плевать на гомофобию

      Многие скажут, что быть с парнем и открыто встречаться, держаться за руки и целоваться в людных местах — дико, если это, конечно, не Соединённые Штаты Америки. Забавно всё же гулять по городу, покупать всякие сладости и целоваться около фонтана, бегать в нём же, промокая насквозь. Чонгук очень старается запечатлеть эти моменты в своей и тэхёновой памяти, чтобы никогда не забывать, чувствовать это тепло. А будет больно, если они расстанутся? К чёрту такие вопросы, этого не должно произойти.       Тэхён выжимает свою футболку и широко улыбается, мотая головой в разные стороны, чтобы избавиться от влаги. На улице довольно-таки тепло для весны, ещё теплее рядом с ним, правда немного прохладно в объятьях: тела мокрые и холодные, зато смех искренний.       — Я долго думал, но всё же... Что скажут родители, когда узнают? Как бы здесь только два варианта их реакции, просто... Нам стоит рассказывать или пока повременить? — когда парни сидят на скамье, Тэхён, уложив подбородок на чоново плечо, задаёт свой вопрос, тяжело выдыхая.       — Просто не думай об этом пока что, это не особо важно, пока не волнует нас. Тебя не должно это волновать, слышишь? Всё равно живём отдельно от предков, узнают позже, — Чонгук похлопывает старшего по спине.       — Ты ведь не считаешь наши отношения шуткой, да? На самом деле любишь меня?       — Ты, мудак, знаешь, сколько наших суббот я здесь проревел, как ребёнок, потому что мы не разговаривали? Мне не плевать на тебя, и это не шутка. Думаешь, всё, что я для тебя делаю — просто какое-то издевательство или временное развлечение? Тебе стоит включать свою голову хотя бы иногда, Тэхён, — Чон отстраняется и хватает Кима за плечи, вглядываясь в его глаза. — Для тебя ведь это не просто так?       — Конечно нет, — уводит взгляд в сторону. — Ты мне пиздец дорог, просто боюсь за то, что однажды у нас найдётся повод поругаться и мы расстанемся. Это то, чего я бы совершенно не хотел.       — Не забегай наперёд, а живи настоящим. Очевидно, что мы будем ругаться, это свойственно парам...       — Вообще знаешь, — перебивает Тэхён, — это так смешно, что я встречаюсь с тобой.       — Что?       — Ты всегда был таким яростным гомофобом, и то, как ты избивал людей за их ориентацию. Да, я не видел, но слышал довольно много историй из школы о том, каким ты вообще был. Ты смягчился, когда начал встречаться со мной.       — Я не гей, слышишь? Просто ты особенный парень, в которого невозможно не влюбиться. Раньше ты был другим, вообще незаметным, но в этом году...       — Да, дело во внешности, одежде и поведении. В моём телосложении и дерзком взгляде в твою сторону. Если бы я не изменился, ты бы меня никогда не заметил.       — Я замечал тебя, — возражает Чонгук, но Тэхён мотает головой в стороны, не поднимая взгляда. — Почему ты цепляешься за прошлое? Серьёзно, живи настоящим, Ким Тэхён.       — Не знаю. Мне на самом деле стоило изменяться или было бы лучше, останься я такой же серой мышью в школе? Тебе бы сейчас не было так больно, и в прошедший месяц. Просто...       — Боже, да замолчи ты уже, я даже не хочу слушать твоё нытьё о том, что ты во всём виноват. Ты просто стал лучшей версией себя, поэтому заткнись и прекрати нести чепуху, она здесь вообще неуместна.       — Прости.       — Ты просто испортил это блядское утро, но я заметил, что мне скоро пора на тренировку, поэтому просто пойдём отсюда.

***

      — Я всё испортил, — Тэхён тихо шепчет в телефонную трубку Паку, с которым начал в последнее время общаться реже из-за происшествий в школе и нежелания ввязывать его в это дерьмо. — Мы поругались, похоже, что он сильно разозлился.       — Он ушёл без тебя на тренировку?       — Нет, он принимает душ. Я просто... Не знаю, тот разговор был глупым, но сильно задел его. Боже, бро, я ничтожество...       — Не наговаривай на себя. Не хочешь вернуться чуточку раньше? Я бы тебя отвлёк, — предлагает Чимин, но слышит отрицательное мычание в трубку.       — Я не могу. Если я приеду раньше, то мы с ним увидимся нескоро. Мне и без того тяжело, ему, наверное, тоже. Ты уверен, что мне нужно было заваривать всю эту кашу?       — Да, уверен. Вы хорошая пара, просто внезапно начали слишком часто ругаться, это нехорошо. Тебе уезжать скоро, осталось три дня?       — Чёрт, не напоминай. Чонгук-и вышел, поговорим позже, ладно?       — О-кей, — тянет парень и кладёт трубку, оставляя старшего наедине с этим причудливым парнем.       Ким, уже готовый после душа к выходу, подходит к хмурому Чону и крепко обнимает со спины, игнорируя эти приказы, а-ля «отпусти меня, засранец». Тэхён жмётся лбом где-то в область чужих лопаток и сутулится, хмуря брови, как и Чонгук.       — Я могу опоздать на тренировку, Тэхён, отпусти меня, — младший вырваться пытается, но тщетно, старший лишь сильнее обхватывает.       — Прости меня за тот разговор, он был лишним...       — Ладно, прощаю, отпусти, — перебивает.       — Я люблю тебя, Гук-а.       — Слишком часто признаёшься в любви. Боже, да чё ты как панда прилип, отвянь уже, раздражаешь! — кричит младший, заставляя Кима дёрнуться и ослабить свою хватку, немного отойдя, чтобы развёрнутого к нему лицом Чона прижать больно к стене и губами впиться в чужие, заставляя отталкивать себя, а после сдаваться.       Чонгук сопит в поцелуй, но всё же обхватывает парня за талию и жмёт ближе к себе, расслабляясь и сдаваясь окончательно.       — Просто не говори мне таких обидных слов больше, — шёпотом в чужие губы, заставляя приоткрыть глаза и мурашками покрыться. Тэхён взаимно прижимается своим лбом к чонову и кивает, прикрывая глаза. Они стоят молча недолго, продолжая оставлять на губах поцелуи, заставляя эти сами губы запекаться и краснеть, надуваться и болеть.       Чонгук болезненно прокусывает нижнюю губу своего парня, заставляя того нахмуриться, но не отстраниться. Железный привкус смешивается в поцелуе, напоминая о той горечи, которую причинил вместе с болью Ким.       — Скоро выходить, поторопись, — старший укладывается головой на чужом плече и жмётся ближе, сокращая невозможное, чтобы чувствовать себя в безопасности, которая его не покинет, пока Чонгук здесь, пока Тэхён не вернулся в Корею к тем безумным и идиотским девушкам.       — Как же я потороплюсь, если ты не даёшь мне прохода? Что у тебя вообще за приступ нежности такой до жути болезненный? Книг перечитал?       — Я просто хочу быть рядом с тобой всегда, не хочу возвращаться домой и быть там без тебя. Хочу засыпать в твоих объятиях и просыпаться тоже...       — Ради Бога, замолчи, я не могу слушать это. Серьёзно, ты мне просто дыру в сердце делаешь, остановись. Я просто не хочу слышать этого, ладно? — Собирайся и пошли уже, чёрт с тобой.

***

      Вечером парни смотрят фильм и звонко смеются над очередной шуткой главного персонажа этого самого фильма-комедии. Тэхён головой лежит на чонгуковом плече и жуёт какую-то сладость, от которой уже горло першить начинает.       — Слишком сладко, фу. Подай мне воду, будь добр, — Ким тянется пальцами к бутылке, стоящей около Чона, берёт её в руки, когда младший подаёт, и медленно пьёт, засматриваясь на экран ноутбука.       Чонгук усмехается и резко подбивает бутылку, выливая содержимое на лицо и футболку своего парня, который резко вздрагивает и отбрасывает уже пустую бутылку, переводя свой агрессивно-злой взгляд на младшего.       — Какого чёрта ты творишь? Вообще с ума сошёл? Я мог подавиться!       Старший стягивает с себя футболку и отбрасывает в сторону, делая вид, что замерзает. Чон лишь хмыкает и задумывается о чём-то, глядя прямо на него, а после хватает за талию парня, вскакивая вместе с ним на руках и выбегая из комнаты под удивлённый крик.       — Чонгук!       А Чонгук дверь в ванную комнату открывает, проходит внутрь и закрывает на щелчок внутри, ставя Кима в ванную и включая горячий кран с холодным, настраивая воду. Он переключает на душ и закрепляет тот вверху, присоединяясь к своему утреннему обидчику.       — Я ведь в одежде, чёрт тебя подери...       — Я тоже, но это ничего не меняет.       — Зачем ты это делаешь?       — Тебе холодно, а я готов тебя согреть, — ухмыляется, тянет свои руки к тэхёновой талии снова и прижимает к себе, другой рукой оглаживая влажную щёку и врываясь в возражающие губы с дерзким поцелуем, хватаясь за инициативу и не выпуская из своих цепких рук.       Тэхён отталкивает младшего, как минимум пытается, но сдаётся также, как и этот самый кроль утром, обиженный, но простивший. Ким запускает руку в чужие мокрые волосы и крепко сжимает, звонко выдыхает, когда Чонгук хватается за тэхёново бедро, поднимая и прижимая к себе.       — Остановись...       — Иначе что? Малыш, помолчи, — Чон ухмыляется и не даёт слов больше: целует снова, периодически делает плавные толчки бёдрами, создавая трение до тех пор, пока в шортах слишком тесно не становится.       Младший стягивает с себя сначала прилипшую футболку, следом избавляет Кима от аналогичных шорт, оставляя в одних боксах, потому что старший протестует, хнычет в поцелуи и жалуется на тягость внизу.       — Я не могу, не могу, Чонгук-и, просто остановись, — старший стонет в чужие губы, хмурится и пытается кусать свои губы, которые раз за разом в новом поцелуе утопают.       — Больно не будет, обещаю. Веришь мне?       Чонгук сбавляет обороты и хватает старшего за голову, заглядывая в глаза и часто моргая из-за стекающей струйками воды по волосам. Он выглядит так, словно если Тэхён ответит очередное «нет», то больше никогда и не попросит об этом. У Кима внутри что-то разбивается от осознания о том, что будет без него, без Чонгука. Но ключевым будет то, что без него ничего не будет.       — Верю.       Младший медленно стягивает последнюю тряпку с Тэхёна, избавляется от одежды со своего тела и позволяет теплой воде пройтись по двум телам, прежде чем прижимается плотно к своему парню, позволяя своим рукам терпеливо блуждать по телу напротив, завоёвывая доверие ласками из рода поцелуев в шею, ключицы, напрягшиеся кубики пресса. Чонгук становится на колени и на пробу проводит языком по члену, вбирает в себя, пробуя и стараясь привыкнуть к подобному.       Ким стонет гортанно, звонко и просто с «Чонгук» в шумном шёпоте. А Чонгук старается: доставляет удовольствие так, как умеет [никак], давится органом в глотке и стонет, создавая приятную вибрацию, заставляя старшего хвататься за стены и жмурить до белых пятен глаза.       Чон поднимается на ноги, проглатывая вязкую жидкость и пальцами хватает упругие ягодицы, сжимая без боли, но достаточно крепко, чтобы Ким жался ближе и кусал чужое плечо, хныча от желания и страха одновременно.       — Возьмёшь меня?       — Да.       Гук медленно вводит первый палец по одной фаланге, понимая, что доставляет огромный дискомфорт Киму, который сжимается внутри и впивается зубами лишь сильнее.       — Неприятно, знаю, потерпи. Просто перетерпи этот момент, а дальше всё будет в порядке, ладно? — старший соглашается и продолжает хныкать, когда младший вводит второй палец также медленно, стараясь не причинить дискомфорт, но причиняя его раз за разом.       Парень разводит пальцы внутри на манер ножниц, вырывая из сладких губ болезненный стон, заставляющий сердце сжаться, но не останавливаться: совсем близко, после проблем быть не должно.       И через момент Чонгук медленно входит, дыша через раз из-за узости внутри, из-за желания начать двигаться, из-за блядских стонов Тэхёна, его укусов и прикосновений. «Держись, держись, держись»       — Я готов, — спустя время озвучивает Тэ, отпуская Чонгука с цепей, позволяя двигаться в том темпе, в каком он считает нужным. И Чонгук не медлит: пользуется этой страстью, желанием, разворачивает старшего к плитке и вжимает в неё, толкаясь по основание, покрывая лопатки и затылок поцелуями, оставляя багровые отметины.       — Я люблю тебя, малыш. Очень сильно люблю и буду любить, пока ты со мной или тебя нет рядом. Всегда. Я твой навсегда, слышишь? — младший подхватывает слабеющего парня под живот, к себе прижимает, заставляя на ногах стоять и стонать громко, не жалея довольно тонкие стены и комфорт людей вечером. Тэхён пытается царапать эти чертовы стены, но сдаётся: цепляется одной рукой за бедро Чона и слащаво раздирает эту кожу, оставляя красные полосы, кусая свои без того красные губы, закатывая глаза. Было страшно, больно, но оно стоило того, раз Чонгук так громко и протяжно стонет имя старшего, содрогаясь внутри и изливаясь.       — Ноги не держат, Чонгук...       — Тогда доверься мне снова и упади. Обещаю, я словлю тебя.

***

      — Да ты сам Сатана! Как ты посмел сделать это без моего одобрения? Почему мы вообще встречаемся? — Тэхён ворчит на Чонгука с тех самых пор, как оказался в постели, готовый ко сну благодаря этому Сатане.       — Как это без него? Ты его дал, не обманывай меня. Вообще, давай спать, уже слишком поздно.       — Мне больно.       — Поцеловать?       — В задницу?       — Да, запросто. Подставляй свою задницу, — Чонгук ухмыляется, получая лёгкий толчок в грудь и смешное бурчание в ответ на свою дерзость. Он прижимает к себе своё чудо, чмокает в лоб и поправляет одеяло, готовясь уснуть.       — И как мне без тебя возвращаться в Корею? Теперь я точно там умру...       — Не возвращайся?       — До слёз смешно, Чонгук-и...       — Доброй ночи, сладкий!