Enemy

      Буквально на два часа Мадам и Сиэль задержались, накупив кучу подарков и сладостей. Несмотря на грусть из-за прошедшего разговора в машине, настроение парня становилось лучше, когда они вышли из последнего магазинчика с домашней выпечкой. — Можем отправляться домой, — удовлетворенно кивнул синеглазый и с счастливым видом посмотрел на тетушку, как только она села на место водителя. — Отлично, — поддержала хорошее настроение Мадам и сразу же нахмурилась, когда ее мобильный начал разрываться от входящих звонков. — Прости, надо ответить. Равнодушно пожав плечами, Сиэль отвернулся к окну, ощущая неловкость. Парень не привык подслушивать чужие разговоры, но доносившийся из телефона голос был оглушающим даже для него, хотя ни одного слова было не разобрать. Даллес вздохнула и слегка улыбнулась, ведь не так часто ей звонил обеспокоенный Себастьян. Медленно выезжая на главную дорогу, женщина терпеливо выслушала Михаэлиса и постаралась немного успокоить его. — Теперь расскажи все без лишних эмоций, дорогой. Я не поняла ничего, — захихикала Мадам и уже представила очередную проблему молодого человека: как лучше поговорить с Сиэлем, где можно будет с ним легко пересечься. Однако, дальнейшие слова заставили Анджелину затаить дыхание, а руки мгновенно перестали слушаться. — Что? Заметив мрачное выражение лица тети, Фантомхайв напрягся. В нем начала бушевать странная тревога, которая появилась буквально из воздуха, но она была настолько сильной, что по коже прошла волна мурашек. — Что случилось? Тетушка, кто это? — парень постарался обратить внимание Анджелины на себя, но все было бессмысленно, так как она ничего уже не слышала и не замечала вокруг. — Мадам, осторожно! Вы что, решили нас угробить? Схватившись за руль, синеглазый постарался выровнять машину, иначе они бы слетели с моста. Телефон выпал из рук Даллес, а сознание постепенно начало проясняться, что мгновенно отразилось на испуганных глазах, которые заблестели от слез. Посмотрев по сторонам, женщина вернула себе контроль над автомобилем, немного набирая скорость. Сиэль взял телефон и посмотрел на завершенный вызов, с шипением обращаясь к Мадам. — Что этот идиот сказал? — Нам нужно срочно ехать домой, — голос женщины дрожал и парень понял, что случилось что-то ужасное.

***

Дым был виден издалека. Машина затормозила возле дома Михаэлис, для безопасности, и первым из нее выскочил Сиэль, совершенно не понимая, куда податься. Соседи вышли на улицу. Кто с любопытством, а кто с сожалением смотрел то на дом Фантомхайв, то на вернувшегося домой парня. Анджелина замерла, не находя в себе силы даже на то, чтобы выйти из авто, продолжая оплакивать близких, чья судьба еще неизвестна. Во время телефонного звонка было как-то проще принять эту информацию, хотя это и казалось бредом, но стоило все увидеть своими глазами, как тут же терялся контроль над ситуацией. Перед домом, что полыхал словно огромный костер, прямо на сырой земле сидел темноволосый парень, у которого в руках был маленький сверток. Фантомхайв поспешил к нему, позабыв даже о таком близком пламени, от которого ощущалось тепло даже на кончиках пальцев. — Сиэль, нет! — Даллес мигом покинула салон и сделала шаг вперед, но устоять на ногах она не смогла и упала на колени, одной рукой придерживаясь за дверцу, а вторую прижимая к груди, ощущая, что еще немного и сердце вырвется наружу. — Я не могу потерять и тебя, — почти прошептала женщина и закрыла глаза, не до конца осознав все, что творилось вокруг. — Себастьян? — срывающимся голосом Фантомхайв начал звать знакомого, но тот не реагировал и пустым взглядом уставился на дом. — Где родители? — Там, — хрипло проговорил парень и прижал к себе ребенка крепче, медленно переводя затуманенный взгляд на Сиэля, до сих пор не принимая происходящего. — Прости, мне так жаль… Михаэлис поднялся и передал сверток синеглазому, подрагивающими руками убирая краешек пледа с лица ребенка. Послышался звук сирен, но Фантомхайв не обратил на них никакого внимания, даже тогда, когда мимо проносились то пожарные, то медики. Весь мир теперь был заключен в этом маленьком малыше, который постоянно пытался дотянуться маленькой ручкой до лица своего старшего брата. Но это чувство быстро прошло, так как в его сердце поселилась обида. Фантомхайв вернул ребенка Себастьяну и сделал два шага назад, с широко распахнутыми глазами глядя на дом, что пытались потушить. Собрать мысли в кучу было куда сложнее, чем казалось. — Это ты виноват, что их теперь нет. Ты виноват, что они мертвы, — тараторил синеглазый и с ненавистью поглядывал на Михаэлиса. — Когда я появился, твой отец был уже мертв. А мать попросила только об одном, — ощущая злость, что заставляла тело дрожать как от холода, темноволосый угрожающе навис над парнем, каждое слово четко проговаривая ему прямо в лицо, потому что жить с вечным чувством вины становилось просто невозможно, — она просила, чтобы ты и я позаботились о мальчишке. Она умерла у меня на руках, мне самому было тяжело оставлять их тела в огне, но что прикажешь делать? Рисковать жизнью того, чье существование только началось? — Я не приму его. Он мне был не нужен, я не просил об этом, черт возьми! — Сиэль в последний раз прикрикнул на Михаэлиса и развернулся, чтобы уйти прочь от него, но как только увидел тела родителей, ноги сами туда направились. В это время, словно издеваясь, небо потемнело и в городе пошел снег, который одним своим видом завораживал жителей. Казалось, что даже сама природа хотела скрыть от всех случившийся инцидент, покрывая сгоревшую крышу своим белоснежным покрывалом.       Все любимые люди уйдут. Это была единственная мысль, что долгое время билась в голове у синеглазого, даже тогда, когда нужно было помочь с организацией похорон. Тяжесть на сердце никогда не отпустит, но жить с ней и дальше возможно. Просто кому-то хватает сил стремиться к чему-то и дальше, а кто-то опускает руки и застревает на моменте долговременной депрессии. Похороны Сиэль перенес с отстраненностью, все время пребывая где-то в своих мыслях, временами разрушая себя еще больше из-за некоторых выводов. Ему казалось, что в некотором смысле похороны красивее рождения. Хотя это и два основных праздника человека, но во время первого нет той помпезности, с которой провожают в конце пути. Сначала ты сморщившийся комочек, что вечно плачет и кричит, а в конце ты самая настоящая личность, которая была способна на все. Так и его родители: были способны на все, но судьба распорядилась отведенным временем иначе. — Люди похожи на уродливых кукол, — парень сидел между могил в полнейшем одиночестве, когда все уже разошлись. — Их так легко сломать. Но несмотря на всю хрупкость, в них есть что-то… Отчаянное? Возможно, это заставляет многих идти прямо навстречу опасности, как будто мотыльки летят на огонь? В жизни так много вопросов, но так мало ответов. Тяжело вздохнув, Фантомхайв посмотрел на небо, обняв себя за плечи. Он думал, что всегда сможет вернуться домой, туда, где его всегда ждали и любили. Туда, где ему всегда были рады. Но к подобному никогда не подготовиться, о чем Сиэль искренне жалел. Ему хотелось всегда все знать, планировать буквально каждый свой шаг, ведь только так будет уверенность в завтрашнем дне. Так становилось спокойнее. Однако, рухнувшая за мгновение жизнь полностью сбила все его настройки, так что теперь синеглазый не знал, что ему делать дальше. Правую руку резко обдало жаром, а сам Фантомхайв зажмурился и прижал больную конечность к себе, проклиная весь чертов мир, что явно был против него. Заметив кровь, которая медленно стекала на ладонь и пальцы, парень оказался немного шокирован. Дыхание стало прерывистым, а сердце отзывалось глухой болью. Сиэль отодвинул рукав куртки и замер, постепенно приходя в себя. — Что? — взгляд постоянно цеплялся за аккуратное имя, что теперь красовалось на его запястье, и вроде бы парень должен радоваться долгожданному событию, но одна смущающая деталь заставляла с напряжением уставиться на метку. — Только этого не хватало, черт. «Себастьян»