Прекращай!

      — Уоуоуо, — забуянил Тэхён, когда увидел (случайно) наши одинаковые татуировки.       Я никак не прокомментировала эту ситуацию и продолжила перебирать пальцами на синтезаторе мелодию нашей песни. О том, что мы перекрасили волосы, Тэхён и ЛиЁн узнали сразу в этот же день; мы позвали их в боулинг. Так мы преподнесли им новость о том, что встречаемся. Ён заметила, что цвет волос Тэхёна светлее Чонгуковского, и еще добавила, что тоже хочет перекраситься.       — Не шуми. Раздражаешь, — вставил Чонгук и продолжил настраивать гитару, что он и делал впрочем-то, когда мы пришли сюда. Гитара теперь совсем подпортилась, чтобы настроить её уходило чуть ли не полчаса, а раньше её и настраивать то толком не приходилось. Я иногда чувствую себя виноватой из-за этого. Перед Чонгуком я уже сто раз извинилась, но ему надоели мои «прости, пожалуйста». Так что тут хоть к гитаре не подходи и извиняйся!       — Я заплачу вам столько, сколько скажите, если споете Со Чан Хи «Tears» в основной тональности, — все подняли головы на голос девушки, что подошла к сцене.       У меня чуть ноги не подкосились, когда я увидела взгляд полный злобы направленный на меня.       Севон стояла в метре от меня и кажется в мыслях вбивала мне в лоб гвоздь. Я сглотнула и опустила глаза. Всё что угодно, но только не она и не эта песня. Не подумайте, я ничего против не имею этой песни, просто спеть её может не каждый из-за супер высоких нот.       Мой мозг начал разрабатывать план. Тэхён не сможет спеть точно. Чонгук тоже, ибо в основной тональности даже женщинам трудно петь. Остаёмся лишь я и ЛиЁн. Я никогда не пела такие песни, где лишь криком можно достать до нужных нот.       Севон продолжала пялиться на нашу группу. Слава богу, мой кашель прошёл после недельного больничного, но это не значит, что я смогу дотянуться жо нужных нот. Я на пятках развернулась к ЛиЁн, та, кажется, поняла мои намерения и сказала:       — Я в жизни ни разу не пела эту песню, слов не знаю. Да и вообще куда мне с таким басистым голосом петь?       На самом деле голос Севон был даже грубее, но я сейчас не стала об этом говорить. Эта мадама всё ещё ждала, когда мы исполним её заказ.       — Что такое, Гуки, не можешь набрякать на своём подобии инструмента такую обычную песню? — она так и нарывалась на драку. Без шуток, я бы сначала плюнула ей в лицо, а затем зарядила ногой в челюсть. Но я осталась на месте и лишь перекинулась взглядом с Чонгуком.       — Ну почему же? Могу, — ответил спокойно он ей.       — Так чего же ты ждёшь? — не останавливалась стерва.       — А разве та не замечаешь, что помимо меня на сцене находятся ещё люди. И эти люди моя группа, — его уже бесил этот разговор, и это заметила лишь я. — Напоминаю тебе, что ты заказала песню у всех нас, а не только у меня.       — Просто признайтесь, что никто из вас не может спеть эту песню, — это уже адресовывалось мне и ЛиЁн. — Тэхён, не думала, что ты свяжешься с невидимкой и с сопливой Ён. Мало того, что у тебя друг скотина, так ещё и работаешь в команде с этими подобиями девушек.       — Не тебе решать с кем мне дружить, и с кем работать в проекте, — грубо произнёс он.       — А ты в курсе, что твой друг…       — Хватит! — чуть ли не крича, произнесла я, развернувшись к ней лицом. Не хочу, чтобы из-за меня раскрылась тайна Чонгука. Потом я сквозь зубы прошипела. — Если заказала песню, замолчи и слушай.       Она открыла рот, чтобы вставить своё слово, но я перебила её, сказав всем тональность песни. ЛиЁн сразу же дала нам ритм, и мы с Чонгуком заиграли красивое медленное вступление. Потом была короткая пауза, и Тэхён запустил основной минус. Вторая часть вступления намного энергичнее, чем первая.       Все посетители уставились на нас и, стоящую перед нами Севон. Я чувствовала на себе взгляды Чонгука, Тэхёна и ЛиЁн, но продолжала смотреть на клавиши и пальцы. Микрофон прижимался к моим губам, и мой внутренний голос говорил, Ты не сможешь спеть такую песню, если будешь играть на синтезаторе. Вот только не тогда, когда на меня направлены все глаза. Я должна делать невозможное возможным.       На первом куплете, я подняла глаза, впервые посмотрев на зал. Было такое чувство, что все затаили дыхание и замерли на месте. Даже официанты не двигались.       Севон оказалась умнее, чем я думала. Она взяла нас не виртуозным мастерством, а диапазоном*.       Я потянула последнюю часть первого куплета. Припев не потяну если буду одновременно играть. Я отпустила руки, когда начала петь припев и взяла в них микрофон. Первая часть припева ещё терпима, но вот вторая…       Все застыли в ожидании именно этого момента, и мне не хотелось разрушать им кайф. Я наконец дошла до того момента и… У всех глаза точно повыпадывали из орбит, все принялись хлопать. Те, кто сидели, встали.       Севон от шока забыла, как брать воздух, и я кажется тоже. Никто не ожидал, даже я сама. Группа закончила играть и только теперь я поняла, что достала до самых «небес». Это мысль заставила меня подпрыгнуть на месте и захлопать самой себе в ладоши. Я повернула голову и увидела, что вся моя группа стоя аплодирует мне. Моя группа.       Эти ребята, хлопают мне не как все, они действительно…гордятся мной. И первое, что мне приходит в голову в этом шуме, это подбежать и обнять Чонгука, у которого свисает сзади гитара и не мешает мне прижаться к нему со всей силы. Он обнял меня в ответ и сказал, что я молодец.       Аплодисменты прекратились и кто-то в зале кашлянул, мы обернулись на звук. Около бара стоял мужчина в солнцезащитных очках. Выглядел он богато: чёрные брюки, золотые часы, браслет, кольца, бледно-голубая рубашка и много тонального крема на лице. Причёска тоже выделялась, но Чонгука ему не переплюнуть. Да и зачем я сравниваю «небо» и «землю»?       Мужчина встал со стула с кофе в одной руке и подошёл к нам. Он вытянул руку в нашу сторону и сказал:       — Приходите на собеседование всей группой.       Я подошла ближе и взяла его визитку и у меня упала челюсть при виде надписи на ней.       — И кстати, вы очень похожи на айдолов, — с этими словами он вышел из кафе.       Мы вчетвером наклонились перед этой визиткой и теперь у всех упала челюсть. У Тэхёна через минуту образовалась радостная улыбка, а ЛиЁн продолжала извергать нецензурную лексику вполголоса. Но мы с Чонгуком понимали, что нам туда вход закрыт. Наше прошлое останется с нами, оно единственное на что нельзя надеть маску.       Мы так были ошарашены, что забыли о стоящей перед нами Севон, (которая как оказалось догадалась, что это за визитка) до тех пор пока она не подала голос.       — Думаете какой-то лейбл подпишет с вами двумя контракт? — мы подняли головы и увидели, как она показывает на нас с Чонгуком двумя пальцами. Откуда она знает обо мне? Или она не знает, а просто подставляет меня, как девушку парня с плохими родителями.       — Пальцы убери, — сказал спокойно Гук, добивая её, показывая, что она не имеет контроля над ситуацией. — Это не прилично. Постой в уголке, там позавидуй молча.       У меня внутри растеклось по всему телу тепло. Он отшил Севон, чтобы не быть её куклой. Или потому что хочет быть со мной. Или всё вместе.       — Тут и завидовать то нечему, — она скрестила руки на груди. — Я не горю желанием быть дочкой профессиональных убийц или психованной мамаши. Я горжусь тем, что моя мама гордость всей Южной Кореи. И уж поверьте, я в любую звукозаписывающую компанию попаду без собеседования, — последнюю строчку она просто прошипела нам, как змея, которая говорит со своей жертвой перед смертью. Именно этим отродьем я сейчас себя чувствовала, но только со мной не играли, меня убили. Я уже слышала приближающийся ор в голове. Она знает. Это, вроде не должно меня удивлять, ведь она накопала на Чонгука, у которого родители заказные киллеры, работавшие под строжайшим секретом. Но Чонгук, видимо был готов к тому раскладу событий.       — Ну в отличии от тебя мы настоящие вундеркинды, — он сказал это! Боже, я знаю и чувствую, как трудно ему даётся произносит это. Он вообще не любит говорить об этом, но сейчас он поразил не только меня, но и Тэхёна с ЛиЁн, и Севон. — Ты не талантлива, у тебя просто есть деньги. Но знай, всегда появятся те, кому будет насрать чья ты дочь. В отличии от тебя, мы всё делаем сами. Даже музыку.       — Уходи, Севон, — тут вмешался Тэхён. — Не из кафе, — быстро добавил он, а потом сказал, очень твёрдо и решительно. — Уходи из наших жизней.       Познакомьтесь, это лучший друг Чонгука. Узнав, что тот всё это время вешал ему лапшу на уши, он вступился за него. За нас. Они не тупые и уже сложили дважды два. Я им рассказала про свою мать, а значит для Чонгука остаются лишь родители-киллеры. Я ненавидела Севон всем своим нутром. И готова была плюнуть, а затем пнуть ей в лицо. Она зашла слишком далеко.       — Хорошо, я уйду, — согласилась она. — Но я не обещаю, что не вернусь. И ещё, — она посмотрела на меня. Видимо следующие слова адресовались мне. — Ты скоро сдохнешь от своей наследственной болезни?       — Заткнись! — сказали Чонгук и ЛиЁн. И у меня внутри что-то дрогнуло. За меня никто раньше не заступался, я всегда была одна. Но только не сейчас. И поэтому я ответила.       — А тебя на похороны не позову.

***

      Мы все собрались у Чонгука в квартире. Я сидела на диване и смотрела в выключенный телевизор. После получасового «Прости, Чонгук», я замолчала.       Тэхён стоял, оперевшись о стенку спиной, а руки скрестил на груди. ЛиЁн сидела на полу перед журнальным столиком, смотря на пиццу, которую мы заказали, чтобы было чем рот занять, пока слушаем. Чонгук сидел со мной, его пальцы были в паре миллиметров от моих, и у меня просто чесалось всё тело, желая прикоснуться к нему. Все замолчали после того, как Чонгук поведал нам историю своего детства. Ну не нам, а им. Его родители убивали всех подряд. Несмотря на пол, возраст и т.д. Главным всегда были деньги. А ещё он рассказал про манипуляции Севон на этот счёт. Тогда в их глазах появилась ненависть, которую я никогда раньше не видела.       — Так значит, вы не можете пойти на собеседование вместе с нами, — сделал заключение Тэхён.       — Да, — ответил за двоих Чонгук.       — Но ведь как-то можно прорваться, — не сдавалась ЛиЁн. И я подумала, мне бы её настрой.       — Как? — спросила я.       — Попросить агентство замазать ваше прошлое.       — Да, а потом заново написать совсем другую историю, — поддержал Тэхён.       — Конечно, — согласился Чонгук, — я сам могу взломать систему и поменять наши данные, но… Где вероятность того, что Севон нам не помешает?       — Она сказала, что уйдёт, — напомнила Ён.       — И обещала, что вернётся, — закончила я.       Снова воцарилась тишина. И снова я начала думать о руке Чонгука. В голову лезли воспоминания о нашей первой ночи. С тех пор мы не прикасались друг другу, ибо я боялась его заразить. Но его руки заставили меня сейчас же возбудиться. Мне не хотелось больше обсуждать наши проблемы. Я хотела Чонгука. Снова.       — Это вообще хреново, — подала голос ЛиЁн, вытаскивая меня из мыслей. Мне вдруг стало стыдно из-за того, что я не подумала о них. Они же волнуются обо мне и хотят, чтобы я тоже прошла собеседование вместе со всей группой. Но мои мысли были только о Чонгуке.       — В любом случае я не смогла бы стать айдолом, — я вспомнила кое-что и это просто ударило по всем мыслям. — У меня скорее всего…началась…шизофрения.       Это заставило всех молчать ещё дольше, чем в прошлый раз. Даже я задумалась. Мой самый ужасный вечер, был по совместительству самым лучшим в моей жизни. В тот день я хотела умереть, а затем жить, чтобы чувствовать Чонгука.       — Ладно, давайте потом продолжим этот разговор, — прервал тишину мой парень.       — О’кей, — согласился Тэхён. — Послезавтра родители Джису уезжают на Чеджу, праздновать годовщину, и она устраивает вечеринку. Придёте? — меня тронуло то, что он обратился не только к Чонгуку.       — Ты и меня приглашаешь? — ЛиЁн сделала удивлённое лицо. Тэхён усмехнулся и ответил.       — Тебя в первую очередь.       Мы с Чонгуком пообещали прийти, и после этого они ушли. Чонгук проводил их до двери, а когда дверь закрылась, он развернулся и посмотрел на меня с приподнятыми бровями.       — Ты тоже это заметила?       — Искру между Тэхёном и Ён?       — Да.       — Ещё как.       Мне кажется, они скрывают от нас что-то, но я не жду от них чистосердечного признания. Хотя бы потому что, мы официально не признавались им, что встречаемся, а лишь показывали это своими действиями.       — Хочешь есть? — он подсел ко мне, и при мысли о еде у меня заурчал живот. Чонгук надул щёки, как он это делал много раз, не знаю почему, и отправился на кухню. Я потопала за ним. — Чего ты хочешь?       Эти слова заставили меня вернуться в мой первый раз. Тогда он тоже так спрашивал. И сейчас мне хотелось ответить: «тебя!», но я сдержалась и ответила совсем другое.       — Пульгоги, — ответила я, ибо прекрасно знала, что у него в холодильнике.       — Ладно, — выдохнул он, а затем добавил. — Садись и жди.       Я делала это всегда, когда он мне готовил, поэтому послушалась его. Но самое главное то, что здесь на этом месте, где я сижу, открывается великолепный вид на его задницу. Сегодня он надел обтягивающие джинсы и чёрную рубашку. Я хотела выглядеть похоже, но у меня не нашлось чёрной блузки, поэтому я надела белую.       Чонгук доставал все ингредиенты из холодильника, а я наблюдала за его красивым лицом. Мне стало дурно от того, что он мне готовит, и я такая неумеха. До этого мне это в голову не приходило.       — Научи меня готовить, — слова вылетают быстро, и я не успеваю их поймать. Чонгук внимательно на меня посмотрел; я встала со стула для большей уверенности.       — Иди сюда, — согласился он. Потом подняв сковородку за ручку вверх, сказал: — Это называется ско-во-род-ка.       — Эмммм…- он, что, прикалывался? — я знаю.       — Правда? О, тогда научить тебя будет куда легче, чем я думал.       За это я ударила его кулаком в плечо. Он начал хохотать, как псих, а потом резко надул щёки. Опять.       — Я не настолько тупая, — возразила я.       — А я и не говорил, что ты тупая, — ответил Чонгук. Он поставил перед собой доску и заговорил. — Так, вот смотри. Это перец. Его нужно нарезать длинными линиями, не слишком тонкими и не слишком толстыми.       Он показывал, как правильно нужно резать, а затем передал нож мне, и я встала на его место, повторяя его движения. Вроде бы получалось. Чонгук сказал, что я молодец. Он мне уже это говорил однажды. Но когда я слышу это, во мне рождается маленький щеночек, которого только что похвалили за принесённые тапочки.       Пока я резала перец, Чонгук поставил жариться говядину на сковородку. Его плечи так и манили меня прикоснуться к нему. И я так и сделала, когда покончила с перцем. Моя грудь крепко прижалась к его спине. Моё тело безумно хотело его. И я кое-что знала.       Он сдерживал себя всю неделю, ради меня и себя. Ну в первые два дня у меня болел живот и налетела простуда. А после остался кашель и насморк.       Он наверно думал, что я ни о чём не догадывалась, но ошибся. Чонгук так часто ходил ванную, что только дурак бы не понял, что он там делает. Утром и вечером стоял бедненький под холодной водой, а я ничего не могла сделать.       Но сейчас то всё было иначе.       Мои руки медленно спустились к его ремню. То что я задумала было безумием и самым лучшим, что мне пришло сейчас в голову. Я чувствовала, как всё тело Чонгука напряглось, но он продолжал переворачивать мясо. Губы выдавали его своей напряжённой линией. Это всё мне нравилось. И если бы мне месяц назад сказали, что я буду встречаться с Чон Чонгуком и вытворять такие вещи, я бы расхохоталась на полу, держась за живот.       Я начала расстёгивать ремень и Чонгук резко выключил газ и повернулся ко мне лицом.       — Что ты задумала? — спросил он, но его глаза показывали мне, что он прекрасно знал ответ на свой вопрос.       — Ничего, — невинно ответила я и продолжила бороться с ремнём.       Чонгук упёрся руками в стол сзади и просто наблюдал. Покончив с ремнём, я расстегнула пуговицу на поясе джинсов и осторожно потянула молнию вниз. Металлический звук заполнил тишину на кухне. На кухне. Видимо мы ещё не скоро дойдём до кровати. Ну и ладно. Кому нужна эта мебель, которая заставляла меня спать и видеть кошмар.       Чонгук тяжело задышал, когда я протянула руку в боксеры и, сомкнув пальцы вокруг теплой твердой плоти, освободила его из плена.       — Джесси, — громко простонал парень. Дрожь пробежала по его телу, и он рванулся мне навстречу, когда я обхватила его ладонью.       Ощущение его кожи — горячей и гладкой как шелк — привело меня в неописуемый восторг. Моё тело покрылось мурашками от блаженства. Я чувствовала его от основания до кончика, и внизу живота нарастала знакомая боль.       — Ты точно сумасшедшая, — голос Чонгука прозвучал глухо. Его комментарий мог меня задеть, но случилось всё наоборот. Мне хотелось быть этой сумасшедшей.       Я опустилась на корточки, ухватившись правой рукой за его бедро. Солоноватый привкус его кожи заиграл на кончике языка. Я медленно переместила руку вниз, продолжая исследовать, завлекая его глубже в свой рот.       — Джесси, — прорычал он, изгибаясь всем телом. Отодвигая голову назад, я коснулась языком головки. — Чёрт.       — Я что-то сделала неправильно? — я заволновалась, когда он выругался, ведь делала это тоже в первый раз.       — Ты всё делаешь просто чересчур прекрасно, — его руки напряглись; во мне заклокотал смешок, посылая неуловимые вибрации.       Он снова выругался, и всё тело напряглось. Теперь я знала, что смех во время минета возбуждает его больше. Он пульсировал в моей руке и во рту. Я читала об этом в книгах, но инстинкт был сильнее, когда мои губы и рука задвигались в унисон.       — Ты убьёшь меня. — Его бедра дернулись, и мои инстинкты вышли вперёд.       — Черт, — зарычал Чонгук, когда я ускорила темп.       Я улыбнулась, продолжая играть с ним языком. Жар все сильнее охватывал меня, спускаясь вниз по телу. Между бедрами всё ныло. Никогда прежде я так не возбуждалась. Боже, что творил со мной этот парень. Торжествующий стон прозвучал приглушенно, когда его правая рука отпустила стол и опустилась мне на затылок. Вплетаясь пальцами в розовые волосы, Чонгук слегка направлял мои движения. Потом его рука скользнула вниз и легла на затылок.       — Я не смогу долго терпеть. — Его бедра приподнялись, и он вздрогнул, и кажется что-то хрустнуло. Не тело, а где-то в области стола. Не удивлюсь если он его помял. — Джесси, ты должна остановиться, иначе я… Бл*ть.       — Назови меня полным именем, когда кончишь, — протараторила я, на мгновение отпустив его изо рта.       Я не хотела и не собиралась останавливаться. Не знаю почему. Я никогда раньше не делала такого и уж точно не глотала. Сама мысль об этом вызывала у меня отвращение, но только не с ним. С Чонгуком я готова на всё. И это я тоже не знала почему. Почему именно он? Видимо, и Гук не хотел меня останавливать. Еще один поворот языка, скольжение руки…       — Джассинда! — он выкрикнул мое имя, содрогаясь в конвульсиях. Мне впервые понравилось, как оно звучало. Раньше это имя заставляло сжаться в комочек или спрятаться под одеяло, но только бы не слышать. А Чонгук всё поменял в секунду. Теперь мне нравится как оно звучит, а именно как звучит из уст Чонгука. Но ещё лучше кончающего Чонгука.       Когда все закончилось, я поцеловала его дружка и только после этого поднялась, засунула обратно и застегнула джинсы. И не успела я вздохнуть, как он обхватил мои щеки ладонями, и его губы тотчас завладели моим ртом. Поцелуй был требовательный, голодный. Его язык раскрыл мои губы, заглатывая испуганный вздох. Поцелуй становился все глубже, его даже не смутил тот факт, что во рту у меня были остатки его семя.       Прервав поцелуй, он впился в мою шею губами и… Поставил засос?       — Чонгук! — в моём голосе было больше удивление, чем возмущения.       — Просто хочу, чтоб ты была моей…- произнёс он смотря в мои глаза, и проникая глубже. Я чуть не сказала «Я люблю тебя», но он заставил замолчать одним словом, -…всегда.