Недостижимое совершенство

POV Мадара.       Своего тела я не ощущал от слова совсем. Создавалось ощущение, будто оно парит где-то в пространстве. Руки и ноги словно онемели, отчего попытки пошевелиться не увенчались успехом. Рот, как и голосовые связки, напрочь отказывались слушаться. Что это? Техника врага?       Осознание своей беспомощности ударило в виски, так что я моментально открыл глаза, и меня радушно встретила беспроглядная темнота. Сделав осторожный шаг вперед, который дался весьма легко, несмотря на недавнее неповиновение, я почувствовал, что наткнулся на что-то мягкое. Опуская взгляд вниз, я не ожидал увидеть, что чем-то мягким окажется человеческая рука Вернее сказать, половиной руки: она представляла из себя истерзанные лохмотья мяса к локтю и ближе к кисти красные подтеки крови. Зрелище не из приятных. — Ма-да-ра.       Тихий шепот заставил меня обернуться. Увиденное вновь повергло меня в состояние немого удивления. В паре метров возвышалась огромная гора, состоящая из многочисленных трупов людей. Если всмотреться, то ближе к подножию можно заметить уже почерневшие и сгнившие тела. Запаха, как ни странно, вообще не ощущалось, поэтому тревога только возрастала, а незнание ситуации нещадно давило на черепную коробку.       Послышалось характерное чавканье, и мешанина мяса начала расползаться, а из-под нее ручьем брызнула кровь, быстро распространяясь по поверхности и настигая меня, в то время, как я вновь потерял способность двигаться, словно кто-то пригвоздил к месту и не хочет отпускать. — Мадара, — и вновь этот голос, настойчиво звучавший где-то в отдалении.       Но от того, что гора трупов внезапно стала распадаться и формировать живых мертвецов, — людьми их точно не назвать — меня сковало ужасом. Кто-то без руки, кто-то без ноги, а у кого-то и вовсе снесенный наполовину череп — все они медленно двигались ко мне, переставляя своими костлявыми конечностями и мотая ошметками оставшейся одежды и мяса. Еще бы чуть-чуть и они просто распались на куски, но этого не происходило. — Мадара, — куда настойчивее твердил голос, исходящий со всех сторон, но на этот раз ближе. Сколько бы я не слышал его, а распознать, кто бы мог обладать им, не удавалось.       Мертвецы начали оплетать мое тело, а я с тем же ужасом понимал, что постепенно опускаюсь в море образовавшейся крови вместе с ними. — Мадара! — громкий крик отразился в голове, и меня озарила яркая вспышка света, а на плечо легла чья-то рука, одним махом вытягивающая меня обратно.        Вмиг распахнув глаза и резко приподняв корпус, я осмотрелся, а после облегченно выдохнул: пред взором раскинулась знакомая местность, выбранная Тобирамой для привала.       Видимо, то был всего лишь сон…       Я опустился на землю, прикрывая глаза и мысленно пытаясь отмести подальше обрывки сна, ненароком всплывающие в памяти. — Ну и чертовщина… — на грани слышимости озвучил свои мысли вслух, потирая руками глаза. — Уже светает, — я дернулся чуть в сторону от внезапного оповещения Тобирамы, но моментально собрался и не удержался от язвы: — Браво, а то я бы не догадался, — он и ухом не повел, поднимаясь на ноги и не удостаивая меня даже взгляда. Вот урод. — Пойдем сейчас или спящие красавицы отдыхают до обеда? — и ведь даже пытается строить из себя спокойную глыбу. — Я не ты, — в доказательство своих слов, я уже стоял около Сенджу. Поведя плечами, дабы слегка размяться, я понял, что все-таки смог выспаться. Это даже подняло настрой, несмотря на вечно нервирующего младшенького братика Хаширамы. Как он его вообще терпит? — После чего ты пришел к такому умозаключению? — твою мать. — Вполне логично же, — и безразличие на лице уже бесит до крайности. Ох, Ками, даруй мне терпения. — Быстрее уйдем отсюда, быстрее и вернемся обратно, тогда я, наконец, избавлюсь от твоей морды и постоянного присутствия, — буркнул я, сворачивая на обхоженную тропу и продолжая путь. — Видимо, благодарности от тебя не дождешься, — устало вздохнув, он направился за мной. — Какой еще благодарности? Неужели ты хочешь, чтобы я благодарил за очередное отвратное утро в твоей компании? — моему возмущению не было предела. Буду я его еще благодарить, конечно. — Мне не удалось глаз сомкнуть, пока ты мирно почивал, — Тобирама не подавал признаков какой-либо враждебности, какая была раньше. Стоп, мирно почивал? — Именно из-за тебя мне снился ужасный сон, — пожалуй, не упущу возможности предъявить обвинений в его адрес. Но этому душегубу хоть черт по дороге. — За нами снова следили, — спокойно отвечал он. — На этот раз шпион осмелился подойти ближе и, что хуже, удрать быстрее, чем я смог опомниться, — оглянувшись назад, я увидел, как младший Сенджу прикусил губу, словно виня себя в том, что упустил хороший шанс узнать, кто и зачем ведет разведку. Интересно. — Что ж, видимо, без меня ты ни с чем не справишься, — с долей гордости в голосе отвечаю я, растягивая губы в улыбке. — Возможно, — соглашается Тобирама. Что? Откуда такое смирение? — Ого, ты все-таки признал это, — улыбка становится шире. — Возможно, — вновь повторяется он, а мне приходится то и дело оборачиваться на него, удостоверяясь в подлинности личности того упрямого ублюдка Тобирамы.       Более поговорить не удавалось. Да я и не собирался начинать какой-либо диалог, видимо, Сенджу не до меня, так пусть один и возится со своими мыслями. К тому же мы уже подходили к долгожданной цели, что все четче виднелась впереди.       Солнце застилали сероватые облака, поднимался пронизывающий ветер. Все это являлось вестником надвигающихся ухудшений погоды, и желания попадаться под ее влияние на обратном пути не было совершенно.       У самого селения нас встречают мужчина явно преклонных лет и молодой юноша, у которого виднелась за спиной рукоять меча. Старик пальцами перебирал густую седину бороды, сквозь которую виднелись обесцвеченные и обветренные губы. На нем болтался серый балахон, а в руках находился крученый посох, в то время как длинные волосы серебрились во ветру. — Неужели вы те самые доверенные лица Хаширамы Сенджу? — первым делом спрашивает он, без всякой спешки осматривая нас с головы до пят, словно оценивая все наши возможности. — Все верно, — утвердительно кивает Тобирама, тем самым беря первое слово на себя, при этом стараясь говорить со всей присущей для этого вежливостью. — Вы ведь Хаято-сама? — старик удостаивает его того же кивка. — Это честь иметь дело лично с Вами, — склоняет голову Сенджу, что делаю и я. — Прошу, идите за мной, — не затягивая, представитель клана Узумаки поворачивает в сторону поселения, тем самым веля нам следовать за ним. И только сейчас я замечаю на его балахоне закрученный оранжевый символ клана Узумаки. Вооруженный малец важной походкой плетется за нами. Видимо, они настороже и не до конца доверяют нам. Что же, правильно. Мы еще ничем не заслужили доверия.       Впереди ожидались долгие переговоры. Конец POV Мадара.