Оксюморон

      — Что ж вас, героев-любовников, так по стенке размазывает после расставаний? — риторически спросил Блейк, поднимая Джона с пола.       Тот был не в себе. Он напился сразу же после разговора с Рейес и уже не мог оправиться уже некоторое время. На работе пришлось взять несколько дней за свой счет, а на встречу касательно заключения договора с инвесторами от компании пришлось поехать самому Роану.       Ну и пусть.       Черт, на самом деле, Мерфи и не знал, сколько времени прошло с того момента.       Все смешалось, и парню казалось, что он в этом пьяном беспамятстве уже довольно долго. Джон даже не проверял все эти дни свой телефон. Просыпался, пил, отключался. И так по кругу, абсолютно положив на всю свою жизнь, на все свои достижения хер.       — Пока не влюбишься, не узнаешь, — вяло, практически нечленораздельно, прохрипел Джон.       Он едва слышал, как друг вздохнул — то ли разочаровавшись в нем самом, то ли в его видении жизни.       Похуй.       Рейес уезжала. Рейес не будет больше в его жизни (только если чертова Гриффин, которая теперь крепко-накрепко засела в жизни лучшего друга, вскользь не упомянет шатенку).       Ебанная Рейес.       Он глушил дорогущий алкоголь литрами, но даже тот не притуплял разрастающуюся боль в груди.       Вся его квартира превратилась в бомжатник, и если бы не Блейк, который постоянно заявлялся и приводил апартаменты в какой-никакой Божеский вид, то Мерфи бы не удивился, если бы после одного из пробуждений обнаружил там чей-нибудь труп.       — Мерфи, возьми себя в руки. Твоя Эмори мне уже весь телефон оборвала в поисках тебя.       Парень лишь отмахнулся.       Переживут.       Они все переживут.       Когда он, наконец, взял свой телефон в руки и зарядил (потому что тот просто-напросто вырубился из-за долгого отсутствия совести у владельца), то обнаружил с сотню входящих сообщений от одной Рейвен и столько же пропущенных звонков.       А потом, одним движением руки, удалил все, не вчитываясь в содержимое.       Это все больше не имело смысла.       Отмыл свою же собственную засохшую блевоту от лица, побрился и заявился на работу.       Спасибо Блейку, который через Эмори договорился о том, что Джон ушел в небольшой отпуск по семейным делам.       Ему даже не пришлось практически ничего объяснять — просто сообщил, что произошли непредвиденные обстоятельства, в которых ему нужно было разобраться.       Блять, но это были даже очень предвиденные обстоятельства.       Он знал, что все так сложится с самого начала.       Но все равно без оглядки вляпался в это дерьмо. Без оглядки вляпался в Рейес.       И теперь Джон то и делал, что сидел в офисе сутками, практически каждый день работая и по ночам. Рабочий показатель повысился, а показатель эмоций Мерфи лишь падал.       — Ты себя так в могилу сведешь через пару недель, — сообщила ему Эмори. Парень даже не окинул ее взглядом, продолжая печатать отчет, который был никому нахрен не нужен.       Он все продолжал получать сообщения от Рейвен, которая все не могла отпустить парня, лишний раз ковыряясь в его и так глубокой и разъебанной дыре в груди.       Джон понимал, что поступил несправедливо по отношению к любимой девушке, не дав ей даже малейшего шанса остаться в его жизни.       Но так будет легче ей самой, пусть и через некоторое время. Пусть пока она этого не понимала.       Удивительно, но поддержка была не только со стороны Беллами. Гриффин тоже заявлялась к нему на работу, когда не дежурила в больнице, заставляя парня не умереть с голоду.       Девушка усмехнулась, протиснувшись в дверь его кабинета в один из вечеров с гигантскими пакетами:       — Еще не умер? — плюхнувшись в кресло, она поставила сумки рядом с собой на пол. Кларк мучила отдышка.       — Еще пролезаешь в двери? — вторил ей Мерфи, заканчивая клацать по клавиатуре.       — Вы с Блейком шутники хреновы, — блондинка поставила напротив парня коробку с китайской лапшой из его любимой сети доставок. Джон потянул руки к еде, но ему, вдруг, влетело по пальцам китайскими палочками.       — Руки вымой.       — Да, мамочка, — буркнул парень, закатив глаза. — И, вообще, почему ты нянькаешься со мной, а не с Беллами?       — Потому что сегодня моя очередь нянчиться с тобой. С Блейком и так все зашибись, — раскрывая упаковку со своей порцией и отправляя туда целую ложку вишневого варенья, что притащила с собой в банке, сообщила Гриффин.       С Блейком, и правда, все было зашибись. Он сейчас меньше кутил, еще больше работал и все также паясничал. И если раньше парень был тем, кто вытаскивал Джона куда-либо потусить, то теперь всячески отговаривал того от этого бессмысленного, как он говорил, дела.       Мерфи покачал головой.       Жизнь все больше и больше обращалась в невероятное. Все перевернулось.       Где-то на задворках своего головного мозга Джон прекрасно понимал, что жизнь не будет стоять на месте. Даже без Рейес.       Возможно, когда-нибудь он сможет со смехом вспоминать их отношения, без сдавливающего легкие чувства. Возможно, он даже сможет общаться с Рейвен по-дружески, потому что прекрасно понимал, что когда-нибудь, когда девушка не будет колонизировать какую-нибудь из ранее неизведанных планет, она приедет в родной город и будет тусить в одной с ним компании. Возможно, он, когда-нибудь, даже сможет кого-то полюбить также. Или даже сильнее.       Возможно.       А потом Мерфи снова качал головой, будто выкидывая эти мысли из головы.       — Ты когда-нибудь за все эти месяцы ела хоть что-то, что едят обычные люди? — отстраненно спросил Джон у блондинки, ковыряясь в лапше.       Есть он все также не хотел. В глотке скребло, хотелось залезть в сейф и взять бутылку еще оставшегося Хеннеси.       Но при Кларк парень себе этого позволить не мог. Знал, что на страже его алкогольного желания теперь стояли Гриффин и Блейк.       — Однажды. Это был четверг, — усмехнулась Кларк с удовольствием уминая лапшу, обильно приправленную уже второй порцией варенья.       Мерфи поморщился, глядя на эту картину.       Блондинка всегда ему казалась странным экземпляром — он постоянно удивлялся, как две такие разные девушки, как Гриффин и Рейес имели сестринские отношения.       Большой проблемой было то, что парень не мог смотреть на Кларк и не вспоминать Рейвен.       Но, несмотря на это, теперь и его с блондинкой связывали братско-сестринские отношения. Он не знал, это благодаря тому, что та теперь с Блейком, или же потому, что ее терзало чувство вины за подругу. Но теперь они проводили довольно много времени вместе, пока Беллами куковал на сменах в участке.       Либо же у нее было указание от его друга нянчиться с Мерфи.       Его вырвал из мыслей голос Гриффин, обращенный не к нему.       — Да, Блейк, — на выдохе произнесла девушка. На ее лице отражалось нетерпение — скорее всего, ей очень хотелось закончить разговор. — Нет, буду только через пару часов, наверное… Вок с вареньем, — блондинка отвечала на вопросы Беллами по телефону, и при последней фразе кончики ее ушей покраснели. — Ну, давай.       Она отключилась и кинула телефон в сумку, возвращая взгляд к Джону и отвечая на его немой вопрос:       — Он заколебал с вопросами. Такое ощущение, что он не в отцы моему ребенку, а в мои набивается, — Мерфи усмехнулся, но Кларк осадила его. — И в твои, кстати, тоже. Завтра с самого утра будет у тебя.       — Рехнулся, что ли? — Джон потер переносицу. Боги, они со своей опекой его задушат. Лучше бы на очередное УЗИ съездили.       Гриффин пожала плечами.       Не то, чтобы он вел счет дням, которые провел без Рейес, но прошло уже сорок четыре.       Чувства не притуплялись. И больше ничего не работало. Ни Блейк, ни Гриффин, ни работа.       И, пока две его новоявленные няньки были, внезапно, заняты своими делами в один из вечеров, парень напился. Завалился в свой любимый бар и заказал абсент, а потом еще один шот. И еще один. И еще. И еще.       И заказывал до тех пор, пока не отключился, на какой-то улице.       Мерфи очнулся и еле разлепил глаза. Горло жгло от сухости, голова трещала. Все никак не мог понять, где он оказался. Осмотревшись по сторонам, понял, что отрубился в соседнем от бара переулке. Пошарив по карманам, обнаружил, что бумажника нет.       Дерьмо.       Бар был в совсем другой стороне от его квартиры, поэтому вариант пойти пешком был отметен сразу же.       И парень, скрипя зубами, трясущимися руками набрал на кнопку вызова по телефону, который, к счастью, был обнаружен в нагрудном кармане.       После непродолжительных гудков он услышал в трубке голос друга с нотками смеха:       — Да, дружище?       Прочистив горло, смочив его остатками слюны, что выделял его бренный организм, и сидя на голом бетоне под палящим солнцем, Джон, наконец ответил:       — Блейк, я, кажется, вляпался в небольшое дерьмо, — горько усмехнулся.       Ебать, небольшое дерьмо.       Ответ друга не заставил ждать:       — Да, Мерф, я буду, — и парень отключился.       Джон выдохнул, откинувшись о шершавую стену одного из зданий, между которыми он отрубился.       Блять, парень бы никогда здесь не оказался. Никогда бы не стал сидеть на земле, отрубаться незнамо, где, и терпеть мерзкую липкую грязь на руках (не говоря уже об одежде).       А теперь ему было срать на это все.       Возможно, это было действием похмелья.       А, возможно, перестановкой приоритетов.       Если бы его действия помогли ему вернуть все на полтора месяца назад, то он бы просидел так еще не один час.       Из мыслей его вывел звуковой сигнал о пришедшем сообщении.       Подумав, что это Блейк решил уточнить адрес подворотни, где он мог найти еле живое тело друга.       Сука.       Рейес не писала ему уже почти неделю, лишь изредка оставляла голосовые сообщения, которые Джон все также отправлял в корзину, не прослушав.       Мерфи крепко зажмурил глаза, но открыл сообщение.       Он сделал это впервые с того момента, как узнал, что ей пришло приглашение в Космический Центр Джонсона.       Ему, вдруг, снова захотелось выпить.       Не успев обдумать свои действия, парень напечатал ответ, и долго держал палец над кнопкой «Отправить».       Блятьблятьблять.       Одним резким движением парень, случайно, нажал на сенсор.       Пиздец.       Текст еще отправлялся, а Мерфи уже пожалел. Он со скоростью света нажимал на экран, пытаясь отменить сообщение, но это было дохлым номером.       Теперь снова абсолютно не хотел, чтобы Рейес была в курсе, в какую размазню он превратился.       Через секунду после того, как рядом с его исходящим сообщением появилась запись, что оно прочтено, последовал звонок.       Джон даже не смотрел на телефон.       Парень никак не мог найти в себе силы на это. А потом, глубоко вдохнув и зажмурившись, нажал на кнопку ответа.       Словно сделал за все эти месяцы первый глоток свежего воздуха.       Словно ожил.