Моя маленькая история смерти
20 июля 1917. Моей семьёй были простые рабочие. Честные люди, любящие свою страну и живущие по правилам. Истинные патриоты. Матушка работала на швейной фабрике и шила мне одежду, когда старая совсем изнашивалась. Отец — на консервном заводе. Коротко говоря, мы являлись совсем не богатыми людьми.
Я не могла смотреть на вещи также «правильно», как они. Я отличалась от них… Мне просто была чужда их слепая, не основанная ни на чём, вера.
Мы жили втроём в двух комнатах, за которые каждый месяц моему отцу приходилось платить. Где-то в деревне нам от бабушки достался дом, но никто не хотел переезжать туда — из города в провинцию. Все любили жить в месте, где больше возможностей, больше рабочих мест. Тут жизнь кипела. Там — остановилась ещё в каком-нибудь восемнадцатом веке.
Знаешь, как я выглядела? Как та самая маленькая девочка, что представала перед тобой как раз до твоей болезни. Я была худой, слабой и совсем ни на что не годилась. Шить не умела, готовить тоже. Работать — физических сил не хватало. Умственно — ещё очень молода. Ведь мне было всего пятнадцать.
Но очень часто мной интересовались молодые или даже немолодые люди, имеющие какой-никакой достаток. Я их привлекала, как девушка. Очевидно, я действительно имела этот так называемый женский шарм.
Вот только, от кого он мне достался? От моей мужественной, сильной матери, способной свернуть целый столб? Или от подобного ей отца?
Я не знаю. Это являлось для меня загадкой. Равно, как и то, что парни меня не интересовали совершенно.
Я просто испытывала к ним… безразличие. Даже если они предлагали мне деньги, я всегда их отвергала. Дура ли я? Нет. Просто… Просто мне нравились женщины. Вот и всё.
Хотя какое-то время я это не принимала, никак не смея смириться с подобным. Я должна была выйти замуж за кого побогаче, состояться, как мать и жена. Разве нет? Глупости, какие девушки? Это всего лишь помутнение рассудка. И грязь. И похоть. И по словам моей всё ещё верящей в Бога матери — грех.
Да, однажды я призналась ей. Это стоило мне отбитого до чёрных страшных гематом зада.
Они считали, что бить своё дитя — это нормально. Родители всегда были такими глупыми. Хотя бы потому, что завели меня.
Чем я заслужила такую участь — жить с ними? А? Они не хотели даже помочь мне, выслушать меня! Я существовала, как в чёртовой клетке.
В один день я не сдержалась. До сих пор помню нашу ссору с ними…
— Быть может, девочка моя, ты нас и вовсе не любишь? Сколько мы сделали для тебя, чтобы вырастить кобылу этакую, а она оказалась свиньёй неблагодарной!
— Да, маменька, не люблю! Не люблю! — в сердцах крикнула я и, расплакавшись, сбежала из дома.
Долго я бродила по разным местам. Какой-то заблудившийся даже принял меня за проститутку… Схватил за руку, потащил куда-то. Я ему:
— Отпустите, не трожьте!
А он в ответ, нагло ухмыляясь: — Она ещё и девственницу из себя строит! Мило, очень мило.
Кое-как отбилась. Всё закончилось тем, что мы подрались. Пострадали в этой перепалке лишь моё платье с кружевами и длинные чулки на подтяжках. Благо, пальто, доставшееся мне от тётушки, осталось целым — вещь, хоть далеко и не новая, но всё же дорогая. Эта драка окончательно ввела меня в уныние. Я была разочарованием родителей. Я ничего не могла. Меня принимали за шлюху. Как после этого не захотеть умереть, Ась, как не захотеть? Воды реки приняли меня в свои объятия. Причём, надолго. Моё тело лежало под водой целых восемьдесят четыре года — никто его не нашёл и, по всей видимости, и не собирался. Все про меня забыли. На дне я переосмыслила многое. У меня было достаточно времени в полной мере обо всём подумать. Я, неупокоенная душа, считала, что вечность буду скитаться по просторам реки, наблюдая, как тонут разные люди из разных времён. Кто-то по своей воли. Кто-то случайно. Но их душ я почему-то так и не увидела. Может, мы были, не в одной реальности, не в одной параллели? Я не знаю. И не узнаю, похоже. И известно мне только одно — покинула я дно уже демоном. Демоном воды. И с осознанием того, что буду приставлена именно к тебе.
