Забытая дружба

— Дим, пожалуйста, давай ты сейчас просто уйдёшь, — с нотками мольбы прошептал Женя, не двигаясь и так и стоя придавленный Димой к стене.       Но, кажется, Морозов не слышал его, продолжая молча стоять, зарывшись лицом в Женины волосы. Тогда Евгений слегка отодвинулся и запрокинул голову, упираясь затылком в стену, заглядывая в лицо, которое было так близко. Даже в темноте было видно, как блестят Димины глаза от выпитого алкоголя, хотя, возможно, совсем от другого?       Морозов в свою очередь тоже разглядывал его, скользил взглядом по векам, скулам, губам. Понимая, что вот он, тот человек, с которым ему хочется быть рядом и всегда хотелось.  — Ольга тебя отшила, что ли? — Дима улыбается слегка язвительно и смотрит сквозь приоткрытую дверь в комнату Жени, где горит свет.  — Тебе какое дело? И не отшил меня никто! — Женя упирается руками в грудь Морозову и пытается оттолкнуть от себя. — Тебе домой пора.  — Меня дома не ждёт никто. — Дима пытается стянуть куртку одной рукой, второй всё ещё удерживая Женю.  — Тут тебя тоже не ждали, знаешь ли.  — Ты мне не рад? — Куртка падает на пол к ногам, и Дима перехватывает Женины руки покрепче. — А я так надеялся.  — Ты издеваешься?! Да мы с тобой даже не друзья! — выкрикивает Женя со злостью.  — Так, может, тогда перенесём наши отношения в другое русло? — Дима упирается ладонями по обе стороны от головы Жени.  — Например?  — Как насчёт секса?  — Не с Полиной ли ты меня перепутал? — Завацкий отворачивается и пытается поднырнуть под чужую руку, но его тут же перехватывают.  — Тебя ни с кем не спутаешь, Жень.  — Дим, ты меня забыл спросить, тебе не кажется?  — А если тебе понравится? — совсем тихо шепчет Морозов рядом с Жениным ухом. — Тогда же понравилось.  — «Тогда» было ошибкой! — Женя тут же краснеет.  — Предлагаю ошибиться ещё разочек.  — Нет!  — Да. — И прежде, чем Евгений успевает сказать ещё хоть слово, Дима обхватывает его лицо руками и целует.       Женя не ожидал, что разговор так поспешно перейдёт в действие, и в первые секунды даже не сообразил, что нужно сопротивляться. И этих секунд Диме вполне хватило, чтобы втянуть парня в поцелуй, пробраться между его губами и вызвать лёгкое желание. Жене пришлось признаться себе, что ему нравится, как Дима нагло шарит у него во рту, как прикусывает губы, как ласкает его язык, хотя тело всё ещё было в напряжении, готовое оттолкнуть в любую секунду.       Прохладные руки пробрались на спину Жене и по-хозяйски прошлись вдоль позвоночника, на несколько секунд задержались на пояснице и почти до боли сжали ягодицы сквозь пижамные штаны.       Женя втянул воздух через нос и ухватился за чужие руки, видимо, с желанием убрать их, но эта грубая ласка ещё больше распалила его, и появилось странное желание прижаться ещё ближе. Как тогда, когда Дима навалился на него сверху в коридоре. Кажется, это начинает превращаться в закономерность, потому что сейчас они тоже не прошли дальше коридора.       А Дима, заметив, что ему не оказывают практически никакого сопротивления, решил действовать решительнее. Оставив Женины губы в покое, он уткнулся лицом в шею парня и стал прихватывать тонкую кожу губами, проходиться языком по пульсирующей вене. На ключицах оставил довольно видимый засос, хотя Женя, кажется, вообще потерялся в происходящем и даже не замечал, что на нём оставляют метки. Слегка прикусив затвердевший сосок, Дима стал спускаться ниже, всё ещё удерживая ладони на бёдрах парня. Женя тоже не убрал свои руки, наоборот, сжал Димины пальцы сильнее и откинулся затылком на стену, подставляясь под поцелуи ещё больше.       Мышцы на животе парня напряглись, когда Морозов нырнул языком во впадинку пупка и слегка прикусил тонкую кожу. Прижался лбом к вздрагивающему животу и обхватил губами затвердевший член прямо через ткань.       Женя тихонько застонал и немного подался вперёд, что вызвало у Морозова довольную улыбку. Осторожно, без резких движений он освободил руки и потянул резинку штанов вниз.  — Подожди… — хрипло прошептал Женя и открыл глаза, неверяще посмотрел на черноволосого парня у своих ног.  — Не могу ждать. — Дима начал стягивать штаны, неотрывно смотря в глаза Жени снизу вверх.       А Женя не мог понять, что с ним творится. Он никак не мог поверить, что Дима, парень, который в последние годы только оскорблял и унижал его, сейчас стоит перед ним на коленях и собирается сделать… О господи…       Губы Димы слегка прихватили влажную головку и сжали, а глаза всё ещё гипнотизировали Женю. Это было настолько нереально, настолько возбуждающе, что Женя потерялся в этом взгляде и сам слегка толкнулся вперёд, со стоном наблюдая, как его член входит в горячий рот.       Дима сжал губы и попробовал сделать несколько движений, одновременно лаская языком выпуклые вены. Для него это было в новинку, обычно такое удовольствие доставляли ему, причём иногда довольно первоклассно. Но, несмотря на нулевой опыт в подобных делах и лёгкий страх, что ему может не понравиться, прикасаться к Жене было приятно. Особенно, когда над его головой раздавались приглушенные стоны, и Женя, забывшись, сам двигался ему навстречу. Чужое удовольствие неожиданно возбуждало, проходилось по натянутым нервам и собиралось комом внизу живота. Боязни, что он сделает что-то не так, — не было вообще, потому что Дима был уверен, что и для Жени это впервые и сравнивать ему просто не с чем.        Дима увлёкся настолько, что почти пропустил тот момент, когда Женя начал поскуливать и притягивать его голову ближе, явно подходя к финишу. Прекрасно понимая, что теперешнее состояние неудовлетворённого возбуждения у Жени ему только на руку, Дима остановился, напоследок медленно проведя языком по всей длине члена, и поднялся на ноги. Припал к губам, чувствуя, как дрожит тело парня, радуясь тому, что он отвечает на поцелуй, сам обнимает руками за спину поверх Диминого свитера.  — Как же я хочу тебя… — Морозов отстраняется на минуту, чтобы сбросить свитер и майку.  — Дим… — На какой-то миг Женя пытается взять себя в руки, но трудно совладать с тем жаром, что разрастается внутри.       Да и Дима не даёт опомниться, прижимается вплотную, обжигая горячим обнажённым телом, опять пробирается в рот, не давая думать, отбирая последний кислород. На грани сознания Женя догадывается, к чему всё идёт, но желание настолько сильное, что он готов продолжить, лишь бы дойти до конца.       Когда уже дышать было нечем и сердце выпрыгивало из груди, когда в голове не осталось ни одной связной мысли, Дима наконец-то оторвался от губ парня и, слегка поддерживая податливое тело, развернул Женю спиной к себе.  — Упрись ладонями, — Дима шепчет рядом с ухом и целует тонкую кожу на шее, а Женя плавится от его прикосновений, послушно распластывая ладони по стене рядом с лицом. Подставляется под горячие губы, оставляющие на коже следы, дышит тяжело.       Когда влажные пальцы проходятся ему между ягодицами, он только выгибается сильнее, заталкивая предостерегающие мысли подальше, сейчас не до них.       Дима, наоборот, немного приходит в себя и старается сделать всё очень осторожно. Не спеша проникает внутрь пальцами, медленно растягивая и не входя до конца, одновременно целуя между лопатками, другой рукой зарывается в мягкие волосы, слегка выгибая голову Жени назад. В какой-то момент Женя протяжно стонет и вздрагивает, а Дима замирает на пару секунд, не сразу понимая, что Женя стонет совсем не от боли.  — Хочу… — выдыхает Женя и откидывается назад на грудь Морозова.       Диме не нужно объяснять или повторять дважды. Да и у него самого осталось только одно желание, и, кажется, сейчас, впервые за долгое время, оно совпадает с Жениным.       Когда напряжённый член Димы начинает проникать в тугое отверстие, Женя закусывает губу и крепко зажмуривает глаза. Морозов не спешит, но всё равно парень под ним слишком напряжён и слишком сжимает его внутри себя.  — Пожалуйста, расслабься. Ты делаешь себе ещё больнее, — Дима хрипло дышит в затылок.       Женя заставляет себя отключиться от неприятных и болезненных ощущений и старается чувствовать только касания рук и губ, вслушивается в сбивчивый шёпот у себя за спиной.       Первое время выходит не очень, даже возбуждение немного спадает, но когда Дима подхватывает его ладонью под живот, а второй рукой давит на поясницу, заставляя выгнуться, боль становится слабее, одновременно смешиваясь с новым покалывающим чувством. Такого раньше Женя не испытывал. Всё нарастающие разряды собирались внизу живота, превращаясь в тугой ком, и хотелось чего-то большего.       Отпустив себя, Женя начал двигаться навстречу, обхватывая одной рукой свой член и стараясь подстроиться под ритм Димы. Напряжение, скопившееся за трудный день и беспокойный вечер, начало превращаться в энергию, которой нужно было дать выход.       И не важно, что ещё полчаса назад, лёжа в кровати, Женя ненавидел Диму всей душой, сейчас он так же сильно хотел его. И пусть это не любовь, пусть это только на один раз, но это было нужно обоим.       Когда Женя уже готов был умереть от переполнявших его чувств, видя перед глазами красные круги и слыша своё и Димино хриплое дыхание, Морозов схватил его за волосы и потянул на себя, другой рукой откидывая Женину руку на пульсирующем члене и заменяя её своей.       Оказывается, для финального всплеска эмоций только этого и не хватало. Женя громко застонал, не сдерживая себя, и излился в Димину ладонь, чувствуя, как тот тоже кончает внутри него, вжимая своё тело в Женину спину, вдавливая в стену так, что не вдохнуть.       Ещё не вернувшись в реальность, Женя слушает, как Дима что-то шепчет ему в волосы на затылке, но так тихо, что слов не разобрать. А ещё слышны шаги на лестничной клетке…       Этот звук действует, как холодный душ, моментально возвращая сознание, а вместе с ним приходит стыд и злость на себя. Больше нет того всепоглощающего жара внутри, осталась только дрожь в ногах и руках, а ещё ошарашенные мысли, которые начали потоком возвращаться во вдруг протрезвевшую голову. «Что же я наделал?»       Завацкий втягивает в себя воздух и слегка ведёт плечами, намекая Диме, что ему неудобно. Морозов тут же перестаёт давить так сильно и только слегка поддерживает парня, всё ещё не выходя из него.       Евгений сам делает резкое движение, приносящее боль обоим, и выкручивается, снимаясь с полуопавшего члена. Не ожидая, что будет так неприятно, сдавленно стонет в руку.  — Что же ты так… — Дима шипит и криво улыбается. — Глупый.  — Ты прав, я глупый. Очень. — Женя оборачивается к Морозову лицом и смотрит в затуманенные глаза, которые в полутьме коридора кажутся тёмно-синими.  — Жень, что с тобой? — Дима непонимающе моргает и протягивает руку, дотрагиваясь до Жениной щеки пальцами. — Что-то не так?  — Всё не так. Начиная с той минуты, как ты вошёл в дверь моей квартиры.  — Что?.. — Похоже, Дима действительно ошарашен сказанным.  — Наверное, стоит повторить то, что говорил тебе в начале… — Женя выдыхает и, прикрыв глаза, произносит: — Пожалуйста, иди домой. Сейчас…       Добрую минуту в квартире стоит мёртвая тишина, прерываемая только хриплым дыханием Димы.       Женя, наоборот, не дышит, ожидая всего, что угодно, даже того, что Дима просто ударит его. Всё ещё не открывает глаза, слыша, как шуршит Димина одежда, поднимаемая с пола. От нехватки воздуха становится дурно. И только когда звук захлопнувшейся двери сообщает о том, что Женя остался один, он начинает дышать. Втягивает в себя обжигающий лёгкие кислород, медленно сползая по стене на пол, и чувствует, как по щекам катятся ненавистные слёзы. Он опять плачет и опять из-за него.