Олег. Без соли. Без сахара.

      Олег не мог уснуть. Он поднялся с кровати, прошел на кухню, открыл кран, оттуда раздалось шипение. Налил в прозрачный стакан воду из чайника и залпом выпил. Сел на табурет и поставил стакан на стол. Засмотрелся на уличный фонарь, вокруг которого летала мошкара. Дважды набрал воду из ванной в таз, помыл посуду, ополоснул, вытер. Закрыл мокрой рукой лицо.       Почесывая руку, вернулся в спальню. Включил свет, сел за стол, открыл учебник, подпер голову и уставился в текст. Осилил страниц пять и зевнул. Руки устали, глаза устали. Вроде только что читал про советский союз, а вот уже снова завис на мысли, что у Сергея теплая кожа. И чувствовать ее было приятно. И хотелось еще.       Олег запустил пальцы в волосы и сжал. Взял сотовый и начал искать видео в интернете. Спрятал покрасневшее лицо за ладонью. Снова посмотрел на экран и запустил воспроизведение найденного. Убавил громкость. Смотрел внимательно, опуская вспотевшую руку на бедро. Провел ею по ткани, не терпелось начать. Прочистил горло и шумно выдохнул. Залез пальцами за резинку трусов. Дальше — дело техники и опыта.       Парню нравилось, как менялся его организм в такие минуты. Кожа становилась чувствительной, грудь вздымалась и опускалась сильнее обычного, мышцы сокращались без его участия. Тело словно становилось чужим. И все, что ему требовалось — водить рукой и смотреть на экран, откуда доносились приглушенные вздохи. Но само происходящее было ему отвратительно. И то, что творилось на экране со всеми ахами и шлепками, и то, что он творил с собой, как бы приятно это ни было. Приходилось переступать через себя, чтобы просто снять напряжение.       Ведь секс — это слизь, грязь и животное безумие. А он это терпеть не мог.

***

      Утром Перечинский проснулся от двойного поворота ключа, приподнял голову. Некто открыл входную дверь, закрыл и прошел в квартиру. Олег нашел взглядом футболку и джинсы, оделся, отключил будильник.       На кухне дядя в форме сидел за пустым столом, оперев голову на руку, и курил. Окно приоткрыть он догадался. Пепел копился в невесть откуда взявшейся банке из-под рыбьей икры.       — А вот и спящая красавица Олежка, — прокомментировал Сергей, не вынимая сигареты. Племянник прошел мимо него, почувствовал запах нового одеколона, открыл холодильник и начал вытаскивать оттуда кастрюли. — Имей в виду: если там на двоих не хватит, пойдешь в школу голодным.       — Еды достаточно, — произнес парень, доставая чистые тарелки       — Настюха вчера на меня наехала, что я скотски с тобой обращаюсь. Но ты же не в претензии? — продолжил мужчина, почесывая шею.       — Нет.       Дядя стряхнул пепел в банку и сменил позу.       — У меня есть несколько знакомых геев. — Сказал он после паузы. — Окончишь школу — могу познакомить.       Олег почувствовал, как уши начинает покалывать. Но продолжил накладывать еду.       — Не надо.       — Да брось. — Затянулся тот меланхолично. — Не вечно же руку прокачивать. Есть, конечно, вариант поехать в загнивающую Европу. Но зачем? И тут вашего брата достаточно.       Олег сжал губы. Он не чувствовал, что когда-нибудь будет готов к таким разговорам.       — Перестаньте курить в комнате. Идите на балкон.       — Слушаюсь, ваше голубейшество, — Сергей затушил окурок в банке и завинтил крышку.       — Перестаньте, — сказал Олег, обернувшись. — Я ведь уже говорил, что это шутка и она не удалась.       — Может, тогда похвастаешься успехами у девушек? — усмехнулся дядя, выдерживая взгляд.       Перечинский подумал, что легко может соврать и даже с подробностями не накосячит. Не впервой же. А потом решил, что ему все равно.       — Нет никаких успехов. — Признался парень. — Они считали, что парень не должен заниматься хозяйством. Что я добрый, заботливый, милый, но должен походить на их бывших. Говорили, что со мной здорово дружить, но не встречаться.       — Согласен. Ты больше на бабу смахиваешь. — Прикинул Сергей, наклонив в сторону голову. — Ну, такую, на любителя, мужиковатую бабу. Возможно, даже лесбиянку. Исключая стручок у тебя в штанах.       Парень провел рукой по лицу, пытаясь стереть постыдную красноту.       — Пускай и так. Значит, надо найти любителя.       — А я бы за такие слова по роже дал, — сказал дядя, пряча самодельную пепельницу в карман брюк. — Ладно, займусь твоим воспитанием, как время будет. Вчера ты сбежал, поэтому не в курсе. Мне Наська разрешила жить в этой квартире.       — Что? Зачем? — испугался Перечинский.       — Буду свою квартиру знакомым сдавать. — пояснил Сергей, меняя позу. — Собрал кое-каких вещей вчера. Приберись там сегодня, лады?       — А если я вам буду платить, чтобы вы оставались там? — Олег стал панически соображать, сколько потребуется взять заказов.       — Согласен. Пятнадцать штук в месяц, — дядя с готовностью протянул ему правую руку.       — Пятнадцать?!       — А что, жаба душит? Смотри, личное счастье-то важнее.       — Это дорого, — смутился Олег. — Вы ведь тоже не хотите со мной жить. Я могу платить пять…       — За пять в месяц у меня заберут квартиру и я отправлюсь бомжевать в люк.       — Восемь. — Твердо предложил школьник.       — Откуда у тебя вообще деньги, а? — спросил дядя. — Кем-то подрабатываешь? Листовки клеишь-раздаешь? Ведешь колонку для домохозяек в газете?       — Я дизайнер-самоучка. Плюс у меня есть запас на черный день.       — И вот этот черный день настал, — Сергей улыбнулся одним углом рта. — Олежка, я планирую получать по косарю в день. Ну в два дня максимум. Потенциальные пятнадцать штук в месяц, даже в теории — это больше, чем восемь штук в месяц. Так что не заправляй шубу в трусы, идет?       И снова нечего возразить. Олег просто стоял и смотрел на мужчину, и понял, что заводится. В Сергее было что-то спокойное, вальяжное, сексуальное, самовлюбленное, и вдобавок он продолжал наблюдать за парнем. Взгляд Перечинского скользнул по губам, пуговицам рубашки, коленям и дошел до носков. Обычных черных мужских носков. Нейтральная территория для того, чтобы прийти в себя.       — Идет. — Вздохнул школьник, прикрывая глаза.       — Класс. Давай жрать наконец.       Олег расставил тарелки с разогретой едой по столу, добавил приборы, сел на диван, хотя обычно выбирал табурет. Во время еды одергивал себя, чтобы не начать рассматривать мужчину. Во время еды тот прихлебывал, но не чавкал, стучал ложкой.       — Весь в мать, а? Дизайн, подработки, мужики… — продолжил дядя, зачерпывая суп.       — Дядя, прошу…       Брызги бульона чудом не попали на вздрогнувшего Олега.       — Что еще за «дядя»? — Сергей закашлялся.       — …А как? — Перечинский с удивлением смотрел в ответ.       — А да, я ж не представился. — Мужчина вытер капли ворохом вытащенных из пачки на подоконнике салфеток и протянул через стол ладонь. — Старший лейтенант Сергей Егоров, для тебя — Сергей. И чтобы никаких «дядь». Обращайся ко мне на «ты».       Пожав руки, они вернулись к еде. Олег не спешил и тщательно пережевывал пищу, надеясь, что Сергею не придет в голову предложить подвезти. Ведь сегодня у парня другие планы.       — Странно, что ни мама, ни бабушка про вас ничего не говорили, — задумчиво выдал он и осекся.       — Эта старая ведьма все еще жива? — только и сказал Егоров, продолжая работать ложкой.       — Мария Леонидовна — да, конечно. — Кивнул Перечинский, переборов ступор.       — В детстве она пыталась заставить отца отдать меня в музыкалку на фортепиано, ты представляешь, а? — отвлекся от еды мужчина. — Хотя кому я говорю…       — Меня тоже пыталась, но мама отговорила, — поддержал тему Олег.       — Мда уж, Наська-то мозги от бати получила, — отставив пустую тарелку, Сергей придвинул следующую и облизал ложку от бульона. Олег залюбовался движением губ, щек и подбородка и быстро переключился на свою порцию, зачерпнул и проглотил. — Батя старуху бросил, когда девчонке было пять, и на моей матери женился. Мегера Леонидовна на него губу надула и на меня заодно, будто я виноват, что ей моча в голову ударила и она мужика чуть не извела. Отец как мою мать встретил аж пить бросил. А при старой не просыхал, видимо, так сильно любил, что на трезвую голову видеть не мог. А Наська всегда нормально ко мне относилась. Ты слушаешь?       — Ага, — закивал парень.       — Я так-то тоже про тебя на этой неделе только узнал. — Предъявил Егоров, захватывая ложкой побольше. — Мы же с ней раз в неделю созванивались до этого. И хоть бы сказала, хоть бы намекнула! Ну ничего, будет время — я тебя и девок валить научу, и пить правильно, чтобы утром прилично выглядеть, может, даже за руль пущу. Где-нибудь загородом, в поле.       — Спасибо, — без энтузиазма отреагировал его племянник.       — Да не за что! — великодушно похлопал Олега по плечу Сергей. — Это сейчас ты ни рыба, ни мясо, а вот через год…       «Вряд ли мы с вами будем так тесно общаться через год», — подумал парень, прожевывая очередной кусок. Он не мог понять, нравится ему дядя или нет. Нормальный он. Все его заскоки считаются нормой и поощряются обществом. Это Олег странный, что с неприязнью относится ко всему, что решает толпа. Даже меньшинство — толпа, только поменьше. Пожалуй, четверо людей еще могут мыслить самостоятельно. Но в идеале лучше вообще думать одному.       — И еще, — взгляд дяди стал тяжелым, а ложка между пальцами указывала на собеседника, — на площадь сегодня не суйся.       — А что там? — прикинулся неосведомленным тот. Это был один из его главных талантов.       — Митинг, — нехотя произнес Егоров. — Не хочу потом выслушивать от Наськи, если тебя загребут в «парник».       — А почему людей на митингах вообще арестовывают? — поинтересовался Олег. Он примерно понял, о каких парниках речь, переспрашивать не стал. — Они же мирные.       — Чтобы люди тридцать раз подумали, надо оно им или нет, — проглотив, ответил Сергей серьезно. — Чем людей больше — тем они агрессивнее и тупее, им только волю дай. А уж если есть пастух — до вечера ждать не придется. Или ты думаешь, что простояв на площади шесть часов кряду и поорав про несправедливость, все опустят руки и разойдутся? А так посмотрят, какие менты плохие, и вспомнят, что завтра утром на работу.       Он сложил опустевшие тарелки друг в друга и вытер запястьем рот.       — В общем, — он поднялся, вынимая из-под себя табурет и ставя на место, — ты меня понял. Мне проблемы из-за тебя не нужны.       — Хорошо, я понял, — кивнул племянник и проводил по коридору взглядом спину дяди. И область ниже. Ничего примечательного.       Закончив с пенной вечеринкой у раковины, Олег принял душ и вернулся в комнату. С волос текло по лицу и шее, но мама забрала единственный фен в штаты, осталось пользоваться полотенцем.       Закрыл у себя окно, чтобы не простыть. Сентябрь выдался теплый, но сквозняки — коварная штука, лучше подождать, чем лежать неделю на больничном.       Наклонил голову и встряхнул волосы полотенцем, повесил его на спинку стула и рухнул на кровать. Поправил сползшие при падении трусы. Вот, теперь идеально. Удобно, мягко, тихо. Подушка пропитается водой — не страшно.       От мысли, что можно никуда не идти, стало так здорово и легко… Словно он снова в младших классах и занятия отменили из-за холода. Кому нужна эта история, когда есть ты, постель и вы созданы друг для друга?       На столе пиликнул телефон. Парень завозился и перевернулся на спину. Ах, да, Артем.       Поднявшись, взял сотовый и провел по экрану блокировки пальцем. Одно непрочитанное сообщение — информация о времени и месте встречи, примерно конец третьего урока. Перечинский, не долго думая, написал: «Планы изменились, не смогу прийти» — и, оставив сотовый на столе, вернулся в кровать.