The Truth Untold

Джин уже как час лежал на своей большой и мягкой кровати, утопая в ней с головой. Болели ноги, болела голова — все болело, включая сердце и душу. Темнота окружающей комнаты позволила юноше снять свою глупую маску, забыть того себя, которым он бывает при других людях, и того себя, которым он бывает при Юнги. На самом деле, наш неудачник даже сам уже и не знал, сколько версий Ким Сокджина существует. И, по секрету, парень ненавидел каждую версию. Но теперь он был собой. И он мог бы танцевать самые глупые танцы на свете, мог бы петь без голоса и фоновой музыки что есть мочи, мог бы писать мемуары и совершенно безумные фантастические книги, но он лежал, придавленный грузом дня к матрацу не в силах подняться. Тот Ким Сокджин, который был на передаче «Поговорим!», абсолютно проиграл собственной жизни, проиграл сам себе. Он благодарил все высшие силы, что живет один, потому что взгляды родственников убили бы в парне все живое. Может, это было и неправильно, может, это было и ужасно, но Джин также благодарил эти самые высшие силы и за то, что его отец к концу жизни перестал соображать. Потому что тот отец, которого знал наш неудачник и которого никогда не узнать вам, никогда бы не простил сыну вольнодумство. Но сейчас юношу волновало не это: не его семья и его позорные мучения на передаче. Сердце парня болезненно ныло, когда он в который уже раз проигрывал в своей голове то, что произошло после, то, что он хочет забыть, но не может. Они бежали сквозь ночь по городу с опьяненными воздухом сердцами. Два неудачника, бросивших вызов Сеулу, бросивших вызов всему миру, потому что мир — несправедливая сука, потому что это единственный способ остаться собой. Ни одна звезда не могла поддержать наших дорогих лузеров, потому что в этом городе не бывает звезд. Люди заменили настоящую красоту неоновыми надписями и фонарями. Но тогда это не было важно, было важно только то, что теплая рука Юнги вела Джина через холодную ночь. Они долго бежали, хотя за ними никто бы и не устраивал погоню — всем было все равно. Мир плевал на них. Если бы Бог существовал, он бы устроил геноцид Ким Сокджина и Мин Юнги, но, как вы сами понимаете, их история продолжалась, а война между парнями и жизнью еще и не начиналась. Поэтому они бежали. Их легкие сгорали в пламени, а ноги будто бы тяжелели с каждым шагом. Как уже ранее говорилось, никто из них спортом не занимался, поэтому такая пробежка была ужасна для них обоих. В голове Джина не было никаких мыслей, не было страха — ничего, кроме желания бежать дальше. В голове Юнги же был уродливый ком из самых отвратительных и тягучих желаний. Это убивало парня изнутри, резало его кожу, поэтому он продолжал бежать. Более двух часов бега без остановки, более сотни мыслей в голове Каменного Мина и приятная милая пустота внутри вечно думающего Джина — все это осталось незамеченным городом, что никогда не спит. Эта ночь — повторение предыдущей, следующий день — повторение вчерашнего. Время ходило по кругу, но в месте, где выдохшиеся парни упали без памяти, время вдруг прекратило существовать вовсе. Они лежали в центральном парке на мокрой траве около больших луж, напоминающих черные дыры из-за отражающегося ночного неба. Они лежали и ничего не говорили. И когда Джин сейчас это вспомнил, ему стало стыдно, потому что тогда в его голове зародилась эта глупая бесплодная мысль. Он вдруг подумал, что Юнги мог бы быть его другом, потому что при этом парне наш неудачник не стеснялся думать и озвучивать свои мысли, не боялся его взгляда и чувствовал себя комфортно, потому что Юнги просто встал и послал всех ради Джина. Ну и как же после этого ему не думать так? Как бы вы сами поступили в такой ситуации? Джин так много раз представлял себе, как находит друга, как они гуляют вместе и обсуждают интересные темы. И пока они молча лежали на траве в ожидании, что огромный бизнес-центр прямо перед ними рухнет и раздавит их тела навсегда, Ким Сокджин уже успел представить сотни картинок, ярких и не очень, в каждой из которых у него был друг по имени Мин Юнги. И это было здорово и классно, просто потрясающе. Джин уже был готов влюбиться в эту ночь и забыть о том, что утром заболеет и получит строгий выговор от матери, которая, вероятно, программу эту посмотрела. Потому что теперь у него был человек, который, очевидно, смог бы его поддержать, но после Юнги сказал: — Проведи меня до дома, окей? — Почему я должен это делать? — Блять, я живу в десяти минутах отсюда. Ты думаешь, что я такой ебанутый, что побегу хуй пойми куда? — процедил парень, поднимаясь с земли. — Я специально бежал так, чтобы дойти до дома было легче. Так что пошли, ты проведешь меня. — Но почему я должен это делать? И вообще, где мы? — Бля, просто пошли уже. И Джин пошел, пошел за своим новоиспеченным другом. Юнги шел молча. Он вдруг стал напоминать некую темную тучу. Всё в нем резко поменялось, будто бы эта прогулка перешила все в юноше, вырвало то, что было в старом Мин Юнги, оставив только то, что Джин еще не знал. Наш неудачник сотни раз пытался открыть рот, но каждый раз лишь беззвучно закрывал его. Он хотел сказать спасибо, хотел что-нибудь спросить, но в нем не было ни капли смелости, чтобы вырвать Юнги из своего мира. Джин и не предполагал, что это бледное лицо может быть настолько чем-то опечаленным, будто бы с каждым новым шагом Каменный Мин исчезал. Даже его тень превратилась в нечто, похожее на плачущего ребенка, а не на взрослого юношу, который еще пару часов назад спокойно показал обществу средний палец. Джин не знал, что ему делать, он терялся рядом с таким Юнги, начиная чувствовать себя так же, как чувствовал в кругу своей семьи. — Ты поэтому хотел убить себя, а? — вдруг подал голос Каменный Мин. — Ты про компанию и отца? — вздохнул наш идиот. — Нет. Думаю, я бы свыкся с мыслью, что должен буду много говорить с людьми и управлять бизнесом. — Тогда почему? — Я не могу тебе сказать. — Понятно. Больше Юнги ни слова не проронил. Как парень и сказал, его общежитие находилось действительно близко: три поворота направо и два налево. Джин действительно пытался наслаждаться видами этого района, но наслаждаться стройками, грязной заправкой и какими-то слишком маленькими и оседлыми домиками оказалось невозможным. А если учесть, что к этому потрясающему комплекту бедности в подарок шли мешки с мусором и бутылки, то уж увольте, а чистюля-неудачник полюбить такое не смог бы никогда. Однако общежитие выглядело даже очень и хорошо, если, конечно, сравнивать с окружением. Это было трехэтажное компактное здание с длинными общими балконами и зелеными дверьми. Окна здесь почему-то были больше обычных окон в корейских общежитиях, но это только создавало некую уютную атмосферу. В ночной дымке яркие огни общежития были похожи на глаза какого-то зверя. И Джин уже тогда почувствовал что-то зудящее, что-то нехорошее. Он не знал, что его ждет, но в груди вдруг появилось чувство, будто что-то ломается. Юнги остановился около винтовой лестницы, поворачиваясь лицом к нашему неудачнику. Так просто повернулся, так просто посмотрел в глаза и совершенно просто и легко сказал: — Слушай, пиздуй отсюда, а? Я больше не хочу тебя видеть. Джин опешил, нахмурил брови и, собрав волю в кулак, осмелился спросить: — Почему? — Потому что наша сделка отменяется, блять. Давай будем теперь придерживаться первоначального плана: мы никогда не видели друг друга, никогда друг друга не знали. Хорошо? Ну и что Джину нужно было сказать? Что нужно было сделать? Закричать? А зачем? Кто они друг другу, чтобы закатывать истерики? Ударить? Сказать, что они так не договаривались? Что Джин мечтал о том, как его желание будет выполнено? Да он даже не знал, что ему загадать! Да он вообще ничего не знал о парне, которого зачем-то вдруг посчитал своим другом! Что он мог сказать? Да ничего, он не имел права сделать ничего, кроме как покорно прошептать: «Хорошо». Кроме как уйти, якобы ничего и не было, якобы ему и не обидно вовсе. И Джину не обидно! Да с чего вдруг переживать? Всего лишь какой-то самоубийца, зачем такие друзья? Да пусть хоть завтра сдохнет — Ким Сокджину наплевать, Ким Сокджин — чертова скала, которую Каменному Мину никогда-никогда не сломить. Ну и что, что сейчас эта скала лежит в своей кровати и загоняется из-за несущественных вещей, ну и что, что он лежит в своём дорогом костюме и его носки весьма неприятно пахнут? Ну и что, что он знал, что у него не осталось капусты в холодильнике, но не звонит в доставку, потому что для этого нужно будет встать с кровати? Ну и что, боже, если даже Бог думает, что он еблан, то Джин будет ебланом до конца. И ему абсолютно всё равно на какого-то придурка по имени Мин Юнги. Джин вообще может завести себе нормальных друзей со скоростью света. Что в этом сложного? И он, и вы — все мы живем в информационном обществе, да? Во всяком случае, наш неудачник так считал, поэтому, решив, что найти друзей безумно легко, достал из-под подушки ноутбук и открыл гугл, набирая в графе запроса: «Как найти друзей?» Всё, теперь весь мир принадлежит ему. Двадцать шесть лет найти друзей не получалось, но сейчас получится точно, Джин был в этом уверен. Совет номер один: ищите друзей среди тех, кто рядом с вами. Охуенно, потрясающе. Сейчас найдем. Джин оглянулся по сторонам: дружить с котом невозможно, дружить с кроватью тоже, с тумбочками, столом, коврами, лампами — аналогично. Всегда можно подружиться с холодильником! Джин пошел на кухню и взял кусок тоста, яростно вгрызаясь в него. Пока советы работают, отлично. Всё идеально. Совет номер два: будьте как можно более открыты с людьми. Джин откинулся на спинку кровати и начал думать о том, как ему можно стать максимально открытым с людьми, если он дружит с тостом. Первое, что пришло на ум парню, — снять официальный костюм. Всё, вот теперь он максимально открыт: сидя в одних трусах с крошками на груди и валяющимся где-то в другом конце комнаты любимым и дорогим костюмом. Отличный совет. Джин прямо-таки почувствовал, как его тело и разум сливаются воедино и готовят его к высшему свету. Совет номер три: чаще улыбайтесь. Совет номер четыре: дарите людям позитив. Джин утвердительно кивнул сам себе, встал с кровати, отряхнулся от крошек и подошел к зеркалу: ох, вот это он красавец, вот это он потрясающий. Хотел бы юноша так думать, но подобные мысли его, к сожалению, не посещали последние двадцать шесть лет. Джин встал к зеркалу своей самой красивой стороной и, смотря на свое отражение, натянуто улыбнулся. Отвратительно. Джин решил, что отныне его левая сторона лица более красива, чем правая. И он начал подмигивать, показывать большие пальцы вверх, прыгать, смеяться, делать реверансы, будто бы он самый крутой танцор на свете. В конце концов он вдруг остановился и на секунду задумался, что вообще он, такой тихий и всегда спокойный, делает в три часа ночи. Но думать не хотелось: Джин в поиске друзей, говорят, для этого нужно расслабиться и чувствовать себя комфортно. Вот сейчас, будучи в одном нижнем белье, в крошках, стекающим после диких танцев потом, он чувствовал себя максимально глупо, но комфортно. Так комфортно, что даже как-то и одеваться не хотелось. И он этого делать не стал. Совет номер пять: не бойтесь показывать свои уязвимые места и смеяться над собой. О, вот это Джин может, в этом Джин — профи. Он побежал в ванную, чтобы найти там своего кота, мирно спящего на корзине с грязным бельем. Пару минут юноша любовно смотрел на пушистый комок, напрочь забыв, зачем вообще шел, но, вспомнив, безжалостно взял животное в свои руки и посеменил обратно к своей кровати, усаживая кота на подушку. — Адольф, смотри на меня внимательно, — приказал Джин, отходя в сторону от своего домашнего питомца, — это моя родинка около члена. Я ее ненавижу. Это мое уязвимое место. А еще вот этот шрам мне оставил отец, когда я сказал, что не хочу заниматься его бизнесом. А вот этот шрам я сам себе нанес во время ужасно веселого выпускного, когда хотел порезать себе вены, чтобы не пить с одноклассниками. А вот, Адольф, — он указал на свое сердце, — это мое самое уязвимое место, потому что каждый раз, когда я придумываю себе сладкую иллюзию и начинаю глупо верить в нее пусть даже пять минут от силы, оно ужасно болит и ноет. Прямо как сейчас. Адольф, я такой неудачник, зачем я вообще живу? Тебе не кажется, что я на самом деле еблан? — Мяу. — Ну вот и я так думаю. Больше этот цирк продолжаться не мог. Джин глубоко вздохнул и подошел к шкафу, находя свою любимую домашнюю одежду: растянутую белую кофту и черные длинные шорты. Он снял свои часы и аккуратно положил их на тумбочку, а после подошел к измятому костюму и закинул его в корзину с грязным бельем. На часах было уже четыре утра, а это значит, что совсем скоро ему нужно было идти в дом к своей семье и слушать тирады о том, какой он плохой ребенок. Джин хотел забыться и перестать думать обо всем, что случилось за эти несколько дней, поэтому лег под одеяло и отложил ноутбук в сторону. Однако уснуть у него совершенно не получалось, поэтому ноутбук в стороне долго не задержался. Совет номер шесть: попробуйте виртуальное общение. Джин сел в позу лотоса и стал искать анонимные чаты. Почему-то, это показалось ему хорошей идеей, почему-то, он надеялся, что Юнги тоже сидит в таких. Хотя зачем ему? К нему приходил тот рыжеволосый красивый юноша, которого Каменный Мин мог так спокойно трогать за руки, он там с каким-то там Чон Хосоком может общаться, и боже, мало ли в каких они отношениях, если Юнги мог так спокойно трогать губы Джина, держать его за руку, предлагать поцеловаться в прямом эфире по телефону и даже совать руки в интимные места совершенно незнакомого человека. Мин Юнги — извращенец и неудачник, так что Джину он точно не нужен. В анонимных чатах такие не сидят, нет, ну не может же такого быть. Джин точно был в этом уверен. некто: привет, зачем сидишь в чате?) вы: ищу друзей некто: я могу быть твоим другом. Как тебя зовут? вы: Джин некто: сексуальное имя вы: спасибо, что ли некто: не подумай ничего плохого. Я просто шучу вы: а как зовут тебя? некто: сначала скажи, откуда ты вы: Сеул, Мапхогу некто: это рядом с мостом жизни? Забавно, я там часто бываю вы: так как тебя зовут? некто: Намджун некто: не скажешь, что у меня сексуальное имя? вы: нет, обычное имя некто: ты грубый, Джин вы: прости некто: не хочешь встретиться? вы: зачем? некто: хочу посмотреть на обладателя такого сексуального имени вы: ты мог посмотреть по телевизору. Не хочу выходить из дома из-за этого некто: ты переживаешь из-за того, что твое лицо показали? некто: какой ты милый, однако некто: может, все-таки, встретимся? некто: я бы мог стать твоим другом вы: а если я скажу, что я неудачник, который ненавидит себя? вы: если я плохой человек? некто: а что, если ты ошибаешься на свой счет? некто: если тебя просто заставило так думать общество? некто: или ты так думаешь из-за кого-то конкретно? вы: нет, но недавно я познакомился с парнем вы: подумал, что он бы мог стать моим другом вы: но он сказал, что не хочет меня видеть некто: боже, ты нечто некто: забей на какого-то идиота некто: что ты о нем вообще знаешь? вы: ничего, кроме того, что он хотел покончить с собой вы: и у него есть друзья по имени Чимин и Хосок некто: знаю я одного парня по имени Хосок, он тот еще засранец некто: он украл мою рукопись, выдал за свою, а строит жертву вы: он придурок некто: согласен некто: а еще он беден, поэтому его права защищали, а мои нет вы: ты писатель? некто: да, поэтому и сижу в чатах некто: люблю знакомиться с новыми людьми некто: я назвал главного героя своего нового рассказа Джин некто: поэтому хочу встретиться с тобой, может, это судьба вы: судьбы не существует некто: ну, может, все-таки разрешишь увидеть тебя? некто: ради будущей книги вы: ладно некто: ты свободен завтра в десять утра? вы: да некто: тогда встретимся в кофейне напротив моста Мапо некто: это мое любимое место некто: буду ждать тебя, Джин)