Олег. Без соли. Без сахара.

— Всем лежать! Мордой в пол! – в комнату «влетело» несколько человек из отряда быстрого реагирования и раскидало по полу присутствующих. – Руки за спину, сука! Только Олега не тронули. Он из положения лежа с трудом сел на диване и попытался разорвать изоленту, стянувшую руки, зубами. Один из собровцев, подойдя к нему, достал нож и порвал путы. Показал большой палец. — Спасибо, — просипел Перечинский. В гостиную вошел мужчина в футболке. — А ты племяш Серёгин? Я Дмитрий Иванович. – Оперативник пожал руку одинокому парню. – Ширинку, кстати, застегни. Тот потянул «собачку» джинсов наверх и поправил футболку. — Мы, кстати, тут снимали всё, а через мониторы видели, что происходит. – Продолжил Дима. — А ребята прятались в вашей квартире. Ты же из семьдесят третьей? Там щас всё уберут, не переживай. Ты сам как? Жить будешь? Ничего тебе не успели?.. — Нет, — покачал головой школьник и заработал хлопок по плечу. — Эти ублюдки на разных съёмных хатах шкерились. Так мы всех обзвонили, чтоб неделю никому не сдавали, и вот они здесь. Хорошо, у Серёги хата свободная. Неплохая такая. – Мужчина огляделся. – По мониторам-то по-другому всё…Он, кстати, едва дверь не выбил, когда тебя тут начали… ну это… — Я сам, блять, разберусь, в каком я состоянии, — крикнув кому-то, в комнату вошёл следователь. — Серёг, ты с ним поосторожнее… — сказал Дмитрий, напоследок сжимая локоть вошедшего. — Поднимай свой зад. Он взял за плечо юношу и повел в квартиру напротив, где собирали и выносили оборудование, и оставил в гостиной. — Жди здесь. Перечинский сидел на диване и смотрел на красную лампочку телевизора, пока из квартиры не вышел последний гость. Остались только упаковки из-под чипсов, газ-воды и прочий мусор. Пришло осознание, что дядя не из-за слов сестры поднял его рано утром и отправил в школу на физ-ру. У них тут намечалась операция, или как это называется. И Олег был здесь в самом центре событий. Услышав щелчок замка закрытой двери, парень поднялся в ожидании разноса. У него было ощущение, что он всё испортил. Что теперь из-за него преступники смогут избежать правосудия. Что ничего не исправить. Это подавляло его. Хотелось найти какое-нибудь оправдание, а лучше - чтобы Сергей подбодрил. Наивно. Нахмуренный юноша стоял, поджав нижнюю губу. Егоров вошел в комнату и поставил на столик бутылку водки из квартиры напротив и пару стопок. — Жопа горит так, что сидеть не можешь? – сказал он со злобой. – Тащи закуску. Выложив на тарелки оставшиеся «ёжики», нарезанный хлеб и сыр, юноша вернулся в гостиную и раздвинул посудой мусор на столике. Пока он ходил за забытыми вилками, дядя снял китель и разлил алкоголь. Положив перед Сергеем прибор, Олег замер, не зная, куда деться. — Простите. Я всё испортил. Мужчина опрокинул в себя стопку и закусил отломленным сыром. Протянул вторую стопку школьнику. — Пей. — Но мне еще нет восемнадцати… — напомнил парень. — Через год печень отрастет или что? – взглядом собеседника можно было гвозди забивать. – Или зашквар пить с тем, из-за кого тебя едва не отымели?! — Но вы же не знали, что Стас меня туда приведёт, — в ответ повысил голос Перечинский, смотря тому в глаза. — Тогда пей. Олег выполнил требование и сморщился от горечи. — Заставлять меня пить – не лучшая идея. – Сказал он, выдохнув и занюхав рукой. — Может, мне, блять, сплясать перед тобой еще? – Егоров отнял стопку и сел на диван дальше от двери, чем был. – Задницу прижми. Парень сел на пригретое место и получил еще одну наполненную стопку. Дядя уже закусывал вторую порцию водки мясным шариком. — Надо было разогреть… - произнес с досадой юноша, проведя рукой по раскрасневшемуся от алкоголя лицу и отставляя опустевшую тару. — Ты нахера туда попёрся? – прожевавшись, спросил Сергей. — Если честно, сам не знаю, — растерев лицо и шею, признался школьник. – Думал, ничего страшного не будет. Стас сказал, у него там друзья. А я не хотел возвращаться домой… — Схуяли? — Просто не хотел, — опустив голову, произнёс Олег. – Мне жаль, что я… что я вас подвёл… Егоров схватил парня за плечо и опрокинул спиной на диван. Пододвинулся и, перекинув ногу через племянника, навис над ним. — Тебя не ебёт, что тебе собирались в жопу засунуть наркоту и затем выебать, как подзаборную шалаву? Или ты этого и хотел? Так ты скажи: да, хочу, чтоб меня ебали во все щели. Я найду подходящую кандидатуру. Или твой хуй встаёт только на закоренелых преступников? — Слезьте, — зажмурившись и сжав кулаки, сказал Перечинский. — Дрожишь? Тебе точно ничего не сделали? – спросил мужчина. – Посмотри на меня. Школьник помотал головой. Сергей, вздохнув, поднялся с дивана и вынул из кармана пачку сигарет. Щелкнув зажигалкой, прикурил и ушёл на балкон. Олег протёр глаза от слёз и шмыгнул носом. Поднявшись, он достал из-под кровати у себя в комнате спортивную сумку и начал собирать в неё вещи из шкафа. «Денег на первое время хватит. – Рассуждал парень. — В интернете полно тех, кто сдаёт квартиры… А, нет, Дмитрий сказал, они всё убрали. Перекантуюсь у Артёма. Рюкзак там забыл. Там закрыто? Где ключи? Остальное, когда где жить найду — заберу. «На преступников встаёт», чёрт! Собрался мне найти кого-нибудь еще…» — Какого хуя происходит, я спрашиваю? – произнёс дядя, входя в спальню. — Я не могу с вами оставаться в одной квартире, — глядя на его ноги, сказал юноша. – Можете здесь жить и сдавать вашу. — А-а-а, подростковый бунт, — Егоров сунул руки в карманы штанин и прислонился к дверному косяку. — Где надумал жить? У каких-нибудь друзей? Они тебя заждались. Особенно их родители. — Это не подростковый бунт, — лицо Олега напряглось, как и остальное тело. — А что тогда? Как ты собрался жить дальше, если ладить с людьми не умеешь? – продолжал следователь. – Я не подарок, но не худший представитель человечества. Ты еще со столькими мразями повстречаешься… — Я люблю вас. Это сойдёт? – школьник посмотрел на сумку у ног. В ней осталось мало свободного места. — Я не шучу и не по пьяни говорю. Для вас это всё несерьезно, понимаю. Но я так больше не могу, поэтому хочу уйти. Вам тоже вряд ли приятно рядом со мной находиться. Мама не узнает, не волнуйтесь. Я буду приезжать к её звонку. — А ты дрочил с мыслью обо мне? – после нескольких секунд молчания произнёс собеседник. — Конечно нет! – Перечинский поднял взгляд на него. — Либо ты сейчас, смотря на меня, кончаешь и смело идёшь, куда хотел. – Егоров ослабил узел галстука. – Либо остаёшься без дальнейших поползновений. Я ж тебя найду и приведу обратно. Так что единственный вариант уйти – это дрочка. Начинай. «Да он меня на «слабо» берёт», — парень сел на кровать, взялся за ширинку и понял, что возбуждён. — Что замер? – поинтересовался дядя, приближаясь. — Я сейчас сам… — Нет! Я понял-понял, остаюсь, — поднял руку в предупреждающем жесте юноша. – Никаких поползновений. Выйдите, пожалуйста. Мужчина крепко схватил его за подбородок, нагнулся и смял губы подростка своими. — Поздно. У меня уже встал. – Сказал, прижимая чужие руки к кровати и подминая под себя тело парня. – Презервативы где? — У меня их нет, — ответил Олег, всё еще ошеломлённый развитием событий. — Как и секса до сегодняшнего дня, — рука погладила живот Перечинского под футболкой. Получив поцелуй рядом с пупком, тот сдержался, чтоб не ахнуть, только судорожно вдохнул воздух. — Стой, нет-нет-нет, это неправильно. – Он схватил руку, расстегнувшую его джинсы. — Ты пожалеешь потом. Ни мне, ни тебе это не надо. — Нихуя, блять, подобного. Егоров, встав, перебросил ноги Олега, повернув того на девяносто градусов, на кровать и стянул с них штаны с трусами. Скинул на пол. — И футболку тоже, — сказал, расстегивая свои вещи. Стараясь не упускать ни секунды вида раздевающегося Сергея, школьник снял последнюю деталь одежды и положил рядом. — Какой послушный мальчик, — оценил мужчина, оказываясь в сантиметрах от тела племянника и целуя его в шею. – Подставляй ягодицы, буду растягивать. Несмотря на приготовления, член в прямой кишке оказался для Олега неприятной неожиданностью. От боли у него выступили слёзы и отпало всё желание заниматься сексом когда и с кем-либо. Но что-то подсказывало, что это только начало.

***

— Между нами теперь отношения? – спросил Олег за завтраком. — Чего? – рассмеялся Сергей, к счастью не начавший есть. – Отношения? Между мужиками? В России? Хочешь таких – вали за мамкой в штаты. Мы потрахались, потому что у меня встал, а ты уже что-то себе напридумывал. Как девка прям. Мы как-то с одной… И начал резать и есть яичницу, рассказывая про свои сексуальные подвиги. Перечинский был отчасти рад, что никакой связи между ними не появилось. Нет прав – нет обязанностей, и поэтому этот секс станет первым и последним. Ему было непонятно, почему пассивы с удовольствием подставляют задницу. Из-за любви? Вот он пострадал из-за своих чувств и теперь ощущал себя использованным. Как будто те, кто хотели его вчера изнасиловать, добились желаемого. Он же ни на что не рассчитывал, когда позволял себя раздевать. И когда после соития с дядей рассказывал матери по сотовому, как дела в школе. Не предполагалось же, что у жадного до секса человека на пустом месте возникнут чувства. Так что всё верно. Хотя внутри противно и гадко. — Ну а ты? Всё ещё любишь меня? – Егоров запил еду чаем. — Да. – Сказал школьник. Он не соврал. — Что ты вообще во мне нашёл? – мужчина подпёр голову рукой. – Что во мне может заинтересовать парня? А то вдруг ты не последний гей, кто признается мне? — А вы со всеми, кто признаётся, этим занимаетесь? – юноша смотрел на нетронутую глазунью в своей тарелке. — А ты против? Олег вспомнил ощущения прошлым вечером. — Нет. Делайте, что хотите.