Прекращай!

      

***

      — Может тебе показалось? Тут как никак девять этажей. — сказал он, скидывая гитару за спину.       Я задумалась. Нет. Это точно была она. Этот её сумасшедший взгляд я видела каждый день в своих кошмарах. Да даже иногда, когда я закрывала глаза, видела этот сумасшедший взгляд.       — Нет, Гук, это была она, — проглотив ком в горле сказала я.       — Но ты же вроде говорила, что она умерла, — держа меня за руку и поглаживая большим пальцем мою кожу на руке, произнёс он.       — Да, — подтвердила я, а по телу забегали мурашки, когда в голове пронеслись воспоминания о том письме, что пришло от её лечащего врача. — Задушила себя простынёй.       — Тогда, как она может оказаться здесь?       — Я не… — я хотела сказать, что не схожу с ума, но это ложь. — Боже, неужели моя психика повреждена настолько?       — Ничто у тебя не повреждено, — пытался успокоить меня Чонгук.       — Нет, — я замотала головой в разные стороны с долей резкости, — либо я шизофреник, либо эта женщина жива и пришла добить меня!       Ультразвук в ушах усилился, и снова я услышала её крик, а затем и свой. Мои руки закрыли уши, а глаза сильно зажмурились. Чонгук пытался обнять меня, но я резко встала. Носки моих ног уходили в воздух; я смотрела вниз, и только туда мне сейчас хотелось. Руки Чонгука обмотали мою талию и оттащили назад. Он что-то говорил, а я опять не понимала. Я читала по глазам его панику. Он видел меня уже в таком состоянии. И тут его губы оказались на моих губах и задвигались с таким сильным напором, что я поддалась, прикрыв глаза, но не до конца, потому что мне нужно было видеть Чонгука. Все звуки исчезли, остались только мы и поднявшийся ветер от скорой грозы.       Его рот становился все более настойчивым, словно уговаривая мои губы раскрыться. Голова пошла кругом, когда его язык пробился внутрь, и я почувствовала его прикосновение. Я едва не задохнулась от восхищения, но язык проникал все глубже. Я отдалась этому поцелую, до боли впившись пальцами в его бицепсы, выгибая шею. Я изнемогала от томления, разлившегося внизу живота. В голову лезли посторонние мысли, но они тут же улетучились, когда его язык скользнул по моему нёбу и вырвался наружу. Подняв голову, он поймал губами мою нижнюю губу, и я откликнулась счастливым стоном. Но даже после такого страстного поцелуя этот человек дышал спокойно, в отличии от меня. «Профессионал», ну да, конечно.       Мои руки всё ещё были на его бицепсах, и я не собиралась пока их оттуда убирать. Мой взгляд переместился на тёмную тучу, потом на зашедшее солнце, а вскоре вниз на асфальт.       — Давай сделаем это, — сказала я.       — Займёмся сексом? — шутливо спросил Гук.       — Нет, — ухмыльнувшись ответила я. — Но эта идея мне тоже нравится, — я уже говорила, что перестаю управлять своим телом и ртом, когда рядом со мной этот парень? Скорее всего я покрылась румянцем, но это было сейчас совсем неважно.       — Можем приступать прямо сейчас, — продолжал он, но я подняла голову и посмотрела на него. А теперь без шуток.       — Я не смогу без тебя, — меняя тему, шёпотом сказала я прижимаясь к нему всё ближе. — Не уходи к Севон.       Я чувствовала жалость к себе, но ничего не могла поделать. Я схожу с ума, а он мне нужен, чтобы жить.       — Пошли спрыгнем, — из глаз потекли слёзы. Боже зачем я это ему говорю? Он должен жить. Моя жизнь его не касается, но почему так больно? По выражению лица Чонгука, это было не то, чего он ожидал. — Что если я действительно скоро совсем чокнусь? Ты не захочешь быть с такой как я. Ты уже этого не хочешь.       — Послушай, — остановил он меня. — Ты сходишь с ума только, когда целуешься со мной и видишь меня голым и всё.       Я сильнее покраснела от его слов. Он был прав. Меня сводили с ума его поцелуи и он сам, неважно голый или одетый.       — И вообще, — продолжал он. — Не тебе решать, хочу я быть с тобой или нет. Чёрт, да тут даже никак «или нет» не может быть. Потому что, я хочу тебя. Всю.       Неожиданно для всех, хлынул дождь. Мы посмотрели вверх на ужасающую тучу, которая успела расплыться над нами, а потом на друг друга. Трудно было держать глаза открытыми, когда на них падали тяжелые капли.       — Никогда ещё моё сердце не билось так, как бьётся рядом с тобой, — снимая с себя гитару, сказал Чонгук, и мы слились в страстном поцелуе.       Он поднял меня и, отойдя на безопасное расстояние от края, отпустил. Моё тело начало гореть, когда он впустил свой язык в мой рот и вытворял непонятные вещи. Он снял с меня платье, опустив его вниз. Я лёгким движением ноги откинула этот кусок ткани куда подальше. Может даже оно упало с крыши, но мне было без разницы.       Вскоре его руки уже ласкали меня, проникая под чашечки мокрого лифчика, касаясь твердых из-за холода дождя и возбуждения сосков, сминали ягодицы и то и дело врываясь под шорты, которые я одеваю только, когда на мне платье. Я застонала, когда в меня вошел один из его пальцев. Я уже была так возбуждена, что это прикосновение едва не довело меня до пика блаженства, но мне как всегда хотелось большего. Пока палец входил в меня и снова выходил наружу, я скользнула рукой под сырой свитер Чонгука и провела ладонью по его груди и кубикам. В этот раз его дыхание участилось, и мне нравилось доводить его до такого состояния. Я любила, когда он задыхался из-за меня. Когда я коснулась пальцами нижней части его живота, он запрокинул голову.       Мне вдруг захотелось почувствовать его внутри себя. Хотелось, чтобы он овладел мной, не для того, чтобы ощутить себя живой, а просто так, для себя и для него. Это мощное желание подпитывалось безумной страстью, которая вырывалась наружу.       — Чонгук, я хочу тебя. — сказала я, нащупав и расстёгнув пуговицу у него на брюках.       — Я твой, — простонал он.       Довольно улыбнувшись, я обняла его за талию.       — Ты не понял.       Его палец замер, заставив меня чуток расстроится. Чонгук встретился с моими горящими глазами, и в его взгляде полыхнуло соблазнительное пламя.       — Только не здесь, — произнёс он хриплым голосом, оставив центр моего вожделения без внимания и схватив меня за талию.       — Только здесь, — сказала я и впилась в его губы жарким поцелуем. Мне плевать на место и время. Я чертовски сильно хотела его. Прямо сейчас.       Я отстранилась и посмотрела в его глаза. Он тоже хотел меня, но сдерживался. Почему?       — Нормальность обошла нас стороной, — заговорила я. Чонгук продолжал на меня смотреть, и я не понимала о чём он думает. — Здравый ум даже не посмотрел в нашу сторону. Так почему мы не можем сделать это на крыше?       Это разбило всю эту стенку сомнений. Чонгук поцеловал меня не нежно и не страстно. Он приподнял меня за ногу и аккуратно положил на холодный, сырой пол крыши. Чонгук находился сверху, и на меня почти не капали капли дождя. Его язык прошелся по моим губам, а затем он отстранился, прикусив мою нижнюю губу.       — Ты уверена? Потом ничего нельзя будет исправить.       Я прекрасно понимала, что девственность вернуть уже нельзя.       — Я знаю, — сказала я и притянула его для нежного поцелуя, одной рукой стягивая с него этот чёртов свитер, который мне мешался. Впрочем это мне не сильно удавалось, и он мне помог. Свитер отлетел в сторону и, судя по звуку ударившегося замка в кармане о бетон, он приземлился где-то неподалёку.       Мои руки ползали по его торсу, поднимаясь к шее, и опускаясь к низу живота, задерживаясь на кубиках. Чонгук принялся оставлять засосы на моей шее, от чего я выгнула спину. Его руки воспользовались этим и расстегнул мой лифчик. Моя реакция не заставила себя ждать. Соски заныли, появилась тяжесть внизу живота.       Чонгук стянул с меня шорты вместе с трусиками, и я осталась перед ним обнаженной. Его взору открылись шрамы, оставленные той женщиной извергом. Чонгук разглядывал меня, и я машинально закрыла их руками. Он впервые смотрел на них так внимательно, будто запоминал навсегда.       Чонгук поднес мою руку, что скрывала шрам на груди, к своим губам и сначала поцеловал ее тыльную часть, а затем ладонь. После этого положил мою другую руку себе на грудь, прямо на сердце, и я не сопротивлялась. От этого простого и трогательного жеста в глазах защипало, от вырывающихся наружу слёз. Они всё-таки потекли, но их смывало каплями дождя, которые прорвались, сквозь Чонгука. Я сглотнула их, не в силах вымолвить ни слова.       — Ты такая красивая, — прошептал Чонгук, почти касаясь моих губ своими. — Мы знакомы больше недели, но ты для меня совершенство. Я не заслужил тебя.       — Замолчи, — прошипела я. Но видимо он игнорировал и мои слова, и свои тоже.       Я смотрела на него, когда он отстранился и с легкостью снял с себя брюки вместе с ботинками. Увиденное поразило меня. Он действительно сильно меня хотел. Как и я его. Его член был огромным. В душе я даже засомневалась, сможет ли у нас что-то получиться. Одно дело — касаться его рукой, но совсем другое — представлять, как он входит в меня.       И тут Чонгук наклонился и покрыл поцелуями мой живот и ноги. Капли падали мне на глаза, так что я не могла нормально разглядеть его. Но мне кажется, даже если б не было дождя, я не смогла бы нормально видеть, из-за его ласк. Затем он коснулся груди и принялся ласкать мои соски, осторожно прихватывая их кончиками зубов. Он не торопился и медленно изучал моё тело, каждый сантиметр кожи. Его губы задержались на шрамах, будто один долгий поцелуй исцелит меня. И он исцелял. Не физически, а душевно. Я готова была позволить ему заниматься этим вечно.       Моё тело изогнулось дугой и наполнилось истомой. Чонгук лишил меня воздуха, и я не могла ни взмолиться, ни застонать. Мои пальцы путешествовали по его телу, задержавшись на бицепсах. Он чуть приподнялся, поймал мои запястья и прижал их по обе стороны от головы.       — Ну давай сделай это, — решила поддразнить его я. — Ты же предложил заняться сексом. Доведи дело до конца.       — Ты не в том положении, чтобы дразниться, — ухмыльнулся Гук.       — Прикоснись ко мне, — попросила я, снова целуя его. — Пожалуйста.       У Чонгука на лице заиграла загадочная улыбка. Он опустил свои руки и провёл ими по шрамам, чуть задев сосок. Там мне зашивали порез, но я откинула воспоминание о той ночи. Чонгук продолжал дотрагиваться костяшками пальцев по моей коже; я вздрагивала и из моих уст вырывался мучительный стон. Дождь лил уже не так сильно, и мои мурашки теперь появлялись от его прикосновений, а не от холода. Вообще, холод я не чувствовала. Только жар. Температура больше 40 минимум.       — Что не так, Джесси? — теперь он меня дразнил. — Я же трогаю тебя.       «Негодяй!»       — Не так, — лишь смогла выдохнуть я, потому что от его мучительных ласк, было возможно нормально артикулировать ртом.       — А так? — он опустил руку к промежности и провёл по тому месту костяшками пальцев. Из меня вышел не то крик, не то стон. — Значит так?       — Нет, я… — я уже давно пропала.       — Нет? Разве? Тебе не нравится? — я лишь мычала и не могла собрать слова в предложение. — Чего ты хочешь? — спросил он, скрывая взгляд за длинными ресницами.       — Я хочу, чтоб ты дотронулся до меня. Я хочу…тебя.       Он прижался губами к моему горлу, когда его палец пробрался внутрь.       — А так нравится?       Я закрыла глаза, выгибая спину и заикаясь ответила:       — Оппре…ддел…лённо.       Чонгук сдвинул ладонь и большим пальцем надавил на бугорок. Я судорожно вздохнула, когда другой палец скользнул вглубь, и его тело напряглось подо мной.       — А так?       Со сладким стоном я толкнулась бедрами вперед, чувствуя, как меня обдает жаром.       — Да!       Хоть и я была на пике, мне всё равно нужно было больше. Снова стон вырвался из моей груди. Я хотела, чтобы он сам был во мне, он был нужен мне там.       — Чонгук!       — Что?       — Я не могу больше ждать.       Он опять ухмыляется и произносит:       — Ты точно девственница?       — Не знаю. Проверь, — если хочет помучать меня, то сам нахватает.       — Ты точно хочешь, чтобы я проверил?       — Больше всего на свете, — отвечаю я не задумываясь.       — Я уже говорил, что ты сводишь меня с ума?       — Да, — киваю я, хотя продолжаю сгорать от его пальцев во мне. — А ещё говорил, что я маленькая развратница.       — Ну это я и так помню, — на его лице играет лёгкая улыбка. — Кончи для меня, тогда я подумаю над твоим предложением.       Одни лишь такие слова приближали меня к тому самому пику наслаждения. Он чмокнул меня в губы, а затем его рот оказался на моём правом соске. Чонгук прикусил его зубами, и я выгнула спину, слыша как что-то хрустнуло, но, опять же, мне плевать. Я сходила с ума от ненасытного желания, и, когда его пальцы снова нажали на чувствительный бугорок, я выплеснула всю свою страсть в диком оргазме, выкрикивая его имя.       Чонгук тихонько вытащил пальцы и… О, чёрт! Он облизал их, засунув каждый по отдельности в рот и просунув до конца.       — Не делай так, — промычала я, но это всё пропало в громе, который на этот раз ударил так громко, что даже я вздрогнула. Только это нас не остановило.       Чонгук поцеловал меня в губы. Этот поцелуй был нежным и мокрым, в большей части из-за дождя.       — Ты мне доверяешь? — тихо спросил он.       Я что-то чувствовала внутри. Тепло чувство. Когда подумала, что именно он мой первый.       — Да, — ответила я решительно, насколько могла, после недавнего оргазма.       — Это может быть больно, — предупредил он и мне это понравилось. — Я всё ещё думаю, что это не самая лучшая идея. Но не могу сказать «стоп», так что это привилегия теперь твоя.       — Не надо, — прервала его я. — Я же сказала, что «нормально» для нас не существует.       Скользнув по щеке рукой, он опустил её ниже и раздвинул мои бёдра. Секунда и Чонгук ворвался внутрь.       Тело обожгло резкой болью, и я замерла под мощным давлением его естества.       — Расслабься, — прошептал Чонгук, и его глаза сверкнули, как сапфиры. — Сейчас будет хорошо. Обещаю.       Я прикусила губу и кивнула, не представляя, как это может стать лучше. Казалось, меня разрывают на части.       Глаза Чонгука искали мои глаза, и его рука дрожала от напряжения возле моей головы. Дождь полил сильнее, вместе с ним вернулся и ветер. Он все еще был глубоко во мне, когда его рот накрыл мои губы. Он целовал меня медленно, нежно и так глубоко, что совсем другие слезы подступили к моим глазам. Когда тупая боль наконец прошла, блаженство разлилось от давящей тяжести внутри. Я осторожно приподняла бедра, и это заставило его застонать.       — Стой, — простонал он, — я без презерватива. И ты чертовски тугая, что просто с ума сводит. Но мне нельзя в тебя кончать, так что притормози.       Точно. Мы совсем забыли о защите.       — Но ведь презерватив это нормально. А мы сегодня играем за психов. — сказала я, сгорая именно в той точке.       Чонгук улыбнулся. Я снова качнулась, упираясь в него. Он обхватил меня, сильным толчком пробиваясь еще дальше, и счастливый крик вырвался из моей груди. Я вцепилась в его плечи, обвивая ногами его мокрую от дождя талию, прижимая к себе все крепче, заставляя его проникать глубже и глубже. Он двигался на мне и во мне, и его рывки становились все более мощными и настойчивыми, набирая скорость, подчиняясь бешеному ритму. Наши тела скользили по друг другу, словно намазанные маслом. Первый раз на крыше под дождём — это то, чего не будет у нормальных девственниц.       Он двигался все быстрее, его рот приникал к моей груди, а руки были повсюду, пронзая меня своими прикосновениями. Наши бедра двигались в одном ритме. Я запрокинула голову, рассыпаясь в судорогах, сокрушенная и счастливая. Вот это была настоящая бомба. Чонгук вышел из меня и кончил мне на живот. Его тело упало рядом с моим, и мы просто валялись под холодным весенним дождём.       — Я действительно у тебя первый, — заговорил Гук.       — Ты во многом у меня первый, — признаюсь я.       — Что? — он приподнялся на локтях и уставился на меня. Мне показалось его дружок опять дрогнул, когда глаза увидели меня голой.       — Первый с кем я подружилась, первый кого я ударила, первый с кем у меня был поцелуй, первый парень в моей жизни, первый кто заставил меня кончить, я могу продолжить, но не думаю, что вспомню что-нибудь ещё. Моё тело как вата.       — Я сделал тебе больно? — сразу заволновался он.       — Нет. Мне очень понравилось, — кто-нибудь заткните меня, я чувствую как скоро ляпну чего лишнего. — Ты действительно «профессионал».       — Ха! А ты думала.       Мы захихикали, а потом я поняла, что действительно не могу пошевелиться. Чонгук заметил моё волнение.       — Точно всё хорошо?       — Лучше не бывает, — и я не соврала. А затем чихнула.       — Ну вот, не хватало нам ещё завтра на больничный засесть.       Я улыбнулась. Он стал и надел на себя брюки. Стоп. А где боксеры? Чонгук заметил как пялюсь на то место, где только что застегнулась ширинка. И как я не заметила их отсутствие? Хотя вряд ли я тогда могла вообще соображать. Затем он взял свитер и подошёл ко мне и заговорил, сев на корточки.       — Ты ведь можешь подняться? — (я помотала головой). — Пожалуйста скажи, что тебе не больно и просто лень вставать.       — И то, и то.       — Прости, — он погрустнел.       — Не извиняйся, только не за это, — я повторила его когда-то сказанные слова.       — Ты можешь сесть? — спросил он, оперевшись на одно колено.       Я начала жалко пытаться сесть на пятую точку, но спина и низ живота не хотели, чтобы их тревожили. Я начала падать, на секунду сумев оторвать спину от пола, но Чонгук подхватил меня одной рукой. Очень осторожно посадив меня, он также начал надевать на меня свой свитер. Я поддалась, но направила на него взгляд а-ля «зачем?».       — Твоё платье превратилось в тряпку. Нам нужно быстро спуститься вниз. Ты замёрзла.       Он тоже замёрз, но я промолчала, потому что крепко обняла его, когда он поднял меня. Его свитер доходил мне до середины бедра и он придерживал кулаком ткань, чтобы тот не упал и не открыл все мои прелести на показ. Он открыл дверь и понял, что не сможет спустить меня по этой железной лесенке.       — Так, — заговорил он, — я тебя отпущу, а сам спущусь. А затем спустишься ты.       — Хорошо, — тихо сказала я.       Он сделал всё так как сказал, не отводя от меня взгляда. Я спокойно спустилась, не дойдя до самого конца, ибо он схватил меня на руки. Чонгук начал спускаться на первый этаж. Я обняла его за шею двумя руками. Я знала, что он замёрз, но тело его было горячим и мне вдруг захотелось повторить то, что мы сделали на крыше. Я поцеловала его в щёку.       — Я в первый раз занимался сексом с девственницей, — заявил он неожиданно. — А ещё у меня впервые был секс на крыше и под дождём. Ты первая, с кем я начал встречаться по-настоящему, — он прошёл ещё один этаж и продолжил. — Ты тоже моя первая во многом.       — Спасибо, — с волос на глаза капала вода. — За всё.       — И тебе.       Мы молча дошли до его квартиры. Он открыл дверь запасным ключом и поставил меня на пол. Я стянула свои босоножки, в которых занималась этим. Чонгук снял всё, кроме них. Я заметила его босые ноги и подняла на него удивлённые глаза. Он, что, всю лестничную площадку пронёс меня босиком?       — Я сейчас поднимусь и заберу все вещи, а ты иди пока в душ. Я надеюсь, ты знаешь где он?       — Да, — слишком высоко произнесла я.       Он поцеловал меня макушку и начала выходить, но я схватилась за его руку.       — Пожалуйста… Быстрее возвращайтесь.       — Обязательно, — и я его отпустила.       Закрыв дверь, я направилась прямиком в ванную. Свитер был тяжёлым, поэтому снять мне его пришлось с трудом. Я встала в ванную и включила душевой кран. Отрегулировать горячую воду и просто стояла под струями воды. Все мои следы девственности смыло под дождём, так что смывать было нечего. Я начала думать о Чонгуке. Я заскучала. Его нет пять минут и я уже скучала. Почему? Я прекрасно знала причину, но боялась её признавать. Мне кажется, я влюб…       — Лёнг-лёнг🎶, лёнг-лёнг🎶.       Нет! Только не сейчас. Эта мелодия. Этот «лёнг». Как она сюда попала? Нет, я просто схожу с ума.       По моему телу побежали мурашки. Я почувствовала боль в шрамах. Не знаю, дышала ли сейчас?       Она ходила по квартире и напевала эти четыре ноты. Я выключила кран, вылезла из ванны и, взяв полотенце с вешалки, укуталась в него. Мои колени тряслись. Я не понимала: разум это или реальность? Очень хочется верить, что первое. Песня прекратилась прямо возле двери в ванную. Я даже не закрыла её. Моё сердце кажется прекратило биться. Я ждала, когда же ручка двери начнёт медленно поворачиваться. Она всё не двигалась, и у душа ушла в пятки.       Ручка дёрнулась и дверь резко открылась. Я вскрикиваю.       На пороге стоял ошарашенный Чонгук, но он не вздрогнул при моём резком крике. Я судорожно выдохнула воздух, застрявший в лёгких, и ухватилась одной рукой за сердце.       — Что случилось? — он подбежал ко мне, положив руку на мою шею, большим пальцем поглаживая щеку.       — Ты пел ту мелодию? — я смотрела в его встревоженные глаза.       — Какую? Я только что пришёл, а тебя ни где нет, в душе вода не шумит, везде всё тихо. Я думал ты ушла к себе, но решил проверить ванную комнату и ты тут… Но что за мелодия?       — Я слышала как мама пела её, расхаживая по твоей квартире.       — Тебе точно не послышалось? — это меня немного ранило.       — Нет, Чонгук, я просто становлюсь шизофреником, — я хотела отодвинуться и выйти, но он обнял меня.       — Прости… Но… Даже если ты сойдёшь с ума, я останусь с тобой.       — У тебя будет Севон, — тут же вставила я. И я всё ещё растроена. Он не верит мне. Да я сама не верю себе. Кого из нас винить?       — Её не будет, — отвечает мне Чонгук.       — В смысле? — моргая, спрашиваю я.       — Я только что лишил тебя девственности и не собираюсь переключаться на какую-то другую девушку. Я хочу быть с тобой и только.       Моё сердце растаяло. Я хотела сказать ему прямо сейчас эти три слова, но прикусила язык и промолчала. Ведь они могли оттолкнуть его от меня. Вся обида в миг растворилась. Я знала, что в скором времени сойду с ума, но не думала, что это произойдёт, когда я впервые влюблюсь.

***

      Мы лежали в его кровати в обнимку, переодетые в чистую одежду. Он в пижамных шортах и под ними боксеры (я сама лично видела, как он их одел), а я лишь в его футболке.       — Ты точно завтра заболеешь, — бубнил он.       — Скажешь ещё, — пригрозила я.       Температура 37.7, кашель и насморк. Накаркал.       Я заболела. Чонгук несколько раз за день произнёс «а я говорил». У меня уже голова раскалывалась от этих слов, но он продолжает их повторять. Мы не могли прийти на репетицию по двум причинам: первая — я заболела, вторая — Чонгук не хотел оставлять меня одну. После вчерашнего я сама не хотела оставаться одна. Ни здесь, ни где-либо ещё. Ох, лучше бы ко мне вернулся кошмар, чем эти тупые галлюцинации.       Но пока рядом Чонгук ни он, ни они не возвращаются и это очень сильно радует.       Так мы пробыли на больничном три дня. Чонгук перенёс почти весь мой гардероб к себе домой, чтобы я смогла нормаль одеться, хотя всё равно в конце дня оставалась в его футболке. Мы, наконец-то, досмотрели дораму; наелись вредной еды. И к среде температура прошла, а в мою голову залетела идея.       — Чонгук, я хочу перекрасится, — сказала я, пялясь на его зад, когда он готовил кимчи.       — Зачем?       — Лучше спроси «в какой?».       — В какой цвет ты хочешь покраситься? — сдаваясь, спросил он.       — В розовый. Нет. В ярко-розовый!       — Ладно, — он так спокойно согласился, что я ему даже не поверила. Но после того как мы съели кимчи, он приказал мне одеваться. Я ликовала в душе. Я действительно собиралась покраситься в розовый?       Перед выходом Чонгук заставил измерить температуру — 36.3. Лучше и быть не может.       Когда мы пришли в салон, Чонгук поразил меня. Он попросил перекрасить и его, но мне он не сказал в какой цвет, из-за чего меня с открытым ртом повели к парикмахеру. Пока мои волосы красили, я только и думала, как встать с места и подглядеть за Чонгуком. Он находился за короткой стенкой. Мне лишь нужно было встать на носочки, чтобы увидеть его. Но дело в том, что я никак не могла поднять свою попу.       Когда мне высушили волосы, и розовые пряди упали на плечи, в глазах появились блески. Я 10 секунд пялилась на себя, а потом сорвалась с места и побежала к Чонгуку. Ему как раз сушили волосы. Блондинистые волосы! О. Май. Гад.       — Чонгук! — крикнула я, тем самым привлекая к себе все взгляды работников. — Ты блондин! — я знаю, что я — капитан очевидность.       — Вообще-то это персиковый цвет, — поправил он меня спокойно.       У меня опять заблестели глаза, потому что ему подходил этот цвет. Теперь Чонгук был каким-то другим, но и в то же время самим собой. И он был красивым. Как всегда.       — Если сходить с ума, то вместе, да? — спросил он, когда ему закончили сушить волосы.       Именно по этой причине я захотела покрасить волосы. И он понял меня. Я всё ещё не сказала ему, что люблю его. И вряд ли скажу в ближайшее время. Но в один прекрасный момент я признаюсь. Это будет когда-нибудь, а пока мне нравилось проводить время вместе. Он рядом и мне этого достаточно.       — Тогда давай сделаем парные татуировки, — предложила я, хватая его за руку.

***

      На моей шее красовалось зачёркнутое слово «нормальность», так же как у Чонгука. Мы пошли к этому решению вместе в раз. Он предложил слово, а я сказала зачеркнуть его.       Нормальность. Существует ли это слово вообще? А хотя… Мы странные, и нам ничего не мешает сделать «нормально» странным.