Оксюморон

      — Волшебно, — медленно протянула девушка, смакуя соус, который из ложечки дал ей попробовать Линкольн. Запах стоял восхитительный и вкус был настолько потрясающий, что у нее от предвкушения заурчало в животе. Она даже на секунду почувствовала себя Гриффин с ее неуемными аппетитами — хотя, вообще-то, брюнетка никогда не была слишком падка на еду.       Но будучи слишком впечатлительной молодой особой, Октавия не уставала восхищаться. Ей особо и повод не нужен был — Линкольн, что не делал, все, в действительности, волшебно.       Волшебно готовил, волшебно рассказывал истории, волшебно слушал ее саму, волшебно вел себя с ней.       А еще он волшебно, просто фантастически целовался, заставляя каждую молекулу в теле девушки вибрировать.       Удивительно, но такая, казалось бы, взрослая Блейк впервые испытывала подобные чувства.       Да что там, ее впервые так целовали.       Откинувшись на спинке кресла девушка, от удовольствия, прикрыла глаза.       — Ты еще ягненка не пробовала, — донесся голос парня, и О услышала, как звонко брякнула духовка, реагируя на открывшуюся дверцу.       Она сладостно промычала, когда почувствовала, как руки Линка опустились на ее плечи. Он чмокнул ее в макушку, а Блейк, наконец, открыла глаза и почувствовала, как усталость накрывает ее.       Вообще-то, сегодня был, определенно, далеко не лучший день.       Октавия готовилась к нему чертовых три недели, но все прошло не так, как она планировала — Кларк психанула, гости достали, брат окончательно сник, а Мерфи напился и требовал всех позвонить игнорирующей его Рейес.       Эта тупая вечеринка, которая должна была стать счастливым событием в жизни новоявленной пары, которые готовились стать родителями, стала чертовой катастрофой.       Блейк и самой не верилось — Гриффин и Беллами, которые не переваривали друг друга гребанную тысячу лет, последнее время, словно, открыли глаза и стали единым целым. Конечно, блондинка постоянно ворчала (а когда она этого, блять, не делала?), но это было больше похоже на ворчание ради ворчания. Тем более, ее потрясающе утихомиривали объятия Блейка старшего. Да и брат, а Октавия видела его таким, можно сказать, впервые, был по-настоящему счастлив. Он каждую секунду буквально светился изнутри.       А теперь, когда их (точнее, Кларк) ор слышали все гости, все пошло наперекосяк. Беллами нервно составлял уже вымытые О тарелки, рискуя разбить каждую. Гриффин в абсолютной тишине расчищала гостиную, не отвечая пытающейся разговорить ее Авроре, которая, кстати, даже отправила переживающего Маркуса со всеми гостями, тогда как до инцидента они планировали все вместе вечером поиграть в Маджонг. Брюнетка тоже пыталась выведать у брата, что именно произошло, но тот лишь окинул ее суровым взглядом, который сообщил, что ничего, блять, хорошего.       Такая напряженная обстановка в доме угнетала девушку, поэтому, когда они с Линкольном помогли домашним обитателям с уборкой после сумасшедшей ребятни и таких же сумасшедших их родителей (которых Октавия, кстати, очень плохо знала), она отпросилась у матери и поехала к парню.       Даже Беллами, который внимательно всегда следил с кем, как и когда выбиралась его сестра, сейчас даже взглядом ее не удосужил, когда та прощалась с ним. А значит, дело было, действительно, самая, что ни на есть, дрянь.       — Они идиоты, — воскликнула Блейк, когда они подъезжали к квартирному дому Линка. — Они всю мою сознательную жизнь грызлись — я думала, они, в один прекрасный день, сожрут друг друга своим сарказмом и желчью. Это было дико смешно, когда обнаружилось, что они переспали, кстати, я так и не узнала, как произошло сие сумасшедшее происшествие. Но когда Гриффин переехала к нам, и они с Беллом начали сближаться, мне казалось, что это самый крутой из всех сценариев, которые крутились в моей голове. Ты только представь, я стану крутой тетей, балующей свою милую племянницу, и научу ее драться. Беллами, наконец, станет счастлив с моей подругой. Господи, он столько всего делал для меня, что я так хочу ему счастья, Линк. А в итоге, что мы имеем? А, правильно, большое нихера, нервных всех и страх за переживающую и встревоженную Кларк, — покачала головой девушка, закончив свою речь.       Ей, почему-то, было слишком досадно за брата — да, Кларк была одной из ее лучших подруг, но Беллами был ее самым близким человеком. А теперь этому самому близкому человеку адски больно.       Веселуха, етить ее кочерыжку.       Линкольн, вытащив ключи зажигания, повернулся к брюнетке и вкрадчиво произнес:       — Октавия, мы ведь не знаем, что именно произошло. Может, они уже завтра будут лежать в обнимку, и вспоминать сегодняшний день со смехом? А, может, все слишком серьезно — настолько, что эти выяснения отношений того стоят, — Октавия фыркнула, и парень продолжил. — Любовь состоит из компромиссов. Все отношения на этом строятся. Представь, если бы мы разосрались из-за разных мелочей? Ты бы заостряла на этом внимание? — он выжидающе посмотрел на девушку, и когда та покачала головой и была готова заговорить, ее прервал. — Видишь? И они также — перебесятся.       — Ну тебя, — Блейк открыла дверь, готовая выскользнуть на остуженную прохладным воздухом улицу, но Линкольн ее остановил, мягко сжав запястье.       — Хэй, все пары ссорятся, и это нормально.       — Откуда ты такой мудрый свалился на мою голову? — внимательно глядя в глаза парню, поинтересовалась Октавия.       Парень потрясал ее своими речами все время — он был старше ее всего на шесть лет, но чувство у О было, что его жизненный опыт и мышление в миллионы раз взрослее ее.       — Не на голову, а под колеса, — усмехнулся Линк.       Октавию это невероятно радовало, и она улыбнулась. Вообще-то, парень до сих пор с трудом понимал, когда она шутила. Постепенно, он и сам стал выдавать саркастичные фразочки. Но, честно говоря, брюнетка так и не разобралась, когда он говорил это в шутку, а когда — с полной серьезностью.       Теперь же, через полтора часа спустя, когда в духовой печи запекался ягненок с орехами и шпинатом, они, в ожидании, лежали на разложенном гигантском светлом диване. Им даже не нужен был телевизор или развлекающие звуки, вроде музыки — настолько они наслаждались тишиной друг с другом.       Для Блейк это было новшеством — девушка всегда была довольно активная и любящая шумиху, но теперь, лежа головой на животе Линкольна, она умиротворенно смотрела на потолок.       Парень пальцами левой руки играл, словно на пианино, по коже предплечья брюнетки, и она чувствовала, как все ее тело с благоговением поддается его мягким прикосновениям. Октавия взяла ладонь Линка в свою руку и приподняла к своему лицу, проведя по его кисти пальчиком. Даже при приглушенном свете она невольно заметила, какая бледная у нее кожа, по сравнению с его. Девушка непроизвольно улыбнулась — такие все еще абсолютно разные.       Ей пришла в голову волнительная идея.       Вообще-то, с Линкольном дальше поцелуев они еще не заходили — странно, но он совсем на нее не давил и даже никак не намекал.       Вообще-то, Октавия ни с кем дальше поцелуев не заходила.       Она повернулась к Линку, возвышаясь над ним.       — Чем бы ты хотел заняться? — шепнула О, когда уселась на парня, перекинув ногу через его тело и низко наклонилась к его уху, слегка коснувшись его губами. Затем отстранилась от него и внимательно вгляделась в его лицо. Глаза загорелись, а он сам слегка улыбнулся и на выдохе поинтересовался, когда девушка начала подушечками своих пальцев выводить не видимые никому узоры на его щеке:       — Октавия, ты уверена? — Линк судорожно сглотнул, когда Блейк уверенно кивнула.       Черт возьми, она была уверена. Девушка еще ни в чем так сильно не была уверена, как в тот момент. И Октавия ни разу не пожалела о своем решении позже.       На самом деле, О не была уверена только в одном — неужели, блять, все это на самом деле? Это больше походило на какую-то сопливую подростковую романтическую комедию, в которой девушка сниматься не планировала. Но как-то оказалась.       И это, кстати, тоже было волшебно.       Внезапно, когда они уже лежали обнаженные и супер счастливые (во всяком случае, сама Октавия), и целовались, Линкольн внезапно отстранился, с напряженным лицом.       — Гребанный ягненок, — через секунду чертыхнулся парень, в мгновение подорвавшись.       Блейк хихикнула, не без удовольствия глядя на то, как Линк натянул боксеры и устремился в кухонную часть его квартиры-студии.       О духовке-то они напрочь забыли.