Прекращай!

***

      Спасибо Богу за то, что существует Чон Чонгук. Потому что именно этого человека боится мой кошмар. Вчера он так неожиданно появился в том актовом зале и услышал, как я играю его песню. Воспоминания об этом заставляют моё сердце биться в два раза быстрее. После того, как я сыграла ему River flows in you, он прихватил гитару в чехле, которую, как оказалось отбросил, когда приближался ко мне, и сказал мне: «импровизируй». Я как послушный щенок, заиграла мелодию, которую перебирали мои пальцы сами по себе. Чонгук подстроился под меня и… Что сказать? Импровизация двух виртуозов — это шедевр. Нам даже не пришлось записывать её на диктофон, наши головы сделали это. Чонгук достал нотную тетрадку из кармана чехла гитары и начиркал пару нот, конечно не без моих комментарий.       Затем мы поужинали в том самом ресторане «Сухоран». Доехав до дому, поднялись к своим квартирам. Должна признаться, что очень скучала по его байку, а после того как села на него, мурашки забегали по спине. Я опять чувствовала ту свободу, тот адреналин. Мне этого не хватало. Как и Чонгука. Как ни странно, но наши ключи остались нетронутыми и всё так же оставались лежать под ковриками.       Но войдя в свою квартиру, мне сразу захотелось выйти. Белые стены напоминали об одиночестве, которым я обожглась. Я сразу же покинула жилище, когда переоделась в свободные штаны и футболку. Моя квартира стала мне какой-то чужой. Я быстро вышла из неё и закрыла на запасной ключ, под ковриком Чонгука. И тут же у меня родилась идея, как попасть к соседу в дом. Я подняла свой коврик и достала его ключ. Открыла его квартиру и спрятала ключ обратно. В прихожей и на кухне его не было, зато в душе шумела вода. Моя фантазия сразу заработала во всех возможных красках, от чего я ударила себя по щеке и ущипнула в ногу.       Пока он был в душе, я заварила супер-острый рамён. Он даже не удивился, когда увидел меня на кухне. Просто пробормотал своё «маленькая развратница» и достал палочки для еды. Мы покушали, а затем я заставила его сесть со мной за телевизор и смотреть дораму, которую я начала смотреть два дня назад, от нечего делать. Он махался и отмазывался всякими пустыми причинами. Но нас двоих затянуло.       Мы заказали пиццу. Чонгук предложил поискать дораму в интернете и оказалось, что она транслировалась в прошлом году, и мы без проблем можем посмотреть её всю.       Вот так я и проснулась на диване в обнимку с Чонгуком. Не помню, досмотрели ли мы дораму? Вроде как не до конца. Или же я вырубилась на девятой серии?       Все мысли о дораме улетучились, когда я увидела милое спящее личико ангела. Я дотронулась до его щеки костяшками пальцев и провела вниз. Моя рука задержалась, а затем отпрянула, вдруг он не спит и притворяется. Я не потерплю ещё одного «маленькая развратница» в мою сторону.       Я чуть отсела от него, и моя попа приземлилась на что-то твёрдое и холодное. Я достала телефон, как это оказалось позже, из-под задницы и увидела как яркими цифрами показывает 11:01.       — Чонгук! — я резко вскочила, не веря своим глазам.       Парень вздрогнул и приоткрыл глаза на столько, на сколько это было возможно в таком состоянии. А когда замотал головой, не понимая, что происходит, ну это просто эгёшный мишка.       — Чонгук, — повторила я. — Почему ни один будильник не прозвенел?       — Может, потому что никто его и не ставил? — «Точно», подумала я, а он продолжил хрипеть: — Или потому что сегодня суббота?       — Чонгук, у нас уже началась репетиция в кафе, — мы впервые говорили о репетиции вдвоём и это показалось мне… прикольным. Я всё ещё не могу поверить, что мы с ним встречаемся. Ну мы, типа парочка.       Чонгук подскочил как ошпаренный, выкрикивая на ходу «Что ж ты молчала!», и побежал в ванную. Я же вышла из его квартиры и поплелась в свою. Долго я в ней не засиживалась, потому что находясь там, у меня появляется такое чувство, будто меня высасывают из себя. Я надела лёгкое тускло-жёлтое платье, которое чуть-чуть не доходит до колен, с широкими лямками на плечах. Перед тем как выйти, я начала искать свой телефон, который оставила у Чонгука. Вот и повод, чтобы зайти к нему.       Я вышла за дверь и увидела перед собой спину высокой брюнетки. Ноги были просто длиннющими и их облегали джинсы, наверху был одет топик, едва прикрывающий спину, а значит и грудь. И она ковырялась в замке моего парня. Моего парня.       Громко захлопнув дверь, я подошла к ней сзади и спросила:       — Эм, а что Вы делаете?       Она развернулась, и первое, что я заметила, так это подтверждение своим мыслям: топик прикрывал лишь большую часть груди. А ещё мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на неё. Так же я поднимаю голову, когда смотрю на Чонгука. Она улыбнулась своими белоснежными зубами и заговорила:       — Здравствуйте, — (как официально!), — а Вы не знаете Чон Чонгук ещё проживает здесь?       Сказать правду или промолчать? Я раньше никогда не врала так людям. Я всегда обманывала на счёт своей жизни, а не другой. Но долго думать мне не пришлось, потому что на меня смотрели два зелёных глаза, словно как у змеи, и я ляпнула «да».       — Странно, — произнесла она, — почему-то ключ не вставляется.       И тут я заметила в её руках мой ключ от квартиры, который должен был лежать под чонгуковским ковриком. Да кто она такая, ёлки-палки? Почему пытается проникнуть к Чонгуку таким способом?       Я мило улыбнулась этой девушке и подошла к двери Чонгука. Говорить ей о том, что это не его ключи, а мои, я не стала. У меня на это было много причин и одна из них и самая главная — я не хочу ей это говорить. Готова поспорить, что это одна из его бывших.       — Может стоит позвонить в звонок? — предложила я.       — Не разговаривай со мной, как с какой-то дурой, — от её грубого тона я слегка дернулась на месте, и она это заметила, потому что приподняла один уголок губ в ехидной усмешке. И осталось от её вежливости лишь слово. — Спасибо за совет, можешь идти.       Я собрала всю свою силу воли в кулак и постучала в дверь Чонгука. Брюнетка раскрыла рот от шока. Я специально не позвонила в дверь, а постучала, чтобы Чонгук понял, что это я. Два стука кулаком и один ладошкой. Однажды у меня кончился сахар и я побежала к нему. Тогда моё состояние выглядело глупо. Сначала я стукнула два раза кулаками, а потом ладошкой. Он открыл дверь и указал пальцем на звонок. Я почувствовала себя дурой, настоящей до самых костей. Но мы как всегда обменялись приветствиями, и я попросила у него сахар. Он дал мне целую упаковку, не сказав больше ни слова, ибо там оставалось немного, как раз для меня. Блин, я до сих пор ему не вернула долг. Надо будет как-нибудь забежать в магазин за сахаром.       Я надеялась, Чонгук поймёт, что это я. Тот случай был месяц назад. Боже, Гук, пожалуйста.       — Жить надоело? — прошипела девушка.       -«Уже давно», — пропела я в мыслях.       — Умно придумано, я помню… — сказал Чонгук, когда открывал дверь и резко остановился, когда увидел эту юную особу рядом со мной. На нём были одни чёрные брюки. Чёрные волосы были мокрыми, как и у меня. Вода капала на его голый торс.       — Гуки, — пропищала она (не знала, что ее тембр может так резко меняться) и кинулась ему на шею. Я чуть не подавилась воздухом, но Чонгук быстро отошёл. Вот только эта дура, я просто не знаю как ещё её называть, не сдалась и повторила попытку. И вообще… «Гуки»?!       — Севон прекрати сейчас же! — сквозь зубы произнес Чонгук.       Севон?! П*здец. Приехали. Неужели эта двухметровая брюнетка одна из его бывших?       И что мне делать? Она же та самая Севон. И уверена она меня не знает. Но знает Чонгука. На сколько они были близки, раз она в курсе про его ключ под ковриком?       Ты ведь понимаешь, что когда Севон вернётся, она на тебе мокрого места не оставит?       Что ж, она вернулась.       Мне стало как-то неловко, обидно и страшно. Я развернулась к выходу из подъезда и сказала, что на улице подожду. Не успела я сделать и шагу, как Чонгук схватил меня за руку и обнял одной рукой. Я выпучила глаза от шока. Севон тоже.       Почему так страшно? Рядом со мной Чонгук, и пока он со мной мне ничего не грозит. Если б всё было именно так. А что если он выберет её? Севон на вид в сто раз красивее меня и… Она уж точно не тупая девственница. Вчера мы с Чонгуком помирились, и я не хотела ссориться снова, тем более из-за неё.       — Что это? — спросила Севон, будто увидела фекалий на кухонном столе.       — Не твоё дело, — отрезал Гук.       — Чонгук, — пропела она, — не забывай то, что я знаю.       Только не говорите мне что это то, о чём я подумала.       — Мои родители киллеры, — проговорил спокойно Чонгук, — это не новость. А теперь покинь, пожалуйста, этот дом.       Она знает. И узнала она это раньше меня.       Ну, конечно, она узнала это раньше, капитан очевидность, блин. Севон, наверно, была дорога ему. Может, они поссорились и расстались, но всё ещё любят друг друга?       Севон послала мне убийственный взгляд и мне кажется, я готова была подняться на крышу. Это был не просто убийственный взгляд, в нём читалась ненависть, гнев и ярость. Я задрожала рядом с Чонгуком.       Он завёл меня в квартиру и закрыл дверь.       — Эй, ты чего так дрожишь? — ласково спросил он, и моё тело, будто услышав знакомый голос, прекратило тряску.       — Откуда она знает? — подняв на него глаза спросила я. — Ты ей рассказал, когда вы встречались? Ты до сих пор любишь её? Если не хочешь встречаться со мной, не заставляй себя. Я перетерплю. Я могу. Просто…       Он остановил этот словесный понос указательным пальцем.       — Давай сыграем в игру?       — М? — Я направила на него взгляд а-ля «по-подробнее».       — Ты говоришь мне факт, а я целую тебя если это правда.       — И ты меня не обманешь?       — Верь мне, — и я ему верила. Не знаю почему, но верила.       — Ты встречался с ней.       Он чмокает меня в губы; я продолжаю:       — Ты рассказал ей о своей семье.       Он молча стоит и смотрит на меня. Как я поняла поцелуя не будет. Значит он не говорил ей об этом. Откуда тогда она знает?       — Много девушек знает об этом.       Опять поцелуя не последовало. Чонгук видно не доволен тем, что я говорю такое. Но я хочу узнать, откуда Севон всё известно.       — У Севон есть люди, которые накопали на тебя?       После следует быстрый чмок в губы. Что? Неужели она?..       — Она… Зачем она это сделала? — я не могла больше продолжать эту игру.       — Догадайся, — но Чонгук видимо хотел доиграть до конца.       — Ммм… — я впала в раздумья. — Она сталкер?       Молчание. Нет поцелуя. Продолжаю:       — Она хотела с тобой встречаться, но не знала как к тебе подобраться?       Быстрый чмок в правый уголок губ.       — Но почему ей нельзя было просто попросить?       — Потому что я ни с кем не встречаюсь, — ответил Чонгук.       — В смысле? А как же я я?       — Я имел в виду, что до тебя у меня не было отношений. Все девушки были на одну ночь, и они, слава богу это знали. Большинство.       Я раскрыла рот от шока.       — На одну ночь?       — На одну ночь.       — На одну?       — На одну.       — Одна на одну ночь?       — Ну были те, кто по несколько раз, у них такие… — он замолк, а потом откашлялся, заметив мои суженные глаза.       — А Севон, значит, прокралась тебе под кожу.       Чонгук чмокнул меня в губы. Я удивилась, но потом поняла, что мы продолжаем игру.       — Вы встречались месяц?       Следует чмок в губы, и я продолжаю:       — Ты придумал эту игру, чтобы целовать меня?       — Думаю нам пора уже выходить. Ребята нас убьют, — и он направился в свою комнату.       Надо же со мной только что произошло настоящее дежавю. То же самое было, когда мы познакомились и говорили в каких жанрах поём и играем, и когда я спросила про родителей. Я подошла к двери его комнаты и оперлась на косяк.       — Я подожду, — сказал я, пока смотрела как он быстро собирает рюкзак. Чонгук успел надеть носки и свитер и уставился на меня. Я развернулась и вышла из квартиры. Мне кажется он понял, что я имела в виду.

***

      Чонгук удивился, когда увидел меня возле его байка. Я не собиралась с ним ссориться, опять. Без него я не смогу, поэтому я осталась.       Мы не проронили ни слова, пока ехали до кафе «Амор». Он заговорил лишь, когда я встала с мотоцикла и отдала ему шлем.       — Джесси, — сказал он, снимая свой шлем, — пожалуйста, подожди.       Я наклонилась и поцеловала его в губы, потому что готова ждать вечно, честно. И только ради него я обещаю держать себя в руках на столько на сколько это возможно. Суицид — это последнее чего бы я сейчас хотела.       Его губы задвигались в такт с моими. Я провела языком по линии его верхней губы и он простонал мне в рот. Мои руки прокрались в его, всё ещё сырые, волосы и придвинули ближе ко мне. Стрела возбуждения быстро пронеслась по телу, когда его язык коснулся моего. Я потеряла себя в этом мире, когда нашла его.       — Я так понимаю, вы ребята, душ принимали вместе.       Я резко отстранилась и протараторила:       — Мыпринималидушотдельно.       Тэхён и Чонгук усмехнулись, а ЛиЁн подбежала ко мне и, схватив за руку, оттащила в сторону.       — Так вы что встречаетесь? — когда мы ушли на безопасное расстояние от парней, спросила она.       — Ну, да, наверное, — ответила я.       — Ты в курсе, что он встречается с Севон?       Я посмотрела на неё, не до конца поняв её слов.       — Ну Севон, местная такая девчонка, провозгласившая себя вундеркиндом.       Я продолжала пялиться. Мне известно, что Севон считает себя человеком не от мира сего. А ЛиЁн тем временем продолжала мне объяснять как дурочке.       — Все думают, что Чонгук и Севон созданы друг для друга, потому что оба «особенные», — она указала в воздухе двумя пальцами обеих рук кавычки.       — Ну почему же. Чонгук и есть особенный, — сказала спокойно я.       — Чонгук-то да, но она… Я тя умоляю, — она закатила глаза и это выглядело смешно; я улыбнулась.       — У неё мама вроде как пианистка, может унаследовала её талант? — предположила я, исходя из жизненного опыта.       — Севон училась вместе со мной в музыкальной школе. Я тебя уверяю оценки у нас с ней были одинаковые. Просто деньги решают всё.       — Всё? — приподняв бровь спросила я, вспомнив нашу сегодняшнюю внеплановую игру с Чонгуком.       — Все гран-при куплены за деньги или… Ну понимаешь, если все узнают, что дочка популярной пианистки Кореи не достаёт до гран-при, пойдут некрасивые слухи.       — А откуда ты знаешь?       — Все это знают, просто делают вид, что не знают.       Знаю эту Севон двадцать минут, но уже ненавижу. Я услышала, как парни приближаются и быстро сказала ЛиЁн:       — Они уже не встречаются точно.       ЛиЁн приподняла брови, удивившись такому ответу, но потом расплылась в победной улыбке.       Тэхён обнял нас обеих за плечи и повёл ко входу, говоря:       — Так значит, сегодня мы делим на четверых? — первые его слова, обращенные ко мне после того ужасного дня.       — Думаю, да, — ответила я, с задумавшимся видом. Сегодня я согласна брать деньги, ибо я, реально, на мели.       Мы зашли в кафе, в котором была просто прекрасная обстановка. Некоторые посетители нас сразу узнали и чуть ли не хлопали в ладоши, хотя мы тут выступали всего два-три раза. Нас поприветствовала Ли Кей, которая работала здесь официанткой. Мы с ней официально не знакомы, но она меня знает, а я её.       Наша группа направилась в сторону сцены. Какая-то женщина лет 30-ти заказала у нас Inna — «Oure», не успели мы ещё подняться.       — Мы обязательно сыграем, только сначала прогоним нашу песню, — улыбнулся ей Тэхён своей чарующей улыбкой. Она же пожирала его взглядом. Меня здесь помнили не все. Я лишь та, кто пела здесь раньше песни. Вообще здесь много девушек певичек, я лишь одна из них. Но среди всех я единственная, кто мог исполнять песни на французском и испанском.       — Кто-нибудь знает, что она попросила? — спросил шёпотом Тэхён, после того как мы подошли к сцене настолько близко, что эта женщина не услышит.       — Я знаю эту Инну, но не разу не слышала про песню «Ourе», — ответила шёпотом ЛиЁн.       — Можно найти в интернете, — сказали мы в раз с Чонгуком и сами были в шоке от одинаковых мыслей.       Тэхён и ЛиЁн переглянулись взглядами, а потом посмотрели на нас.       — Ребята, вы имеете дело с нормальными людьми, — попытался пошутить Тэхён.       — Ну где вы, ребята?! — кто-то крикнула с зала, увидев нашу кучку.       — Тэхён подключи свой телефон к компьютеру и включи минус, но отключи от него гитару, пианино и барабаны. Мы сделаем это. Вместе. — я взяла дело на себя, от чего все удивлёнными глазами уставились на меня.       — И ты думаешь, что это так легко сделать? — возмутился блондин.       — Тэхён, все кто сидят в зале нормальные люди, а те кто сейчас стоят на сцене гении своего дела. Ты сможешь, — затем я посмотрела на ЛиЁн, — и ты. Ваша самая главная задача довериться друг другу. А теперь давайте споём нашу.       На лице Чонгука светилась улыбка, как и на остальных лицах. Впервые я повернулась к залу живой. Именно такой, какой никогда в жизни не показывала себя на сцене. Тэхён за аппаратурой, ЛиЁн за барабанами, Чонгук за гитарой, а я посередине с микрофоном.       Наша песня звучала в сто раз лучше, чем в прошлый раз. Даже администраторша вышла посмотреть на нас. Столько эмоций от одной песни. Все хлопали стоя. Я заметила на себе любопытный взгляд Чонгука и улыбнулась ему. Он опустил глаза на пол и приподнял уголок губ.       — А теперь мою, — влезла женщина.       — Уно моменто, мадам, — сказал Тэхён, посылая лучезарную улыбку в её сторону. — Нам надо немного передохнуть.       Мы отошли в сторону, и он включил нам песню. Я нашла слова в интернете и тут меня будто убило током. Все заметили мой ступор с выпадающими из орбит глазами.       — Это румынский, — сказала я и у всех глаза приняли состояние, что и мои. — Эта женщина нас испытывает.       — Не надо было играть ей Adelen «Old».       — Эта песня на английском, и мы с Тэхёном знали её, — вступился Гук.       — Так тихо! — заткнула я их, — включи сначала песню. Все слушаем. ЛиЁн запоминай бит, Чонгук…       — Я знаю. Что насчёт тебя? — все смотрели на меня, а я впервые так сильно сомневалась в своей памяти. — Ты уверена, что сможешь?       Я внимательно посмотрела на каждого и поняла, что они все волнуются за меня. Не за себя, а за меня. Они готовы пойти на это недо-безумие, только если готова я. И мне не хотелось их подводить.       — Румынский похож на испанский, — говорю я, а потом перевожу взгляд на телефон Тэхёна, — давайте делать невозможное.       Все улыбнулись моим словам, даже я сама, и Тэхён включил нам песню. Параллельно я смотрела в слова. Песня закончилась. Вся группа глубоко вздохнула полной грудью.       — Файтинг! — шёпотом сказали мы хором.       — Боже это же всего лишь какая-то песня от которой мы можем отказаться, — прошептала ЛиЁн, когда поднималась на сцену. Уголки моих губ дёрнулись, ведь она права. И тут Чонгук сказал то, чего никто не ожидал.       — Если мы споём эту песню, вы заплатите нам 500 тысяч вон.       Все уставились на Чонгука, который выглядел просто отпадно с гитарой в руках, чёрных брюках, коричневых башмаках и чёрном свитере. Парень мечты. Этой женщине не хватало мужского внимания? Её глаза заблестели, когда мой парень заговорил с ней.       — Согласна, — ответила она, будто ей предложение только что сделали. А я представляла как на неё и Севон падает дом. Блин, это совсем не походило на меня. Чонгук меняет меня со скоростью света.       — Гук, ты уверен? — спросил тихо Тэхён.       — Если не попробуем то, кто мы тогда будем после этого, — сказал громче тот. Все слышали его. И плевать, что они подумали.       — Тэхён, поставь сюда синтезатор, — теперь все смотрели на меня. Зрители заметили, что я никогда не играла на инструменте, а лишь пела, так что тоже были немного шокированы. Тэхён и ЛиЁн даже пораскрывали рты. Я уверенно посмотрела на них и попросила повторно. Тэхён резко «ожил» и подвинул синтезатор поближе. Теперь мы стояли в шахматном порядке. Я и Чонгук впереди, а ЛиЁн и Тэхён сзади, но всех было видно.       Я думала, что сейчас не будет так страшно смотреть на эти белые клавиши, но красная собственная кровь стояла перед глазами воспоминанием, будто это было вчера. Я отступила назад, мне хотелось откинуть этот синтезатор, пнуть его, но я продолжала отступать. Нет, ты не должна этого делать. Мне стало страшно. Я не понимала, как такое могло случится, ведь я уже делала это вчера. Почему сейчас не получалось?       — Джесси! — я услышала голос рядом. Это был Чонгук. Моё тело меня не слушалось, и я побежала к Чонгуку, прямо в его объятия. Его гитара перелегла на спину и он успел меня ухватить руками.       — Чонгук, не могу, — судорожно говорила я ему в грудь. И мне было плевать на всех остальных. Я не могла, они должны это принять.       — Можешь, — твёрдо произнёс он, на что я помотала головой. — Джесси, прошлое в прошлом. Ты сможешь. Мы же гении своего дела. Представь, что играешь для меня. Как вчера, помнишь? — (я кивнула).       — Чё за Ромео и Джульетта?! — послышалось с зала.       — Снимите уже комнату в отеле, — присвистнул кто-то.       — Давай, — сказал Чонгук и отцепил руки.       Я медленно начала отходить (чего мне совсем не хотелось) от него и мысленно себя ругала. Сказала же, что буду сильной ради него. Чёрт! Ну за что мне всё это?       Я подошла к синтезатору. Кто-то что-то опять крикнул, но вся группа молчала. Я была благодарна им. Они ждали и верили в меня. У меня не было никого желания подвести ребят. Не сейчас. Никогда.       Мои пальцы легли на клавиши, и я сделала глубокий вдох, посмотрела на Чонгука, тот на Тэхёна, который начал отсчёт. Чонгук приготовил гитару, ЛиЁн палочки и я…себя. Три. Два. Один.       Заиграла мелодия, и мы с Гуком сразу подхватили её: он — на гитаре, я — на синтезаторе. ЛиЁн отбивала ритм. Тэхён регулировал звук. В моей голове нарисовались слова, и я вступила:       Ma intorc in timp de atatea ori       (Я так часто возвращаюсь в прошлое)       Cand eram noi doi       (Когда мы были вдвоем)       Chiar daca stiu ca ai uitat de noi       (Пусть я и знаю, что ты забыл)       Ai uitat de noi       (Забыл о нас.)       Ce trist e totul fara tine       (Так грустно без тебя,)       Cand nu esti aici       (Когда тебя нет рядом,)       In gandul meu amintiri ma fac sa zbier, ma fac sa sper       (Я вспоминаю тебя и плачу, я надеюсь)       Mai am o singura intrebare       (И задаю себе только один вопрос)       Oare (oare) Oare tu sti cum doare?       (Знаешь ли ты, как это больно на самом деле?)       Doare (doare) cand te privesc mereu       (Больно, когда я смотрю на тебя,)       Oare (oare) esti tu sau mi se pare       (На самом ли деле это или мне кажется?)       Oriunde vad chipul tau       (Я везде вижу твое лицо)       Te-am asteptat atatea nopti       (Я ждала тебя столько ночей,)       Sufletul mi-e gol       (В моей душе пусто,)       Poate nu vrei sau nu mai poti       (Ты не хочешь или)       Sa te intorci acum       (Не можешь вернуться?)       Ridic privirea catre cer       (Я поднимаю взгляд в небо,)       Mai am un singur gand       (Думая только об одном,)       Sa te astept si inca sper       (Ждать ли тебя и надеяться,)       Ca te intorci curand       (Что ты скоро вернешься?)       Mai am o singura intrebare       (Я задаю себе только один вопрос)       Oare (oare) Oare tu sti cum doare?       (Знаешь ли ты, как это больно на самом деле?)       Doare (doare) cand te privesc mereu       (Больно, когда я смотрю на тебя,)       Oare (oare) esti tu sau mi se pare       (На самом ли деле это или мне кажется?)       Oriunde vad chïpul tau       (Я везде вижу твое лицо).       Я открыла глаза и увидела, как половина зала сидит в слезах, в том числе и женщина, что заказала эту песню. Мои руки упали, будто к ним присоединили десятикилограммовый груз. Я уверена, что мой взгляд блестел от восторга. «Я снова смогла!»       Чонгук улыбнулся мне, а я ему. Я его не подвела. Мой взгляд снова устремился на публику, которая хлопала нам стоя. Даже администраторша прослезилась и хлопала от души.       Но моё счастье длилось недолго. В конце зала, около входа, стояла Севон, которая пилила меня взглядом. Я быстро повернулась к Чонгуку; он тоже заметил её и ему эта ситуация тоже была не по нраву.