Оксюморон

      За окном светало. Уличные фонари вдоль трассы еще не погасили, поэтому те горели неяркими желтыми сливающимися на скорости пятнами. Гриффин, чтобы скоротать время, попыталась сначала вести им счет, но быстро сдалась — тяжелое дыхание Блейка постоянно отвлекало ее.       Они выехали из дома в пять утра, потому как Мерфи строго настрого наказал им приехать к девяти и не опаздывать. Голос его был тверд, наверное — так, во всяком случае, показалось Кларк: Беллами слушал друга и подтверждающе хмыкал в трубку, после чего известил блондинку о надобности проснуться часа в четыре.       У нее было слишком много вопросов, ответы на которые были. На какие-то в двухстах милях, на какие-то прямо под носом.       Точнее, слева, в полуметре.       Но на эти вопросы Гриффин было страшно получить ответы.       Поэтому сейчас она гадала, что случилось с Рейес? Почему Джон, мать его, ничего не сказал по телефону? И даже не дал поговорить с подругой? Почему они должны приехать в гребанный Хьюстон к девяти утра, отпросившись со смен? Последний вопрос, конечно, был строго для галочки — ради Рейвен девушка и вообще спать не ложилась бы.       Время тянулось для девушки так медленно, словно они не неслись почти сто миль в час, и она постоянно поглядывала на время на своем смартфоне.       Блейк в очередной раз хмыкнул, когда она глянула на экран — было пять сорок семь.       — Что? — немного нервно поинтересовалась Гриффин, не ожидая услышать внятного объяснения.       Вообще-то, блондинка и правда не ждала ничего толкового — Беллами игнорировал ее вот уже несколько дней. Фыркал, когда она появлялась в поле его зрения. Закатывал глаза, когда Гриффин встревала в разговор. А еще постоянно смотрел на нее, как на предательницу.       Это дико угнетало девушку. Объяснив ему свою точку зрения на вечеринке, она надеялась, что парень ее поймет. Что он ее поддержит — ведь тот, как никто другой, должен быть рад такому исходу.       А в итоге ее только что врагом народа не назначили.       Аврора пыталась поговорить с Кларк, но разговор ни к чему не привел — блондинка, к ее собственному удивлению, чуть не разревелась, и ее пришлось отпаивать чаем с мелиссой.       Удивительно, но Октавия даже не попыталась влезть. Хотя она, обычно, была первой до выяснения их отношений.       — Ты чуть ли не орешь о том, как хочешь выбраться из машины и из моего общества, — буркнул Беллами, даже не переведя взгляда на девушку.       Она изогнула бровь.       Вот уж скорее наоборот, блять.       — Вообще-то, не я та, кто игнорирует другого, — тихо ответила Гриффин, заинтересованная услышал ее парень или нет. — Я хочу маффин с корицей и ромовым кремом, — вдруг произнесла она вслух, когда ее живот громко заурчал. — Не могу дождаться того момента, как мы заедем в город. Давай остановимся в Моллис? У них в завтраки включена дополнительная порция кофе или чая, — промурлыкала она, потягиваясь и предвкушая один из любимых десертов.       Он был слишком ей необходим сейчас — одна из причин постоянного поглядывания на часы.       — В Хьюстоне нет Моллис. Это только наша сеть, — отрезал Блейк.       Гриффин на секунду почувствовала, как из легких выбили воздух.       — Остановись.       — Что?       Ей. Просто. Нужен. Маффин. Сейчас.       И ее абсолютно не волновало, что они проехали уже почти половину пути — она хотела вернуться и нормально позавтракать, как просил ее организм.       — Разворачивайся, Блейк, я хочу маффин.       — Ты ебнулась? — парень резко затормозил. Он сейчас буравил ее своими темными глазами, и в них сквозило полное непонимание.       Да уж.       — Мне нужен нормальный завтрак, который требует мой организм. Который требует наш ребенок, — ей вдруг стало обидно — она просила так мало. Всего лишь какой-то кекс, и ведь они успели бы приехать к назначенному времени в любом случае.       Беллами покачал головой.       — Ты невыносима. Мы не поедем обратно, Гриффин. Ты позавтракаешь сендвичем и апельсином, что мы взяли из дома. Ты не будешь сейчас ебать мне мозги с какой-то сетью десертов, где подают чай с ореховым сиропом — похожее есть в каждом городе. Ты не будешь так со мной разговаривать, и хотелку свою засунь куда-нибудь подальше — она и так дохера всего напортила.       Совсем не ожидавшая услышать такого твердого тона и таких абсолютно необъективных, как ей казалось, слов, Кларк обиженно отвернулась к окну.       — Я не жена тебе, чтобы ты так со мной разговаривал, — только и сказала она, игнорируя вновь пробудившийся желудок.       — А кто тебе в этом виноват, блять? — спросил Блейк, все еще не отводя взгляда от девушки.       То, что они ненавидели друг друга лет так надцать? То, что у них теперь будет ребенок, ради которого блондинка была готова поступиться своими собственными чувствами? То, что ей теперь даже вдох сделать при Беллами болезненно?       — Никто не виноват ни в чем, Беллами, — прошептала девушка, поворачиваясь к парню. — Мы просто волей обстоятельств должны уживаться друг с другом. И тем более…       — Вот только не надо сваливать на обстоятельства прошедший месяц. Уж не под гнетом обстоятельств мы испытываем друг к другу эти чувства, — перебил ее Блейк. Он облизнул пересохшие губы и продолжил. — И не надо сваливать на твою любимую биологию. Я влюблен в тебя, а ты, как бы тебе не хотелось, влюблена в меня. Но, тем не менее, трахаешь мне и окружающим, мозги, постоянно твердя, что это неправильно. В жизни нет ничего правильного, Гриффин. Не бывает ничего правильного и неправильного, когда дело касается чувств и сердечной херни.       Кларк, кажется, не дышала это время. У нее, почему-то, совсем не было сил с ним спорить, хоть она и не была с ним согласна.       Может, конечно, в его словах и была доля истины. Может, к чертям все предрассудки.       — Просто дай мне сендвич, Белл, — попросила она, надеясь замять этот разговор. Если они его продолжат, ничем хорошим он не кончится.       Девушка повернулась к заднему сидению, уложив свой гигантский живот на подлокотник между ними. Но Блейк развернул ее обратно, держа руками за плечи и не давая пути к отступлению.       — Нет уж, Гриффин. Ты меня дослушаешь и только потом будешь жевать свой бутерброд. Если мы попробуем…       Но тут ее прорвало:       — Если мы попробуем, все закончится пиздецом, Блейк. Я тебе уже объясняла, что ты как маленький? Мы не можем так рисковать.       — Нет, мы можем. Мы можем и мы должны. Это ради нашего ребенка тоже. Только представь себе на секунду, как дочке будет потрясающе охерительно жить с двумя любящими ее и друг друга родителями. Только представь, как по вечерам мы собираемся за общим столом и едим твои недожаренные стейки, а потом сидим все вместе в обнимку перед телеком.       Кларк сглотнула. Честно говоря, она не раз и сама представляла себе эту картину. Да что там, миллионы раз.       — У нас может не получиться, да, — он выдохнул. — Терпеть тебя с твоим отвратительным характером невероятно невыносимо. Но неужели ты не будешь жалеть, если не попробуешь? Ты ведь хочешь этого, Кларк, — тон парня снизился до едва различимого шепота, но блондинка все понимала. Она понимала все, что он говорил.       Со всхлипом выдохнув, она кивнула, положив голову на ладонь Блейка, держащую ее плечо. С закрытыми глазами Гриффин почувствовала, как вторая рука парня накрыла ее щеку и как он притянул девушку к себе.       — Не говори мне, что ты этого не хочешь, Боже, только не говори, — голос надломился в конце. Кларк яро начала качать головой. Какой бы здравый смысл не играл на задворках ее разума, врать Беллами она не хотела. Она не хотела врать и себе — девушка так устала от этого.       Блейк прижал Кларк к себе так, что теперь они касались лбами. И та с облегчением, впервые за несколько дней, выдохнула.       Части ее хотелось реветь навзрыд. Другой части хотелось заключить парня в свои объятия и никогда не отпускать. Третьей — вернуть время вспять и не быть больше влюбленной дурочкой. Четвертой внезапно захотелось просто спать.       Но ни в одной части ее сознания больше не проскакивали желания сожрать этот идиотский маффин из Моллис.       Гриффин крепко прижалась к парню, игнорируя расстояние размером с ее живот — ей хотелось прижаться еще крепче, еще ближе.       Гребанные гормоны и мозг блондинки.       Где хваленная рассудительность?       — Прости меня, — вдруг прошептала в покрытую веснушками кожу на щеке парня. Она едва касалась губами поверхности его лица, но этого было достаточно, чтобы тот прикрыл глаза, а пальцами сжимал ее лопатки еще сильнее — возможно, там проступят синяки.       — Дуреха, — хмыкнул он, но не без удовольствия.       Девушка усмехнулась — так привычно тепло звучал его голос.       Так привычно легко, так привычно по-родному.       — Заводи, давай, — отстранилась от парня Кларк.       Блейк одарил ее взглядом с миллиардом смешинок в нем, но спорить не стал.       — А с чем сендвич? Ты взял клюквенный джем? — спросила Гриффин, копаясь в пакете, что лежал на заднем сидении.       Когда они, наконец, добрались до Хьюстона к семи тридцати, то решили заехать за полноценным завтраком. Кларк абсолютно точно хотелось пикули и томатного сока. Они зарулили в придорожную закусочную, где салфетки были в мерзкую красно-белую клеточку, а официантки в засаленных фартуках подавали на блестящих от жира подносах заказы. Гриффин рвало. Она долго сдерживала позывы, но больше терпеть не смогла и скрылась в отвратительного вида туалете.       Лучше бы они вернулись к Моллис, ей Богу.       Даже Блейк ей это сказал.       А с другой стороны, если бы они вернулись в Моллис, то сейчас бы не сидели в обнимку на тесном диванчике с потертым дерматином, и Беллами бы не кормил ее мелкими анчоусами.       — Мы в пяти минутах езды от адреса, который скинул Джон. Можем выдвинуться через пятнадцать минут, и тогда он не будет орать о нашей непунктуальности, — глубокомысленно сообщил парень, взглянув на наручные часы. Кларк, все еще жуя, кивнула.

***

      А потом она яростно, абсолютно не веря сказанному качала головой:       — Вы что? — глаза блондинки, должно быть, вываливались из орбит, насколько она была в шоке.       Мерфи и Рейес встретились с ними в назначенное время у суда. Подруга, крепко сжав Гриффин, больше не выпускала из объятий ту, но, когда Джон ошарашил всех, Кларк сама отстранилась.       — Ой, Гриффин, только не надо вот этих вот… — начала Рейвен, но Блейк перебил ту.       Он также, как и блондинка был слишком удивлен, хоть и на губах у него играла легкая, слегка сумасшедшая усмешка.       — Нет, Мерф, это безответственно! Если бы вы сказали нам заранее, мы бы подготовились. Октавия бы уже устроила вечеринку, а Кларк выбирала бы триста лет подходящее к этому случаю и к своему животу платье. Спасибо, что не сказали, и нам всем удалось избежать этого безумства.       — Я до сих пор не знаю, как Джону удалось уладить все формальности всего за пару часов, — Мерфи самодовольно хмыкнул, держа брюнетку за талию. — Потому что обычно лицензию нужно ждать с неделю, а потом и вовсе тридцать суток, но у нас запись через полчаса. А потом, через час с небольшим у меня занятия, поэтому фуршета не будет.       — Заедем за бургерами по пути, с них хватит. Гриффин и так сожрала все запасы в Остине, — отстраненно дернул плечами Джон, заслужив тем самым прожигающий взгляд блондинки. — Я пытался получить разрешение на проведение церемонии лично, но в Техасе нельзя регистрировать одному из главных участников торжества.       Черт побери, шестеренки в голове Кларк крутились с бешенной скоростью.       Их друзья женились.       Прямо через двадцать семь минут.       Прям тут, а у Кларк на щеке только что был горчичный соус.       Охуеть.       — Не забудь сказать «Согласна» регистратору, Рей, — дала последнее напутствие своей подруге Гриффин, накидывая на голову той арендованную белую вуаль. Подруга была в своей форме стажера из Космического центра и до сих пор не рассказала им, как ей удалось сбежать, чтобы выйти замуж.       О том, что у Рейес что-то с сердцем, та упомянула лишь вскользь, но этого было достаточно, чтобы выбить из равновесия глубоко беременную блондинку. Быстро уведомив ту, что это не критично, и жить она будет, а, соответственно, все еще собирается быть самой крутой крестной мамой ребенку своих друзей до скончания веков, и камни с космоса будут присылать ей ее подчиненные астронавты.       — Не забуду, конечно, — нервно сглотнула подруга. — Я до сих пор не верю, что мы решились на это. Это так спонтанно, и…       — Романтично, — закончила за нее Гриффин.       Подруга закатила свои темные глаза:       — Вот не надо сейчас о романтике вздыхать, Гриффин. У тебя она из всех щелей лезет, когда ты смотришь на Блейка, а тот на тебя. Я думала, что сблюю сначала, но вы такие котятки, что, в целом, это даже мило. Только не перебарщивайте, а то я за себя не ручаюсь.       Не перебарщивать Кларк пообещать не могла. Потому что, в действительности, все, чего ей сейчас хотелось, это утонуть в Блейке.       Ну, и бургер, политый топленым молоком.