Олег. Без соли. Без сахара.

      Олег посмотрел на часы, стоявшие на тумбочке. Если б вчера съел что-нибудь после школы, мог бы еще полежать полчаса. Резь в желудке неумолима.       Доев позавчерашний ужин, парень остановился у раковины с грязной посудой. Набрав в эмалированный таз воды без моющего средства и губки смыл остатки еды и оставил полу-вымытые тарелки и кастрюли как есть. Вылил грязную воду из таза. Умылся, почистил зубы с кружкой в руке.       Лежал на кровати, глядя в потолок, рассматривал рисунок на обоях. Вспоминал вчерашний разговор.       Признание было плохой идеей. Теперь фразы типа «извини, мальчиков не заказывал» будут звучать каждый день до приезда матери. Или даже еще чего похуже. Или даже, пока Олег не съедет на другой конец города. Или даже, когда он будет приезжать в гости, подобное будет звучать.       Парень перевернулся на бок и уставился в будильник. Осталось пятнадцать минут и нужно будет выходить. Англичанка опозданий не прощает.       Олег прокрутил в голове макет незаконченной работы. Время есть до восемнадцатого числа, никто не торопит. Но к концу дедлайна обязательно найдутся проблемы. А отрицательные отзывы парню совсем не нужны и клиента терять обидно.       Услышав звонок, Перечинский не сразу понял, откуда и кому звонят. От второго звонка вскочил с постели и поспешил к выходу.       — Открывай, твою мать, — сказало искаженное изображение Сергея в дверном глазке.       В недоумении парень повернул защелку и толкнул дверь.       — Ты… еще не собрался, что ли? — без предисловий произнес дядя, выпустив дым от зажженной сигары. — Я жду внизу. Машину помнишь? И где моя еда?       — …Я ничего не готовил вчера, — растерялся парень.       — Ладно, сегодня можешь спать у меня, если тебе так хочется, — мужчина почесал затылок и направился к лестничному пролету. — Жду внизу.       Прикрыв дверь, Олег вернулся в спальню и оделся. Да, открыл дверь в одних боксерах. Сгореть бы на этом самом месте.       Сергей ждал, потягивая сигарету, пока парень пристегнется.       — Только, чур, голым по моей квартире не ходить, — сказал он, выворачивая руль и держа сигарету между пальцами. — А то я из зависти из окна вышвырну.       — Я и не собирался, — ответил школьник, соображая, чему можно завидовать в его случае. Торчащим ребрам?       — Вернусь к восьми, — продолжил мужчина, выезжая с парковки. — На столе найдешь косарь, сходишь в магаз, купишь пожрать. Не будет жрачки — спишь в своей квартире. Сдачу вечером вернешь. Себе можешь тоже что-нибудь купить.       — Понятно, — кивнул парень.       Сергей затянулся.       — Я не каждый день тебя отвозить буду. Мне сегодня по пути.       Олег выдохнул и приоткрыл окно со своей стороны. Слишком много хороших новостей всегда настораживает. Другое дело, если акции разовые.       — Как вообще дела в школе? — спросил дядя, выкинув одну сигарету и собираясь закурить следующую. — Готовишься?       — Ну… да, — произнес парень, оставив при себе воспоминание о недоделанном задании.       — Ты уже в десятом-одиннадцатом? Меня на собрание не будут вызывать?.. Там ехать вообще собираются или нет?!       На перекрестке образовалась пробка. Впереди стояло машин двадцать. И движение вперед было очень медленным на обеих полосах.       — Ну, может, насчет выпускного, — попытался отвлечь дядю Олег, видя его нервозность.       — Выпускной, выпускной… — палец стучал по обитому коричневым кожзамом рулю. — Но не в этом месяце же?       — Летом, после экзаменов, — ответил школьник.       — К тебе никто не пристает? — Сергей взглянул на племянника и тот забыл, как выдыхать.       — Нет, — он покачал головой, не отрывая глаз.       Мужчина сам разорвал зрительный контакт. Выбросив сигарету, закрыл свое окно и вжался в сидение. Олег решил, что будет верным повернуться к своему окну и разглядывать рекламные щиты.       — Зря Настька тебя без отца воспитывала, — добавил дядя. — Да и отец твой куда смотрел? Он хоть жив?       — Не знаю, — сказал Олег. Реклама предлагала продать лом, купить автомобиль по нереально низкой цене, выпить йогурт и подключиться на новый выгодный тариф, желательно — в квартире от застройщика.       Сергей включил радио.       — Синоптики обещают относительную влажность — семьдесят пять процентов, порывистый ветер до семи метров в секунду, облачность, местами — легкие осадки. Так что не забудьте взять с собой зонт или дождевик. — Проинформировал задорный мужской голос       — Да кто сейчас носит дождевики? — возразил ему женский.       — Между прочим, сейчас в инстаграмме и социальных сетях стало очень популярно фотографироваться именно в дождевике, и не просто в дождевике, а в цветном или разрисованном несмываемой краской. Это как футболки с татуированными руками. У них рукава телесного цвета, а рисунок — черного. И кажется, будто рисунок нанесен на кожу.       — А, это как раньше мультипликаторы использовали прозрачные листы и рисовали на них только то, что изменяется, например, какое-нибудь движение, — поддержал беседу женский голос.       Раздалась мелодия и мужчина достал из кармана кнопочный телефон. Нажал на связь и приложил к уху.       — Да? Пробка на Подгорной, — доложил. — Нет. Если б люди могли летать как птицы, не было бы проблем с ипотекой. Да. Зарплата там выше, ну и все такое. Нет, меня никто не торопит. Я бы и сам мог поговорить с ним. Нет, это меня не волнует, пусть сами с этим ебутся.       Машина медленно продвинулась вперед, за ней последовали другие. Идущие по тротуару люди останавливались у киосков, входили в магазины, рассматривали себя в витринах, проходя мимо, разговаривали друг с другом, шли за собаками на поводке. Олег сидел и думал, что ему сегодня суждено опоздать на урок. А когда учительница узнает, что он еще и домашнее не доделал, опозорит на весь класс. Лучше б он притворился больным.       На радио поставили новый хит от Кэти Пэрри, что Олег еле мог вытерпеть. Но Сергей все еще разговаривал по телефону, а парню было предпочтительнее промучиться три минуты, чем рискнуть и переключить волну самому.       — Ты меня заболтать на месяц вперед решил? — спросил дядя у собеседника. — Поговорить со мной — бесценно, особенно лично. Да, это свидание. Пидорские шутки никогда не бывают не в тему. Ты же знаешь, у меня на тебя круглосуточно стоит. Просто не решил еще: сверху или снизу.       Олег постарался сглотнуть наиболее незаметно. «И кто-то жаловался на то, что шутки про геев в моде у молодежи?» — подумал.       — И что, что я вожу к себе проституток? — продолжил мужчина. — Ни одна еще не отсасывала так же классно, как ты.       Парень поперхнулся и против воли закашлялся. Посмотрел на дядю и наткнулся на снисходительный взгляд. Почувствовал, как багровеет лицо и отвернулся. Пожалел, что машина стоит не на крайней линии, с которой можно выйти на тротуар и добежать до ближайшей остановки. Ну почему мозг не может в таких ситуациях вести себя, как обычно?       — Нет, я бы с тобой не разговаривал по телефону, если бы пробка вдруг растворилась. С кем я еду? С пельменем своим. Сидит, охуевает от наших с тобой отношений. Нет, тройничок я ему не предлагал, но от подслушивания он отказался.       Олег провел ладонями по лицу и закрыл глаза, пытаясь забыть услышанное. Он же предполагал подобное. Все эти подколы в адрес геев явно делаются не сколько с целью занять время, сколько задеть его. Дядю можно понять: триста с половиной дней быть вынужденным общаться с человеком, которого презираешь — удовольствия мало. Вкусная еда разве что.       От безысходности Олег расстегнул рюкзак, достал оттуда учебник по английскому, раскрыл на закладке и уткнулся в текст. Хотя бы будет знаком с материалом, может, обойдется.       Книга не помогала. Парень слышал каждое слово Сергея, который перевел разговор на тему каких-то глухарей, звуки нелюбимой попсы, шум с улицы и ничего не понимал из прочитанного, даже со второго раза.       Речь шла о каком-то ученом, в правом углу страницы был его черно-белый портрет. Он что-то понял, что открыл, потом еще что-то открыл и, кажется, даже что-то основал.       Достав смартфон старой модели, Перечинский вышел в интернет, открыл онлайн-переводчик и начал вводить незнакомые слова. Так себе затея, учитывая, что из множественной вариативности значений гугл отображал самое частое. Не факт, что подходящее по смыслу. Приходилось додумывать или переходить к следующему.       — Выпрыгивай.       — Что? — удивился Олег и огляделся. Машина стояла на ближайшей к его школе остановке с включенным мотором.       — И номер дай свой, — сказал Сергей, забивая новый контакт в свой телефон. — Так, восемь…?       Парень продиктовал.       — Помедленнее, я те не секретутка со стажем. Девятьсот семьдесят два? — Нажав на «сохранить контакт», Сергей нажал на красную кнопку. — Мой запиши.       — Сделайте дозвон, я сохраню, — предложил Олег, засунув учебник в рюкзак и закрыв его.       — Чего? — уставился на него мужчина.       — Позвоните, у меня высветится ваш номер, я его занесу в контакты, — объяснил школьник.       Дядя сосредоточенно нашел в телефонной книге телефона строчку «Терпила» и нажал на вызов. Из рюкзака парня заиграл «Can't stop» — Red Hot Chili Peppers.       — Я сохраню в школе, — произнес Олег и открыл дверь.       — Не забудь, — рявкнул дядя и полез за сигаретой, открыл окно на полную.       — Спасибо, что подвезли! — сказал племянник и закрыл за собой дверцу. Сделав шаг назад, он проследил, чтобы черная иномарка вышла на полосу и втянулась в поток машин.       Закинув на плечо сумку, парень направился к воротам школы.       Оставалось надеяться, что Сергей всегда будет приходить поздно. Ждать его возвращения и терпеть его подколы — это разные вещи. Думать о том, чтобы жить одному, парню было непросто. Он, даже зная, в каком состоянии вузовские общежития, мечтал туда попасть на весь период обучения. Ведь там селят по несколько человек в комнату. А после что-нибудь придумает. Если где-то еще существуют коммунальные квартиры, то выбор очевиден.       После школы придя домой, Олег рухнул на незаправленную кровать прямо в одежде и решил, что ничто в мире не сдвинет его с этого места. Хотя бы час спокойствия, один час полежать в тишине в этой удобной постели. А потом принять душ… а, нет, воду же отключили. Хотя бы ополоснуть лицо. А потом приготовить какой-нибудь салат с оливковым маслом и съесть его с цельнозерновым хлебом. И побольше семян и орехов. Можно даже с творожным сыром. Это было бы прекрасно. И потом — нет, не готовка ужина для Сергея, не домашнее задание на завтра, не нытье Артема на тему почему он уже второй день пропускает совместные прогулки, — а тридцатиминутная растяжка и медитация с ароматными палочками. Размечтался. Телефон уже звонит.       Выслушав приятеля и пообещав завтра встретиться у площади, чтобы вместе пойти на митинг, Олег поднялся с належанного места и пошел решать проблемы.       Тысяча рублей нашлась на кухне квартиры напротив, частично прижатая хлебницей. Забрав грязные банки, парень отнес их к себе и занялся оставленной утром посудой. Моющее средство он не экономил. Чем больше пены, тем приятнее было мыть. Мокрое вафельное полотенце сменил на второе из шкафчика. Пару раз сменил воду в тазу. Сходил в магазин за овощами и мясом.       Готовить на своей кухне все-таки привычнее. Плита, может, и не навороченная, но Олег уже знал ее режим работы, знал, чего от нее ожидать. И если блюдо практически готово, можно отключить тумблер. Конфорка медленно остывает.       Выдавил из апельсинов сок — литр с чем-то. Посидел, похрустел хлебцами. Разобрал вещи на своем столе. Убрал неактуальные заметки и черновики в мусорное ведро.       Олегу нравилось наводить порядок. Когда все лежало на своих местах, комната выглядела просторнее и эстетичнее. Он не был зациклен на чистоте. Пылесосил и протирал пыль дважды в неделю, постельное белье менялось три раза в месяц, одежда — через день, посуда мылась по мере загрязнения. Чистил зубы раз в день, принимал ванну трижды в неделю, ежедневно менял трусы, брился, как только чувствовал, что волосы начинают колоться, раз в месяц ходил к парикмахеру. Иначе испытывал отвращение от самого себя.       К своей внешности у парня претензий не было. Хотя мамина мама, она же бабушка, приезжавшая на праздники, повторяла, что он «тощий, как скелет» и тыкала ему пальцами под ребра и в живот.       Ведь и она ничего не говорила про своего второго ребенка. Или Олег плохо слушал? Может, Сергей — не единственный его дядя? Может, их штук пять, а вдруг еще и двоюродных теть-дядь десяток?       Олег стал Перечинским в семь лет. Он помнил то время бессвязными обрывками. Как он узнал потом, его биологическую мать лишили родительских прав, а Анастасия Никитична была в то время ее соседкой. Он помнил, как сидел десять лет назад на другой кухне и смотрел в пол, ждал, пока за ним придет та, что его родила и воспитывала. И потом ждал, но уже лежа на застеленном диване под чужим пледом в темноте. Жизнь стала сплошным ожиданием.       Перечинский не желал знать, почему. Почему лишили прав, почему та женщина ни разу не пришла его повидать, почему соседка из квартиры сбоку взяла его под опеку. Боялся правды. Мама тоже не поднимала эту тему, хотя Олег видел, что она была готова ее обсудить в любой момент. Он смирился с произошедшим и стал жить дальше.       Парень перенес еду в холодильник семьдесят третьей квартиры, поднял взгляд на решетку вентиляции и понял, чем будет заниматься в ближайшие полчаса. В ванной наверняка такие же заросли.       Сергей вернулся, когда Олег доделывал на его диване задание по русскому языку. Рядом лежала стопка белья и подушка.       — Жрать, — вместо приветствия произнес Сергей, направляясь на кухню.       Школьник почесал ручкой лоб. Внутри было чувство, что свой долг он на сегодня выполнил.       — Ты себе ничего не купил, что ли? — возник на пороге дядя с чеком в руке. — Так-то эти деньги Наська оставила на твое содержание.       Олег смотрел на него, ожидая продолжения. Мужчина в форме навалился на дверной косяк.       — Взрослого из себя строишь, что ли? — раздраженно спросил он.       Парень растерялся. Ну если и ведет себя, как взрослый, что же тут криминального? К тому же через год ему разве не можно будет начать отравлять свою жизнь алкоголем и курением? И в мыслях не было начинать, то официально права появятся же.       — Ты еще дите малое, вот и веди себя соответствующе. Если мальчик, значит прогуливай школу, играй в футбол, приставай к дев… к кому ты там пристаешь?.. Просрешь детство и никто «спасибо» не скажет, — закончил недовольно Сергей и вернулся на кухню.       Перечинский перевел взгляд на экран выключенного телевизора. Его мутило то ли от нервов, то ли оттого, что он не ужинал. Желудок норовил скрутиться в узел. Сглотнув, он поднялся и пошел к выходу.       — Ты куда? — обернулся. Дядя сидел с недонесенной ко рту ложкой и требовательно смотрел на парня.       — Отнесу, — он приподнял учебник с тетрадью. Открыл дверь и вышел.       Оставив школьные принадлежности в прихожей, Олег прошел на кухню и заглянул в холодильник. На вид еды, просвечивающей сквозь крышки, желудок никак не отреагировал. Но школьник все равно достал кастрюлю с лапшой, налил себе порцию и поставил тарелку разогреваться в микроволновку. Под монотонное гудение техники прокручивал слова дяди.       — Значит, в школу можно не ходить, да? — зачем-то сказал вслух. От микроволновки запахло курицей. Трижды пропищав, техника отключилась.       Парень набрал в ванной воду в чайник и поставил греться на плите. Заиграла мелодия. Перечинский достал из кармана мобильный. На телефоне высветился незнакомый номер.       — Ты где? — грубо сказал звонивший, не успев услышать «Алло».       — Дома, — произнес Олег.       — Че ты там делаешь до сих пор? — не скрывая раздражение, продолжил дядя. Что-то начало потрескивать в трубке, то ли собеседник курил, то ли проблемы с динамиком.       — Ем. — Неуверенно ответил парень.       — Тащи свою задницу сюда вместе с едой, — потребовал Сергей. — Что за раздельное питание, твою мать? Боишься, что я твое чавканье услышу?       — Сейчас приду, — заверил школьник.       — И одеяло себе захвати, — прозвучало напоследок. Олег посмотрел на экран. Звонок продолжался тринадцать секунд. Зашел в журнал и добавил номер в список контактов под именем «Сергей».       О тщательности пережевывания речи не шло. Но не успел парень съесть и пару ложек разогретого супа, как лязгнул замок у входной двери. Олег обернулся на звук.       — Сейчас я тебе дам твоего ненаглядного Олежку, — проворчал мужчина в трико и футболке телефону, скидывая тапки и проходя на кухню. — Ты только от счастья не обоссысь.       Приблизившись к сидящему парню, он нагнулся и показал женщине на экране себя, полу-обнимающего ее сына. Перечинского обдало волной туалетной воды, смешанной с потом. От всего тела Сергея исходило тепло, будто оно пылало, это ощущалось даже через одежду. И эта крепкая рука на плече…       — Вот он, ненаглядный твой! Смотри, какие мы дружные, — с чувством превосходства оскалился дядя.       — Руку с моего сына убрал быстра! — повысила голос Анастасия. — Олежа, дай ему пиздюль возмездия от моего имени, я разрешаю.       — Че разоралась, как будто я его пытаю? — ответил тем же ее брат. — Ты хотела его увидеть — смотри!       Олег вырвался и поспешил в свою комнату. Лицо горело, горели уши, горело где-то внутри. Слишком приятно, чтобы не удариться в панику.       Закрыв дверь в комнату, парень провел ладонями по лицу и медленно прерывисто выдохнул. Закрыл рот рукой.       Думай! Думай о чем угодно! Думай, как сегодня наорала англичанка. Да она едва голос не сорвала! Большая часть класса не выполнила задание на дом. Дарья Матвеевна даже классную руководительницу не постеснялась позвать.       Олег запустил руки в волосы, а потом уперся ими в стол. Сжал пальцы.       Классной пришлось выслушивать ее причитания о том, что за всю ее карьеру этот одиннадцатый класс — худший. Что в нем учатся одни лодыри и лентяи, не желающие знать ничего, кроме игр в телефонах и как списывать на контрольных и тестах. Что она засыпает во втором часу ночи, стараясь делать их занятия интересными и желая многому научить нерадивых, а те, неблагодарные, не могут перевести один крошечный текст. Что у нее зрение упало до минус пяти, потому что она столько тетрадей проверяет каждый день. Что она душу вкладывает, а никто не ценит ее работу. Что давно надо уйти из этой школы на пенсию, но ведь жалко этих балбесов.       Полегчало. Но ночевать Перечинский у дяди не решился. Нет уж, лучше он будет спать в одиночестве весь год. И в машину его больше не сядет. Нет, ни за что.