Олег. Без соли. Без сахара.

Олег понимал, что с реакциями на дядю надо было что-то делать. А то это могло завести его по известному адресу. Совсем некстати было бы влюбиться в человека, который тебя ни в грош не ставит. У Перечинского и так самооценка хромает на обе ноги, зачем усложнять себе жизнь? Если б только можно было как-то разочароваться в Сергее, но тот ведь и не бросал пыль в глаза, максимально естественно играя роль отрицательного персонажа в жизни парня. Вот так, сам переживаешь, чтобы тебя не воспринимали в романтическом плане и при этом сам же идешь себе наперекор. Что за сценарий односторонней любви, это нормально вообще? Юноша уже полчаса сидел на кухне — ждал, пока проснется сожитель, чтобы поговорить, как собирался. Но что-то дядя не спешил. Олег уже и так, и так мостился, то подпирая голову рукой, то откидываясь на спинку дивана, то упирая подбородок в столешницу, правда, так пить было неудобно. Заваренный чайничек зелёного чая опустел, как и пакетик с фундуком. Возможно, стоило еще вчера рассказать матери о беспределе, творившимся в доме. Сегодня так точно стоит. Вот она позвонит - и закончится вмиг всё совместное проживание. Ничего парень не потеряет в лице такого соседа, наоборот, от него надо срочно избавляться. Пока-пока, разврат, пьянство и сигареты. Всё равно он ничего не мог бы исправить в этом человеке. Они слишком разные. Олег провел руками по лицу, проверяя, все ли сбрил, и наслаждаясь гладкостью кожи. Помнится, одна из его бывших даже завидовала. Хотя "бывшие" - это громко сказано, у него ничего серьезного не было ни с Катей, ни со Светой. Что-то на краю френдзоны и настоящих отношений. Сейчас — просто одноклассницы. Ладно, хоть в поцелуях потренировался. — Как попка младенца? — сравнил Сергей, проходя в кухню и бросая пустую бутылку из-под минералки в мусорное ведро. Мужчина выглядел мучительно потрепанным, но был застегнут на почти все пуговицы и затянут ремнём. — Что у нас на завтрак есть пожрать, кроме аспирина? Он открыл холодильник. — А, я ж твои банки забыл. Еще есть? Или налей куда-нибудь. Вон, можно из-под огурцов освободить. Только живее, мне ж тебя еще в школу везти, а потом на работу. — Егоров обернулся с банкой в руке. — Или ты и сегодня решил прогулять? Имей в виду, сегодня полуденного секса не будет, я допоздна. — Да не собирался я за вами подглядывать! — вскочил опомнившийся парень. — Ты только сеструхе не говори - и в следующий раз замутим групповушку, сдался тебе этот вуайеризм? — сожитель открутил крышку и понюхал содержимое банки. Отложил и вытащил сотовый. — Смотри-ка, меня прямо-таки заводит эта идея. Давай-ка я звякну нашей общей знакомой. Она девственникам всегда скидку делает. Эй! Олег уже был в прихожей, сунул ноги в кроссовки, сдавив задники, и схватил приготовленный рюкзак. — А, да я же снова забыл, что ты голубых кровей, Олежка! – Выходя из кухни, сказал Сергей и постучал себе по губам, которые недобро улыбались. — Как это бессовестно с моей стороны. Я-то решил, ты слинял из-за того, что возбудился. Но если не из-за этого, то почему? Взгляд юноши неудачно задержался на губах Егорова и опустился вниз. В конце концов, есть еще и свидетель его позора. — Возможно, я бисексуал. — Так я нахожусь на знаменательном событии, — съязвил мужчина, суя руку в карман. – Не каждый день происходит гетерокаминг-аут. Куда рванул-то? Я же сказал русским языком, что отвезу. Кроссовки надень нормально и иди ждать возле машины. — Я сам доеду. А вы больше не водите сюда… никого. У вас своя квартира есть. – Сказал Перечинский и, открыв дверь, вышел из квартиры. В груди барабанило сердце, и парню было трудно дышать. Но возле лестницы он остановился, поправляя обувь.

***

С Тимофеевым они дружили с первого класса, когда еще учились вместе. На людях Артём старался быть щедрым, дружелюбным и общительным парнем, хотя Олег знал, что тот был еще тем социопатом, судя по мемам и шуткам, которые он иногда делился в социальной сети. Друг собирался поступать после выпуска в медицинский институт, чтобы окончательно деформировать свою психику, спиться и умереть в нищете или в психушке, как он сам про себя говорил. — Моего друга упекли, хэзэ, когда отпустят. Вроде как даже из школы исключить собираются. Вот тебе и защита прав, ха! – поделился школьник с приятелем после уроков. – А ты чего не пришёл? Что за внезапные планы? — Сроки поджимают, — почти не соврал Перечинский. – Я ему уже семь вариантов отослал, но всё равно находятся какие-то недостатки. — Пошли тогда к Лёхе? Он новую приставку купил, а к ней три игры идут. Или ты опять домой, к детям-кухне-церкви?* — Эй, а где тут стоп-слово? – сказал Олег, уставший от подначек еще дома. — Любое из этих должно быть для тебя стоп-словом. Или можем опять в «Галактику» зайти, хотя её вроде закрывать собираются. Щас же вроде у всех цивилизованных людей есть интернет и комп. У тебя все тот же? — Не заработал я еще на навороченный, — пожал плечами школьник. — А, у тебя же теть Настя улетела за океан. Так ты теперь один? Может, к тебе? Давно я у тебя не был. Но у тебя еда вся пресная… Или можем ко мне, там только одна домработница щас. — Можем ко мне, только не допоздна. И я не один живу. Теперь со мной живёт дядя. — Че за дядя, откуда он взялся? – иронично нахмурился приятель. – Ну-ка поподробнее. Сколько лет, где работает? Мне щас связи везде нужны. — Я к нему в паспорт не заглядывал, но где-то около тридцати. Работает в полиции. Следователь. — А, ну ок, — кисло отозвался Артём. – Я на стоматолога надеялся, но мент — тоже ниче. Так че, куда? В итоге позвонили Лёхе, он оказался дома, но приставкой делиться отказался. — И нахер ты нам тогда сдался, кожаный мешок? — спросил у него Тимофеев. – Ладно, щас придём. А че теть Кристина приготовила? О, мы уже бежим и падаем. Нет, курицу с картошкой Олег ест, если приправ не сильно много. Ты же ешь? — Вприкуску с таблетками, — сообщил приятель, разглядывая здание школы. — Не, он на колёсах, он не будет. Ниче, дома поест. Слышь, у него охрана поменялась. Да, теперь дядя. Нет, в смысле дядя-дядя. В органах работает. Как его зовут? — Сергей Егоров, — сказал Олег. И замер, ожидая каких-нибудь причуд от тела. Вроде ничего. — Серёга его звать, Егоров – фамилия. Знаешь такого? Да ладно? Да вряд ли он новенький, третий десяток. Да-да, уже тащим. – Приятель нажал на сброс вызова и сунул последний айфон в карман. – Погнали. — У Лёхи много родственников, — добавил он, когда они вышли за ворота. – Стоматолога, жаль, нет. А у меня зуб разболелся на днях. С виду вроде ниче, но внутри может быть полная жопа. У отца были плохие зубы, вот и мне достались. Генетика. А какой вообще этот твой дядя? Ты с ним, ну… норм? Он весь такой из себя правильный или на рыбалку уже звал водяру пить? А от армии откосить он поможет? — Думаешь, ЕГЭ-баллов не доберешь для бюджета? – резко слез с неприятной темы парень. — Да хрен с ним, с ЕГЭ, я на платное, если что, пойду. – Махнул рукой школьник. — Но вот Руслана стоило бы подстраховать. Я уже впрягался за Саню и Жеку, мне больше нельзя. Как бы не было неприятно Перечинскому просить помощи у того, кто над ним насмехается, спросить он согласился. С Русланом он общался, когда оказывался с ним в одной компании. Тот даже однажды одолжил Олегу деньги на подарок матери. Оставалось надеяться, что за один только вопрос бить дядя не будет. В квартире Лёхи помимо самого Храмушкина был еще один парень. Он сидел на диване посреди комнаты, держа один из беспроводных джойстиков плейстешн, и осматривал вошедших в ответ. — Стас, Олег, Артём. – Сказал Алексей, закрыв за друзьями входную дверь и заходя следом. – Артём – чёрный кожаный мешок, Олег – русый кожаный мешок. — Три чёрных кожаных мешка и один светлый кожаный мешок, — заключил Стас. – Олег, может, сядешь на диван, а мы втроём постоим за ним и на тебя посмотрим, а? — Ты тоже можешь сидеть, я не против, — ответил тот, садясь рядом и запуская руку в открытую пачку чипсов на столике перед собой. — Но тогда будет не по канону. – Возразил оппонент. Лёша сел по другую сторону от него и взял в руки свой контроллер. — Не стоит смешивать реальность с вымыслом, — сказал школьник, оглянулся и захрустел чипсиной. – А где?.. — В туалете, — ответил хозяин квартиры, также хрустя. – Стасян, давай в гонки. Кто проиграет – меняется. Кстати, трогать джостики жирными пальцами можно только мне, вытирайтесь салфетками. Олегу удалось сыграть со всеми раза по четыре, потом пришла Кристина Андреевна и ребята разбрелись по домам. В автобусе парень слушал «Металлику» через наушники и листал учебник литературы, которая шла два дня подряд, потому что учитель физики будет отсутствовать по семейным обстоятельствам. Хорошо, что заданную классику он прочел на подработке в парке летом. Придя домой, разулся, бросил рюкзак в спальне, запустил стиральную машину, поел, выпил лекарства, помыл посуду, пропылесосил, утвердил, наконец, проект у клиента, развесил мокрое белье на разложенную в гостиной сушилку и лег в кровать. Сон не шёл, поэтому парень завис в соцсети, ставя лайки новым фотографиям одноклассников и понравившимся картинкам сообществ. Первым уроком всё равно шла физкультура, а так как Семён Геннадьевич ничего на прошлом уроке не объявлял, завтра будет волейбол, а значит можно прогулять. Часы показывали без трех минут двенадцать, и юноша понял, что сегодня будет ночевать один. Только при мысли о Сергее из груди по телу распространилась истома, особенно ярко отозвавшаяся в паху. Перечинский отложил телефон и скрестил руки на груди. «Только этого не хватало». Но он знал, что возбуждение его настигнет и во сне, если он сможет уснуть. А сновидения с Егоровым ему не нужны однозначно. Поэтому он нашёл и включил порно — обычное, с мужчиной и женщиной в главных ролях, — и спустя полчаса и несколько повторов видео кончил в руку. Аккуратно поднявшись, достал из письменного стола салфетки, вытерся и выбросил грязную бумагу в корзину для мусора. Выдавил на ладони антисептический гель и растёр. Нет, этого недостаточно. Пришлось идти мыть руки с мылом. Только этот ритуал приносил покой. Тридцать секунд намыливания, смыв и выход из ванной – это немного, но этого, видимо, хватило, чтобы блудный дядя успел зайти в квартиру, закрыть за собой дверь и разуться. Выглядел он лучше, чем утром. — Снова встречаешь в одних трусах? Это уже не случайность, — сказал, обходя племянника, включая свет на кухне и плюхаясь на диван. — Накрывай поляну, я сейчас сожру даже суши, будь они прокляты. Приложив к покрасневшему лицу холодную ладонь, Олег пошёл одеваться. Выбор пал на джинсы и чёрную футболку, висевшие на кресле – то, что он носил с утра. Сергей покорно его ждал, сложив китель рядом, положив руку на спинку дивана и расставив ноги под столом. Вытащив кастрюлю и сковородку, ложку и вилку, достав тарелки, поставив греться в микроволновку сначала суп, а затем – второе, нарезав хлеб, налив вчерашнего сока в кружку, нарезав и положив в блюдце подовый хлеб, парень расставил приготовленное перед Егоровым, сел и приготовился принимать «ничего». — Погрызи сухари или чем ты там питаешься, святым духом? – Сказал мужчина, отправляя первую порцию в рот. – Ты меня стремаешься? — Я тогда чай заварю, — Перечинский поднялся и достал любимую кружку с надписью «Лучшему сыну» и коробку чая. – Вы будете? — Наливай, — разрешил дядя, запивая суп соком. Вторая кружка присоединилась к первой, в обе юноша опустил пирамидки с заваркой. Убедившись в наличии воды в электрическом чайнике, парень нажал на кнопку и, сев ждать, уместил локти на столе. — Сеструха сказала, что перезвонит через два часа. – Сообщил следователь, придвигая следующее блюдо. – Скоро должна. Мне было некогда ей докладывать, я дела принимал. Давай, расскажи что-нибудь, сидим как на похоронах. Парень задумался. «Как там говорят? За спрос не дают в нос?» — А у вас есть знакомые в военкомате? — Вот ты и попался. — Мужчина указал вилкой на него и вернулся к еде. – Хотя с такой внешностью это неудивительно. Но тебе, голубой креветке, это не грозит. Приведёшь своего парня, поцелуетесь разок – тебя освободят от армейки. — Я же уже говорил. Это была неудачная шутка. И откосить нужно не мне. – Олег потер лоб над бровью. — Чудеса случаются! – расхохотался Егоров. – Пару дней назад был гей, еще утром был би, а теперь – нормальный парень! Не стоило тебя тогда прогонять, давно бы послушал - так бы уже подружкой обзавёлся! Перечинский смерил взглядом угорающего дядю, а потом свои колени. — Ты сам-то куда поступать собираешься? – отсмеявшись, спросил собеседник. — В местный универ. – Не поднимая глаз, ответил племянник. — А если не поступишь на бюджет? — Я на заочное пойду. Там и так нет бюджета. Работать буду, кредит возьму. — Ценность корочек местной шараги – отдельный разговор, — отломив вилкой от «ёжика» край, нацепив на зубцы, отправив его в рот и прожевав, сказал Сергей. – А ты в курсе, что отсрочки для заочки нет?.. Судя по всему, нет. — Тогда на очное, — проглотил школьник, уставившись в разводы от супа на глубокой тарелке. Хоть это и перечеркивает все его планы, но дядя прав: не стоит с такой внешностью и характером идти в армию. — Это отсрочка на четыре-пять лет. – Следующий кусок последовал в рот и прожевался. — А призывной возраст – до двадцати семи. Люди меняются, но вряд ли, в твоем случае, сильно. Так что ты не о ком-то должен задумываться, а в первую очередь о самом себе. Но помочь я могу только одному, если не наглеть. Решай. Кнопка с щелчком переключилась. Будто в замедленной съемке встав и подняв чайник, юноша разлил кипяток по кружкам и поставил одну из них перед соседом по квартире – тот как раз допил апельсиновый сок. Олег не сразу понял, что отдал заготовленную для себя кружку, но было уже поздно менять. Руслан-то покрепче его будет. И спортом занимается. — Я все-таки сам постараюсь. Добейтесь, чтоб моего друга освободили от службы. – Ответил, присаживаясь на место. — А мне какой в этом прок? – жуя фарш с рисом, поинтересовался Егоров. – Ты мне за это – что? — А что вы от меня хотите? – спросил в ответ парень и затаил дыхание. — Ты будешь убираться после моих постояльцев, — прожевав заглоченный целиком шарик еды, предложил мужчина. И посмотрел на часы. – Начиная с сегодняшнего. — Хорошо, — кивнул собеседник. — Ты кайфуешь от убор… — Владельца телефона прервал звонок. — …ки? Слушаю. — Меня видно и слышно, уголовник-подголовник? – послышалось из динамиков. — У твоего пацана ОКР**? – серьезно сказал брат Анастасии Никитичны. — Это у тебя ОКР: Очень Корявая Рожа. Мой сын – просто не такая свинья как ты, нет у него никакого ОКР. Рассказывай, как у вас дела. Он спит? Дядя нарочито неспешно поднёс кружку ко рту и подул на чай. — Сама как думаешь? Здесь первый час ночи, завтра школа. – Сказал он и подул еще раз. – Разумеется, спит. Ты же не хочешь, чтобы он на уроках спал? Позвони в десять вечера, если хочешь его увидеть. — Я звонила, но ты же на работе был. Что эти шесть лет, что сейчас – никак я с тобой не поговорю толком. Вчера ты был вдрабадан, так что слушай сейчас. – Собеседница прочистила горло с характерными звуками. – Поздравляю тебя, Серёж, с повышением и желаю дальнейшего карьерного продвижения. Чтоб ты отрастил себе пузо и поставил себе в квартиру золотой унитаз. Ура! — Не дождешься, — Улыбнулся Сергей и отхлебнул напиток. — Что пьешь? — Чай. Нитку с ярлыком не видишь? – он приблизил фронтальную камеру к кружке и вернул в прежнее положение. — Хм. Допустим. Ну раз ты следишь за Олежей, то я спокойна. Мне учителя жаловались на его пассивное поведение на уроках, его пропуски. С таким, говорят, отношением ни в один ВУЗ не примут. А если в ВУЗ не примут, куда ему? В армию? Ты ж видел его, понимаешь, что ему нельзя в армию. Его там не мужчиной сделают, а половой тряпкой. Серёж, у тебя ж везде свои люди. Подсоби мне, а? — Посмотрим, что можно будет сделать, — невозмутимо ответил мужчина, отпивая ароматную воду. — Ты меня обнадежил, — сообщил женский голос из сотового. – Тогда отключаюсь. До созвона. Егоров убрал телефон в карман брюк, поднялся и подошёл к раковине. Олег решил, что он сейчас всё выльет, но тот слил где-то четверть содержимого кружки, а вместо него налил холодной воды. — Спасибо, что не сдали меня. — Это была бы наименьшая из твоих проблем, — дядя залпом выпил разбавленный чай и поставил пустую тару на стол. — Я за вещами. Спать буду на диване, так что стели. Перечинский проводил его взглядом, а потом посмотрел на любимую кружку. Взял ее и припал к краю, словно пил. Оставшиеся капельки чая проскользнули до губ и влились в рот.