Оксюморон

      — Тебе запрещено брать дополнительные смены, — без тени сочувствия отрезал Джексон, будучи дежурным и заполняя больничный бланк за стойкой.       Кларк разочарованно посмотрела на друга. Ей чертовски нужны были эти смены. Она уже на стенку готова была лезть. Разговор с курирующим врачом тоже не помог — ей было запрещено брать дополнительные часы без перерыва из-за беременности.       Потому что, хоть Гриффин и не рассказывала о временном жителе в своем животе, пузико все больше выпирало из-под форменной свободной футболки. С ней провели поучительную беседу по поводу того, что скрывать свою беременность не есть хорошо, когда рядом такие хорошие врачи, и теперь все носились так, словно она была из хрусталя.       Девушка выдохнула. Если она не возьмет дополнительные смены, то ей придется торчать дома с угрюмым Блейком. Да Кларк лучше уголь в мешках пойдет таскать.       С момента происшествия прошло четыре дня. Беллами залетел в больницу злой, отчаянный и испуганный. Когда Гриффин сказала ему по телефону, что О попала в ДТП, парень, даже не дослушав, примчался.       Блондинке долго пришлось успокаивать Блейка (она даже пробовала отпаивать его ромашкой), а потом он просто взорвался.       — Это все твоя вина, — бросил парень напоследок, перед тем, как покинуть больницу.       И Кларк знала, что он прав. Это была абсолютно точно ее вина.       Она была той, кто хотела позлить Беллами.       Она была той, кто хотела, чтобы подруга вышла из-под опеки брата.       Она была той, кто посадила Октавию за руль.       Блять, Гриффин же знала, что водитель из О чуть лучше, чем никакой.       И теперь, чтобы не натыкаться на его осуждающий взгляд (Авроре ребята решили не говорить — у нее и так забот полно, нечего лишний раз переживать), блондинка избегала Блейка.       Она старалась меньше находиться в доме во время его присутствия. Забила на посиделки с Мерфи — просто была уверена, что Беллами и так с ним. Сидела по вечерам после смены в любимой кофейне и штудировала материал о родах, который и так знала наизусть. Ей даже не с кем было куда-то сходить, чтобы отвлечься — Октавия все свое время теперь проводила в больнице.       Забавно — шатенка была чересчур упертой, и даже разъяренному Беллами не удалось увезти ее из приемного покоя после происшествия. И теперь девушка приходила туда каждый день, проводя в палате того парня большую часть своего времени.       Вина пожирала младшую Блейк гораздо больше, чем саму Гриффин — блондинка видела это в васильковых глазах подруги. Та постоянно спрашивала, нервно покусывая губу, уж не обманывают ли ее врачи касательно состояния бедолаги.       Сейчас, получив уже третий отказ на просьбу о дополнительных сменах, ей придется идти домой одной (потому что, черт возьми, Октавия тут теперь и ночевала, несмотря на разумные уговоры Кларк и Беллами), в дом, который теперь снова ей не казался дружелюбным. Миссис Блейк снова будет стараться разрезать тяжеленное напряжение между родителями ее будущего внука. Беллами снова будет разговаривать с ней сквозь зубы. А сама Гриффин будет хотеть лишь закрыться в комнате.       Даже сумасшедший аппетит девушки отошел на второй план.       Атмосфера слишком давила и действовала блондинке на нервы.       Для ребенка это было плохо. Чертовски плохо, поэтому Гриффин и старалась находиться поменьше в такой обстановке, хоть прекрасно и понимала Блейка.       Вечером, как и предсказала Кларк самой себе, они молчали. Авроры не было дома — упорхала в книжный клуб, предоставив молодежь самим себе.       Беллами даже не сел ужинать с блондинкой.       Подумать только, еще пару месяцев назад Гриффин бы залилась в хохоте от одной только мысли, что она могла бы сожалеть об этом.       Немыслимо.       Удивительно, но Кларк еле-еле уложила на полочку с осознанием то, что она жила в доме Блейка, была от него беременна, и не язвила на каждое его слово. И даже не хотела его убить.       Почти никогда, кроме тех моментов, когда он по три часа торчал в ванной. Или тех, когда он грузил в стиральную машинку свою форму вместе с ее собственной, которые совсем не могли, блин, стираться вместе (Черный и светло-голубой? Такая себе комбинация). Или тех, когда она пыталась посмотреть Нэшнл Джеографик, а он отбирал у нее пульт и врубал Сорви Голову по Нетфликсу. Или тех, когда он оставлял открытой верхнюю дверцу кухонного шкафа, до которого она не могла дотянуться. Или тех, когда он «случайно» мочил ее зубную щетку.       Ладно, блондинка все еще хотела его убить, но уже совсем по другим причинам, чем девятнадцать недель назад.       А сейчас девушка краем глаза заметила, как плотно сжав челюсть, Беллами играл желваками, проходя мимо нее.       Кларк мыла посуду, полностью погруженная в свои мысли, и поэтому намывала одну и ту же тарелку уже битый час.       Она поступила безрассудно. Глупо. Так взрослые люди не поступают — не выкидывают не умеющих добывать себе еду слепых котят на улицу. Девушка приняла отвратительное решение, которое не должен принимать родитель.       Что, если бы с Октавией что-то случилось?       Что, если бы это был ее ребенок?       Тарелка из рук Гриффин выскользнула, с грохотом ударившись о находящуюся в раковине посуду. И девушка взорвалась, выпустив откуда-то изнутри груди глубокий, громкий крик.       Облокотившись о столешницу, чтобы не упасть, Кларк ревела, что было мочи.       Из-за ее дебильного предложения пострадал человек. Вообще, могло все быть гораздо хуже.       Девушка просто не могла.       Не могла позволить себе ошибаться. Не могла позволить себе ошибаться, когда дело коснется не просто ее близких, а ее ребенка.       Гриффин даже не заметила, как оказалась зажатой в огромных руках Блейка. Она все истерически всхлипывала, абсолютно не в силах успокоиться. Слышала его приглушенный голос, который что-то шептал, или же кричал — девушка не знала, не могла понять. Чувствовала, как парень гладил ее по волосам, крепче сжимая за плечи.       С горем пополам восстановив дыхание и вернув себе возможность и силы что-то говорить, девушка сдавленно прошептала:       — Это моя вина, — Гриффин почувствовала медный привкус, пока произносила эти слова. Даже не заметила, как в приступе до крови прокусила губу.       Все еще прижатая к Блейку, блондинка почувствовала вибрацию его груди, когда тот мягким хриплым голосом ответил:       — Кларк, все обошлось.       Девушка отстранилась от него, неистово качая головой:       — Нет, ты не понимаешь. Я буду плохой матерью, Блейк. Я посоветовала подруге, которая в последний раз сидела за рулем три года назад, сесть за руль одной! Ты хотя бы представляешь, какие решения я могу принять, воспитывая своего ребенка?       Волна негодования на саму себя вновь поднималась в Гриффин, готовясь обрушиться, словно цунами.       Блейк с секунду молчал, а потом все также вкрадчиво и тихо продолжил объяснять, словно маленькому ребенку:       — Ты не будешь плохой мамой, Кларк. Когда я говорил это твоей матери, я говорил это искренне, понимаешь? Ты заботливая, умная и отзывчивая, как бы мне все это не тяжело было признавать. Я больше никогда не скажу этого, даже под угрозой расстрела, но я рад, что из всех девушек, с которыми я спал, забеременела именно ты. А то, что случилось — оно случилось и это ошибка. Она лежит не только на тебе, хорошо?       Гриффин бесшумно всхлипнула и послушно кивнула. Она, наконец, обратила внимание на то, в какой близости они с Блейком находились. Парень все еще поддерживал ее за локти, подушечками больших пальцев поглаживая кожу. Это было также нежно, также трепетно, как и тогда, когда он впервые коснулся ее живота.       Для девушки то событие было чем-то экстраординарным. Просьба была такой простой, но такой странной, что Кларк даже немного опешила, хоть и постаралась ничем не показать свое удивление.       А сейчас это казалось таким обыденным.       Таким естественным.       Кларк ладошками вытерла слезы с лица и взглянула на Блейка.       Его лицо больше не искажалось от злобы, а взгляд не блуждал по всей окружающей обстановке, с единственной целью — игнорировать девушку. Беллами смотрел на Гриффин своими темными глазами и выискивал в ее лице понимание — блондинка видела, что он ждал какого-либо ответа.       У нее, вдруг, свело живот, отвлекая от пролетающих с библейской скоростью мыслей в голове.       Она громко хихикнула.       — Что? — недоуменно спросил Блейк.       Девушка прикрыла рот ладошкой, силясь не рассмеяться.       — Я хочу бифштекс под шоколадным соусом.       Кларк готова была поклясться, что слышала, как парень удрученно выдохнул.