Оксюморон

      — Повторите, пожалуйста, — попросил парень девушку за стойкой. Та, вытерев руки об уже засаленный фартук, повернулась к кофе-машине.       Вообще-то, Блейк не любил кофе во всех его проявлениях, но прекрасно знал о его целительных свойствах и поэтому всегда им спасался. На часах было уже четверть одиннадцатого, а вставать на смену нужно было в пять. Он прекрасно понимал, что проспит, в лучшем случае, часа два, поскрипывая зубами в унисон дивану при малейших переворачиваниях, а на утро будет спасаться кофе и дюжей порцией энергетиков.       Решил, что, как только выпадет возможность, обязательно купит себе раскладной диван.       В ожидании Беллами повернулся к столику, который они заняли. Там, чуть ли не постанывая от удовольствия, поедала крылышки в кляре Гриффин.       После ее небольшой истерики и возвращения зверского аппетита, ребята решили съездить в закусочную, которая находилась недалеко от бывшей квартиры девушки. Там готовили замечательные стейки; а шоколадный соус Кларк, чтобы не было лишних вопросов со стороны официантов, захватила с собой.       Однако стейк она расхотела, как только Блейк завел мотор, чем ввела парня в ступор. Он, конечно, постепенно привыкал к выходкам ее желудка, но молился всем богам, чтобы этот период закончился поскорее. В тот момент Беллами хотел уже возразить Гриффин, скептически глядя на нее.       Но не смог.       Она посмотрела на него своими голубыми подкупающими каждого (кроме него, как ему казалось) глазами, и парень внезапно вспомнил, как десять минут назад в них стояли горькие слезы.       Блять, Гриффин.       А теперь девушка сидела довольная, как чеширский кот, вгрызаясь в хрустящие крылышки. Светлые волосы были собраны в кое-как сделанный пучок, а непослушные пряди так и норовили упасть на лицо. Кларк жирными от масла пальцами все пыталась аккуратно убрать их, не запачкав. Но Блейк был уверен — вряд ли у нее вышло. А сама она была до сих пор в домашних бледно-серых трениках, в которых обычно ложилась спать. Временами, отвлекаясь от своей тарелки на то, чтобы пережевать поглощенную еду, Гриффин обводила взглядом зал, даже не задерживая своего внимания на Блейке, что, почему-то, его даже кольнуло.       Официантка так резко поставила кофе на стойку, что это мигом вывело парня из мыслей. Встряхнул головой, прочищая мысли, и пытаясь отмахнуться от понимания.       Понимания, что он только что любовался этой белобрысой занудливой девушкой.       Любовался, черт ее дери.       И это совсем не было связано с тем, что у него уже неделю не было секса.       На самом деле, все те четыре дня, что он не разговаривал с Гриффин, Блейк, в действительности, на нее злился. Не за то, что случилось с Октавией (хоть и за это — маленько, но тут он уже приготовил длиннющий разговор с самой сестренкой, что отказывалась появляться дома в его присутствии), а за то, что Кларк приняла решение без него.       Он понимал, что это было глупо — они все ведь взрослые люди (кроме О, конечно же), но какая-то детская обида за ее поступок его преследовала. Парень понял, что ему будет проще злиться и обижаться на Кларк.       Так, буквально, было проще. Так было лучше.       — Знаешь, я тут подумала, — начала девушка, когда Блейк вернулся к столику и уселся на диван напротив блондинки. Та сейчас вытирала пальцы о клетчатую бумажную салфетку.       Беллами кивнул и, поморщившись, сделал глоток из своего бумажного стакана. Черт, нужно больше сахара. Трех чайных ложек абсолютно недостаточно.       — Будет круто записаться на занятия для беременных. В смысле, в теории-то я все знаю, но на практике, когда в тебе сидит всепожирающий монстрик, это кажется не такой уж и плохой идеей, — Кларк отпила свой уже остывший клюквенный чай.       — Ну, прикольно, — кивнул Беллами, не совсем понимая, как это связано с ним. Он смотрел на чашку, которую тоненькими пальчиками держала Гриффин, и следил за стекающей по стенке светло-коричневой капелькой.       — Отлично, тогда мне нужно твое точное расписание смен, чтобы сопоставить с моим и тогда мы сможем подобрать подходящие по времени курсы, — сообщила Кларк, как ни в чем не бывало, чем заставила парня недоумевать.       — Ты хочешь, чтобы я… — Беллами пальцем сделал неопределенное движение в сторону скрывающегося под столом живота девушки. Она одновременно кивнула и пожала плечами, будто это было совсем само собой разумеющее.       Блейк постарался сделать совсем уж не удивленный вид, но, кажется, ему это не удалось: Гриффин, дожевав лакричную палочку, пояснила.       — Я думала, попросить Октавию походить со мной. У нее, все равно, занятия начнутся только через три недели. Но, во-первых, ей это не так уж и нужно. Во-вторых, я думаю, нам будет полезнее сделать это вместе — уж в роддом меня повезет точно не твоя сестра. В-третьих, у нее теперь новое увлечение, — ухмыльнулась девушка.       Да уж, и не отвертишься. Не то, чтобы он был против — у него сразу в голове выстроился ряд причин в колонке «за», которые парень мог тут же назвать.       Но это было и не нужно: Гриффин и так знала, он был уверен, что Беллами даже не вздумает возражать.       Ради приличия, парень хмыкнул, отстукивая пальцами по столу барабанную партию из какой-то песни, что услышал по радио.       — А после этого ты заставишь меня снимать свои роды? — Блейк всего на секунду испугался, что данная идея уже посещала блондинку, но потом с облегчением заметил, что та с отвращением фыркнула.       — Нет уж. Тебе, вообще, там делать нечего.       А еще, всего на секунду, где-то внутри кольнуло разочарование. Девушка даже не хотела его присутствия на родах.       Да что это такое?       Парень лишь благодарно кивнул.       Пока они ехали до дома, Гриффин вновь проголодалась. Благо, мудреный Блейк захватил целое ведро картошки фри из забегаловки. Было уже за полночь, и у Беллами ужасно слипались глаза под монотонный рассказ блондинки о том, как полезно разговаривать с ребенком, и что им стоит почаще практиковать это.       Парень бы и рад, но ему было слишком неловко. Он до сих пор трогал живот Кларк лишь единожды — ему ужасно хотелось повторить. Блейк даже завидовал тому, что девушка могла в любую секунду положить руку на свой живот, и никто не счел бы это нарушением личного пространства.       А разговаривать с ребенком… Беллами делал это в своей голове. Особенно часто, когда Гриффин мочила корки. Или, когда она отчитывала его, ставя руки в бока. Он постоянно жаловался малышу на мать — потому что вслух говорить то, что было у него на уме, парень не решился — блондинка бы его прибила бы на месте.       — Спокойной ночи, — сказал парень, выключая свет в своей бывшей комнате и перехватывая свою подушку поудобней в руке. Свои прежние пижамные штаны девушка сменила на короткие в розовую полоску шортики, а теперь сидела на кровати, по-турецки сложив ноги, и намазывала руки каким-то приятно пахнувшим чем-то ягодным кремом.       Уже в темноте видел, как Гриффин качнула головой, обращая внимание на Блейка. В следующую секунду он услышал то, что никогда не думал услышать от нее.       Парень даже подумал, что сейчас челюсть придется с пола поднимать.       — Сладких. И, слушай, Блейк. Прости, что я сорвалась. И теперь из-за меня ты не поспишь нормально перед сменой, в то время, как я буду спать до полудня.       Ее голос был тихим, а слова произносились с аккуратностью — заметно, что ей тяжело было говорить это все Беллами. Парень сдержал так и рвущуюся на его лицо улыбку.       — Пустяки. На диване я бы не выспался, даже если бы лег в девять.       Он махнул рукой, собираясь покинуть комнату, но девушка его окликнула.       — Раз уж сегодня у нас с тобой такой день, — она встала с кровати и направилась в сторону парня. Выхватила подушку из подмышки Беллами и обняла ее. — Сегодня я посплю на этом гребанном скрипучем диване, — девушка закатила глаза. — Так хоть будет шанс, что завтра не заснешь прямо при задержании особо опасного преступника.       Челюсть парня упала со второго этажа, пробив дыру в полу.       Что, простите?       Он даже не успел среагировать, как блондинка уже снаружи закрывала дверь комнаты.       Это был слишком щедрый жест со стороны Гриффин.       Не то, что в последнее время они не сдружились. Во всяком случае, ненавидеть друг друга точно перестали. Но это было слишком даже для той Кларк, которую он с каждым днем узнавал все больше.       Наконец, словно застывший парень пришел в себя, и рукой остановил дверь, заставляя недоумевать Гриффин.       — Спасибо? — он был благодарен, и это было удивительное чувство — благодарным блондинке Блейк еще не был. По крайней мере, этого он не ощущал, не понимал, и, уж точно, не показывал.       А потом, словно черт его дернул за язык, Беллами ляпнул то, что не ожидал и от себя — и это была уже не благодарность:       — Кровать большая, Кларк.       На лице девушки промелькнуло сразу несколько эмоций: негодование, непонимание, и, как показалось Блейку, офигивание от его предложения.       Он и сам офигел.       — Твои шуточки… — начала Гриффин, но парень не дал ей закончить.       — Брось. Мы ведь взрослые люди, Кларк. Я не посягну на твою половину, — ухмыльнулся Блейк.       После того, как он только сказал первую фразу касательно кровати, отступать было некуда. Признавать, что Беллами, на самом деле, отступать и не хотел, он не собирался.       Лицо Гриффин было озабоченным. Она с серьезным видом обдумала его предложение, после чего пожала плечами и, пихнув подушку обратно парню, вновь вернулась к кровати.       У Блейка бешено стучало сердце — в такой тишине оно грохотом било по барабанным перепонкам. Он был уверен — девушка, лежащая рядом с ним, могла услышать его тоже. Если она еще не заснула. Потому что парень, который до того, как лег в кровать, засыпал на ходу, теперь искал сон вот уже, как ему казалось, пару часов.       Он слышал легкое сопение девушки и видел, как при каждом вдохе приподнимался ее живот. Этот вид гипнотизировал его, заставляя отправляться его фантазию в далекие дали.       Не сдержался.       Крепко сжав зубы и стараясь делать как можно меньше резких движений, чтобы не потревожить Гриффин, Блейк потянулся к ее животу левой рукой, правой пытаясь сохранить равновесие. Коснувшись сначала одними подушечками пальцев, он медленно положил свою ладонь на эту волшебную округлость, где рос его ребенок.       Их ребенок.       По ладони парня отстукивало сердце Кларк, и ему даже показалось, что их сердца бились в унисон.       Выкинув эту глупую мысль, он закусил губу и постарался прислушаться к ощущениям.       Но не успел, потому что услышал оглушающий в такой тишине хриплый голос:       — Кто-то обещал не трогать мою часть кровати, — девушка даже не шелохнулась, говоря это. Тон был больше усмехающийся, чем недовольный, поэтому своей руки с ее живота парень не убрал.       Удивительно, но она тоже.       — Эта часть твоего тела на пятьдесят процентов принадлежит мне, так что, — вторил ее манере Беллами. Кларк резко выдохнула.       — Почему ты не спишь, блюститель порядка кроватной территории? — немного раздраженно спросила Гриффин. Видимо, у нее был чересчур чуткий сон, раз от одного лишь едва заметного касания она проснулась.       А, может, не из-за этого?       — По ходу, я слишком привык к своему дивану, — хмыкнул парень.       Сто процентов, он не спал из-за этого.       Как же.       Совсем не из-за блондинки.       Получив предложение вернуться обратно к его новому излюбленному месту, Блейк дал отказ, так и оставив свою ладонь на животе девушки.       Удивительно, но ему было невероятно приятно. Даже не смущало, что у него уже затекла правая рука, на которую Блейк опирался. Не смущало, что в такой позе ему точно не заснуть. И особенно не смущало, что ладонь девушки покоилась чуть ли не в миллиметре от его собственной и нежно поглаживала округлость сквозь тонкую ткань футболки.       — Он пинался? — спросил Беллами, имея в виду последние пару дней. На прошлой неделе выяснилось, что ребенок уже пару раз давал о себе знать в виде футбольных финтов в пузе Гриффин, о которых та до этого умалчивала. Тогда же парень взял обещание с блондинки, что теперь она будет звать его при таких случаях, потому что ему было невероятно интересно.       — Нет, — прошептала девушка. А потом, через пару минут, она, вдруг, хихикнула. — Помнишь, когда я только переехала в твою комнату, я сказала, что боюсь забеременеть повторно от остатков спермы на твоей кровати и заболеть венерическим от грязи в твоей комнате? Я пошутила. Тут, на самом деле, довольно уютно и, удивительно, не было так уж грязно. Во всяком случае, венерическое я бы не подхватила и не залетела вновь.       Блейку хотелось громко ржать.       Это была какая-то альтернативная вселенная, ей-богу.       Задавака Гриффин, на животе которой сейчас покоилась его рука, говорила, что у него вполне себе неплохая комната?       Вообще-то, еще он застал себя поглаживающим ее по пузику большим пальцем.       Рефлекторно, конечно же.       Эта ночь была точкой невозврата.       Потому что Блейк не смог бы, даже если захотел, вернуть все назад.       Назад, где он все еще терпеть не мог Кларк. Где он все еще хотел, чтобы ближайшие пару лет побыстрее закончились. Где он все еще хотел, чтобы девушка исчезла из его жизни.       Чертова Гриффин.       Теперь парень внимательно наблюдал, как тщательно та дула на горячий чай, который ненавидела (однажды Беллами просто подошел, не в силах смотреть, как она мучилась с желанием поскорее сделать глоток, и кинул в чашку пару кубиков льда). Смотрел за тем, как улыбалась во время просмотра Адской кухни, которую он, кстати, не переваривал. За тем, как девушка возилась в муке, постоянно чертыхаясь в попытке повторить рецепты Авроры. Наслаждался тем, как во время отсутствия Октавии (которая постоянно проводила теперь все вне учебное время с Линкольном. У Блейка было много условий и претензий по этому поводу, но Гриффин остановила его мягким касанием руки от наездов на младшую сестру) они выбирались в центральный Ривер Парк. Тем, как он теперь в любой момент мог потрогать ее живот, и особенно тем, как ребенок иногда пинал его ладошку, отзываясь на прикосновения отца.       А еще, пусть об этом никто, кроме них троих не знал, они теперь иногда спали вместе.       Это происходило, когда никого не было дома, чтобы не было лишних вопросов — Блейк, если честно, и сам не понимал их нынешних отношений.       Но после ночей, которые он проводил в своей бывшей комнате, положив руку на живот, в котором был его будущий ребенок, рядом с Гриффин (которая все также будила его посреди ночи ради очередной порции мороженого со вкусом лука — додумалась же!), парень чувствовал себя бодрее, чем когда-либо.       А на последнем УЗИ, на которое парень примчался, отпросившись со смены (из-за чего разосрался вновь с Эхо, которая его только-только перестала принимать за пустое место — у них должно было быть опознавание карманника, которого они ловили три недели) они узнали, что это девочка.       Маленькая девочка, каждую часть тела которой уже было отчетливо видно на снимке. Который будущий отец потом показывал уже всем и каждому.       Тогда Беллами, от переполнивших его чувств, конечно же, крепко стиснул Кларк в объятиях и поцеловал ту в макушку.       А потом они оба сделали вид, будто ничего сверхъестественного не произошло.       Ведь, в действительности, не произошло.       И потом, когда вечером после ужина они убирали со стола.       Парень, составив последние тарелки в раковину, за которой стояла Гриффин, не удержался и вновь положил руку на ее живот. Девушка остановилась, прекратив намыливать противный противень, на котором до этого пеклась в духовке индейка. Ее глаза были прикрыты — она всегда останавливалась, чтобы до этого не делала, когда Блейк трогал ее живот. Кларк позволяла ему воспользоваться своим правом, побыть наедине с ребенком. Блондинка приоткрыла губы в слабой улыбке.       Беллами, отчего-то, был так потрясен этой картиной, что не смог подавить свое внезапное желание.       Передвинув руку с живота на талию, он легко притянул девушку к себе. Она так и не открыла глаза, будто бы уже ждала этого. Сократив то немногое расстояние, что их теперь разделяло, парень мягко поцеловал ее, абсолютно игнорируя голос разума, который кричал ему остановиться.       Девушка сначала не ответила. Но и не отстранилась. Блейк лишь на секунду отдалился, чтобы посмотреть на ее реакцию, и молился, что он ничего не испортил, а потом повторил свою попытку. И Кларк отозвалась. Парень чувствовал, как все ее тело поддается ему, как она обмякала в его руках, полностью растворяясь в тех ощущениях, что они оба получали. Чувствовал, как Гриффин запустила все еще находящиеся в мыльной пене пальцы в его волосы, когда он водил обеими руками по ее спине.       И в правду, ничего сверхъестественного.       — Покупать вещи новорожденному раньше, чем он сам появится на свет — плохая примета, — заявила Кларк через день после случившегося. Она лежала на том самом гребанном скрипучем диване и листала какой-то модный журнал Октавии, чтобы убить время перед приходом Блейка. Они планировали весь вечер играть в УНО вместе с его сестрой и Линкольном. Но, когда Беллами зашел вместе с кроваткой, которую ему удалось выцепить из неплохого магазина с детскими вещами по смехотворной цене, то увидел, что ее настроение уже сильно отличалось от того, с каким она разговаривала с парнем по телефону полчаса назад.       — Прекращай быть суеверной, Гриффин. Где твоя холодная расчетливость? — усмехнулся парень, располагая коробку в углу холла.       Девушка кинула журнал на низкий столик, что стоял рядом с диваном, и встала, положив руки на поясницу, тем самым поддерживая себя. Живот у нее уже был просто огромным, и Блейка невероятно умиляла эта картина.       Даже то, как хмурилась Гриффин в тот момент.       Беллами об этом еще не думал, но оба его главных принципа, которых он планировал придерживаться в течение всей своей жизни, были нарушены благодаря Кларк.       Во-первых, он будет отцом.       Во-вторых, он влюбился, как мальчишка.       Блейк окончательно и бесповоротно влюбился в до тошноты выскочку Гриффин.