Оксюморон

      — Допустим, — на секунду задумавшись, кивнула Октавия в ответ блондинке.       Допустим, что беременность на самом деле такая приятная штука, как ее убеждала Кларк. Несмотря на то, что Гриффин постоянно жаловалась на тошноту, вечно полный мочевой пузырь, тяжелую отдышку и просто невозможность выспаться, сейчас уже уверяла шатенку в том, что быть беременной — круто.       Для себя младшая Блейк уяснила, что спорить с беременными особами — себе дороже.       Не сказать, что ее не смешили круглосуточные бзики Кларк на Блейка, но сама попадать под горячую руку подруги не хотела.       — Но, О, пожалуйста, не повторяй моих ошибок, — вдруг сказала Гриффин, взмахнув ножом. Поймала ее недоуменный взгляд и продолжила. — Конечно, хорошо, что мы с Блейком придумали культурный способ дальнейшего существования, который хорошо скажется на ребенке и облегчит жизнь нам. Но пообещай мне, что ты сделаешь все возможное, чтобы забеременеть от любимого человека. И, желательно, предварительно хорошо устроившись в жизни и будучи замужем.       Младшей Блейк хотелось закатить глаза. Она понимала, что подруга права, что не стоит с головой окунаться в этот омут. А потом, вдруг, представила, что также случайно забеременела от своей головной боли — тренера. И тот, как доблестный рыцарь (и как ее брат), также ответственно подошел к этой ситуации, и женился на девушке, безумно полюбив ее.       Октавия быстро покачала головой, выкидывая красочные картинки, что так и рисовало ее воображение.       Фу, нет уж.       Как бы сильно она его не желала, такой вариант ей был неинтересен.       — То-то вы с Беллом обожаете друг друга, — фыркнула Блейк.       На самом деле, ее невероятно веселила вся эта ситуация в целом. Жить с одной из лучших подруг было верхом мечты девушки еще класса со второго младшей школы. Сейчас Гриффин напоминала той старшую сестру (которая вечно поучала, между прочим), и они постоянно проводили время втроем (а иногда и вчетвером, когда Аврора не прочь была потусить с молодежью), смотря супергеройские фильмы. Беллами стал чаще бывать дома (и, что самое охерительное, перестал приводить во время отсутствия Авроры девиц легкого поведения, которые своими стонами и криками постоянно мешали спать О), когда не брал дополнительные смены в участке, которые аргументировал тем, что дополнительный заработок не повредит.       Не жизнь, блять, а сказка.       Сказка, в которой Октавия провела, практически, все лето дома, не считая вылазок в свет вместе с беременной подругой (которой даже двигаться в быстром темпе нельзя, не говоря уже о том, чтобы пить что-то спиртное) и братом, который бдил за каждым движением младшей сестры и никого к ней не подпускал. Нет, конечно, бывало, пару раз, когда ей удавалось сбежать от пристального контроля этих двух на ту или иную тусу, которую устраивали ее одногруппники, но этого так чертовски было мало.       Девушка проверила Фэйсбук. Она сталкерила за профилем Илиана, так и не решаясь добавить того в друзья — глупая робость, что одолевала ее каждый раз, когда дело касалось тренера. Закусила губу и обнаружила, что тот сегодня собирался посетить выставку современного искусства, где выставлялся его сокурсник, в одном из крутых лофтов.       Черт.       Илиан был кем-то вроде Аполлона Остинского масштаба. Ему было двадцать четыре, он был выше Октавии на пол головы и все еще абсолютно игнорирующий девушку.       Во время летних каникул Блейк пересекалась с ним пару раз в супермаркете, но тот лишь однажды взмахнул своими темными как ночь волосами (Октавия готова была поклясться, что слышала придыхания каждой девушки в радиусе километра) и ушел в закат, прихватив банку со спортивным питанием и цветную капусту.       — О-ля-ля, красавчик, — выдернул голос Гриффин из мыслей Блейк. Девушка резко заблокировала телефон. Подруга нависала над плечом О из-за спины и теперь смотрела на нее, усмехаясь.       Октавия закатила глаза. Кларк всегда была той, кто поддерживал девушку в ее большой и светлой любви, хоть и не знала особо, как.       — Он сегодня будет на выставке, — объяснила Блейк отстраненно, но была уверена — небольшую горечь в голосе было легко уловить. Гриффин уже закидывала сумку на плечо и собиралась на смену в больницу.       Она вскинула брови:       — Октавия, когда ты начнешь уже действовать? Знаю, я не Рейес, и богатого опыта по соблазнению противоположного пола не имею. И ты в праве даже не прислушиваться ко мне. Но, по-моему, тебе следует абсолютно случайно посетить эту выставку, — улыбнулась подруга.       Блейк цокнула языком.       В словах Кларк были корни здравого смысла (иначе Гриффин и не открыла бы рот). Что с того, чтобы появиться на выставке просто так? Может, она увлечена скульптурами и картинами? Может, она знала каких-то известных художников? Не знала, конечно, но Гугл решает все.       Было одно «но».       — Выставка на другом конце города. Я не попаду туда ночью, кроме, как на такси, и Беллами меня убьет.       — К черту Блейка. Сегодня я отвечаю за тебя. Пора выбираться из опеки брата. Ты уже не маленькая, О, — блондинка хитро ухмылялась. Возможность досадить Беллами ее дико веселила. Гриффин протянула руку с ключами от своей Тойоты перед шатенкой. — Отвезешь меня в больницу? Никакого алкоголя, пообещай мне. И только аккуратное вождение, — Октавия все пыталась вытащить ключи из цепкой хватки подруги. — И молю тебя, предохраняйся, — Блейк хотелось завыть от этих наставлений, но она лишь послушно кивнула. После этого Кларк отпустила ключи и глубоко выдохнула. — А еще лучше, вообще никакого секса до тех пор, пока мы не подберем тебе подходящие таблетки.       Октавия была слишком окрылена идеей того, чтобы, во-первых, покататься на машине (права она получила в далекие шестнадцать лет, как и все, но за рулем была крайне редко), во-вторых, выбраться куда-то, пусть и в гордом одиночестве, в-третьих, покорить Илиана. Поэтому она даже не ответила колкостью на наставления Гриффин.       — Ладно, надеюсь, Блейк не убьет меня, когда узнает об этом, — покачала головой блондинка, когда младшая Блейк с горем пополам припарковалась у больницы.       На самом деле, девушка не чувствовала себя уверено за рулем. Она паниковала про себя и ужасно боялась влететь в задний бампер какому-нибудь проезжающему мимо авто. Поэтому соблюдая скоростной режим в 30 миль в час, Октавия преодолела расстояние между домом и работой подруги за долгий час.       У Блейк был еще целый день впереди на практику (на самом деле, она бы ни за что не стала этого делать одна, но желание очаровать тренера было гораздо больше страха за свою жизнь). Предварительно пообещав Кларк, что не угробит машину, девушка пустилась во все тяжкие.       План был прост — выглядеть сногсшибательно, узнать про выставляющихся деятелей искусств чуть больше, чем нихера, и покорить Эверест.       Ну, и, между делом, сделать с сотню селфи в машине Гриффин для Инстаграма.       Октавии, что уж греха таить, было чертовски страшно заявляться на эту выставку одной. Она думала позвать с собой Харпер или Майю, но девушки обе отказались, оставив шатенку самой расхлебывать идею Кларк. Блейк даже чертыхнулась на подругу — вот сидела бы сейчас, смотрела бы «Очень странные дела» в третий раз и лопала бы начос с безумным соусом приготовленным Гриффин.       Кинув взгляд в последний раз на свое отражение в стеклянной дверце кухонного шкафа, и успев подумать, что ее внешний вид был настолько крут, что даже стало немного плевать на Илиана, девушка вышла на улицу, окутанную ночной прохладой и тишиной. Скрестив пальцы напоследок и матюгнувшись, когда не смогла вставить ключ в зажигание с первого раза, О постаралась успокоиться и сконцентрироваться.       Блейк нравилось, что она в машине одна — было спокойнее. Не было рядом Гриффин, которая шипела под руку о том, когда нужно перестраиваться в правый ряд, а когда уходить от обгона. Да и вообще, на улицах встречалось малое количество людей и машин, что было чрезмерно странно для ночного Остина в выходной день.       Октавия полностью сосредоточила свое внимание на дороге и уже мягко поворачивая на Север Плазу, она вдруг неожиданно громко вскрикнула, почувствовав глухой удар.       Блять!       Блять, блять, блять!       Девушка совсем не заметила, как по дороге, а не по гребанному тротуару, шел какой-то человек. Она лишь молилась, чтобы он остался жив после происшествия.       Сука. Сука. Сука.       На ватных ногах Блейк, максимально постаравшись включить холодную голову и мыслить здраво, вылезла из Тойоты и направилась к пострадавшему.       Частично под капотом лежал молодой мужчина, абсолютно без движения. Крови нигде не было видно, но вдоволь пообщавшись с Кларк, девушка знала — это совсем не признак хорошего. Стук собственного сердца громом отдавался в ушах, а каждый сантиметр кожи был покрыт мурашками.       Присев на корточки рядом с этим человеком и превозмогая тремор в руках, пальцами Октавия нащупала пульс на теплой шее.       Она выдохнула.       Жив.       Блейк его не убила.       Почувствовав слабый ритм его сердцебиения, Октавия благодарила всех богов, которых только знала.       Когда первая волна паники сошла на нет, девушка, оглядевшись по сторонам, обнаружила, что никого, черт побери, кого можно было бы попросить о помощи, не было. Но его срочно нужно было показать врачу. У Блейк не было больше никаких идей, кроме как самой примитивной — отвезти этого горе-пешехода в больницу.       То, что благодаря тренировкам Октавия могла работать с тяжелым весом, абсолютно не помогало. Здоровый мужчина — это не штанга весом в шестьдесят килограмм.       Пыхтя и корячась, девушке удалось сдвинуть неподъемное тело с дороги и подтянуть к задней дверце машины. Не более.       — Что ж ты, блять, такой тяжеленный-то?! — возмущалась девушка, сквозь зубы, обхватив парня за грудь двумя руками и пытаясь приподнять.       Удивительно, но (вероятнее всего, из-за дохреллиона ее неудачных попыток, как подумала Блейк) пострадавший что-то нечленораздельно промычал.       Подумав, что церемониться с ним будет позже, когда он придет в себя (Октавия поправила– если он придет в себя — и тут же крепко зажмурила глаза, пытаясь отогнать эту страшную мысль), девушка, стиснув зубы, из последних сил потянула отключенного от внешнего мира мужчину наверх. Он, благодаря гравитации, тут же начал падать обратно вниз, но О повернула его так, чтобы его тело расположилось прямо на заднее сидение.       Тяжело вздохнув и успев обрадоваться, что осталось разместить только его ноги, Блейк справилась с этим и села обратно за руль.       Она окинула взглядом недвижимое тело, которое кроме редких рваных вдохов и тихих стонов ничего больше не производило на свет.       — Все будет хорошо, — прошептала девушка. — Ты будешь в порядке.       Ей хотелось в это верить, по крайней мере.       Уверено заведя мотор и зажав педаль газа (и абсолютно не желая думать о том, что благодаря той скорости, что сейчас набрала, она вполне могла задеть еще парочку пешеходов), Октавия двинулась в больницу.       Надо бы было ехать в ближайшую.       Надо бы было вызвать скорую.       Но девушка целенаправленно везла мужчину туда, где была уверена — ему помогут и лишних вопросов не зададут.       Не то, чтобы она волновалась тогда о своем будущем. Об этом даже подумать не успела.       Даже не предупредив Гриффин о случившемся по телефону, Октавия залетела в приемный покой в поисках подруги.       — Кларк, срочно, носилки, санитаров! Он в моей машине. Кларк, он без сознания, помоги ему! — не делая никаких пауз между словами кричала Блейк на все отделение.       Блондинка строго, холодно и по существу задала вопросы, на которые Октавия честно ответила.       А после этого; после всех вопросов; после того, как парня вытащили из машины Гриффин; после того, как его увезли на каталке в какой-то кабинет, девушка осталась одна.       Она босиком, сняв свои высоченные шпильки, мерила пропахший мерзотным запахом лекарств коридор шагами. Ей казалось, что минуты тянулись бесконечно долго. Она уже посчитала, сколько было плиток на полу бежевого цвета, а сколько — зеленого. Сто пятнадцать и сто семь.       Блейк уже сгрызла все ногти на левой руке и принялась за правую, когда из кабинета, куда увезли ее жертву, вышла Гриффин.       Подруга сняла маску, оставив ее висеть на одном ухе, и стянула медицинский колпачок с головы.       Октавия изнывала от беспокойства и была уверена — это слишком видно по ее лицу.       На самом деле, к собственному удивлению, никто не допрашивал ее о случившемся, хоть она и знала — должны были.       Должны были уже вызвать наряд копов.       И девушка бы солгала, если бы сказала, что ее это беспокоило в тот момент.       Блейк озвучила свои мысли:       — Ну как? Он жив? Он поправится? Господи, Гриффин, скажи, что-нибудь, — захныкала от нетерпения девушка.       Кларк прикусила губу, взяв Октавию за руку:       — О, он будет в порядке. Сейчас он в сознании, у него несколько ушибов, в том числе и головного мозга, от чего парень, собственно, и отключился. Кровотечения нет, как внешнего, так и внутреннего. Никаких переломов и серьезных травм — тоже. Он поправится уже через пару дней — нужно будет понаблюдать за динамикой головного мозга, но в целом — все хорошо.       Октавия выдохнула.       Все хорошо. Все хорошо.       Он цел, все будет хорошо.       Но из себя она не могла выдавить ни звука.       Кларк продолжила, видя все еще шоковое состояние подруги:       — О, ты молодец. Ничего страшного, все обошлось. Хорошо, что ты привезла его сразу же.       Сквозь затуманенный взгляд Блейк совсем не видела блондинку, лишь краем уха слышала то, что она говорила.       Почувствовав, как Гриффин притянула ее к себе и словно младенца укачивала на своем плече, поглаживая волосы, Октавия, вроде бы, начала успокаиваться и приходить в себя.       Ее всегда учили, что чтобы сконцентрировать свое внимание, нужно делать максимально глубокий вдох, наполняя воздухом всю площадь легких и считать.       Досчитав до семнадцати, девушка отстранилась от подруги.       — Он точно будет в порядке? — вытирая слезы, спросила Октавия.       Кларк тепло улыбнулась:       — Точно, О. Он сильный.       Блейк истерически хохотнула:       — Я, блять, заметила.       Господи, этот парень жив. Он поправится. Все обошлось.       — Мне нужно будет дать показания? Вы вызвали полицию? — спросила Октавия, после того, как Гриффин тоже усмехнулась.       Подруга выдохнула и покачала головой:       — Нет, — Октавия хотела уже спросить, почему, но Кларк не позволила ей. — Но я позвонила Блейку, и он скоро за тобой заедет.       Было видно, что блондинке тяжело давались эти слова — они обе прекрасно знали, что Октавия не отделается одной лекцией о ПДД. Брат запрет ее, как минимум, до самой учебы в доме и будет выпускать куда-либо только с ним самим — когда страдают уже ни в чем неповинные люди, то нужно заниматься воспитанием. И Гриффин за это тоже влетит.       Но, почему-то, младшую Блейк это абсолютно не волновало.       В голове все отдавалась мысль, что с парнем, которого она зацепила, все будет хорошо.       Поэтому девушка покачала головой подруге и уверенно заявила:       — Нет. Я останусь здесь до полного прихода этого парня в себя. Я хочу убедиться, что все в порядке. Лично.       По лицу Кларк было видно, что она собиралась поспорить, но ее что-то остановило.       Подруга несмело кивнула и оставила Блейк одну в коридоре.       Та, облокотившись о стену спиной, сползла по ней вниз, тяжело выдыхая.       Он жив.       Удивительно, но и она себя почувствовала благодаря этому живой.