лучше, чем под одним только сравнительно тонким пологом телеги. Когда до Рифтена оставалось совсем немного, Хейра предложила всем остановиться на привал. Здесь кончалась лесистая местность, где было легче спрятаться, дальше шли преимущественно степные территории и поля местных деревень.        — Наверно, я должен пойти с тобой? — подгрёб Назир. — С Гильдией Воров, сама видела, не очень-то просто иметь дело.        — Лучше останься. Мало ли что, вдруг Мать Ночи придётся защищать. И не только её, — Хейра весело покосилась на ящик с гробом и спящей Бабеттой. — У меня с собой денег всё равно нет, они меня не ограбят. А вот расписку отдай.        — Как же твой муж? Ты в прошлый раз очень не хотела с ним встречаться.        — Наплевать. Я уже не та сельская дурочка, на которой он женился. У меня с собой два кинжала, трофейный меч Пенитус Окулатус и приличный ассасинский опыт.       Пришлось задержаться возле одного из придорожных трактиров, найти там одиноко сидящего пьянчужку, выманить его на задний двор обещанием денег, оглушить ударом по голове и раздеть. Конечно, вряд ли в Рифтене знали, как выглядит броня Тёмного Братства, но Пенитус Окулатус теперь знают точно, лучше не рисковать. Хейра сама себе была омерзительна в чересчур широких, засаленных, провонявших алкоголем и мочой тряпках пьянчуги, но искать маскировку получше не было времени. Возле ворот Рифтена пришлось ещё и спешиться и отпустить Тенегрива, так что перед привратниками она предстала в виде пешей вонючей бродяжки. Неудивительно, что её не захотели пропускать, начали грозиться и махать кулаками. Хейра обрушила одного из стражей на землю пинком под колени, а второму приставила к горлу красноречиво острый даэдрический кинжал, прошипев, что она про них расскажет Мавен Чёрный Вереск. Ещё до столкновения в живую с Гильдией Воров Хейра знала, что глава лучшей и богатейшей медоварни в Скайриме Мавен Чёрный Вереск, суровая, хитрая и очень предприимчивая дама в годах, — безоговорочный авторитет во всём Рифтене, плотно сотрудничает с Гильдией Воров, и вся местная стража у неё «на пайке». Так что грозить страже именем ярла было глупо, а вот от имени Мавен у стражи перманентно дрожали колени. Хейру пропустили, смущённо бурча, что это они пошутить хотели, и девушка сразу устремилась на рынок.       Бриньольф издалека светил своей рыжей шевелюрой и смазливой харей, расплывающейся в самой что ни есть масляной улыбке. Да и роскошный кафтан, шитый серебром, привлекал внимание к яркому норду за прилавком, громогласно толкающему наивному народу какое-то зелье. Хейра нарочно постояла и послушала несколько минут, но так и не поняла из описания свойств этого зелья, от чего же оно. По всему выходило, что от всего. Чем бы ни болел — покупай зелье, выздоровеешь. Ничем не болеешь — покупай зелье, и откроешь в себе необычайные силы и свойства, недоступные простым смертным. Уже имеешь необычайные силы и свойства — всё равно покупай зелье, чтоб это не прекратилось, а то не купишь — и враз прекратится. Короче, для любого мало-мальски мыслящего человека это был очевидный развод.        — Значит, Слышащей всё же нравятся рыжие, но только норды? — вдруг раздался у Хейры над ухом загадочный жутковатый шёпот. Она дёрнулась в сторону, машинально снова выхватывая кинжал, и вдруг узрела Цицерона, весело ухмыляющегося и пожёвывающего травинку.        — Что ты тут делаешь?! Я же сказала, стоим на привале, пока я к вам гильдийских не отправила!        — Но Слышащая ещё сказала, что она собирается закончить контракт на Императора! Она не поедет с нами в Данстар, она поедет убивать Имп!..        — Тихо, тролль тебя раздери, не ори так!        — Уже-уже, — Цицерон снизил голос до забавного свистящего шипения, не переставая ухмыляться. — В общем, Цицерон подумал, что Слышащей понадобятся его таланты, одна она может и не вернуться. А Слышащей нельзя не возвращаться. Другой нет.        — У меня есть Люсьен и Тенегрив, а у телеги только Назир с Бабеттой остались. И вообще, ты же Хранитель Матери Ночи, как ты оставил её гроб там, на милость этой сладкой парочки?        — Матушка не обидится, она же знает, что Слышащую надо беречь. Сама-то Матушка надёжно заперта в сильно-сильно заколдованном гробу, её не возьмёшь ни стрелами, ни мечами, да и «сладкая парочка» не лыком шита. К тому же, они сидят в лесу, надёжно укрытые, а не суются в пасть императорской охране и в рассадник ворья. Что тут говорить, можешь гнать бедного Цицерона, можешь тыкать в него ножиками, но он не отстанет, ни за что не отстанет!        — Ты что, пешком за Тенегривом бежал? — Хейра тяжело вздохнула и украдкой разулыбалась в сторонку. На груди потеплело, кровь прилила к щекам. Всё же хорошо, что не придётся одной с ворьём толковать. И уж с Цицероном она точно исполнит Императора, тут и сомнений нет.        — Нет, Цицерон забрал коня у пирата. Ему всё равно пока не нужно никуда ехать, а потом он и на козлах посидеть может. Коня я надёжно спрятал. Слышащая всё равно дала Цицерону много форы, пока снимала с какого-то пьянчужки эти омерзительные тряпки.        — Ладно, пошли к Бриньольфу, а то на твой шутовской наряд уже весь рынок пялится.       Бриньольф, едва завидев шествующую к нему «делегацию», живо свернул торговлю, смахнул своё зелье в сумку и жестом пригласил Хейру следовать за ним. Воровское чутьё не подвело насчёт того, что случилось нечто серьёзное. До самого входа в «Крысиную нору» они молчали, потом Хейра нагнала рыжего норда и тихо буркнула:        — Убежище обнаружено и разрушено. У меня к Гильдии коммерческое предложение…        — Не здесь, — шепнул Бриньольф, зажигая факел на входе и ныряя в вонючую полутьму нищенского общежития. — Сейчас зайдём в «Буйную Флягу», Делвин как раз на месте, там и поговорим.       По «Буйной Фляге» бродили умопомрачительные запахи еды и свежего мёда, желудок у Хейры предательски заурчал. Народу здесь было немного, человек пять, не считая бармена, весело подметающего за стойкой и мурлыкающего что-то пошловатое под нос. Делвин один сидел за столиком и степенно поедал бифштекс из хоркера. Только когда к нему подсели Бриньольф с Хейрой — Цицерон остался маячить чуть в отдалении, внимательно стреляя глазами вокруг и явно давая понять присутствующим, что он тут телохранитель вон той дамочки с толстой косой, — Делвин поднял на них глаза, отсалютовал им кружкой мёда, отпил, довольно выдохнул и заявил:        — Я так понимаю, у Тёмного Братства случилась какая-то беда. Назир погиб?        — Нет. Чего нельзя сказать о почти всех остальных членах Семьи, — жёстко заявила Хейра, пялясь пронзительным немного злым взглядом прямо в глаза Делвину. — Включая Астрид.       Делвин отвернулся, мрачно потыкал вилкой в бифштекс и кивнул каким-то своим мыслям. Потом опрокинул в себя остатки мёда из кружки и снова вздохнул.        — Что поделать, я всегда знал: скоро она допрыгается. Не может ваше Братство существовать без веками установленных порядков. Без Матери Ночи, Слышащего, Чёрной Руки… как простая кучка наёмных убийц… Зря она затеяла эту отчаянную попытку создавать иллюзию существования легендарной секты. Теперь поплатилась и ещё других за собой потащила. Жаль, конечно…        — Ничего, вы себе ещё кучу любовниц найдёте, — Хейра смотрела мрачно, мол, только не притворяйся, что скорбишь по ней. — Она продала мою жизнь Пенитус Окулатус, когда я выполняла контракт в Солитьюде. Но я свою жизнь умудрилась у них выцарапать, зато взамен они забрали жизни почти всех остальных. Остались только Назир и ещё одна сестра, которой посчастливилось быть со мной на том контракте. Ну, и Хранитель Матери Ночи, разумеется. Его сама Мать хранит.        — Я слышал. Покушение на Императора, наши агенты уже принесли свежие сплетни… Значит, Астрид зачем-то решила покуситься на Императора, воспользовавшись его визитом в Скайрим?        — Не она. Я решила покуситься. Я получила контракт на него от самой Матери Ночи.        — Чего?..        — Я Слышащая. Так что Тёмное Братство всё равно живёт и будет жить дальше, без Астрид куда лучше, чем с ней. И Императора я убью, настоящего. Это дело чести и мой священный долг.       Делвин как-то беспомощно оглянулся на Бриньольфа, мол, она что, сумасшедшая, потом покосился на Цицерона, что-то прикинул в уме — наверно, то, что однозначно сумасшедший Хранитель признал девчонку как Слышащую, иначе не торчал бы тут цепным псом и не зыркал на всех с явными членовредительскими намерениями, — и встревоженно подобрался.        — Хорошо, допустим… Я в ваши дела не лезу. Какое у тебя дело к Гильдии Воров?        — Вот, — Хейра выложила перед ним расписку. — Помнишь? Вы должны нам ещё часть денег за амулет Совета Старейшин.        — Конечно, помню. Но эту расписку мы писали для Астрид…        — А ты прочитай её. Где там указано, что речь идёт именно об Астрид?       Делвин прочитал, помрачнел и злобно глянул на Бриньольфа. Бриньольф так же злобно глянул в ответ.        — Что? Не пялься на меня так! У меня уже в печёнках сидел твой дурацкий роман с этой бешеной кобылицей, и я как чувствовал, что её скоро скинут в драконью задницу! Убьют или просто восстанут против неё — не важно, и да, я нарочно написал расписку без указания конкретного имени! Если уж Тёмное Братство существует, нам лучше с ним дружить, чем враждовать!        — Скажи уж, тебе просто девчонка понравилась! — рыкнул Делвин, кивая на Хейру.        — Слышащую обижают?.. — тут же над ней склонился Цицерон, бесшумно, как дух, объявившийся у стола. Делвин аж вздрогнул и слегка отодвинулся.        — Не, всё нормально, — Хейра криво усмехнулась. — Сейчас мальчики поссорятся, потом вспомнят, что они тут серьёзные и важные представители влиятельной Гильдии Воров, а не бойцовские петухи на рынке, и мы начнём наконец за дело говорить.        — Хорошо, — буркнул Делвин, забирая расписку. — Мы выдадим тебе десять тысяч золотом…        — В жопу ваши тысячи. У нас Убежище разрушено, нам нужно переселяться в другое, непригодное для жизни, и нас интересуют работы по благоустройству нового Убежища, которые, как Назир сказал, вы могли бы для нас обеспечить. В рамках суммы по расписке.        — Ага, — Делвин приободрился. — Какие именно работы?        — Это можно определить только на месте. Под Данстаром.        — Хм. Отлично, я пошлю наших компетентных лиц с вами.        — Не так быстро. Дайте мне бумагу, уголь, и я нарисую схему Убежища и расскажу, что там не так и что надо сделать «так». Вы с Бриньольфом убедитесь, что дело серьёзное и потенциально прибыльное. Разумеется, суммой в десять тысяч тут не обойдётся. И даже в тридцать тысяч не обойдётся.       Делвин подозвал бармена, пошептался с ним о чём-то, и за стол принесли большой кусок бумаги, тонкие угольные палочки и ещё две тарелки с горячими бифштексами, хлебом и печёной картошкой. К Цицерону, кажется, тоже попытались подлезть с предложением еды, но он хихикнул на бармена, выдал ему какой-то очередной садистский стишок, и бармен пугливо отполз от него за стойку. Активно жуя угощение, Хейра принялась по памяти зарисовывать схему Убежища и сыпать планами, что, где и как надо обустроить. Делвин заинтересованно пялился и что-то молча прикидывал в уме, а Бриньольф изумлённо присвистывал, тыкал пальцами в бумагу и громогласно комментировал, то и дело сообщая, что это больших денег будет стоить, хотя проект грандиозный, и, если всё получится, у Братства будет Убежище — настоящая конфетка. И как раз в самый разгар этих обсуждений к столику подошёл ещё один тип, распространяя запах дорогого парфюма.        — Хейра?.. О, боги, Хейра, это правда ты?!       На девушку таращился её собственный супруг, как всегда, щегольски одетый, причёсанный, кудряшка к кудряшке, с изящно постриженной короткой бородкой, весь такой «эй, детка, не проходи мимо, лучшего не найдёшь». Только выражение рожи у него было самое что ни есть потрясённое.        — Привет, Фрерих, — мило улыбнулась Хейра. Странное дело, но теперь внутри не возникло ни страха, ни злости, ни отвращения, ни, тем более, смущения. Подумаешь, какой-то дурацкий кусочек прошлого объявился, она действительно уже слишком изменилась.        — Что ты здесь делаешь?..        — Я здесь уже не первый раз, только в первый раз ты меня не заметил. А я тебя видела, сидел тут, за стойкой, щупал какую-то блондинку. Мы приходили продавать Гильдии одну редкую штучку, теперь вот я вернулась за второй частью суммы.        — «Мы» — это кто?..        — Тёмное Братство, — Хейра весело подмигнула и как-то жутко ухмыльнулась.       Фрерих хотел что-то сказать, но запнулся с открытым ртом и испуганно уставился за спину жены. Там стоял очень страшный тип, и факелы, горящие сзади него, превращали этого типа в тёмное исчадие ада, оскалившееся безумной улыбкой и сверкающее жёлтыми, почти вампирскими вспышками в глазах. Пёстрый костюм угрожающе потемнел в тенях, отбрасываемых факелами, шутовской колпак вдруг стал выглядеть почти как сюрреалистическая корона с загнутыми назад рогами, и рука так опасно-расслабленно лежала на рукояти кинжала, что лезвие этого кинжала мистическим образом практически ощущалось во плоти.        — Цицерон, познакомься, это мой муж Фрерих, — Хейра же, кажется, не замечала, какой этот тип пугающий, весело улыбалась на него и, похоже, чувствовала себя целиком хозяйкой положения. — Соловей Ноктюрнал, как мне уже объяснил Назир. Возможно, именно благодаря тому, что его Соловьиная удача перекинулась на меня по брачным узам, я до сих пор выживала после самых сложных контрактов.        — Значит, муж?.. — выражение лица Цицерона как-то неуловимо изменилось и теперь из просто угрожающего стало откровенно хищным, как у зверя, наконец выследившего добычу. — Соловеей… Хорошая птичка. Певчая. Вкусная, наверно…        — Чего это ты на меня так смотришь? — насупился Фрерих. — Не грози мне тут своим ножичком, я у себя дома, на своей территории!        — А если птичка закричаааала… сверну ей шейку, чтоб молчааала… — тихонько запел Цицерон, медленно приближаясь и нарочито убрав ладонь с рукояти. Будто намекал, что действительно расправится с Фрерихом голыми руками, несмотря на то, что заметно ниже ростом и далеко не так щегольски причёсан. Фрерих нервно скосился на своих гильдийских товарищей. Делвин и Бриньольф уставились на него выжидающе, Бриньольф даже заметно насмешливо, мол, давай, покажи, на что способен, никто тут тебе помогать не будет. Похоже, наглость кудрявого блондинчика и его бесконечные похождения по бабам даже в родной Гильдии всех раздражали.        — Хейра, убери от меня своего маньяка! — мда, боец из Фрериха был никакой, карманы или дом обчистить и сбежать со скоростью молодого оленя — это он всегда пожалуйста, а в открытый бой вступать, да ещё и с жутким психом, — нет, не его франтовское дело. — Какое он имеет право угрожать мне расправой, меня никто не заказывал!        — Ну, во-первых, мы убиваем не только тех, кого нам заказали, но и наших личных врагов, — Хейра с трудом сдерживалась, чтоб не расхохотаться. — А во-вторых, Цицерон у нас Хранитель Матери Ночи, эта должность освобождает его от выполнения контрактов, но не запрещает проливать кровь в принципе. Он имеет полное право безнаказанно убить хоть случайного прохожего, подумаешь, соскучился мальчик без контрактов, боится потерять форму и выучку, так что понять и простить.        — В общем, вали отсюда, браток, — наконец вмешался Бриньольф, насмешливо фыркая. — Мы делом заняты, Слышащая Тёмного Братства нам интересную работу подкидывает, а ты мешаешь… Нечего было бросать такую бабу, сам дурак, теперь иди и погрызи себе локти.       Фрерих даже не нашёл, что сказать, и действительно шустро утопал к барной стойке, бухать. Хейра тут же выбросила из головы идиотского муженька и вернулась к обсуждению работ. В итоге они договорились, что за десять тысяч по расписке Гильдия Воров обустроит в Убежище жилые комнаты, но Бриньольф сам поедет с группой гильдийских в Данстар, вместе с Назиром, Бабеттой и гробом, и там уже они с Назиром договорятся по поводу дальнейших работ, в зависимости от того, какие суммы сверху ещё поступят. Делвин как главный по хозяйственной части пошёл договариваться насчёт рабочих, а Бриньольфу и Хейре принесли мёда, и девушка почуяла, что сейчас обаятельный рыжий норд попытается с ней всерьёз флиртовать, рискуя напороться на ножик и без того взвинченного Цицерона. Дабы не провоцировать конфликт, Хейра оглянулась, ища безопасную тему для беседы, и увидела в отдалении, у самой воды, одиноко сидящую фигуру, закутанную в неприметный серый плащ. Она что-то отхлёбывала из большой кружки и, казалось, ковырялась в зубах, выглядя совершенно не причастной к воровской братии.        — Кто это? — Хейра осторожно кивнула Бриньольфу на фигуру. Тот коварно прищурился и хмыкнул.        — О, это уникальный человек! Одна из наших самых сладких изюминок. Слышала что-нибудь о Скульпторе Лиц? — дождавшись удивлённого отрицательного мотания головой, Бриньольф разулыбался ещё коварней. — Единственный в Скайриме человек, который может менять лица совершенно до неузнаваемости! Это очень особая магия, официально запрещённая, поэтому деятельность нашего Скульптора везде подвергалась гонениям со стороны властей, пока мы не приютили её под своей крышей и не обеспечили ей возможность подпольно заниматься любимым делом. Знаешь, клиентов у неё много, она может позволить себе принимать их в дни, когда ей удобно. Вот сегодня, например, у неё не приёмный день, она отдыхает и пропивает честно заработанные гонорары. И, между прочим, за услуги она берёт вовсе не много, в зависимости от объёма работы, при этом деньги, как и клиенты, у неё никогда не заканчиваются. Ну, понимаешь, кому-то надо только нос сменить, цвет глаз, форму челюсти или свести приметные родимые пятна, с таких больше ста монет как-то даже грешно брать, разве что за вредность, если склочный клиент попадётся, а вот если кому-то надо всю рожу целиком переделать, тогда меньше, чем за пятьсот, она делать не возьмётся. Кое-кто из нашей Гильдии тоже пользуются её услугами, и нам она скидок не делает, условия для всех одинаковые, хехе. Сама понимаешь, если воришка прогорел на крупном, но умудрился сделать ноги, для полноценной работы ему без смены внешности никак, а накладные усы-бороды или перекрашенные волосы — это не серьёзно.        — То есть… она просто что-то поколдует, и ты будешь выглядеть уже совсем по-другому? Всегда?! — Хейра была искренне изумлена. — И это больно?        — Я никогда не пользовался её услугами, я и так красавчик, — Брин самодовольно пригладил себе волосы. — Но никто из её клиентов не жаловался на боль. Она даже не касается руками лиц, только водит ими и колдует. Хочешь попробовать? — Соловей придирчиво пригляделся к лицу Хейры. — Знаешь, на мой взгляд, тебе особо делать нечего, если, конечно, ты не хочешь скрыть физиономию от Пенитус Окулатус, которые, наверняка, на тебя уже насмотрелись и запомнили. Если же чисто ради красоты, то достаточно убрать шрамы — и ты уже красотка. В сто монет уложишься.       За креслом Хейры нервно завозился и запыхтел Цицерон, явно разрываясь в неразрешимой дилемме: ему самому её шрамы очень нравились, но он же не может перечить Слышащей, если для неё эти шрамы обуза. В конце концов, Слышащая женщина, и наверняка эти шрамы мешают ей почувствовать себя женщиной хоть иногда.        — Можно мне с ней поговорить? — Хейру её внешние недостатки уже давно не волновали, но вот идея полностью изменить внешность, чтоб те, кто уже знают её как ассасинку Тёмного Братства, не узнавали её в дальнейшем, показалась привлекательной.       Бриньольф подвёл её к Скульптору Лиц, серая фигура подняла голову в сторону шагов, и Хейра увидела женщину, уже не молодую, но ещё не старую. Определить её точный возраст было трудно, ей могло быть приблизительно от двадцати пяти до пятидесяти лет. Да и раса её в глаза не бросалась, она точно не была данмеркой, орсимеркой или зверолюдом, представителем любой другой расы она, в принципе, могла оказаться. Наверняка, со своим лицом эта дамочка тоже делала всякое интересное.        — Девушка нуждается в моих услугах в срочном порядке? — а вот голос у неё определённо был молодой и бодрый, уже немного пьяный. — За срочность я беру доплату.        — Девушка пока что только хочет с тобой познакомиться, — очаровательно улыбался Брин. — Это Слышащая Тёмного Братства. Да, она у них наконец-то нашлась, и очень мило с её стороны, что она первым делом решила задружиться с нами по примеру Астрид.       Хейра злобно зыркнула на Бриньольфа и скрипнула зубами, но тот совершенно невинно облучал её улыбкой, мол, я такой обаяшка, говорю, что думаю.        — Ах, Тёмное Братство, — Скульптор Лиц снова приложилась к кружке. — Да, ваши представители тоже пользовались моими услугами. Даже сравнительно недавно, несколько лет назад. Симпатичная такая босмерка. Она запомнилась мне тем, что спросила, не могу ли я сменить ей пол. Разумеется, пол я сменить не могу. И расу тоже… ну, хм… ей, во всяком случае, менять не стала.        — Почему? — неприятный холодок побежал в груди Хейры, она почувствовала себя совсем как на охоте, учуяв дичь. Скульптор неопределённо пожала плечами.        — Эта дамочка сказала, что напортачила с контрактом, и теперь Братство причислило её к предателям. Где увидят — убьют тут же. И она до мокрых штанов боится бывших братьев и сестёр. Во-первых, мне не нравятся сопливые слабачки, мужики ещё ладно, но, когда баба такая ссыкуха — это мерзко. Во-вторых, она попросила у меня скидку, прикинувшись бедной овечкой. Для таких клиентов я не собираюсь изыскивать дополнительные грани моего таланта.        — И теперь эта дамочка выглядит смазливой длинноволосой блондинкой с большими зелёными глазами и аппетитной фигурой? — настороженно уточнила Хейра.        — А раньше она была светло-каштановой, голубоглазой, тощей и немного прихрамывала? — вдруг спросил Цицерон. Обернувшись к нему, Хейра увидела, какой шут бледный, глаза огромные, совершенно чёрные и лихорадочно блестят. Кажется, сейчас кинется на Скульптора и откусит ей голову, и это совсем не преувеличение. Скульптор тоже почувствовала нечто похожее, пугливо поёжилась и отвернулась от Цицерона.        — Во-первых, фигуру я не меняю и раны не лечу. Во-вторых, я ничего никому не сообщаю о своих клиентах. Ни бывшую внешность, ни нынешнюю. Это крайне непрофессионально, мне платят не только за работу, но и за держание языка за зубами.        — Была такая, — шепнул Бриньольф на ухо Хейре. — Как твой шут описал — такая была. Рана на ноге свежая, потому и прихрамывала. Какой она от Скульптора ушла, не видел.        — Босмерка?        — Разумеется, даже с непокрытой головой, так что с расой было не ошибиться. А что?        — Погоди, — Хейра цапнула Цицерона за локоть, отвела в сторонку, к самой кромке воняющей воды канала, и зашептала ему в ухо: — Ты ведь подумал про Альвиэль? Она меняла внешность?        — Нелли… — сдавленно прохрипел шут, вдруг растеряв свою привычную безуминку. — Когда Нелли убегала от меня по лесу, она сильно ободрала ногу об корягу. Потом подожгла лес за собой, и, пока я продирался сквозь огонь, удрала и замела следы… Значит, Нелли превратилась в Альвиэль… И я… я… — Цицерон закрыл лицо руками и принялся раскачиваться, издавая какие-то скулящие звуки.        — Спокойно, спокойно! — Хейра приобняла его за плечи, сильно сжала и встряхнула. — Ты неоднократно видел и Нелли, и Альвиэль голыми, наверняка узнал бы, будь это одна и та же босмерка.        — Некоторые умельцы в Гильдии Магов меняют фигуру. Я слышал слухи по трактирам. Женщинам увеличивают грудь и задницу, уменьшают талию, мужчинам… тоже кое-что увеличивают и «надувают» мускулы. Популярное развлечение у богатеев. О Виттории Вичи, например, говорили, что перед свадьбой она явно «заузилась» и увеличила грудь. Хотя, большинство членов Гильдии Магов категорически против таких практик, считается, что это в дальнейшем очень плохо влияет на здоровье.        — Хм… а какие-нибудь шрамы, родимые пятна?.. Ты ведь любил, по крайней мере, Нелли, наверняка запомнил бы какие-то её внешние особенности тела.        — Не запомнил… не запомнил… — Цицерон снова принялся отчаянно тереть лицо руками и поскуливать. — Цицерон мало помнит! После Тулуза он мало… мало помнит…        — Ясно, — Хейра тяжело вздохнула. — Значит, действительно высока вероятность, что твоя предательница Нелли и нынешняя талморская шпионка Альвиэль — одна и та же босмерка… Весело. За что она так взъелась на Тёмное Братство? В самом деле часто ошибалась на контрактах и поимела на всех такой большой зуб?        — Нет… нет, она не ошибалась. Она была хороший ассасин, хороший, много контрактов, много крови, много премий! Цицерон думал… он мечтал… Цицерон и Нелли — истинные вестники смерти… самые верные слуги Ситиса… словно… Сам Ситис и Мать Ночи… Ааах, глупый, глупый Цицерон! Как он посмел такое думать?! Грязный богохульник! Наказан, наказан!..        — Тихо, не ори! На нас люди оборачиваются! — Хейра снова встряхнула его, и шут примолк, провиснув вялой тряпочкой. — Получается, она изначально была шпионкой? Втёрлась в доверие к Тёмному Братству, проявила себя с лучшей стороны, чтоб на неё никто не думал, если начнёт происходить какая-нибудь задница, а потом спокойно сливала властям одно Убежище за другим? А последнее оставшееся Убежище, наше, решила превратить в послушных собачек Талмора… Хм, знаешь, мы, пожалуй, должны гордиться собой. Талмор изначально считал Тёмное Братство достаточно суровым противником, если исподволь воевал и против нас тоже. В конце концов, дети Ситиса беспристрастны в любой войне, закажут ли им верхушку имперского командования или талморского командования — они с радостью убьют и тех, и других, и вопрос только в том, кто кого быстрее закажет и больше заплатит. Так что лучше от этой скрытой силы избавиться, кто не с Талмором, тот по умолчанию против них… Да, лестно. И ведь мы, в отличие от всей Империи, выжили, не заключая перемирий, не идя на территориальные и какие бы то ни было уступки. И эту ушлую блондиночку мы обязательно однажды отловим. Я помню, что она твоя, я предоставлю тебе честь лично вонзить нож в её брюхо.       Цицерон воззрился на Хейру долгим пронзительным и очень смущающим взглядом, девушка невольно покраснела, отвернулась и убрала руку с его плеча.        — Слышащая может пообещать кое-что Цицерону? Кое-что, касающееся её самой…        — Я не буду убирать шрамы и менять лицо, — улыбнулась Хейра. — Если где-то во мне всё же есть женщина, кто-то должен до неё докопаться, чтоб эту женщину было видно сквозь все мои внешние недостатки. И Скульптор Лиц явно не тот, кто докопается.       Цицерон промолчал и тоже отвернулся в сторону воды. Хейра прямо почувствовала, как он принял этот вызов и настроился вести раскопки до победного конца.       Вскоре Делвин вернулся, сообщил, что бригада рабочих собирается, к завтрашнему утру будет всё готово, а пока что гости могут переночевать у них, им выделят целую комнату в «Буйной Фляге». Будто бы нарочно одну на двоих. Будто бы для всех в Гильдии Воров уже было очевидно, что новоявленная Слышащая и Хранитель — пара. И наличие у Слышащей мужа из воровской среды никого не смущало, все прекрасно знали, кто такой Фрерих, и что с бабами у него никогда не бывает ничего серьёзного. Хейра против этого не возразила, спокойно стала устраиваться на одной из двух узких, слишком близко друг к другу стоящих кроватей, хотя сердце невольно начало колотиться. Оказалось, напрасно: Цицерон не стал ложиться на вторую кровать, он устроился в коридоре под дверью, подперев стену плечами, и взялся демонстративно точить кинжалы, намуркивая песенки под нос и весело зыркая на проходящих мимо гильдийских, мол, давайте, скажите мне что-нибудь, хоть ухмыльнитесь в мою сторону, дайте шанс проверить на вас, достаточно ли я наточил кинжальчики. Хейра снова ничего не возразила, не попыталась затащить Цицерона в комнату отдохнуть. Насколько она помнила из дневника Цицерона, он когда-то давно точно так же сидел под дверью комнаты Ализанны Дюпре в тавернах, сторожил её покой, как верный пёс. Всё же, видимо, у него рефлекс, влюбляться в Слышащих и служить им преданней всех.       Утром к Цицерону подошла заспанная дамочка в полуспущенном с плеч помятом платье и хмуро сообщила, что Бриньольф ждёт у северных ворот Рифтена с целым караваном телег и людей. Цицерон только поднял руку, чтоб постучаться в комнату, как Хейра сама вышла, полностью одетая, со слегка разлохматившейся косой, сна ни в одном глазу. Может, действительно всю ночь не могла уснуть от тяжких дум. Во всяком случае, не пришлось таскать ей тазы с водой для умывания, наблюдать, как с неё сползает ночная сорочка… да и нет у неё никакой ночной сорочки и вообще какой бы то ни было женской одежды, единственное синее платье, сшитое для приёма в талморском посольстве, сгорело где-то в её комнате в Убежище. И нет у неё богатых особняков с прислугой и портретами в ранней юности. Мда, она действительно совсем не похожа на Ализанну Дюпре.       На выходе из «Крысиной норы» Хейру осторожно поймал за руку Фрерих, похоже, дежуривший тут и нарочно её поджидавший. Вид у него был неуверенно-виноватый.        — Хейра… эмм… слушай… Я понимаю, почему ты от меня ушла. Кстати, ты справедливо ограбила мой дом, я бы на твоём месте ещё и из вещичек что-нибудь прихватил. Тебе всё равно полагалась компенсация за такой моральный ущерб…        — Не распинайся. Какие между нами теперь могут быть счёты, у нас у каждого своё, у тебя твоя Гильдия, у меня моё Братство.        — Погоди, я не по этому поводу… То есть, не только по этому… Может, нам попытаться начать всё сначала? Всё равно мы законные супруги и практически обречены друг на друга, так что нам лучше извлекать из этого пользу. Признаю, я в тебе ошибся, ты оказалась совсем не деревенской простушкой и вон как выбилась в люди… хотя и весьма странным и жутковатым способом…        — Не то, чтоб ты хотел разглядеть во мне какие-то таланты, — Хейра с трудом сдерживалась, чтоб не рассмеяться. Ну надо же, первый ловелас среди ворья клеится к собственной жене! — Я для тебя была удобным прикрытием от многочисленных брошенных баб. А знай ты, что я очень даже неплохо убиваю, небось, не женился бы на мне? Не отвечай, это очевидно. Значит, жена-Слышащая Тёмного Братства льстит твоему самолюбию? А чем докажешь, что ты меня достоин?        — Чем угодно, кроме убийств. Этим я марать руки не стану, тем более, постулаты нашей Гильдии не одобряют кровопролитие. Но ты тоже не знаешь моих талантов, а их весьма много, нужно только захотеть до них докопаться… — голос Фрериха стал более томным и загадочным. Тут Хейра всё же фыркнула в сторону и закатила глаза.        — Спасибо, я хочу закопать и то, что уже знаю. Я тебя совершенно серьёзно ненавижу, Фрерих. Терпимо отношусь к тебе как к Соловью Гильдии Воров, с которой вынуждена сотрудничать, но как спутника жизни я тебя ненавижу, да и не рассматриваю. То, что нас связывают брачные узы, ничуть не даёт тебе защиту со стороны Тёмного Братства, и, если кто-нибудь сотворит Таинство на тебя, я лично с огромным удовольствием проткну тебя кинжалом во многих местах. Может, даже отрежу от твоей дохлой тушки какой-нибудь фрагмент на память. Была у меня одна прекрасная сестра, которая теперь служит Ситису в Пустоте, она коллекционировала куски тел своих жертв, если жертвы при жизни носили в этих кусках серёжки, так что такое хобби, в принципе, нормально для ассасинов. Пожалуй, в твоих интересах было бы даже разорвать эти нелепые, никому не нужные брачные узы. Назир говорил, в Гильдии есть умельцы, способные подделать любой почерк. Может, договоримся за отдельную плату, м? Насчёт внесения некоторых изменений в Книгу Браков в Храме Мары, чтоб мы оба стали свободными людьми вполне официально.        — Нет, не договоримся, — Фрерих мрачно ухмыльнулся, пронзая её тяжёлым неприятным взглядом. — В Гильдии действительно есть такие умельцы и в первую очередь — я. И я ничего не стану исправлять в Книге Браков. Во-первых, благодаря браку с тобой, я надёжно защищён от посягательств всяких случайных женщин на мою личную свободу и необходимости содержать каких-то там детей, которых могу продолжать делать сколько угодно. Официальных детей-то у меня никогда не будет, ибо моя жена очень удачно не может да и не хочет их рожать. А во-вторых… ты всё равно пожизненно моя, хочешь того или нет. Никуда от меня не денешься. Можешь спать с кем угодно, можешь влюбляться налево-направо, но семья у тебя уже создана, и это навсегда!        — Мда. Зря спросила, как будто не знала, что ты конченная сволочь, — Хейра презрительно скривилась и решительно затопала в сторону северных ворот Рифтена. А Фрерих, развернувшись ко входу в «Крысиную нору», вдруг налетел грудью на совершенно неслышного подошедшего Цицерона. И сердце в компании толпы холодных мурашек ухнуло в пятки от его жуткого оскала.        — Ты только что подписал себе смертный приговор, птичка, — хихикая, зашипел Цицерон ему в лицо, сверкая дикими почти жёлтыми глазами. — Потому что Хейра — моя! Но я не буду приводить приговор в исполнение, пока нам нужны услуги воришек. А теперь иди и пожалуйся другим Соловушкам на бредни совершенно сумасшедшего Цицерона, хе-хе-хе!       Шут фамильярно потрепал Фрериха перчаткой по щеке, потом, проходя мимо, вдруг весело хлопнул его по заднице и растворился в утреннем тумане.       Возле северных ворот стояло пять крытых телег, из которых выглядывали хмурые мужики в шахтёрских одеждах. Среди них верхом на гнедой лошадке сновал Бриньольф, сменивший щегольский кафтан на рабочую робу и уже не выглядящий таким роскошным кавалером.        — Рабочие и инструменты есть, — весело сообщил он Хейре. — Вроде как, мы шахтёры, едем в шахты Данстара на работу. После оценки того, что можно в Убежище сделать, наберём материалы в том же Данстаре, а если потребуется что-нибудь эксклюзивное, за дополнительную плату…        — Разберёмся на месте, — Хейра свистнула, и неподалёку будто из воздуха — или даже не «будто» — возник Тенегрив, тут же грозно расфыркавшийся на Бриньольфа. Его лошадка испуганно дёрнула ушами и шарахнулась назад.        — Ого, какой у тебя конь… — Соловей и сам заметно струхнул, пялясь на красные глаза на фоне абсолютной черноты морды. — Призванное даэдрическое животное?        — Нет. Мой брат, такой же, как и другие члены Тёмного Братства, — девушка запрыгнула в седло и ласково потрепала Тенегрива между ушей. Тот недовольно фыркнул, мол, и зачем портить мне солидный пугающий вид телячьими нежностями. — Не советую к нему близко соваться. Он плотоядный, запросто ужинает волками, если те ночью пытаются на меня напасть, пару раз закусывал разбойниками у меня на глазах. Мерзкое зрелище, если честно, не советую на полный желудок. Ну, все готовы? Трогаем.       Цицерон, как и ожидалось, догнал их очень быстро, опять внезапно возник откуда-то слева, пристроился к телегам, как ни в чём не бывало, и всю дорогу распевал садистские песенки про котят, птичек и красотку Нелли, выдумывая всё более неаппетитные способы расправы с ней. Воров безумные распевы здорово раздражали, его повизгивающий голос, щедро снабжённый пугающими всхихикиваниями посреди «частушек», действовал на них, как скрежет ножа по стеклу, но никто не решался сделать замечание Хранителю, даже Хейру не просили заткнуть, вроде как, подчинённого. Та улыбалась, покачивалась в седле в такт песенкам, и, если Слышащей нравится, мнение остальных Хранитель вертел на своём…кинжале.       Назир был на месте, Бабетта дрыхла в телеге. За прошедшее время гроб Матери Ночи и его сопровождение умудрились избежать приключений, правда, в отдалении валялся большой дохлый саблезуб без шкуры. Похоже, кошак захотел полакомиться крепкими сельскими лошадками, и Назир решил, что Бабетте не помешает мягкая тёплая подстилка в телегу. Они с Бриньольфом обменялись мрачными напряжёнными кивками и заранее настроились на противоборство умов в нелёгком искусстве торговли. Цицерон пересел на козлы телеги с гробом, и небольшая процессия на максимально возможной скорости двинулась к Вайтрану.