Прекращай!

***

      Ветерок щекотал мне шею. Нет, это больше походило на дыхание. Кто-то обнимал меня, и это заставило сильнее прижаться к нему. Было тепло и…хорошо. А ещё нужно было открыть глаза.       Я так и сделала. Но когда я их открыла на меня упала реальность. Весь вчерашний вечер накатил своих воспоминаний. Ёлки палки! У меня вчера был первый оргазм в моей жизни. А ещё это сделал парень, который сейчас обнимает меня.       Я повернулась к нему лицом и посмотрела на его губы, ибо я лежала на их уровне. Вообще, он спал как маленький ребёнок. Так мирно. Мне стало стыдно. Я вчера всё ему рассказала, а в конце в добавок разревелась на его плече. А потом попросила возбудить меня. Я уже молчу о том, что он доставил мне сверх удовольствие.       А затем мы уснули. Он остался неудовлетворенным. Надо бы извиниться чуть позже. Я хотела любоваться им. Этот парень такой красивый, когда спит, да и вообще всегда.       Стоп! Мы уснули. Я проснулась первая. И… Не было никакого крика?! Да, его не было. Я проснулась в объятиях Чонгука… и мне было хорошо!       — Чонгук, — я резко вскочила с места.       — Что случилось? — тут же вскочил он, как ошпаренный.       — Ничего, — радостно ответила я. На что он прикрыл один глаз и уставился на меня.       — Ты шутишь, что ли?       — Нет! — я обхватываю его лицо ладонями и быстро сильно целую в губы. — Ничего не случилось! Я проснулась без кошмара! Чонгук! — моему счастью не было предела. Это тоже самое, если б тебя посадили в тюрьму, и вот ты отсидел срок и вышел на свободу. Хотя, откуда мне знать, я не сидела в тюрьме. Но думаю заключённые испытывают эти эмоции.       Чонгук сразу же оживился и удивленным, радостным взглядом спросил:       — Серьёзно?       — Да! Чонгук ты волшебник.       — Нет, — строго ответил он, из-за чего я замерла. Но потом он добавил игривым голосом: — Просто я профессионал.       Я улыбнулась, как маленький ребёнок. И мне было так хорошо, что я даже не задумалась о том, что вчера это служило мне оскорблением.       Что-то дёрнулось возле моей ноги. Хотя нет, это нога дернулась и коснулась чего-то. Мои глаза опустились. Чонгук проследил за моим взглядом, и как только увидел объект нашего внимания, ухмыльнулся своей улыбкой, которой вообще-то с ума сводит всех особей женского пола, и не только.       Его утренний стояк напомнил мне о том, что вчера Чонгук остался неудовлетворенным.       — О нет, — мои руки потянулись к его эрекции. — Что мне нужно сделать? — я вся разволновалась.       — Для начала убрать руки. Это сводит с ума, — прохрипел сексуально Чонгук. Я резко отдёрнула свои руки, как от накалённого металла. И откуда у меня появилось так много смелости?       — Но ты же вчера…так и не…кончил… — язык подводил, как и всё моё тело. Я опустила голову, посмотрев на свои руки.       — Всё нормально, — пальцами правой руки он поднял мою голову, ухватившись за подбородок. — У меня есть душ и рука.       Я залилась краской. Он встал с кровати, и я заметила, что мы так и не разделись перед сном. Он уснул в чёрных брюках, в которых ему стало тесно в одном месте, и в футболке, а я уснула в лифчике и брюках. Когда Чонгук скрылся в ванной, я заметила на полу его джинсовку. В голову залезли воспоминания вчерашнего срыва. Я ухватилась за голову, ибо это последнее чего мне сейчас, хотелось.       Вдруг в душе включилась вода и мои мысли перетекли в другое русло. Я представила, как голый Чонгук мастурбирует, думая обо мне. Но это не факт! Просто мне нравится так думать.       Найдя футболку на полу, я одела её. Затем подняла его кожанку, которую он вчера выкинул, когда принёс меня сюда, и повесила в прихожую на вешалку. На кухне в холодильнике были яйца и молоко. Я не мастер готовить, но омлет «забабахать» смогу.       Готовя омлет, я пела песню Taylor Swift «Love Story» и не заметила приближение Чонгука. Его руки легли мне на талию и моё тело вздрогнуло, как ошпаренное.       — Что готовишь? — спросил он, как ни в чём не бывало.       — Омлет, — ответила я.       — Я могу тебе доверять? — в его голосе слышны насмехающиеся нотки.       — Не знаю, — честно призналась я. — Я с готовкой на «вы».       — Я уже понял, — отпуская мою талию и забирая с моих рук ложку с лопаткой, сказал он. — Ты что левша?       — Да, а что?       — Ничего. Иди садись.       Я повиновалась и уселась за стол. И мне открылся вид на его зад в спортивных штанах. А верх был обнажён. О боже! Я совсем забыла.       — Чонгук, я сейчас, — выкинула я и побежала к себе в квартиру. Мне нужно было принять душ. Срочно.       Через минут пятнадцать я снова постучала в его дверь, хотя можно было позвонить. Он открыл дверь и взглянул на меня. Сегодня на улице тепло и я решила надеть голубой сарафан. Глаза Чонгука задержались на конце сарафана, оценивая длину (он доходил только до середины бедра), а потом поднялись на грудь и там задержались. Я начала переступать с ноги на ногу и перекрестила пальцы на руках. Он наконец посмотрел мне в глаза и улыбнулся.       — Ты точно хочешь одеть сегодня это на учёбу? — такого вопроса я не ожидала.       — Да, а что не так? — спросила я.       — Ничего. Кстати, мы уже на 2 часа опоздали в универ.       — Да, я заметила.       — И ты не боишься, пропустишь уроки и всё такое?       Честно говоря, я впервые прогуливала занятия.       — У меня сегодня теория и сводный хор, — сказала я. — От теории нас освободили, а на хоре столько людей, что моё отсутствие не заметят, — я говорила больше себе, а не ему, чтобы успокоить свой разум.       — У меня сегодня только теория. Извини, я не поставил будильник и не подумал о тебе.       — Да ничего, — задело ли меня это? Скорей всего нет.       Мы поели тёплый омлет и поехали в универ. Я опять не смогла отказать ему в поездке на мотоцикле. Чонгук выбрал место подальше от университета, чтобы нас никто не мог заметить. Он до сих пор пытается заглушить слухи обо мне. Кстати, эти люди ни в какую не перестают пялиться на меня. Вчера я нашла в своей сумке записку от какой-то девушки: «попробуй тронь моего Чонгука, я из твоих глаз салат сделаю». Я выбросила её в первый попавшийся мусорный бак и не сказала Чонгуку о ней.       Ещё после завтрака выяснилось, что моей сумки нигде нет. Единственное место, где мы не проверили, была крыша. Чонгук настоял на том, чтобы я осталась в его квартире и подождала, когда он придёт с сумкой. Пока ждала его, в голове вертелись мысли о вчерашней ночи. Я-то думала нам будет неловко находится рядом, но… Этот парень действительно делает меня. Да, в прямом смысле этого слова. Я сломалась, а он чинит. Благодаря ему я не проснулась от собственного крика. За одиннадцать лет это случилось впервые. Мне действительно хотелось сделать ему приятно в прямом и переносном значении.

***

      Добравшись до звукозаписывающей студии, нам не удалось не показаться людям на глаза.       Тэхён и ЛиЁн что-то бурно обсуждали, а когда мы зашли резко прекратили.       — Привет, — улыбнулась Ён.       — Привет, — отозвались мы.       Продолжая гадать о чём же они говорили, работа закипела. Прошёл час, два и мы начали записывать песню. Минус был просто шикарным. Но чего-то не хватало, и это понимали все. Тут Тэхён хлопнул в ладоши и вздохнул полной грудью. Его осенило!       — Нам нужны живые инструменты! — воскликнул он.       — Я же уже играл на гитаре для записи, — недоумевал Чонгук.       — То была первая гитара, а теперь ты заиграешь на второй, — не будь это Чонгук, я бы засомневалась, что это возможно сделать на лету.       — ЛиЁн сядет за барабаны, — сказал Тэхён. Видимо, они очень хорошо сблизились, несмотря на то, что тот тоже называл ЛиЁн «сопливой Ён». Тот факт, что ЛиЁн умела играть на барабанах меня не удивил. У каждого специалиста должен быть не один инструмент. Даже если она училась на пианистку. Но есть исключение — это я. По выписке психолога, к которому я раньше ходила, мне разрешалось не посещать уроки фортепиано. За все четыре года обучения здесь, я не села ни за один клавишный инструмент.       Мне нужно было остановить мышление Тэхёна, я знала куда это всё приведёт.       — Джесси будет за синтезатором, — я не успела. Мне в горле перекрыло воздух от мысли снова сесть за клавишные. Три пары глаз уставились на меня, но лишь одни были взволнованы. Чонгук возможно сложил два и два и понял, что за фо-но я сесть не смогу.       — А ты, Тэхён, не сможешь этого сделать? — спас меня Чонгук, из-за чего я ему была благодарна.       — Я буду сидеть за аппаратурой.       — А кому-нибудь другому? — не уступал Гук.       — Зачем? Джесси может сесть за синтезатор, — Тэхён начинал раздражаться, ибо не понимал, почему Чонгук так упорно пытался посадить его за клавишные.       — Джесси, ты же умеешь играть на клавишных? — вмешалась ЛиЁн и парни посмотрели на меня: Тэхён–видимо не учёл этот вариант, Чонгук–молил, чтобы я воспользовалась этим как отговоркой.       — Я… — голос дрожал, я не хотела признаваться им. Эту историю я доверила Чонгуку, но только потому что мне было плохо, и мой выбор в слушателе не оказался ошибкой.       — Постой, — прервал Тэхён. — Не может быть, чтобы ты не умела играть на пианино. Все «хоровики» должны играть хоть на одном инструменте. Хочешь сказать играешь на чём-то другом?       В моей жизни был лишь один инструмент — фортепиано. А потом появился второй — голос. Больше инструментов у меня не было.       — Я…умею играть, — врать мне не хотелось, также, как и говорить правду. — Но не буду, — тяжело выдохнув, сказала я.       — Почему? — спросила Ён. Мне кажется ей не понравился мой ответ. Это с какой-то стороны прозвучало неуважительно, поэтому не только ей, но и Тэхёну не понравился.       — Послушайте, — вмешался Чонгук, и все посмотрели на него. — Она действительно не сможет сесть и объяснить вам почему.       Я была ему тысячу раз благодарна!       — Ладно, — сдался Тэхён, бросив взгляд в мою сторону. Его явно не устраивал такой расклад. У меня засосало под ложечкой. — Если это того стоит.       — Я психически больна, — выпалила я, прежде чем остановила себя. Но не думаю, что сделала бы это. ЛиЁн и Тэхён не очень были рады тому, что я не сяду за синтезатор, потому что не хочу. Всё-таки это общий проект, а я в нём, получается, только пою. А Чонгук и так много сделал для меня.       — Что? — повернулась Ён. Она прекрасно слышала, что я сказала, просто не понимала. Как и Тэхён. Их взгляды говорили сами за себя.       — Не говори так, Джесси, ты не больна, — сказал Чонгук.       — Нет, Чонгук. Ты же видел меня вчера. Ты всё прекрасно знаешь, — на глазах грозились политься слёзы. Я прикусила зубами внутреннюю сторону щеки.       — Так, давайте уже начнём записывать песню, — вмешался Тэхён, резко меняя тему. Но они так и остались без объяснений.       — Меня чуть не убила родная мать, когда я играла «Инвенцию До-мажор» Баха, — они должны знать. Мы собираемся работать вместе, и это стена под названием «ничего не скажу, это мой секрет» нам мешала.       Чонгук явно был удивлён такими подробностями, как и остальные.       — Да, я помню всё в кратчайших подробностях, — я сделала паузу прежде, чем сказать следующие слова. — Даже свою кровь…на…белых клавишах, — к концу мой голос совсем стих. Я даже не уверена услышали ли они.       Все застыли. Мне нужно было что-то сделать. Я чувствовала себя пере ними виноватой.       — Я знаю, прошло одиннадцать лет, но… Но я до сих пор не садилась за фо-но. Вероятность того, что пальцы заиграют, очень мала и…       — Нет, — подал голос Чонгук. Теперь все смотрели на него. Неужели он сейчас скажет, что я вундеркинд?! Моё сердце успокоилось, когда он заговорил совсем другое. — Как раз-таки пальцы твои заиграют, — ненадолго сердце успокоилось. — Ты.       Я?       — Она? — не понимая, как и я, спросили Тэхён и Ён.       — Вероятность того, что ТЫ не заиграешь мала, — пояснил Чонгук для всех.       — В смысле? — до меня смысл его слов не дошёл. Кажется, до других тоже.       — Пальцы могут вспомнить как играть, но ты не захочешь вспоминать. Твой разум будет сопротивляться. Поэтому мы не будем на тебя давить, — ответил он. — Тэхён, я действительно видел, что с ней твориться и поверь, мне и самому не хочется, чтобы она садилась за синтезатор.       Слёзы в глазах стало трудно удерживать, но я пока справлялась. Пришлось сильно сжать кулаки в сарафане.       — Да всё нормально, — произнес Тэхён повседневным тоном, будто ему сейчас не сделала признание душевнобольная девушка.       — Прости, Джесс, — сказала Ён, а потом добавила, громко и раздраженно, обращаясь к Тэхёну. — Мы вообще когда-нибудь начнём записывать песню?       — Конечно, — ответил за него Гук.       Гук? Так его только друзья называют. Можно ли мне? Этот парень начинает мне сильно нравится. Так сильно, что не думаю, что смогу самостоятельно дышать.