Прекращай!

***

      На следующий день мы отправились в парк аттракционов. Репетицию мы отменили, ибо вчерашние обстоятельства вывели всех из колеи.       Чонгук выиграл мне большого розового медведя, когда стрелял из игрушечного пистолета в воздушные шарики. Я смотрела на него с счастливой улыбкой. Он лопнул все за 6 секунд, и продавец сказал: «Дэбак! Красотка, можешь забирать всё, что хочешь?». Чонгук мне улыбнулся и тем самым разбудил моих бабочек в животе. Он не содрогался от этой игрушки, наоборот ему захотелось ещё. Однако мне хотелось на американские горки. Я сказала ему, что могу и одна прокатиться, но он меня не слушал и пошёл со мной.       Единственные, кого не трясло от предстоящей поездки, были я и Чонгук. Все люди, что сидели сзади (мы сидели в самом первом вагоне) кричали уже до того, как вагончики тронулись. Для меня это был очередной адреналин. До появления Чонгука в моей жизни, меня спасало всё, что поможет забыть себя. Горки были в том числе.       В отличии от меня и всех остальных, Чонгук просто не боялся. Его это всё веселило. Он сидел с огромной улыбкой на лице и говорил «ну, когда мы уже тронемся?», и мне хотелось поцеловать его в щёчку. Я так и сделала, на что Гук ответил мне тем же. Кто-то сзади сказал:       — Меня сейчас вырвет радугой.       Мы проигнорировали этот комментарий и продолжили ждать.       После американских горок Чонгук выиграл мне ещё двоих медведей, но я их не стала брать. Мы поели мороженое, сфоткались с тигром, покатались на водяной горке и побывали в комнате страха, в которой совсем не было страшно.       Мы приехали домой часов в восемь. Я сняла шлем и передала его Чонгуку. Когда наши пальцы соприкоснулись, Гук посмотрел мне в глаза своим пронзительным взглядом и спросил:       — Ты же сегодня останешься у меня?       — Да, а ты против? — я сама прекрасно знала ответ на этот вопрос, но я не «я», если не спрошу об этом.       — Нет. Просто хотел убедиться.       — Хаха, — я попыталась изобразить смех. — Не смеши меня.       — Может переедешь ко мне?       Бум-бум. Переехать к нему? Да я прямо сейчас готова. Слово «да» выскочило из моего рта так быстро, что я даже не поняла произнесла я его или нет. На всякий случай я повторила его несколько раз. Уверена, это выглядело глупо.       Когда мы всё обсудили, Чонгук уехал за продуктами, а я начала перетаскивать свою одежду в его квартиру. Шкаф Чонгука был огромен, а моей одежды кот наплакал, так что всё поместилось. Я переместила так же свой шампунь, гель для душа и т.д. Возникла проблемка лишь с духами. Чонгук большой фанат разных ароматов, поэтому у него вся полка была в большом количестве духов. Моим туда места не хватило, хотя я пользуюсь своим флакончиком во всех случаях своей ненормальной жизни. Выкидывать я ничего не собиралась и поэтому оставила их на тумбочку возле умывальника, где лежали мои расчёска, крем для рук и лица и косметичка.       Далее на очереди была кухня. Правда там нечего было перетаскивать. Разве что вилки, ложки, палочки и нож. В холодильнике давно мышь повесилась. В прошлый раз я его заполняла, когда мы с Чонгуком были не в состоянии нормально поговорить, и я страдала от всего на свете, и то вскоре у меня закончились деньги, и я просто на просто мечтала умереть от голода.       Вы не настолько близки. Ты ему доверяешь?       Голос внутри совсем не был похож на мой. Он походил на…мамин. Кажется, так и происходит у людей шизофрения. Вот причина почему я не могу без Чонгука и доверяю ему. Рядом с ним я не схожу с ума, по-настоящему. Он как фляжка с водой в пустыне, которая не кончается.       Внезапно стало холодно. Будто голос, что я слышала в голове, звучал наяву.       Так. Это всего лишь галлюцинации. Тем более, я закрыла дверь.       Хлоп!       Или не закрыла. Кто-то только что вошёл или вышел. Боже, как я хочу, чтобы было второе, но…       — Лёнг-лёнг.       Со скоростью света в моей руке оказался нож, который лежал в выдвижном шкафчике. Не знаю, что именно происходило в этот момент. Может ли это всё быть фантазией моего сломанного мозга или же явью? Если это всё взаправду, клянусь, я отомщу этим же оружием, что когда-то испоганило моё тело, тем же способом. Руки, правда, дрожали, но это можно было игнорировать.       — Лёнг-лёнг.       Звук доносился с гостиной и прихожей. Если она пройдёт чуть прямо и налево и откроет дверь, то попадёт на кухню, где в общем-то сейчас находилась я, вся в холодном поту и на грани обморока.       Моя рука так сильно схватилась за рукоятку ножа, что костяшки пальцев побелели. Мои ноги сами начали отступать к подоконнику. Я должна забраться на него и при очень опасных обстоятельствах выпрыгнуть в окно. Не могу поверить, что признаю это, но мне повезло с первым этажом.       В прочем, с такой же скоростью света, что я взяла нож, моё тело залезло на подоконник. Мне лишь нужно открыть окно, а решётка слишком хрупкая, отпадёт от удара ногой.       Моя свободная рука легла на ручку окна, в то время, когда ручка двери начала опускаться вниз. Я не успела открыть окно, когда дверь открылась нараспашку и…       — Привет.       Она стояла здесь, прямо передо мной. Те же самые глаза. Их будто и не лечили. Я до сих пор не понимала ложь это или правда. Но моё сердце остановилось. Кислород перестал поступать в мозг.       — Ну же, обними меня. Я скучала.       Я не врала насчёт поступления воздуха в мой организм. Последней моей мыслью был Чонгук. Я молила, чтобы он вернулся вовремя и не нашёл моё убитое тело. Если справедливость существует то, он увидит её и я не окажусь шизофреником.

***

      — Джесси! — кто-то звал меня.       — Джассинда! — а это я слышала поверх того голоса.       Я поняла, что первый принадлежал Чонгуку, а второй моей маме. Но она была в моей голове, а Чонгук далеко. Будто я на дне океана, а он зовёт меня с берега.       Меня тянуло и к нему и назад. Я прекратила слушать мать и поплыла вверх. К Чонгуку. Только к нему. Опять он меня спасает. Потому что больше некому. Нет. Потому что только он может меня спасти.       В лицо полетели брызги воды, и я открыла глаза крича «Чонгук!». Не успела я прийти в себя, как оказалась в крепких объятиях парня. Он что-то шептал мне на подобии: «Всё хорошо. Хорошо. Тише». Я не понимала зачем он меня успокаивает, но потом до меня донеслись звуки хныканья и тряски. Я то ли ревела, то ли содрогалась и заикалась, и тараторила:       — Чонгук, она была з-здесь. Б-была здесь. Она поздоровалась со мной и попросила её об-бнять. Я хотела выбежать на улицу через о-о-окно, но не смогла. У неё глаза с-сумасш-шедшей. У меня сейчас, наверн-но, такие же. Она смотрела н-на м-меня, будто убивала глаз-зами. А п-потом в глазах потемнело, и-и я проп-пала. И г-голова болит. К-кажется, я упала с подоконника.       Непонятно. Со мной творилось что-то странное. Я не могла взять себя в руки или зареветь во всю силу. Меня будто прокручивали на плёнке. Я хныкала и тряслась. Моё дыхание было сбитым и казалось сейчас вообще остановится. Сердце билось так быстро, что можно было услышать не притронувшись ко мне. Руки Чонгука всё крепче обнимали меня.       Спустя какое-то время я начала успокаиваться. И только всё устаканилось, я начала думать разумно и получила контроль над телом, как заревела навзрыд, обнимая Чонгука за шею.       — Тебе нужно найти другую девушку, — говорила я, сквозь слёзы.       — Не неси чушь, — он поглаживал меня по спине.       — Чонгук, я псих, из-за меня ты только страдаешь, — я чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Боже, как я их люблю. Нет. Я люблю всего его. Но… — А что если я настолько сойду с ума, что сброшусь с этой проклятой крыши? Пока не поздно, пока ты меня не полюбил, давай остановимся.       — Если сбросишься, то я с тобой, — сказал он, и я заревела ещё сильнее, опустив лоб ему на грудь. Мой кулачок бил его по плечу, но Чонгук никак не реагировал. Я плакса, но что поделать. Зачем он говорит такие слова? Этим самым он меня не спасает, а убивает.       — Не говори так! — это был полукрик, полувсхлип. Я опять не контролировала тело и разум. — Я тебя люблю!       Я замерла. Кажется, он тоже. Я начала поднимать голову, в которой сейчас творилось «чёрт знает что». Боже, что я натворила. Сейчас совсем не время говорить такое. Блин. Блин. Блин.       Наши чувства могут быть невзаимными. Я могу ему просто нравится. Он, наверно, думал что между нами только симпатия. Я только что разрушила наши отношения?       Его лицо находилось так близко, что если мне или ему чуть подвинуться, то наши губы соприкоснулись бы. Но это сейчас не главное. Главное то, что Чонгук смотрел на меня удивлёнными глазами. Внезапно пол, на котором мы сидели стал холодным, мне захотелось встать и куда-нибудь уйти. Я уже начала подниматься, и Чонгук за мной, схватив меня за запястье.       — Это правда? — спросил он. Врать мне не хотелось, точно так же как и говорить правду. Немного подождав, я кивнула. Моё сердце билось сильнее от страха, что он сейчас убежит от меня.       Теперь я не понимала его взгляд. Он был решительным, или строгим, или голодным. А может всё вместе. Я продолжала смотреть на него до конца.       Чонгук резко дёрнул меня за руку, так что я оказалась прижата к его груди. Другая его рука обняла меня за талию. В его глазах блеснули слёзы, но взгляд остался прежним.       — Почему ты плачешь? — спросила я тихо.       — Я не плачу, — ответил он, и с левого глаза скатилась слеза, и он спокойным голосом заговорил: — Хочу быть на твоём месте. Хочу, чтоб ты никогда не знала, что такое «псих» и «шизофрения». Хочу избавить тебя от этих мучений. И чувствую себя безделушкой, которая ничего не может сделать.       — Нет! — я начала паниковать, из-за его неправильных мыслей.— Наоборот! Ты единственный, кто делает меня нормальной. Не думай так!       Мы не могли больше говорить и оба приблизились к друг другу, чтобы слиться в поцелуе. У Чонгука скатилась вторая слеза. Поцелуй был мокрым и солёным. Но это всё уходило на второй план, потому что мы вложили в него всё. Мои страдания. Его страдания. Мою вину перед ним. Его (как он думает) беспомощность. Нашу ненужность. Мы как незваные дети. Или же те, кто должен ходить и мучатся.       Я виновата перед ним. Очень сильно. Из-за меня ЛиЁн и Тэхён узнали о его тайне. А скоро, мне кажется, будут знать все.       Чонгук отстранился, и его лоб сблизился с моим. Мои глаза были закрыты, дыхание не слышно. Ни у него, ни у меня.       — Мне тоже иногда снится один и тот же кошмар, — прервал он тишину, и я открыла глаза, посмотрев на него. Он устремил взгляд в пол и продолжил говорить. — Одна и та же картина: я убиваю.       — Прошлое в прошлом, помнишь?       — Да, — он слегка улыбнулся. — Ты точно уверена, что любишь меня? — (я кивнула, потому что не в силах была говорить о моём недавнем признанием) — Я должен признаться тебе. После этого ты вряд ли будешь уверена.       Я насторожилась его словами. Мне хотелось заткнуть ему рот рукой или губами. Думаю второе и мне, и ему понравится больше. Но я продолжала слушать.       — Ты называешь себя психом, — он глубоко вздохнул. — Но им могу называться только я.       — Почему?       — Потому, что в Токио я убил своих родителей.       Я резко подняла голову и уставилась на него. Это было не то чего я ожидала. Да даже близко! Как такое возможно?       — Ты их убил? — я говорила тихо, во весь голос, а он ответил мне кивком. — Но…зачем?       — Они были самой сумасшедшей киллер-парочкой. Убивали всё, что движется за большие и маленькие деньги. И, конечно же, убитые люди могли быть родственниками, каких-нибудь богатых дилеров. Кем и оказался мой заказчик. Он не знал, что я один из их сыновей. Это был мой первый заказ и последний. Я помню огромную сумму денег за головы моих родителей. И во мне родилось то, чему меня научили мои мама и папа — деньги за кровь. Мне не было их жалко тогда, как и сейчас. Они убивали за деньги, а я их сын, которой тоже убил за деньги. Яблоко недалеко от яблони упало. Но оно оказалось ядовитым, — он посмотрел куда-то за моей спиной и ухмыльнулся, — какая ирония.       — А сколько тебе заплатили? — я почти не могла говорить и, чтобы ситуация не получилась неловкой, задала первый пришедший в голову вопрос.       — 100 миллионов долларов.       Моя челюсть отвисла. Это если считать по корейским вонам…до*уя. Почему-то мне захотелось сказать «зашибись ты богач», но потом вспомнила про кого шла речь. Эти деньги испачканы кровью его родителей.       — Я попросил умножить сумму в два раза, — добавил он, а я схватилась за сердце. Я таких денег не видела в своей жизни. Да что там видела, я не слышала. А тут он заявляет, что получил просто-нескончаемое-количество-ноликов-и-одной-однёрки-в-начале вон. Мои глаза просто автоматически начали мигать, я пыталась переварить сказанную только что информацию.       — Зато я избавил мир от ужаснейших убийц.       — Но ведь они твои…       — Не думаю, что так уж они меня любили. Если бы им предложили такую же сумму за мою жизнь, они бы и глазом не успели моргнуть, как я уже дохлый валялся бы у их ног. Да даже, если бы за твою жизнь дали 10 вон, они бы всё равно взяли бы это дело.       Я слушала и переваривала информацию. Мой мозг всё еще не мог поверить сказанному, но я верила. И меня это впечатлило. Я сама готова была наброситься на мать с ножом, если бы та была настоящей и живой.       — Ну и? — Чонгук посмотрел мне в глаза, я приподняла бровь а-ля «в смысле?», он продолжил. — Ты до сих пор любишь меня?       Я не стала ему ничего говорить, а просто впилась в его губы страстным поцелуем. Да будь он и сейчас наёмным убийцей, я всё равно буду любить его. И мне без разницы то, что он сказал об этом только сейчас. Главное, что вообще рассказал. Я хочу быть рядом с ним каждый день, потому что мы оба сумасшедшие. И мы останемся ими до конца своих дней.