Прекращай!

      Она ушла, когда мы закончили играть последнюю песню. Я всю репетицию не могла не смотреть на неё. Её глаза втыкали в меня миллионы ножей. Мне даже показалось, что я проигрываю ей в мыслях. Ну сами посудите, я представляю, как на неё падает дом и убивает быстро, а она убивает меня медленно и мучительно. Не знаю, почему это со мной происходит.       Чонгук взял меня за руку, когда мы попрощались с ребятами и повёл к мотоциклу. Опять молча и шли, и сели, и ехали. Когда мы остановились, я слезла с байка и сняла шлем. Не успела я отойти, как оказалась в крепких объятиях Чонгука.       — Прости, — проговорил он мне в шею.       Я выдохнула и тоже обняла его. Не знаю, за что он именно просил прощения.       В таком положении мы стояли минут десять, а потом разошлись по квартирам. Я ломалась и не знала идти мне к нему сегодня или же дать побыть одному и всё обдумать. Может, вообще стоило сходить в магазин за едой, ведь теперь в кармане 125 тысяч вон?       Я смело выбирала последнее и потопала в ближайший магазин за рамёном. После магазина я заварила эту лапшу и уселась за телевизор. На канале SBS показывали дораму на которую мы подсели, и я вспомнила, что мы так и не досмотрели ее.       Доев рамён, я пошла к Чонгуку и постучалась в дверь тем же способом, что и сегодня днём. Он не открыл дверь, даже после того как я позвонила в звонок. Я почти сдалась и ушла в свою квартиру, но потом всё же взяла запасной ключ и открыла дверь.       Его здесь не оказалось. В комнатах была смертная тишина, что я даже испугалась не на шутку и забегала по всей квартире, чтобы доказать себе, что здесь его нет. На кровати я нашла записку, в которой говорилось одно: на крыше.       Недолго думая я рванула с места, даже не закрыв его квартиру, ибо не было времени доставать ключ из-под коврика, куда я его засунула после того как отворила дверь. Ноги бежали вверх. Раньше казалось, когда я бегала на крышу, там меня ждала свобода. А сейчас я бы сделала всё, чтобы этой крыши вообще не существовало. Не знаю как, но хочу чтоб её не было.       Я быстро взобралась наверх по железной лестнице и открыла дверь. Куда же делся этот чёртов замок, когда он так нужен?       — Чонгук! — крикнула я и в моём голосе слышался ужас. Он сидел с гитарой в руках на самом краю, а ноги свисали вниз. Я побежала к нему и обняла сзади крепко-крепко, как если бы он решил падать, то только со мной.       — Джесси, — он повернул голову и посмотрел своими карими глазами в мои. — Эй, ты чего плачешь?       — Что? — не поняла я. Мои руки машинально поднялись к щекам, которые были мокрыми от слёз. Когда это я начала реветь? Мой мозг настолько зациклился на Чонгуке с крышей, что я совсем не заметила, когда начала плакать. Но судя по мокрым щекам, это началось ещё до того как я залезла на крышу.       — Что ты тут делаешь? — спросила я, заплаканным голосом, ослабив свою хватку.       — Пишу песню, — спокойно ответил он.       Я отпустила его и встала на край. Согнувшись, села на холодный бетон и тоже опустила ноги. Моё сердце так сильно билось, что я чувствовала пульс на кончиках пальцев. Я действительно надумала всякого. Нужно было успокоиться, ведь Чонгук не я, он не захочет спрыгнуть. Не за-хо-чет.       — Эй, осторожней, — подпрыгнув на месте, предупредил Гук.       — Не тебе это мне говорить, — я обвела глазами его сидячее положение, а он лишь усмехнулся и отвёл взгляд в сторону. — Как ты открыл дверь? Я ходила сюда пару раз, но на двери всё это время был замок.       Он достал из кармана толстовки тот самый замок и я сразу поняла. Это он закрыл дверь. Боялся, что я сброшусь? Что ж, правильно сделал. Но… Странное теплое чувство пронеслось по всему телу. Он не разговаривал со мной неделю, но волновался за меня. Точнее за моё психическое здоровье.       — Сколько раз ты здесь бывала? — спросил он, вытаскивая меня из моих мыслей.       — Не знаю, — честно ответила я, смотря на него, а не вниз, специально чтобы подтвердить следующие слова, — но я запомнила каждую тропиночку. Их всего три. Одна ведёт на детскую площадку, другая в университет, кафе, ресторан. А третья…       — Что с третьей? — он посмотрел на меня, пронзающим взглядом и мне пришлось ответить.       — Оттуда я пришла, — выдавила я из себя, — в той стороне детдом.       Мы долго смотрели друг другу в глаза. Я поняла, что он не собирается ничего говорить, поэтому это сделала я.       — О чём песня?       — О несказанной правде, — ответил он, отводя взгляд в небо. Я тоже отвела взгляд в сторону. Мне нечего ответить, я обещала ждать.       — Девять этажей — это же мало, да? — вдруг задала я вопрос.       Он ничего не ответил и взял гитару крепче. Его пальцы начали перебирать струны и вот полилась музыка. Я сразу её узнала. Он играл Дэвида Гетту и Джастина Бибера «2U». Мне захотелось подыграть ему, но рядом не было фортепиано. Его нежный голос заполнил тишину музыки. И слава богу, что английский я вполне понимала.       No limit in the sky       (Нет такой высоты,)       That I won't fly for ya       (На которую я не взлетел бы ради тебя.)       No amount of tears in my eyes       (Я бы выплакал все слёзы)       That I won't cry for ya, oh no       (Ради тебя.)       With every breath that I take       (С каждым своим вздохом)       I want you to share that air with me       (Я хочу делиться с тобой.)       There's no promise that I won't keep       (Я сдержу любое обещание,)       I'll climb a mountain, there's none too steep       (Я заберусь на гору, какой бы высокой она ни была.)       When it comes to you       (Когда дело касается тебя,)       There's no crime       (Не бывает недозволенного.)       Let's take both of our souls       (Пусть наши две души)       And intertwine       (Соединятся.)       When it comes to you       (Когда дело касается тебя.)       Don't be blind       (Не будь слепой:)       Watch me speak from my heart       (Смотри, мои слова идут от чистого сердца,)       When it comes to you, comes to you       (Когда дело касается тебя.)       Want you to share that       (Хочу, чтобы ты разделила это со мной.)       It comes to you       (Это касается тебя)       Слёзы опять потекли по моему лицу. Я мысленно ругала себя за то, что я такая плакса. В итоге я совсем отвернула голову от Чонгука. Песня залезла мне под кожу, высосав всю душу. Я всё ещё слышала её в своей голове.       — «Если не будешь встречаться со мной, то весь город узнает, что твои родители убийцы», — заговорил он, и я резко обернулась, не догоняя смысл сказанных слов. — Вот, что сказала Севон, после того как случайно по пьяни я с ней переспал.       Признаю, я ожидала совсем другого.       — Она хотела отношений, а не быть шлюшкой на одну ночь, — продолжал он. — Я может быть отрицал бы этот факт, но она действительно шлюха. Просто я её цель.       Я не чувствовала жалости к нему, я чувствовала огромный ком ненависти по отношению к Севон, который рос во мне.       — Она пришла ко мне с этим доказательством… И у меня просто не было выбора, — я видела как ему сложно было это говорить. Я быстро присела на колени и обняла его за шею, придвинув голову к своей груди.       — И что теперь? — спросила я тихо, поглаживая его по голове.       — Я не хочу быть игрушкой Севон, как и не хочу, чтобы все узнали: кто мои родители. А больше всего — не хочу потерять тебя.       Моё сердце подпрыгнуло от последних его слов. Господи, да что ж с этим сердцем?       — Я тоже, — прошептала я, за что вызвала в нём недопонимание. — Потерять себя. Вот чего я не хочу.       Чонгук мгновенно понял о чём я и отстранился, чтобы обнять меня за шею. Теперь мы стояли га самом краю крыши на коленях и обнимались.       — Не потеряешь, — сказал он и я ответила ему:       — Ты тоже.       Загремел гром и вдалеке сверкнула молния, но мы остались на месте. Чонгук поцеловал меня в макушку. Тишина затянулась надолго. Здесь, на крыше, место, что я ненавидела и нуждалась одновременно, существует лишь он и я.       — Что насчёт Севон? — мне прилетел этот вопрос голову и я сразу произнесла его вслух.       Чонгук отстранился и сел в первоначальное положение, свесив ноги вниз. Я повторила за ним.       — А сама, как думаешь?       Севон уезжала на месяц в Париж. Неужели она ещё думает, что они могут встречаться, после того, как увидела нас?       — Она не отстанет? — задала я вопрос. Чонгук помотал головой. — Она тебя любит? — он пожал плечами. Мысли о том, что Севон использовала и собирается использовать Чонгука, прожигала меня до костей.       — Между мной и тобой не было лже-любви. Она была между мной и Севон. — последовала пауза, а затем он снова заговорил. — Ей нравится моё лицо, тело и репутация. Для всех остальных я чуть ли не вундеркинд. А на деле я обычный парень. Но Севон это не понять. Она хочет сделать из нас «парочку виртуозов». И зная всех моих демонов, она сделает это.       Я направила свой взгляд в никуда. Так ужасно чувствовать эту безысходность. Ничего нельзя поделать. Мы могли бы стать преступниками-музыкантами, по совместительству парочкой. Из нас бы вышли крутые убийцы. Сын киллеров и дочь психопатки. Ну чем вам не Бони и Клайд? Я уже открыла было рот, чтобы предложить эту гениальную идею, а потом поняла как нелепо это звучит. И вообще, если бы всё было так легко.       Я понимала Чонгука, так как сама не хотела, чтобы остальные узнали о моей сумасшедшей маме и обо мне, унаследовавшей эту болезнь.       Неожиданно для себя я запела свою придуманную часть из «Лже-любви»:       Я так люблю, я так люблю       Это всё ложь и тебе мило лгу.       Безумье любви попробуй сотри       И куклой своей ты меня назови.       На повторе Чонгук заиграл на гитаре, подпевая мне. Я никогда не устану от этого ангельского голоса. Боже, этот человек заставляет жить даже своим пением. Петь с ним дуэтом, уже заставляет моих бабочек совершать цунами в животе. Мы закончили петь и импровизировать новые куплеты. Чонгук задумался, смотря на левую руку, а потом заговорил.       — Красивая песня и…       — И ужасная одновременно, — закончила я за него.       Чонгук еле заметно кивнул. Я перевела взгляд на руки. А потом поняла, что мы поём песни про несчастную любовь. И опять запела, сама удивив себя. Я часто напеваю себе под нос песню Taylor Swift «Love story» и только сейчас вслушалась в слова этой песни.       Romeo take me somewhere we can be alone       (Ромео, забери меня куда-нибудь, где будем только мы,)       I'll be waiting all there's left to do is run       (Нам остается только сбежать…)       You'll be the prince and I'll be the princess       (Ты будешь принцем, а я принцессой,)       It's a love story baby just say yes       (Это история любви, просто скажи «Да»…)       — Ты знаешь эту песню? — оживилась вдруг я.       Уголки губ Чонгука приподнялись, он выпрямился и заиграл, начав петь самую лучшую часть этой песни. Тэхён не соврал, когда сказал, что Чонгук может петь всё.       Marry me Juliet you'll never have to be alone       (Выходи за меня Джульетта, и ты никогда не будешь одна…)       I love you and that's all the reason for       (Я люблю тебя и знаю это точно,)       I talk to your dad, go pick out a white dress       (Я говорил с твоим папой, можешь выбирать белое платье,)       It's a love story baby just say yes       (Это история любви, просто скажи «Да»)       Всё было круто до того момента, пока я не задумалась об отце. Где этот человек сейчас? Знает ли, что мать сошла с ума и покушалась на жизнь дочери? Знает ли, что я ещё жива? Эти мысли возвращают меня в те дни, когда я хотела сброситься с этой девятиэтажки. Неужели они возвращаются? Если Чонгук уйдёт к Севон, то кто будет прогонять мой кошмар? Я… Потеряю себя. Снова.       Опустив взгляд, чтобы сдержать слёзы, я заметила женщину, которая следила за нами. Она стояла на тропинке, что ведёт на детскую площадку с поднятой головой. Блин, мы же сидим на крыше и, наверно, походим на парочку суицидников. Однако я не торопилась вставать, а наоборот продолжила смотреть на эту женщину в упор. У неё лохматые волосы и серое платье. Прямо такое же как у… Нет! Я прищурилась, чтобы опровергнуть мысли, но… Чёрт! Смотрит прямо в мои глаза. Я чуть не упала, при виде этого сумасшедшего взгляда. Эти глаза с уставшими морщинками и узкими зрачками, я узнаю везде. Быть такого не может! Нет, нет, нет! Не сейчас и никогда!       — Чонгук?.. — сказала я дрожащим голосом, повернувшись к нему и дергая его за рукав.       — Что? — он повернулся ко мне, взволновавшись моим видом.       Я не могла смотреть вниз. Ни за что на свете. Ещё раз встретиться с этим взглядом? Убейте лучше.       — Т-там, — я тыкала пальцем в том направлении, где стояла она.       Чонгук посмотрел туда, куда указывал мой указательный палец. Он тоже прищурился, а затем спросил:       — Что там?       Я резко повернула голову и никого не увидела. Как? Куда она успела смыться? Это невозможно. Она не успела бы. Я отвернулась-то на секунд 5. Может чуточку больше.       — Она была здесь, — говорю я судорожно. Кажется я сейчас действительно упаду. — Как она это сделала? Чонгук, я не вру. Это была она, честное слово. Я видела её своими глазами. Знаю, что я псих, но когда я видела её, это было в здравом уме. Быть такого не может! Не может!       — Джесси, подожди, — спокойно проговорил Чонгук, взяв меня за руку. — Я не понимаю о чём ты. Кто такая «она»?       — Моя мама!