Прекращай!

      Мы вроде как не настолько близки, чтобы обсуждать личную жизнь.       Да, мы не близки, но ты меня знаешь. Ты не должен мне говорить о себе. Я просто доверилась единственному человеку в своей жизни и получила пощёчину. Я потеряла голову.        Я думала, что я интересна ему. Я думала мы могли бы дружить. Я думала, мы могли бы встречаться.       Он пришёл ко мне тогда и сразил наповал. Хотел спасти меня от будущего клейма «подружки сопливой Ён».       Мы вроде как не настолько близки, чтобы обсуждать личную жизнь.       — Тогда зачем спрашивал меня о ней? Зачем интересовался мной? Зачем залез туда куда не надо?!       Неделя. Прошла неделя после того дня. Я виделась с ним на репетиции и всё. В душе ́ я надеялась, что он попытается со мной заговорить. Но этого не происходило. Неделю Чонгук молчал, как и я.       После того как я прибежала домой и упала на пол, моё сознание отключилось. Я проснулась от неудобства и холода и поплелась в комнату. На следующий день трудно было идти в универ. Вроде ничего страшного не случилось. Я думала, что всё уладится. Но Чонгук даже в мою сторону не смотрел. Как и все остальные. Я имею в виду весь университет, кроме ЛиЁн. Она пригласила меня выпить с ней кофе; я согласилась. Мы отлично поболтали…о проекте. Я могла бы рассказать ситуацию с Чонгуком, но не хотела. Я хотела, чтоб это осталось со мной навсегда. Как и недавно «камбэкнувшийся» кошмар.       Я знаю, что Чонгук слышит мои ночные крики. И по прежнему игнорирует меня. Что ж, это доказывает мои теории. Я была игрушкой. Теперь меня бросили.       Директор магазина разрешил нам репетировать в его кафе, после того, как я — с горем пополам — смогла с ним поговорить. Людям нравится наша песня. Надеемся, что комиссии она тоже будет по душе. Посетители стали просить нас спеть что-нибудь ещё. И мы пели. Так мы смогли заработать немало денежек. Я ни одну не взяла. Все девушки вручали деньги Чонгуку и Тэхёну. Когда наша группа, которой мы оказались, собиралась распределять деньги, я, попрощавшись, уходила.       В собственной квартире стены казались чужими. Я купила на 50 тысяч вон белую краску и покрасила ею все стены. Теперь у меня от силы в кармане 10 тысяч с копейками. Ну и пусть. Мне не нужна еда. Вода и еда помогут мне выжить, чего мне совсем не хочется. Я не могу подняться на крышу, ибо дверь, ведущую туда, закрыли на замок. Голод–вот мой выход.       Чонгук был всем. Я сделала ошибку, отвергнув его? Или же мне не нужно было его подпускать к себе?

***

      Репетиция давно закончилась, и все ушли. Я застыла на месте. В моей сумке лежала тетрадка со словами песни. Его песни. Каждый день, после того случая, я открывала её и пела. Но мне не хватало аккомпанемента. И то, что я задумала сейчас, совсем не было похоже на меня. Я взяла её и встала напротив синтезатора. Сумасшедшая.       В ушах начинал звенеть ультразвук, но я мотала головой и отбрасывала его назад. Белые клавиши, красная кровь. Шрамы на животе и груди, которые видел Чонгук. Я даже не стеснялась и показала их ему. И была счастлива, что ему всё равно. Дура.       Я потянулась к клавишам и еле задела их подушечками пальцев, а затем отпрянула, будто ошпарилась. В голове крутилась эта песня. Мне хотелось сыграть, спеть её. Я должна была дотронуться до этих клавиш, они ведь не кусаются.       Я попыталась ещё несколько раз, и сколько бы я не пыталась, у меня не получалось. От ярости я выкинула эту тетрадку за пределы сцены и ногой толкнула стул, на котором обычно сидит ЛиЁн, когда играет на барабанах. После, крикнула, как истеричка, длинное «А». В голове отчётливо слышалось:«Докажи, что ты его чёртова дочь!»       — Уйди из моей головы! — кричала я, не боясь, что кто-то может услышать. — Да, я его дочь! А он подонок, который оставил меня с этим талантом!       Я думала, что из глаз пойдут слёзы, но во мне пылал только гнев. Мне стоило думать о песне. Я хотела сыграть. Действительно хотела. Хотя причины, как таковой, не было. Или была?       Опять в судорогах я подошла к этому синтезатору. Указательный палец поднялся и нажал на клавишу «до». Звука не оказалось. Я посмотрела на провод который не был подключён ко всей аппаратуре.       — О, браво, Джесси, — мысли вслух.       На секунду я почувствовала облегчение, но поняла, что на сцене есть рояль, который стоит за кулисой и вытаскивается только на конкурсах и репетициях. Даже сейчас после разрыва с Чонгуком, он продолжал делать меня смелой. Может, вот она — причина?       Я подошла к роялю, скинула с него накидку и подняла крышку. Такие же белые клавиши. На этот раз должно получиться.       Моя дрожащая рука легла на ноту «соль» и из глубины рояля послышался звук. Я резко отдёрнула руку. Чонгук был прав. Мои руки всё ещё помнят как играть, и они могут заиграть. Но нужно, чтобы сама я заиграла.       Я поставила руки на клавиши и ещё долго простояла в таком положении, ждала, когда они перестанут дрожать. Прошло наверно полчаса, а они до сих пор дрожали, но уже не так сильно.        — Ну что? Поехали?       Мои пальцы взлетели вверх, я представила мелодию и…заиграла её. Я заиграла! Я смогла! Сначала неуверенно и спотыкаясь, но затем звук преобразился и было то, что надо. И я запела, как не пела никогда в жизни*: Ради тебя соврать бы мог, Что я счастлив, даже если мне так грустно. В твоих глазах я был силён, Но лишь боль мою понять можно изустно. Хочу любви с тобою я идеальной Ради тебя готов от слабостей скрыться. В мечте я вырастил цветок, но Он не расцветёт и ей не сбыться. Я так люблю, я так люблю Это всё ложь и тебе мило лгу. Безумьем любви, попробуй сотри И куклой своей ты меня назови. Я так люблю, я так люблю Это всё ложь и тебе мило лгу. Безумьем любви, попробуй сотри И куклой своей ты меня назови. Он устал от этой лже-любви, лже-любви, лже-любви. Это боль и ложь, но ты прости, ты прости и пойми!       Я доиграла последние аккорды и выдохнула. Как же это…классно? Играть после столь долгого перерыва. Мои руки упали с клавиш и слёзы пошли ручьём. Это были слёзы радости, от того, что наконец села за рояль, и печали, потому что…       — Я скучаю! — крикнула я, задыхаясь от слёз. — Почему это «лже-любовь»? Что ты скрываешь от меня? Я знаю, что дура! Почему не подошёл ко мне и не пытался вернуть?!       — Потому что боялся, — Чонгук обнял меня сзади, заставив резко замолчать. — Боялся, что ты не заговоришь со мной. Боялся, что у тебя из-за меня опять начнётся приступ.       Я резко развернулась к нему лицом. Моё дыхание участилось, когда я поняла, что наши губы находятся слишком близко друг другу. Если бы он качнулся вперёд они бы соединились в поцелуе.       — Вопрос, — я не узнала свой голос, когда произнесла это. Потому что не верила до конца, что он здесь передо мной.       — Я отвечу.       — Я была твоей куклой? — я пыталась говорить спокойно, но из этого вышла та ещё фигня.       — Никогда.       — Ещё вопрос. Я тебе нравлюсь?       — Всегда.       И мне больше не надо было слов. Конечно, я хотела спросить, как зовут его родителей, но это уже просто не важно. Действительно, зачем мне эта информация? Почему я так на ней зациклилась? Ох, ну конечно — я просто дура.       Я приблизилась к его губам своими и слились в страстном поцелуе. Это было терзание губ. Его язык раскрыл мои губы, и наши языки начали сражение. Из глаз потекли слёзы, так сильно я скучала по нему и вот сейчас он был здесь и целовал меня.       Мы отстранились, когда нам обоим не хватило воздуха. Чонгук тяжело дышал, а он это делал не всегда. Мне приятно думать, что я единственная, кто заставляет его так трудно дышать, хотя у него было много девушек, которые могли делать то же самое. Я отбросила эти мысли куда подальше и посмотрела на Чонгука.       Он смотрел на меня с какой-то скрытой гордостью, и когда заговорил, я поняла этот взгляд:       — Ты смогла сесть за клавишные, — у него появилась улыбка гордости и счастья на лице, которую я ещё не видела, и она мне безумно понравилась.       — Да, — выдохнула я, оперевшись лбом об его грудь. — Только благодаря тебе.       — Мне больно и радостно это осознавать.       И я знала почему. Потому что я села за рояль сыграть песню, которую он когда-то начал писать и которая была олицетворением моего и его состояния. Но ведь, если бы не было Чонгука, не было бы и песни. Эта мысль заставила меня крепко обнять его за талию. А он обнял меня за плечи, так же крепко, как и я.       — Я родился в Пусане, — заговорил он. — Моя жизнь отличается от твоей на много и не похожа на обычную.       — Что ты имеешь в виду?       — Помнишь ты спросила как зовут моих родителей? — (я кивнула). — Я не хочу тебе рассказывать о них. Эти люди никогда не обидели бы своих детей. Они всегда нас баловали, когда мы были детьми, и в детстве мы с братом не понимали всего. Те деньги что они получали были «измазаны» кровью. Мы жили счастливо, когда кто-то терял родных и близких. И мне стыдно за это, — он замолчал, но потом снова продолжил. — Я хожу с этим грузом вины сейчас и продолжу идти. Потому что… — его начало потрясывать, и поэтому я обняла его крепче и начала поглаживать спину, чтобы успокоить. — Потому что сам спокойно убил ради денег, — моя рука не останавливалась: я знала, что это его убьёт. Однако это не значит, что я не была в шоке от услышанного. — Но это было один раз и больше я не прикасался к пистолету и покинул этот чёртов дом… Вот почему я не хотел тебе говорить, — Гук резко выдохнул, будто уже всё потеряно. — Даааа. Обложка моей жизни крута, но что внутри никто не знает. Мои уроки в Лос-Анджелесе были оплачены теми же деньгами. А Токио и Сеул… Там я был по работе родителей. И именно в Токио я сделал то, что теперь останется со мной навсегда. Я не хотел чтобы, кто-нибудь знал об этом. И всё же это не справедливо по отношению к тебе, мне кажется, — я чуть отстранилась и увидела как одна слеза скатывается с его щеки. — Почему ты ещё не убежала?       — Потому что ты мне нужен, — честно ответила я. — Чонгук, мне плевать, что ты там сделал в прошлом. Прошлое осталось в прошлом, помнишь?       Он посмотрел на меня, и я не могла сообразить то ли он не верит в сказанное, то ли сомневается.       — Я не хочу, чтобы моя жизнь касалась тебя.       — Но она касается, — подняла голову я, — потому что ты мой.       Мы оба были шокированы моими словами. Я, что, действительно такое сказала?       Но потом он заговорил:       — Я никогда ни с кем так не сближался. Никто в этом университете, считая моих друзей, не знает кто мои родители.       — Я понимаю, — говорю я. — Ты вообще имел право не говорить о себе, ведь мы всего лишь два раза переспали и всё. Нет мы даже не переспали, мы просто…кхм…ну ты понял, — он улыбнулся, заставив меня вздрогнуть. Ну кто получит в конце года титул «Королева неловких ситуаций»?       — Нет, я обязан был с тобой поделиться, ведь ты всё рассказала про себя.       Мы долго смотрели друг другу в глаза. Я не испытывала страха, ужаса и ещё каких-либо подобных эмоций. Мне казалось, что мы с ним в одной лодке и, чтобы выжить, нужно вдвоём ухватиться за вёсла, держа путь к берегу. Мои кулачки сжимали ткань его футболки. Одна его рука опустилась мне на талию, а другая осталась на плече.       — Мне всё равно, кто твои родители и как их зовут, — наконец заговорила я. — Давай забудем тот день, прошедшую неделю и сделаем вид, что всё осталось как прежде.       — Как прежде я не смогу, — досадно ответил он, а я похлопала ресницами, не понимая. — Теперь я хочу, чтобы ты стала моей девушкой.       Сердце бурно начало отталкивать кровь, а бабочки бушевать в животе. Он это действительно сейчас сказал? Чон Чонгук хочет, чтоб я была его девушкой!       — Можешь не отвечать, я вижу, что ты не против, — сказал он.       Я запрыгнула на него и поцеловала в губы. Его руки обхватили меня за ягодицы, не давая мне упасть. Мои ноги обвили его талию, левая рука зажала в кулак чёрные волосы, а рот поддался терзаниям его губ.       Чонгук прошёл дальше и, закрыв одной рукой крышку рояля, посадил меня на него. Я не отпускала его, как и он меня. Его язык ворвался в мой рот без каких-либо либо помех, я беспрекословно поддалась ему. Наши языки готовы были устроить третью мировую. Затем я отстранилась, мне не хватало воздуха. Между нашими ртами образовалась ниточка слюны, что выглядело очень сексуально.       Не успела я отдышаться, как он впился в мои губы снова. Из меня вырвался стон, его язык касался моего, и я дернулась от волны тепла, пробежавшей по моему телу и остановившейся у меня между ног.       Как говорилось ранее, в наших ненормальных отношениях должен быть хоть один здравый ум, и поэтому им оказался Чонгук. Ну мне уж точно это не светит. Он отстранился и посадил меня на стул и сел рядом.       — Сыграй что-нибудь, — попросил он.       — Я не могу, — на автомате ответила я.       — Можешь, — сказал Чонгук.       Моё тело всё ещё горело, и поэтому я не могла нормально сосредоточиться. Одиннадцать лет мои пальцы не касались клавиш.       — А как же сейчас ты зарабатываешь на жизнь? — мне нужно было отвлечься, а этот вопрос как раз таки очень сюда подходил.       — Мотогонки, музыка, хакерство, — пробубнил он, я еле переваривала информацию.       — Ты хакер? — выпучив на него глаза, спросила я.       — Да, балуюсь иногда, — ответил он.       — Ты взламываешь счета в банке? — первая мысль, что пришла мне в голову.       — Нет, — он ухмыльнулся, — я работаю на хороших людей, выискивая плохих.       — Ааа, — я спокойно выдохнула.       Оказывается, я совсем не знаю этого парня. Но именно в нём так нуждаюсь. Мы сломаны. И оба нуждаемся в починке.       — Тогда…на мотогонках, почему все люди удивились, узнав, что ты Чон Чонгук?       — Потому что я побеждал каждую гонку, в которой участвовал… И никто никогда не видел моего лица.       — Уау! — я не могла этого не сказать, — ты прямо как персонаж из фильма, — (он тихонько засмеялся).       — Вообще-то мне пришлось раскрыть свою личность из-за тебя, — сказал он с досадой в голосе.       — П-прости.       — Эй, — он толкнул меня локтем в бок, улыбаясь своими белоснежными зубами, а потом добавил сексуальным голосом: — Тебе пора научиться правильно извиняться.       Я покраснела и ударила его кулаком в плечо. Он надул щёчки и пытался сдержать смех. Я хлопала ресницами, не понимая его радости, потянула свои руки к его щекам так быстро, что он не успел понять, что происходит, и лопнула «пузырь». Но он всё равно рассмеялся.       — Что смешного? — не вытерпела я.       — Ты всё та же маленькая развратница, — за это он получил ещё один удар кулаком в плечо. Я не заметила, как сама начала улыбаться. — Так ты сыграешь, что-нибудь? — сменил тему Чонгук.       По правде говоря я всё ещё не была уверена в своих силах, хоть и горячий пыл пропал. В голове пронеслись мелодии, которые я закинула в свой плейлист. Что же я смогу сыграть? Способна ли я ещё на такое мастерство?       — Можем начать с простого, — произнёс Чонгук. — До-мажор.       Я улыбнулась и помотала головой. Уж что-что, а эту гамму даже дурак сыграет. Я дотронулась до клавиш, и по моему телу пробежали мурашки. Воспоминания лезли в сознание, пытаясь помешать, но рядом сидел он и мне было не страшно. Я решила сыграть мелодию Yirum'ы River flows in you. Он тоже играл мне мелодию этого композитора, поэтому я подумала, что первую мелодию, которую я сыграю для него будет у Yirum'ы. Я много раз слышала эту мелодию. Я представила ноты перед глазами, и мои пальцы задвигались.