Прекращай!

      — Что?       — Я схожу с ума, Чонгук, — повторила я. — Ты целовал психа.       — Не говори так про себя, — измученно выдохнул он.       — Нет, Чонгук, именно я могу сказать такое о себе, потому что я единственная, кто знает Джассинду, — я лежала на его кровати и вцепилась пальцами в подушку, чтобы не выкинуть чего-то сумасшедшего. Ха-ха, смешно. Я уже это сделала.       — Джассинду? — не понял он.       — Это моё полное имя, — меня опять начало трясти, после того, как я только что успокоилась.       Чонгук не требовал от меня объяснений, а лишь поглаживал по руке. Это чуть-чуть успокаивало. Я отключила своё внутреннее сопротивление и заговорила:       — Моя мать меня так назвала, — он взял в свои руки мою левую руку, которая была поверх подушки и сжимала ее. — Это женщина сошла с ума, а я унаследовала это от неё, — я была благодарна его молчанию, а сильнее расслабилась, когда он поднес мою руку к губам. — Поэтому я не хочу иметь детей, потому что это нифига не сделает их счастливыми. Я тому доказательство. Я… Мне снится кошмар. Один и тот же. Каждый день. Я боюсь спать, — последнее я говорила из-за появившейся неожиданно сонливости. — Прошу, не дай мне уснуть.       — Не дам, — тут же говорит он. — Ты можешь продолжить, — и я так и сделала.       — Мой отец был знаменитым американским пианистом-виртуозом. Я унаследовала его дар, — я судорожно вздохнула, вспоминая самое ужасное детство. — В три года я уже играла Баха, а в четыре освоила Шопена и Листа. Папа бросил нас. Ушёл к другой. Та была моложе мамы… и красивее.       Я замолчала. Мне нужно было составить предложения в голове, ибо наружу мог выйти перебор слов и букв.       — Мама кореянка. Она, как я говорила ранее, сошла с ума. Это всё из-за папы. Он оставил меня с этим монстром, не подозревая об этом. Она заставляла меня играть на фортепиано, будто хотела подтверждения того, что я дочь своего отца, а в конце избивала всем чем только можно.       Губы Чонгука до сих пор были на моих костяшках, и я почувствовала, как они напряглись. Мои руки оставалась в напряжённом состоянии.       — Однажды она не выдержала и накинулась на меня с ножом.       Чонгук судорожно выдохнул. Я села, опустив ноги возле него, сидящего возле кровати на одном колене. Тепло его рук покинуло мою руку, из-за этого стало грустно и холодно. Но сейчас мне хотелось сделать то, что я хотела сделать.       Я поднесла руки к краю футболки и сняла ее. На мне из верхней одежды остался лишь лифчик. Чонгук ни одной мышцей не дрогнул. Любой другой парень на его месте поперхнулся бы или подавился, но он продолжал слушать.       — Она задела грудь и живот, — я провела пальцем по воздуху, показывая шрамы. — Эта женщина сначала воткнула нож в грудь и чуть провела им вниз, — мой сосед слушал меня внимательно, смотря в глаза. Я была благодарна за его сдержанность. На самом деле все, кто видел эти шрамы кривились от отвращения, но не он. — А затем, вытащив нож, она направила его в живот чуть не задев пупок, — я больше не могла сдерживать слёз, потому что воспоминания продолжали крутится в голове и были настолько чёткими. — Эта железяка застряла во мне! — из меня вырвался крик, и Чонгук немедля обнял меня. Я начала плакать ему в плечо и кричать. Я выкрикивала виновницу моих кошмаров, обзывая её всеми ужасными словами, которые только знала. Я кричала и такое:       — Зачем ты сдохла, тварь?! Зачем не убила меня тогда? Почему я должна мучатся?! Агрх!!!       В ответ на всё это Чонгук лишь поглаживал меня по голове.       Сколько прошло после того как водопад слёз прекратился, я не знаю. Но сонливость взяла вверх, и глаза начали закрываться, а паника возвращалась с новой силой. Мне хотелось опять подняться на крышу. Я вцепилась в бицепс Чонгука и посмотрела на него. Он увидел мой недо-бешенный взгляд. Выглядело всё так, будто он собирался меня убить.       — Прошу, Чонгук, не дай мне уснуть, — начала умолять я. — Я не хочу спать.       — Я чувствую себя беспомощным, — проговорил он, хватая меня за талию.       — Нет, Чонгук, я не хочу снова видеть эту женщину, — я начала вырываться из его хватки.       — Тшшш, — успокаивал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Давай поговорим, — вдруг предложил он. Это ничуть не поможет мне. На самом деле я хотела, чтобы он меня поцеловал. Однако в слух произнести не осмелилась.       — О чём? — спросила я. Мой голос стал спокойней.       — Не знаю. А о чём ты хочешь?       — О футболе, — моя дрожь прекратилась.       — О футболе?       — Нет.       — А о чём тогда?       — О поцелуе, — этим вечером я точно была сама не своя. Хотя…мне кажется, все сумасшедшие «сами не свои». — Почему ты это сделал?       — Ты сказала, что хочешь стать моим спасительным маяком. Я не смог удержаться. Не знаю почему.       Мы улеглись на его двуспальной — как я сейчас заметила — кровати. Он левой рукой обнимал меня за плечи, а другую положил на свой живот.       — Так что? Тебе всё-таки не понравилось?       — Нет, понравилось, — щёки начали опять сами по себе краснеть. — Тогда у меня было странное чувство внутри.       — Какое? — он приподнялся, убрав левую руку, чтобы подержать ею свою голову.       — Мне стало жарко. Я вся горела. — призналась я. — Думаешь, у меня поднялась температура из-за поцелуя?       — Нет, — ответил он, улыбаясь. — Ты возбудилась.       — Возбудилась? Как это?       — Божеее. Ты и вправду как ребёнок, — он уже пытался сдерживать смех, и ему плохо удавалось это скрывать.       — И ты так считаешь? — грустно спросила я, опуская взгляд на руки.       — Допустим. Но я — не они. Я считаю, это мило, а те засранцы… А, не важно, что они там думают. Главное, что думаю я и ты, — (я резко подняла на него глаза). — Да-да.       — Чон Чонгук?       — М?       — Возбуди меня ещё раз, — я совсем не контролировала свой разум и тело. Оба жили по-своему, а душа давно ушла в пятки, чтобы не мешаться.       Изо рта Чонгука вырвался животный рык, после чего он припал к моим губам. Его рот накрыл мой, и наше дыхание смешалось в пространстве. Я мгновенно раскрыла свои губы, которые Чонгук жадно всасывал в себя, и он воспользовался этим. Его язык скользнул внутрь, сплетаясь с моим. Я не могла сдержать стон, и он первым разорвал поцелуй. Мы одновременно открыли глаза и молча смотрели друг на друга. Он поднял свой взгляд с моих губ на глаза.       — Ну как? Ты возбудилась? — шёпотом спросил он.       — Да, но мне мало, — таким же сексуальным шёпотом ответила я.       На самом деле я вполне себе представляла, что такое «возбуждение». В некоторых книгах, которые я читала, это слово повторялось несколько раз.       — Ты меня с ума сводишь, — говорил Чонгук, впиваясь в меня ещё одним поцелуем.       Он прижался губами к моему рту, провел по нему своими губами, словно изучая форму и мягкость моих. Я впустила левую руку в его волосы, приближая его ещё ближе, чтобы чувствовать его рядом на все 100%. Правая рука легла на шею, где был оголён участок. На ощупь его кожа была горячей, как и моя. Но прежде чем я успела исследовать ее, парень поймал зубами мою нижнюю губу и легонько прикусил ее. Я ахнула от неожиданности и взметнувшей бури эмоций. Опять, воспользовавшись этим, Чонгук проник в мой рот языком. Поцелуй был страстным, медленным и глубоким. Теперь я кажется была перевозбуждена. Он чуть наклонил голову и коснулся своим языком моего. Затем провел языком по моему нёбу и заставил меня надрывно застонать.       Услышав мой стон, он отстранился и сказал:       — Чёрт. Это самый классный звук, что я слышал. Я хочу придумать песню.       Глаза у меня были закрыты, губы немного покалывало.       — Это не специально. Просто меня никто в жизни так не целовал. Да и я думала, что никто и не будет.       — Проклятье, — прорычал Чонгук и поцеловал меня снова. Этот поцелуй был столь же прекрасен, как предыдущий, но затем случилась «бомба». Чонгук сжал мою грудь сквозь лифчик, и мое тело задвигалось само собой, потому что тот был тряпочным и чувствовалось всё так, будто и нет его. Спина изогнулась, я снова застонала, и ему это, похоже, снова понравилось — в ответ я услышала низкое глубокое рычание. Его пальцы отпустили лямки лифчика так, что чашечки покинули мою грудь, и его большой палец нашел мой затвердевший от возбуждения сосок. Я изогнула голову вперёд, и Чонгук следом за мной, продолжая целовать меня, покусывать мои губы и ласкать мою грудь.       — Я знаю, что тебя ещё больше возбудит.       Он оказался на мне, правой ногой развел мне ноги и устроился между ними. Я застонала прямо ему в рот, когда меня пронзило наслаждением в том самом месте.       Разум отключился. Не думая ни о чем, я продолжала вытворять что попало. Мои руки бегали по его груди, затем по шее. Пальцы запутались у него в волосах. Я подалась к нему, желая попробовать его на вкус. Чонгук позволил мне зайти дальше, и я смело обвела языком его губы, прослеживая их изгиб. Мои бедра задвигались сами собой и прижались к его бедру.       — Так, мне остановиться? — Он чуть подвинулся, чтобы провести рукой мне по голому животу. — Ты вроде как возбудилась. Я сделал то, чего ты хотела. Но я могу довести дело до конца.       Я тяжело дышала, чуть не задыхаясь. Губы опухли, грудь была не хуже них. Между ног все так и пылало от напряжения.       — Так сделай это, — произнесла я. Сонливость давно ушла в пятки вместе с душой за ручку. Я пылала. Я жила, чёрт побери. И всё это только с этим парнем.       — Ты раньше кончала? — неожиданно спросил он, поглаживая мой голый живот.       — Нет, — в книгах я тоже слышала об этом, но мне безумно хотелось попробовать и узнать, что это такое. Этот вопрос заставил меня покраснеть.       — Ни разу? — (я мотнула головой).       — Мне не о чём фантазировать, — призналась я, отводя взгляд из-за чувства стыда, которое вызвано моим откровением.       — Хм… я опять буду первооткрывателем? — один уголок его губ приподнялся в улыбке.       — Да, — вся эта атмосфера меня сильно возбуждала.       — Хочу потрогать тебя там, — признался он, а я готова была сквозь землю провалиться и одновременно остаться здесь до конца.       Он приник ко мне с новым поцелуем. Кровь с новой силой вскипела у меня в жилах: его пальцы проникли в мои брюки и сделали несколько движений, легко кружа по моим трусикам и пробираясь все ближе, пока я не развела бедра. Чонгук коснулся самого средоточия моего естества, нажав на него двумя пальцами. Я застонала от удовольствия.       — Ещё, — выдохнула я ему в рот.       Я почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке. Поцелуй стал более страстным, а его рука начала двигаться. Мои бёдра поймали ритм его руки.       — Сделай одолжение, — шептал он, творя пальцами настоящие чудеса. — Выкрикни моё имя, когда сольёшься в оргазме.       Я запрокинула голову и ничего не могла сообразить. Его палец надавил на нужную точку, и я закричала. Может, даже назвала его по имени. Не знаю точно. Я чувствовала лишь, как распрямляется сжатая глубоко внутри меня пружина, от которой расходятся огромные, мощные волны наслаждения. Никогда такого не чувствовала. Это действительно круто. Этот парень крут. Почему-то всегда мне хочется остаться, когда я рядом с ним. То, что он мне сейчас подарил и рядом не стоит с сегодняшней гонкой, ибо такой адреналин ничем не затмить.