Прекращай!

      Ущипните меня десять котят! Просыпаться в объятиях Чонгука просто великолепно. Даже если начнётся третья мировая, я не встану и не потревожу его сон. Как может обычный человек быть таким красивым, что аж плакать хочется?       Джесси, 20 лет. Пялиться на спящего рядом парня уже пол часа.       — Ты опять сталкеришь? — спросил вдруг Чонгук хриплым ото сна голосом, не открывая глаз.       — Нет, — соврала я.       — Ты самая настоящая лгунья и маленькая развратница, — усмехнулся он, за что я отстранилась и не сильно ударила его в плечо кулаком. — Ай! А ещё драчунья…       Не успевает он нормально закончить предложение, как я припала к его губам нежным поцелуем. Это просто касание губ без языка. Я хочу сказать ему. И я скажу. Потому что он делает меня сильной и смелой.       — Спасибо тебе, — отстраняясь, произнесла я. Он что-то хотел сказать, но я не дала ему это сделать. — Ты знаешь, что стал моим спасительным маяком? Хах, это даже смешно звучит, ведь я хотела им быть для тебя, но мне спасительный маяк оказался нужнее. Я хочу сказать спасибо, что заставляешь жить. Каждый день я думала о прыжке с крыши и иногда поднималась на неё. Всё время я была на грани, но потом резко останавливалась и спускалась, запираясь в квартире. Пиво в моём холодильнике один из способов уснуть, когда не хочется возвращаться в кошмар. Забыться помогает и футбол. Когда наблюдаешь за игрой и волнуешься за своих, то это заставляет немного забыть о проблемах. Но даже так кошмар всегда оставался со мной…       Слёзы текли медленно по моим щекам. Чонгук приблизился и крепко обнял меня. Так меня ещё никто не обнимал. Я крепко вцепилась в него, будто боясь упасть с обрыва. Мой нос уткнулся в его плечо. Я всеми силами пыталась сдержать слёзы, потому что больше не хочу быть «сопливой». Я отстранилась и сказала:       — Спасибо, что убил этот кошмар.       Он резко приблизился ко мне, и на секунду я подумала, что сейчас поцелует, но он просто обнял меня. Меня словно укутало большим одеялом, защищающим от всех страхов и бед. Я обняла его в ответ, так как нуждалась в нём как в воздухе, и почувствовала его дыхание на шее.       — Чонгук, кто ты? — спросила я.       — В смысле?       — Я не знаю о тебе ничего. Расскажи мне.       — У меня неинтересная история.       — Тогда буду задавать вопрос, а ты отвечать. Но если не сможешь ответить, я выйду. Честно. Возьму и уйду, — он нахмурил брови. — Как зовут твоих родителей?       — Тебе не обязательно об этом знать. Можешь называть их мама Чонгука и папа Чонгука. Не забывай, мы в Корее.       Я захихикала прикрыв рот рукой.       — Ладно. Во сколько лет ты начал заниматься музыкой?       — Не помню. В начале я интересовался только танцами, и родители отправили меня в Лос-анджелес, чтобы получше изучить все виды танцев. А там как-то само пошло, и я оказался музыкантом и певцом.       — Чонгук, это же круто.       — Круто то, что ты проснулась без криков ужаса, а не это.       — Я знаю. Но, Гук, ты же ходячий талант. Тебя могут взять в любое агентство. Ты бы мог стать айдолом!       — Вот этого я как раз не хочу, — грустно ответил он.       — Понятно, — ответила я. Он резко поднял на меня глаза, будто ожидал совсем другого ответа. — Я понимаю тебя.       — Серьёзно? — недоверчиво спросил он.       — Да. Ты хочешь остаться человеком.       Он дёрнул меня за руку, из-за чего я упала в его объятия. И тут до меня дошло, что он обнимал моё голое тело. Не знаю, как, но на нем были его боксеры, а через них я чувствовала утренний сюрприз. Я опять покраснела от такого интимного момента, плюс ко всему ещё воспоминания о прошлой ночи.       — Спасибо, что понимаешь, — сказал Чонгук и поцеловал меня в кончик носа, — и почаще называй меня Гуком. Мне понравилось, как это звучит из твоих уст.       Я улыбнулась и начала отстраняться, прикрывая своё тело одеялом. Он приподнял одну бровь в непонимании.       — Нам пора собираться в универ. Не мог бы ты выйти? Мне нужно одеться.       — Ой, да что я там не видел? — возмутился он.       — Выйди, пожалуйста, — настаивала я на своём.       После минутного перекида фразами с помощью глаз, он всё-таки вышел из комнаты. Я начала бегать по комнате и собирать вещи. Чонгук отправился в ванную и долго там находился. Видимо стояк был не только утренним. Я побежала к себе и вспомнила, что вчера сумку оставила дома перед тем как пойти на фан-зону. По привычке потянулась к своему коврику, а потом как дура развернулась в сторону квартиры Чонгука. Как-то странно было доставать ключ из-под его коврика.

***

      Чонгук опять приготовил завтрак. Он пришёл ко мне со сковородкой в руках. За едой мы болтали о чём попало. Он меня рассмешил одной своей историей, которая произошла в Лос-анджелесе, и я случайно плюнула в него яичницей. Но вместо того, чтобы прекратить смеяться и извиниться, я засмеялась ещё громче.       Так же, как и вчера, и позавчера он подвёз меня на своём байке. Все продолжали на нас выпячивать свои глаза, но мне становилось уже всё равно. Мы попрощались с ним перед входом. Он отправился на практику, а я на урок гармонии.       В классе стояла напряжённая атмосфера. Я делала вид, что ничего не замечаю и села за свой стол. Попытки Чонгука не заканчиваются, ибо он хочет утереть мне нос. Ситуация, конечно, не изменилась.       Ситуация накалилась до самой высокой точки и Чиён, повернулась в мою сторону, сказав:       — И давно вы встречаетесь? — за ней повернулся и вся группа.       Вся моя смелость, которая была с утра, пропала. Я открыла рот сказать что-нибудь, но не смогла. Не смогла по многим причинам. Кто мы друг другу даже я не знала, хотя то, что мы делали вчера вряд ли говорило о нашей дружбе. Друзья, как мне известно, таким не занимаются. Однако, что я могу знать об этом?       Голос пропал, потому что все с ненавистью смотрели на меня. Они же ничего не знали. То самое чувство снова родилось во мне. Я посмотрела в окно и начала оценивать все свои попытки быстро добраться до него, открыть и выпрыгнуть. При падении с четвёртого этажа я могу получить серьёзные травмы или в лучшем для меня случае — смерть. Я повернула голову лишь тогда, когда Чиён снова заговорила:       — Ты ведь понимаешь, что когда Севон вернётся, она на тебе мокрого места не оставит?       В коленках появилась дрожь; я опустила руки, чтобы успокоить их. Шестеренки в голове зашевелились, вспоминая кто такая Севон.       Долго вспоминать не пришлось. Севон — дочь известной корейской пианистки. Улетела во Францию к маме на месяц и уже должна была вернуться. Я с ней никогда не пересекалась. У нас были вместе одинаковые уроки, но я ни с кем не общалась, в том числе и с ней. Она вроде всегда выигрывала гран-при на конкурсах.       У меня не было возможности играть на конкурсах. Я всегда играла для одного человека в одной и той же комнате, а после бросила пианино.       — Чиён, рот закрой и завидуй молча, — сзади послышался знакомый голос. Я повернулась и увидела Джина. Внутри сразу всё успокоилось.       Чиён моментально заткнулась и развернулась в сторону доски. Как и все остальные семь человек. Джин подмигнул мне, а я кивнула ему в ответ в знак благодарности и опустив голову повернулась в сторону учителя, который зашёл в класс.       После урока я подошла к Джину и отблагодарила его, на что он ответил мне:       — Друг в беде не бросит. А друг моего друга — тоже мой друг.       Это заставило меня улыбнуться.       Дальше у меня была практика, так что я не находилась в универе. А после наша команда собралась в студии. Тэхён включил нам запись, и мы все «ахали» и «охали» от результата. Ну, по крайней мере мы с ЛиЁн точно, а Гук лишь улыбался, будто уже давно знал результат. Голос Чонгука выделялся своей мягкостью, а ЛиЁн — грубостью. Я же пела как-то по-простому. Ну знаете, «обычная певичка».       — Хён, ты гений, — сказал Чонгук.       — Я знаю, — ответил тот. Я увидела, как ЛиЁн закатила глаза после его слов. — А теперь нам бы порепетировать в зале.

***

      Не думала, что репетиция в репетиционном зале окажется такой сложной. Мы пели эту песню уже 28 раз (да, я считаю), и до сих пор не можем нормально спеть. Сначала лёгкое непопадание в ноты, и ритм, и незнание слов казалось смешным. Но Тэхён начал беситься из-за таких глупых ошибок и продолжал нас гонять.       — Почему у вас не получается спеть единственную строчку, где вы поёте все вместе? — говорил громко Тэхён. Чонгук лишь пытался сдержать смех. Ну хоть кому-то было весело. — Я не шучу, Гук, тебе тоже нужно сосредоточиться. Ты конечно классно играешь на гитаре, но, какого чёрта, ты забываешь про ту часть, где вы, чёрт побери, должны петь вместе?       — Я увлекаюсь игрой и забываю, — ответил Чонгук.       — Ладно, в последний раз было всё круто, кроме этой строчки, — успокоился Тэхён, который сидел с правой от нас стороны за монитором. Меня поставили посередине, так как я была «не в состоянии» сидеть за синтезатором. — Спойте её аккапелой, тогда отпущу.       ЛиЁн опять закатила глаза, а Чонгук пытался сдержать смех. Я единственная, кто воспринимал Тэхёна всерьёз.       — И раз, — Чонгук стучал по гитаре ладонью, отбивая нам ритм. Мы запели: Зима пройдёт и тогда Весну мы вместе встретим с тобой, вместе встретим с тобо-о-ой       И Чонгук допел свою строчку: И я буду твой я здесь замёрз, я здесь замё-о-орз.       — Ну вот, — говорит Тэхён, — молодцы, засранцы.       — Заткнись, — тут же кинул Чонгук. Но Тэхён игнорируя его слова, продолжил говорить:       — Нам бы порепетировать перед публикой.       Все начали переглядываться, а затем взгляды их остановились на мне. Они не могли знать про мою работу в кафе, где я пою на заказ. Или же нет? Я вздохнула и ответила:       — У меня есть работа в кафе «Амор» и там люди заказывают песни, которые я пою. Могу договориться с директором насчёт репетиций, — я директора в лицо то толком не видела, но им это не обязательно знать.       Я заметила, как Чонгук облегченно выдохнул и уставился в пол. ЛиЁн тоже выдохнула и посмотрела на барабаны.       — Прости, — начал Чонгук, — мы подумали, что…       Ему не нужно было продолжать, я и так поняла. Они подумали, что вдруг я не смогу выступить перед публикой. Теперь я поняла, что можно было не предлагать то кафе. Я тоже выдохнула от безысходности.       — Выступать я могу, а играть на клавишных нет. Это разные вещи. Я уже выступала на конкурсе с песней перед толпой зрителей и со мной ничего смертельного не случилось, — я улыбнулась, доказывая, что со мной всё будет в порядке. Чонгук улыбнулся в ответ.       — Так ты работаешь в кафе? — спросил Тэхён. Я его начала побаиваться после сегодняшней репетиции.       — По выходным, — ответила я. — Туда заходят посетители и им можно заказать любую песню, а сколько заплатить они решают сами, после того как прослушают исполнение, — начала выкладывать я. — Я в основном пою французские песни и итальянские, для богатых людей и иностранцев.       — Ты знаешь эти языки? — удивилась ЛиЁн, вытаращив на меня свои глаза.       — Я сказала, что пою, а не говорю. Просто я слышала эти песни, когда-то однажды и мне стоит лишь послушать их ещё раз и я могу воспроизвести их своим голосом.       Я говорила как обычно, будто в этом нет ничего захватывающего, но три пары глаз просто готовы были выпрыгнуть из своих орбит. И тут я поняла, что вообще не каждому по силу послушать песню на иностранном языке и запомнить её после второго раза.       — Ну, — я протянула это слово, а потом добавила, чтобы хоть как-то облегчить ситуацию, — я ещё перед тем как петь слова смотрю. — Но видимо это никак не помогло.       — То есть ты тут просто так прикалывалась, когда не попадала в ритм? — спросил невозмутимо Тэхён.       — Нет, не прикалывалась. Просто песня новая, и я чуть переволновалась и сбилась. Но на 9 разе пела чисто.       — Ты что, считала? — не верила ЛиЁн.       — Да, — просто ответила я. — мы спели ровно 28 раз.       — 26 вообще-то, — поправил Гук. Я посмотрела на него вопросительным взглядом. — У тебя суперская память, но с математикой туго.       Он был прав. В аттестате у меня были две четвёрки: по математике и технологии. Я не могла работать с молотком.       — Да вы двое просто одного поля ягоды, — повысив тон голоса, сказал Тэхён. Теперь я перевела свой взгляд-вопрос на него. — Он умеет играть на своей гитаре абсолютно всё. Можешь даже просить сыграть песню Филиппа Киркорова «Я эту жизнь тебе отдам», он только послушает и забабахает на этой крошке не запнувшись. Так что память у него та ещё.       Мой взгляд перешёл снова к Чонгук. Тот лишь смущённо улыбнулся. В отличии от него, я сказала про свой талант открыто не зацикливаясь ни на чём, а он даже не сам об этом сказал.       — А кто такой Филипп Киркоров? — спросила я у всех.       — А, когда проверяли его способность, — начал отвечать Тэхён, — я забил в гугле «русские знаменитости». Нашёл этого Филиппа и отыскал непопулярную песню.       — И что, он сыграл? — спросила я.       — Ещё как. — ответил Тэхён.       Настал черёд моим глазам выкатывать из орбит. Я, конечно, знала, что Чонгук лучший гитарист в этом университете, но, чтобы настолько…       — Как вы это делаете? — не удержалась от вопроса ЛиЁн. Чонгук в это время перебирал струны пальцами и ответил:       — Само получается.       — Для меня это как ноты, — призналась я. — Я запоминаю слова как ноты. Пока у слов есть мелодия, я могу запомнить всю песню. Это действительно получается само по себе. Но запомнить формулу синусов, косинусов и тангенсов я не могу, — это вызвало улыбку у всех троих. — Так значит 26? — решила сменить тему я.       — Да какая разница, — произнёс Тэхён, пофигичным тоном. А потом спросил серьёзным. — Ну, что решаем? Пускай Джесси поговорит с директором?       — Да, наверно, — ответила Ён.       Я кивнула в знак согласия.       На улицу мы вышли молча. Но Чонгук долго не дал тишине продолжаться.       — Пошли кое-куда? — в голову прилетели воспоминания о внеплановой гонке по парам. И видимо он понял о чём я подумала, потому что поспешно добавил: — Нет, мы не поедем на гонку.       Это заставило меня улыбнуться. Я поинтересовалась, куда же мы пойдём, но Чонгук сказал, что это секрет. Мы сели на байк и поехали. Через минут десять я стояла перед рестораном «Сухоран», который назван в честь олимпийского белого тигрёнка.       Чонгук открыл для меня дверь, и вошла в ресторан. Он оказался новым. Стены блестели от покрытия, как и потолок. Всё было украшено в белом стиле с оттенками чёрного.       Мы сели за стол, который находился дальше всех около стенки в углу. Я села напротив Чонгука, и к нам подошла официантка, которая принесла меню. Она ушла, и я задала мучивший меня вопрос:       — Почему ты не говоришь о себе?       — В смысле? Я много тебе рассказывал о себе.       — Нет, ты рассказывал о ситуациях, в которые ты попадал. — Я убрала меню и уставилась на него, он сделал также.       — Но разве это не одно и то же?       — Нет, Чонгук. Я узнаю от твоего лучшего друга, что ты оказывается вундеркинд, а от подруги, что лишился девственности с ней, — куда вёл этот разговор мне не нравилось. Но я должна была довести дело до конца и прекратить закрывать глаза на странные вещи.       — Мне надо было сразу сказать при вашем знакомстве, что я переспал с ней в свой первый раз? — он говорил спокойно, но я знала, что ему тоже не нравилось течение этого разговора.       — Нет, не обязательно, — я откинула спину на спинку стула и скрестила руки на груди.       — Мы вроде как не настолько близки, чтобы обсуждать личную жизнь.       А вот это было, как пощечина. И не слабая, а сильная. Я просто не могла поверить словам, которые он сейчас сказал.       — То есть… — поняв, что сказал, начал оправдываться он. Но я не слушала. Моя рука уже дотянулась до сумки, и я поспешно направилась к выходу. Я слышала, как Чонгук кричал. Но не могла разобрать что. Вот, это началось. Я будто оглохла, но всё слышала, просто разобрать не могу. Ноги вели меня в неизвестном направлении. Я слышала Чонгука сзади, но не останавливалась. Его рука коснулась моей и развернула он что-то говорил, но я не понимала. Я судорожно смотрела за его плечо на проезжую часть и не слышала машин. Будто в моей голове включили ультразвук, которым отпугивают мышей. Будто я была той самой мышью.       Руки Чонгука обхватили моё лицо подняли его. Я увидела. Увидела страх в глазах этого парня. Он понял, что со мной происходит что-то неладное. Он видел меня в таком состоянии. Где-то далеко я слышала крик: «Докажи, что ты его чёртова дочь!»       Ну конечно! Я была для него просто игрушкой. Кто захочет делиться информацией о себе с девушкой, которая сходит с ума, в прямом смысле этого слова? Никто! Он просто играл с глупой девственницей. Глупой, как курица на дороге. Позволил мне раскрыться ему, чтобы потом разрушить.       Не надо было ему ничего говорить. Я ему поверила, а теперь схожу с ума. Я сказал ему про свою наследственную психику, а он даже имён родителей сказать не может.       Чонгук говорил мне что-то, я лишь знала, что он пытается вернуть меня в моё нормальное состояние. Его руки легли мне на плечи. Но вместе с криком в голове я слышала: «Мы вроде как не настолько близки, чтобы обсуждать личную жизнь.» Его личную жизнь. Он забыл сказать его.       — Отпусти меня, — сказала я тихо, но грубо, а затем кричала. — Я тебя не слышу! Отпусти, чёрт тебя побери! Я не слышу нихрена!       Я почувствовала, как тепло его рук покинуло меня и соскочила с места. Я бежала. Не знаю куда. Мне было всё равно. Я задыхалась, но продолжаю бежать. Может я умру от нехватки воздуха?       Я добежала до дома… живой. Поднялась на первый этаж и скрылась за дверью. Я поборола желание подняться вверх, на крышу, потому что ноги перестали двигаться. Моё тело упало прямо в прихожей, а слёзы, кажется, не знали конца. Что произошло? Почему я?..