Оксюморон

      — Нет, — грубо отрезал Беллами, когда Атом предложил тому взять отгул. Должно быть, потому что под его глазами залегли темные, как безлунная ночь, круги; он был постоянно раздражен; не высыпался (теперь уже совсем не только из-за дивана, на который вновь перебрался) и брал ежедневные смены, не в силах находиться в доме.       С момента злосчастной вечеринки прошло всего три дня — но они казались парню невероятной вечностью. Особенно, когда он возвращался домой и пересекался там с Гриффин. Особенно, когда она отводила взгляд. Особенно, когда пыталась с ним заговорить о чем-то неважном, тем самым доводя его до точки кипения. Особенно, когда он ловил на себе сочувствующие взгляды матери и Октавии, а теперь еще и Кейна.       После нескольких недель окрыляющего чувства Блейк вновь окунулся в беспросветное уныние.       Он даже почти отвык от этого ощущения, но теперь ему пришлось встретить его как старого друга.       Гриффин отказывалась разговаривать с ним и выяснять отношения — лишь закусывала губу и уходила в свою (бывшую его, бывшую их) комнату, плотно закрывая дверь.       Аврора пыталась успокоить сына, говорила, что это, наверное, временно и что в Кларк сейчас играл материнский инстинкт. Что девушка хотела только лучшего для их ребенка и что она старалась мыслить рационально.       Но Беллами не понимал, просто не мог.       — Мам, я не понимаю. Это глупо. Ее блондинистая голова уже, кажется, не знает как надо мной извратиться, — парень потер виски, оперившись локтями на кухонный стол.       И правда, девушка больше не отправляла его в магазин или на ярмарку в четвертом часу утра. Она даже не жаловалась на то, что ей, вдруг, захотелось мандаринов вприкуску с шампиньонами.       — Дорогой, пойми. Она теперь не просто женщина, она теперь мать. И теперь Кларк живет не для себя, она живет для вашей дочки.       Он и сам бы жил только ради их дочки. Кроме Октавии и матери. Но ему еще хотелось жить для себя. И ему очень хотелось жить для Кларк тоже.       Потому что, когда они были вместе, парню впервые хотелось чего-то большего, чем секс на одну ночь. Потому что ему хотелось укрывать постоянно раскрывающуюся Гриффин по ночам. Потому что ему хотелось, чтобы они и дальше спорили с блондинкой, какое слово их дочь произнесет раньше — «мама» или «папа». Потому что ему хотелось рассказывать ей сказки, в то время как Гриффин бы расчесывала ее длинные волосы перед сном, которые бы Блейк обязательно запретил стричь до тех пор, пока ей не исполнилось шестнадцать. Потому что ему хотелось забирать уставшую после смены Кларк, которая засыпала прямо в машине.       И ему казалось какое-то время, что Гриффин хотела этого тоже.       — Блять, — тихо ругнулся Беллами, обжегшись пролитым кофе из автомата. Миллер, стоящий за спиной, цыкнул — они всем отделом видели, что с Блейком что-то происходит, но после попытки Монро выведать у него и после пресечения этой попытки Кейном, перестали лезть и теперь лишь старались не попадаться под руку сослуживца.       — Ты насыпал соль, вместо сахара, — бросила Эхо, которая наклонилась у небольшого холодильника и сверкала формами соблазнительного зада.       Только вот у Блейка абсолютно не было аппетита.       Сука.       Он вылил содержимое кружки в раковину, не глядя, и пошел курить, чтобы хоть как-то взбодриться и отвлечься.       Вообще-то, Беллами больше не курил. Парень брал сигарету между пальцами, зажигал ее и смотрел, как медленно она тлела, как падали с ее кончика маленькие хлопья пепла.       Если честно, у него ужасно зудело горло от желания затянуться табачным дымом. Но он тогда пообещал Кларк и до сих пор не нарушил своего обещания.       И даже ей на зло не собирался.       — Ну, по крайней мере, ты снова можешь быть свободен для новеньких девушек, — слегка заплетающимся языком сообщил ему Мерфи, когда они встретились в излюбленном баре.       Джон потягивал бурбон — Блейк еще не спросил, почему, но, видимо, у него снова был повод.       Парень непроизвольно передернул плечами: еще недавно у Беллами, в действительности, была такая жизнь.       А сейчас он о ней напрочь забыл.       Во всяком случае, у него все еще будет дочь, мать и сестра. Это уже больше, чем было месяцев так восемь назад.       — Бабы — зло, — подытожил его друг, заказывая третью порцию себе — Беллами даже не допил первый стакан.       Блейк кинул на друга удивленный взгляд и, прищурившись, спросил:       — Ой, да ладно? От кого я это слышу? — он, кажется, хохотнул, но за общим гоготом и шумом в зале, не было слышно даже ему.       Мерфи закатил глаза, нетвердой хваткой взяв стакан и чуть не пролив его содержимое на себя.       — Рей опять меня игнорирует. Видимо, все-таки передумала. Нашла, поди, себе крутого инженера с дебильной стрижкой, — он выставил руку над головой, изображая ирокез. — Или какого-нибудь космонавта.       Блейк покачал головой, но у него были те же мысли — девушки слишком странный народ. Сегодня они поддерживают отношения, а уже завтра будут бесновать и говорить, что расставание — на благо.       Но друга он поддержал, без силы хлопнув того по плечу:       — Мерф, брось так загоняться, — и опустошил свой стакан, оставив постукивать о дно прозрачные кубики льда.       Да уж, загоняться — это теперь по его части.       На самом деле, парень и правда думал, что Рейес просто закрутилась и, как обычно, позабыла свой телефон где-нибудь под кроватью, как раньше жаловался Джон.       — Большой братец, пойдешь с нами на выходных на игру? — поинтересовалась Октавия на следующий день, когда Блейк вернулся со смены готовый сдохнуть. Она пританцовывала под негромкую музыку, что издавалась из телефона.       — У меня будет смена, — отрезал Беллами, доставая из холодильника чашку со спагетти и задев взглядом тарелку с недоеденной фри, политой взбитыми сливками. Он невольно усмехнулся, но быстро прогнал это теплое разливающееся в его груди чувство.       Сестра резко хлопнула дверцей холодильника, чуть не прищемив ему пальцы.       — Ты совсем сдурел? — громко и зло прошептала, чтобы не услышала Аврора препирательств.       Блейк старший проигнорировал этот выпад и, наложив спагетти в тарелку, поставил ее в микроволновку.       — Пара дополнительных часов меня не убьют, О, — просто сообщил он будничным тоном.       — А пара дополнительных сотен часов — вполне, — фыркнула девушка. — И, кроме того, если ты не понял, игра — не приглашение. Ты идешь, мы уже взяли билеты.       Парень, отвернувшись от сестры, скривился в лице, но оставил ее слова без каких-либо комментариев — он никуда не пойдет, для себя все решил.       — Привет, — мягко поздоровался знакомый голос. Беллами повернулся и встретился с голубыми глазами, в которых так и сквозила надежда вперемешку с неловкостью.       — Здравствуй, — бросил парень, вновь возвращаясь к рассматриванию крутящейся тарелки в микроволновке.       Как увлекательно.       Ему показалось, что услышал глубокий обреченный выдох. Но, даже если он и был, то потонул в звонком голосе его сестры.       — Хэй-хэй! Кларк, как ты и просила, мы взяли два дополнительных билета, — с акцентом на последние слова сказала Октавия.       — Супер, О! — воскликнула Гриффин, но в голосе так и была слышна растерянность.       М-м-м.       Два билета.       Блять.       — О, слушай, ты с Рейвен не выходила на связь? — вдруг поменяла тему блондинка. До этой секунды ему хотелось, чтобы она поскорее вышла из комнаты; хотелось, чтобы она не мозолила ему глаза. Но ее вопрос заставил Блейка отвлечься от созерцания содержимого своей тарелки, когда он, уже стоя у разделочного стола, чтобы не сидеть за одним столом с Кларк, пытался поесть.       Кусок стоял в горле.       Кого он обманывал, в горле стояло не спагетти, а их дебильная ситуация с Гриффин, которая все игнорировала.       — Нет, мы последний раз общались пару недель назад, — задумалась сестра, и Блейк перевел взгляд на девушек.       — Она игнорирует меня уже несколько дней. Давно такого не было, — сообщила Кларк с ноткой обиды в голосе и вздохнула.       — Рейес и Мерфи игнорирует, — внезапно заговорил Блейк. Он почти не разговаривал с блондинкой до этого момента — надеялся, что она подумает над своим решением, и тогда уже они поговорят. Либо, не поговорят и не заговорят вовсе. В любом случае, это были лучшие выходы из этой ситуации — чем снова мило общаться с ней, игнорируя сумасшедшее желание. Поэтому Беллами очень злился и старался сохранить в себе это чувство на подольше.       Гриффин, казалось, даже не заметила того, что это именно Блейк с ней заговорил впервые за несколько дней.       На самом деле, парень и сам не заметил этого — он просто не мог молчать в такой ситуации о своей хорошей подруге.       Странные смешанные и совсем нехорошие чувства зарождались в его груди, и Блейк готов был поклясться — Кларк чувствовала то же самое.       — Может, набрать ее с телефона мамы? — предложила О, смотря на переглядывающихся и нахмуренных брата с подругой.       Беллами резко встал и направился к Авроре, которая сидела в гостиной. Попросив у нее мобильник, парень тут же набрал номер Рейвен.       Всю дорогу до кухни и даже после слышались только длинные гудки, а потом, после сигнала, раздался смеющийся голос брюнетки:       — Привет! Вы позвонили Рейвен. Скорее всего, я уже в космосе, поэтому отвечу вам через пару-тройку световых лет.       Блейк покачал головой девушкам, которые обратили на него свои полные надежды глаза.       Октавия выдавила:       — Может, она реально уже в космосе?       — Не мели чепухи, О! Она бы уже сказала об этом. Тем более, так быстро в космос не отправляют, — вспылила Гриффин, нервно поглаживая живот.       У Беллами где-то на краю сознания взвыла сирена тревоги, только вот не о Рейес, а о беременной Кларк, которой переживать на таком сроке было никак нельзя.       Жестом руки наказав девушкам оставаться на своих местах, парень набрал номер друга. Слушать мерзкие гудки не пришлось, потому что сразу после первого тот поднял трубку:       — Вещай, — с долей деловитости сообщил Джон, который, видимо, все еще сидел на работе.       — Рейес так и не связывалась с тобой?       Через секундную паузу Мерфи ответил:       — Нет, — почти пренебрежительно, будто его не заботило. — А что?       — Да так, просто, — вторил пренебрежительности собеседника Блейк.       — Говори, бля, — от делового тона не осталось и следа.       Беллами помедлил.       В любом случае, Мерфи должен знать, что не он один попал в зону игнорирования Рейвен Рейес.       В любом случае, Гриффин смотрела на него такими молящими глазами, что ему и самому стало не по себе.       — Мы не можем с ней связаться тоже, — в конце концов сообщил Беллами.       — Найди ее, — не попросил, а потребовал Джон. И Блейк его понимал. — Я выезжаю.       Но Беллами остановил друга:       — Так, стоп. Если ничего не решится, поедешь завтра. Сегодня я попрошу ребят поискать ее. Поеду в участок, что-нибудь придумаем.       Мерфи на другом конце трубки хотел послать друга нахер с такими предложениями, но, видимо послушав голос разума (удивительно, но он у него, конечно же, был даже в такие моменты), согласился.       — Беллами, я поеду с тобой, — Гриффин закинула сумку за плечо. Она все так и осталась в своей светло-голубой форме и накинутой поверх курткой.       — Нет, — парень взял с тумбы связку ключей и направился к двери.       Не надо там Кларк. Пусть пьет свой чай с брусникой и успокаивается.       Пусть только, пожалуйста, у нее из глаз уйдет тревога.       — Ты не спал… — начала она, но Блейк ее не дослушал и вышел за дверь.       Еще чуть-чуть и он бы поверил в ее заботу.       Еще чуть-чуть и он бы одарил ее улыбкой и, не сдержавшись, чмокнул в лоб, как всегда делал в течение прошлого месяца.       Если бы парень взял ее в участок, то о нормальной работе пришлось бы забыть — Беллами бы смотрел, как она нервно ходила кругами по гигантскому кабинету с серыми стенами.       Он думал, что Рейес не составит труда найти, но ее не было ни в больницах, ни в полицейских участках, ни в моргах. Блейк отправил запрос в Космический центр, где должна была находиться девушка, но к тому моменту, как они получили бы ответ, можно было бы прошерстить весь Хьюстон самостоятельно. Пешком.       Они, конечно же, не отчаялись и вместе с Кейном дали распоряжение во все отделения Хьюстона найти девушку. Беллами договорился, что один из его бывших товарищей, что теперь отбывал службу в Хьюстоне, проверил Космический центр лично.       Но Мерфи ждать не стал и отправился туда сам на следующий день.       Может, у него не было сил ждать от переживаний. Может, он хотел поставить точку.       Может, и то, и другое.       В этот день Блейк впервые за все эти дни взял перерыв. Точнее, Маркус его заставил, пригрозив отправить в длительный отпуск.       Ранним утром, не в силах заснуть, они бесцельно переключали каналы, каждый перебирая в голове самые страшные сценарии. Гриффин, которая уже молчала, боясь спровоцировать Беллами — ночью прибывший парень так посмотрел на взволнованную девушку, что та съежилась под его взглядом — сейчас откинулась на спинку дивана, потирая лоб. Они сидели слишком далеко друг от друга и, если бы не взволнованность за юную космонавтку, то напряжение между ними было бы более осязаемым.       Кларк дергалась при каждом уведомлении, но ни одно из них не было связано с подругой. Только когда ближе к полудню Блейк позвонил Джону, они выяснили, что тот выехал в Хьюстон.       — Гриффин, если ты сейчас не поешь, я сам буду кормить тебя, — отстраненно, стараясь не выдавать истинного беспокойства, сообщил Беллами, когда солнце уже садилось, а они до сих пор не ели.       — Не лезет, — только ответила блондинка. — Может, мы зря переживаем? Кажется, я слишком сильно вас накрутила.       Блейку хотелось треснуть себе по лбу — Рейвен так просто никто в гроб не пустит, не говоря уже обо всем остальном. Про себя он даже хмыкнул: раньше они с Рейес так беспокоились о беременной Кларк. А теперь все наоборот, хотя у той даже, скорее всего, нет угрозы для жизни.       Но лучше уж подстраховаться.       И, если это бы успокоило Гриффин, он бы сам поехал искать Рейвен.       Когда зазвонил телефон Блейка, они чуть не подскочили.       — Короче, все норм, — коротко известил Мерфи.       Содержательно, блять.       Краем глаза Беллами видел, как Кларк тянула свои руки к телефону, показывая, что хочет сама переговорить, но Джон, не дожидаясь потока слов, который хотел на него обрушить Блейк старший, продолжил, к облегчению самого Беллами, со смешинкой в голосе:       — Все при встрече. Приезжайте к утру.