Забытая дружба

— О-очень приятно, — недоумевая, ответил Женя. — А мне-то как, — почти выплюнул Сергей Алексеевич. — Можешь объяснить, что случилось? И что ты здесь делаешь? — встрял Дима, подходя ближе к отцу и тем самым загораживая Женю. — Могу спросить то же самое. Что ты, мой сын, тут делаешь? С этим… — мужчина брезгливо скривил губы. — Погоди… — начал Дима, увидев взгляд отца, который не предвещал ничего хорошего. — Разве не ты скулил у моих ног, умываясь кровавыми соплями, и клялся мне, что ты прекрасно всё понял? Разве не твой поганый язык обещал мне, что ты будешь настоящим мужиком?! Выходит, мало я тебе тогда вломил, нужно было прямо в голову вбивать! Возможно, тогда мне бы не пришлось видеть своего единственного сына в доме этой подстилки!  — Перестань сейчас же! — Дима сжал кулаки до побелевших пальцев.       Женя поперхнулся воздухом от непонимания, возмущения и обиды. — Послушайте, — начал Евгений. — Это ты меня послушай, — злобно прервал мужчина. — Я не для того единственного сына растил, чтобы его всякие пидоры совращали. — Одевайся! Живо! — уже Диме. — Во-первых, закрой свой рот, — Дима был готов взорваться от злости. — Во-вторых, я с тобой никуда не пойду. Выметайся отсюда! — Дима, — Женя, всё ещё не понимая, что происходит, дотронулся до плеча парня в надежде успокоить, заметив, как у того буквально кровью налились глаза и его всего трясло. — Ах, ты, мразь, не смей трогать моего сына! — рявкнул Сергей Алексеевич.       Дима дёрнулся вперёд, заметив резкое движение отца, но не успел. Кулак мужчины пролетел всего в нескольких сантиметрах от руки парня и впечатался в лицо Жени. Евгения немного откинуло назад и тут же из носа потекла тонкая, тёмно-красная струйка, сползая на губы и окрашивая каплями голую грудь.       Сергей Александрович замахнулся ещё раз, но его вмиг впечатали в стену, выбивая воздух и сдавливая за ворот куртки.  — Ты что творишь?! — шипит Дима, глядя прямо в глаза мужчины. — Или думаешь, я не посмею тебе врезать?  — Убери руки, щенок! Не слишком ли много ты на себя берёшь? Или тебе какой-то извращенец дороже, чем собственный отец? Неужели настолько хорошо ноги расставляет?  — А если ты ошибся? Может, это я перед ним ноги расставляю? Может, это меня он трахает? Как тебе такой расклад, папочка?! Нравится?! — Морозов сжимает кулаки ещё сильнее. — А мне нравится! Я тащусь от его члена в моей заднице!  — Ты что несёшь?! — мужчина краснеет от злости и со всей дури отталкивает парня от себя. — Я тебя сейчас научу уважать отца и быть мужиком. Да так, чтобы ты помнил всю жизнь о полученном уроке! Зря я тогда не оставил тебе пару шрамов на память, пожалел тебя…  — Не поздно ли ты собрался меня учить? — в этот раз Дима успевает закрыть собой Женю и принимает тяжёлый удар на себя, скула немеет моментально, но парень даже не обращает внимания на это. — Меня пожалел? А может, просто испугался, что тебе придётся за это отвечать?  — Перед кем?! Перед матерью твоей?! Да она бы мне спасибо сказала… Я удивляюсь, как эта дура ещё тогда не заметила, что ты на эту тощую тварь слюни пускаешь. Женщины, что с них возьмёшь… Я вот сразу просёк, что никакой он тебе не дружок!  — Уйди, или я тебя ударю! — Дима сделал шаг к мужчине и сжал кулаки.  — Дим… — пытается вклинится Женя, но его никто не слушает.  — Руку на родного отца поднимешь? — Сергей Александрович сплёвывает прямо на пол. — Променяешь семью на вот это? — машет рукой в сторону ошалевшего от происходящего Жени.  — Заблуждаешься. Ты мне не семья и никогда ею не был. А Женя… — Морозов всего на секунду оборачивается к парню за своей спиной, и опять обжигает яростным взглядом отца. — А Женю я люблю. — Чувство, которое он вынашивал годами, наконец-то вылилось в слова.       За спиной Морозова удивлённо охают, а мужчина напротив на мгновение теряется, но тут же берёт себя в руки и заносит кулак для нового удара.        Морозов как мог пытался решить проблему без рукоприкладства. Не потому что жалел этого человека, который слишком поздно вспомнил, что является отцом, просто было жалко расстраивать маму, которая обязательно об этом узнает. Дима больше не подросток, который всё ещё верит в то, что отец его любит, что он ему нужен. Теперь он не сломается от побоев и не позволит внушить кому-либо, что так и надо, что это для его же блага. Дима вырос. И с недавних пор понял, что ему нужно и кто ему нужен. Даже если это неправильно, даже если его родственники этого не поймут и не примут. Ему плевать. Это его жизнь, и он будет проживать её для себя и для любимого человека, а не для других.       Ударить Сергей Александрович не успел. Его рука просто не попала в цель, а только мазнула по воздуху, из-за чего он потерял опору и слегка качнулся вперёд и тут же поймал болезненный удар по рёбрам. Потом ещё один. Дима не бил в лицо, этому он научился у отца. Не оставлять следов… Хотя сейчас с удовольствием бы заехал по этой перекошенной физиономии.       Перед глазами яркие пятна, в голове нет мыслей, одна слепая ярость, но в какой-то момент Дима понял, что его оттаскивают назад, чей-то голос уговаривает, успокаивает, прохладные руки хватают за шею.  — …Перестань… Дима, пожалуйста… Не нужно… Ему хватит…       В голове всё ещё шумит, тело трясёт, но глаза уже зажмурены и лоб упирается в обнажённую грудь, в которой бешено бьётся сердце. Его обнимают, не дают сорваться опять, гладят по волосам. А где-то там за спиной, на полу, слышны хриплые стоны.  — Господи… Что здесь происходит?!  — Мам?..