Бесконечность

***

Шинки шел по длинному коридору, направляясь в каюту директора. При воспоминаниях о прошлом вечере ему становилось душно, сладко и очень, очень стыдно. Возможно, ему не стоило пить. Возможно, пить стоило больше, чтобы не помнить всего этого. Или, он и вовсе зря жалел о произошедшем? Как относится к тому, что было, директор? Как к этому относится сам Шинки? Стоило ли ему спросить мнения Канкуро, и, если да — что можно было тому рассказывать, а чего говорить не следовало? Ответов не было, был лишь жгучий стыд и небольшое похмелье - даже удивительно небольшое, учитывая его действия и провалы в памяти. Задаваясь этими вопросами, юноша дошел до каюты, и, замедлив шаг, раздумывал, войти ему или, все же, развернуться и идти обратно. Заметив, что впереди кто-то мчится в ту же сторону, что и он, юноша накинул на себя дезиллюминационные чары. Слухов о том, что Чемпион Дурмстранга ходит к своему директору подозрительно часто, он не хотел. Вошедший не озаботился ни тем, чтобы навесить на дверь заглушку, ни даже тем, чтобы полностью закрыть дверь в помещение, поэтому любому, кто подошел бы к каюте вплотную, был бы прекрасно слышен разговор. Шинки не любил подслушивать, считая это ниже собственного достоинства, но… Разве это не вышло случайно? К тому же, он хотел знать, с кем и о чем беседует директор. И это не было ревностью. Не было же, да? Сделав выбор, ловец подошел ближе, наконец рассмотрев того, кто так бесцеремонно потревожил Гаару. Это был Учиха Обито, который, насколько болгарин знал, был преподавателем в Хогвартсе. Юноша невольно нахмурился, раздумывая, что этот человек имеет общего с директором Дурмстранга, и какое вообще имеет право так себя вести — тот чуть ли не навис над Гаарой. Сабаку но, впрочем, не выглядел удивленным или напуганным. — Метка проявляется, — Учиха говорил вкрадчиво и довольно громко, не переходя, однако, определенных границ вежливости. — Ты знаешь, Сабаку но, ты знаешь, что это значит. Темный Лорд возвращается. Юноша зажал себе рот. Метка? Темный Лорд?! — Учиха… В голосе Гаары засквозило раздражением. — Нужно определиться, на чьей ты стороне, — категорически произнес зельевар. Шинки полыхнул яростью: да как он смеет? — Учиха! — директор встал, с грохотом отодвинув кресло, заставив англичанина отстраниться. — Я давно уже выбрал сторону, и тебе об этом известно. Я не собираюсь присоединяться к этому монстру. — Ты просто жалкий трус! — от каюты повеяло ки*, и ловец достал палочку на случай, если директору понадобится его помощь. — Я заплатил Лорду сполна! А, если ты еще раз захочешь высказать свое мнение обо мне, я напомню, почему меня прозвали Песчаным Демоном. Уходи отсюда. Сверкнула яркая вспышка, и Учиха вылетел из каюты — так же резко, как и входил. Шинки еле успел отшатнуться, и, находясь буквально в полуметре от зельевара, услышал, как тот тихо прошипел 'ты пожалеешь'. Подождав несколько секунд, юноша зашёл в распахнутую дверь, одновременно с этим снимая чары. Гаара заметил его тут же, и, побледнев, тяжело опустился в кресло. Закрыв глаза, он заговорил: — Ты слышал… — Да, — тут же ответил Шинки. Он уже был не рад, что решился лезть не в свое дело, и находился в неком... замешательстве. Гаара взглянул на него и запустил руку в свои волосы. Было видно, что ему тяжело. Он тихо вздохнул. — Это правда. Я был… был Пожирателем Смерти. Они оба молчали — парень переваривал неожиданное откровение, а Гаара… Юноша мог только догадываться, о чем думает тот. — Зачем? — наконец произнёс он. — Я… был молод и глуп. Сирота, — Сабаку но выдавливал из себя слова, не поднимая взгляда. — Темный Лорд… В свои первые годы он говорил не такие плохие вещи. Потом… Все изменилось. Он начал устраивать кровавые бойни просто так, без повода, просто потому, что ему так хотелось. Я ушел оттуда. Сбежал. Я даже избавился от левой руки… Гаара порывисто закатал рукав камзола. И впрямь, на стыке локтя по краю руки шла тонкая, еле заметная глазу грань, отделяющая живую конечность от протеза. «Так вот почему такая холодная ладонь», — подумалось Шинки невовремя. — Меня… Преследовали. Мою сестру убили, — директор говорил отстранённо, а у ловца подозрительно щипало в глазах. — Спасло меня то, что через месяц Лорд пал, а большинство его соратников упекли за решетку. А я… Я укрылся в школе. Почти стал дезертиром. Наступившую на мгновение тишину можно было резать ножом. — А он возвращается. И меня, скорее всего, убьют. Это будет даже справедливо… Ведь я тоже не святой. Я забирал жизни, и не раз, пусть и делал это не ради развлечения. Гаара вдруг взглянул ему прямо в глаза, и тихо, одними губами спросил: — Ударишь меня? И Шинки прорвало. У него впервые за черт знает сколько лет текли слезы. Он кинулся к магу и сжал Сабаку но в объятиях — до скрипа в рёбрах. Тот, определенно, не ожидал этого - поэтому удивлённо охнул, но на объятия ответил. О поцелуе в тот день они так и не поговорили.