Меч, Корона и Посох. Часть I "Меч"

Незнакомец был довольно высокого роста, стройный, даже, скорее, худощавый. Он был молод, на вид ему было лет тридцать – тридцать пять. В свете костра Ире он показался очень красивым: обладал светлыми волосами, схваченными каким-то обручем с большой голубой звездой на лбу, овальным лицом, карими внимательными глазами и узкие, плотно сжатые губы. Он носил тёмно-голубые узкие брюки из плотной ткани, что-то вроде довольно просторной длинной туники, тоже тёмно-голубой. Ноги поверх брюк схватывала полупрозрачными ремнями по голени странная обувь, средняя между открытыми остроносыми туфлями и сандалиями. Довольно широкий ремень тёмно-синего цвета охватывал его талию, а с плеч незнакомца свисал длинный плащ, такого же цвета, что туника и брюки. Кроме того, рядом в траве лежала явно принадлежавшая незнакомцу длинная гладкая палка. Она лежала не очень далеко от Иры, так что девочка могла её рассмотреть близко, в деталях. Этот диковинный предмет был тёмно-голубого, как и вся одежда незнакомца, цвета; на одном из его концов, имелся прозрачный голубоватый продолговатый гранёный камень. На поляне горел костёр, незнакомец хлопотал возле него. Он достал из большой сумки коврик, расстелил недалеко от костра, затем водрузил над пламенем треногу, к треноге подвесил чайник. Из той же сумки он достал две кружки и тарелку, поставил их на коврик. Из этой же сумки появились хлеб, мясо и какие-то овощи, очутившиеся потом на тарелке. Незнакомец был настолько непохож на людей, доселе окружавших Иру, что в её душе поселилось странное чувство, среднее между любопытством и страхом. Это чувство пересилило даже голод и следствие его головокружение, всецело завладевшее ею. Кто же это такой? Откуда он взялся такой? И где она? Наверняка же она далеко убежала от здания детского дома. И её, скорее всего, ищут! Тем временем, незнакомец подошёл к своей палке; Ира едва успела закрыть глаза. Ей вовсе не хотелось обнаружить себя перед незнакомцем наблюдающей за ним. Незнакомец взял палку, поднял её камень над головой и направил его на заросли кустарников. Он сказал несколько слов, и тут случилось то, что заставило Иру широко раскрыть глаза, а затем тут же зажмурить их от приступа очередной боли. Потом любопытство всё же пересилило, и она снова открыла глаза. Из камня на конце палки вырвался узкий белый луч. От кустов сами собой стали отрываться ветки и так же сами собой начали укладываться в кучу возле костра. Затем, следуя движениям палки, ветки сложились в довольно просторный шалаш. Так ведь это же самое настоящее волшебство! Когда Ира это поняла, то это наполнило её душу всем возможным в её странном состоянии восхищением. Казалось, на глазах девочки оживают давно прочитанные сказки. Но теперь в ней боролись страх и любопытство. Страх — потому что, несмотря на все чудеса, которые делал незнакомец, он по-прежнему пугал её; любопытство ¬— потому, что ей всё равно хотелось посмотреть ещё на то, что он творил с помощью своей палки. Незнакомец заметил, что Ира внимательно его разглядывает, и подошёл к ней. Он присел перед ней на корточки, долго смотрел на неё, а потом протянул руку, очевидно, желая прикоснуться к её плечу. Она снова испытала страх, и, как только он к ней приблизился, она сразу отшатнулась. Он начал снова, но на сей раз действовал по-другому. Он сел с ней рядом и некоторое время смотрел ей в глаза. Ира, словно заворожённая их блеском в свете костра, сидела неподвижно. Затем незнакомец снова протянул Ире руку ладонью вверх и выжидательно посмотрел на девочку, по-прежнему глядя ей прямо в глаза. Она убедилась, что он не причинит ей ни единого вреда, робко вытащила свою руку и положила на его ладонь. Он тихонько погладил её по плечу, но она снова насторожилась; по её телу прошла дрожь. Затем он заговорил. Его язык, точнее, еле уловимые в общем потоке речи слова, девочке показался похожим на русский, но многого она всё-таки не понимала. Интонация его мягкого бархатистого голоса была ласковой, успокаивающей и располагающей к себе. Свою речь незнакомец сопровождал выразительными движениями рук: он прижимал ладонь к сердцу, затем показывал на свою палку. «Такой странный», — подумала Ира, которой всё происходящее сейчас казалось каким-то фантастическим сном. Но она помнила прикосновение его руки к своему плечу, и отдавала себе отчёт, что это всё-таки реальность. В конце концов, наученная жизнью в детдоме, недоверчивая девочка сдалась, и почувствовала, что незнакомец, несмотря на всю свою странность, всё-таки внушает ей доверие. Он тепло улыбнулся, и Ира поневоле улыбнулась ему в ответ. Затем он с чем-то обратился к Ире, прижав руку к груди, но та не сразу поняла смысл сказанного. — Нериан, — снова сказал незнакомец, многозначительно прижимая ладонь к груди, а затем эту же ладонь положил на грудь девочке и выжидательно посмотрел на неё. По-видимому, он был раздосадован отсутствием реакции своей гостьи и более настойчиво повторил то же слово. По-видимому, он назвал ей своё имя. — Ира, — наконец поняв, что он от неё хочет, произнесла девочка. Они улыбнулись друг другу, соприкоснувшись пальцами рук. Вот и познакомились. Тем временем чайник закипел, Нериан достал из той же сумки коробочку, всыпал из неё в кружки по щепотке какой-то травы, налил в кружки кипятку. Нарезал хлеб, мясо и овощи, оказавшиеся помидорами, положил всё на большую тарелку и выразительными жестами пригласил Иру «к столу». Ира почувствовала внезапный голод, не заставила себя уговаривать, с трудом выбралась из-под одеяла, и Нериан помог ей сесть на коврик. Она благодарно взяла кружку, протянутую Нерианом, и робко посмотрела на него. Он улыбкой подбодрил её, и, подав пример, стал есть. Ира тоже принялась за еду. Она с огромным удовольствием глотнула горячий напиток, оказавшийся самым обыкновенным чаем. С трудом доев один бутерброд и выпив полкружки чаю, девочка поняла, как долго она была лишена подобной заботы. К горлу её подступил комок, она не выдержала и разрыдалась. Нериан же прижал её к своему плечу, где она, совершенно не сопротивляясь, продолжала рыдать. Нериан гладил её по голове и успокаивающе что-то шептал. Выплакавшись, она совершенно успокоилась, и Нериан решил продолжить с ней разговор. Так как она по-прежнему ничего не понимала, он решил прибегнуть к рисунку. На гладком участке земли он нарисовал веточкой три фигурки, мужчину, женщину и ребёнка. Ира поняла, что это семья. Он показал на детскую фигурку, а затем на Иру, и она поняла, что он имеет в виду её саму. Затем показал на фигурки мужчины и женщины и вопросительно посмотрел на девочку. Она отрицательно покачала головой, развела руками и опустила голову. На ресницах её показались слёзы, и Нериан всё понял. Тем временем солнце село, и Нериан стал готовиться к ночлегу. В шалаше, который он сделал на Ириных глазах, он затем расстелил два пледа и приготовил ещё два. Потом он подвёл Иру к одному из расстеленных пледов, уложил её там и укрыл ещё одним. Это сразу напомнило Ире, как покойные родители некогда укладывали её, маленькую, спать. Всего этого в детдоме не было и в помине, как и не было той заботы, которой её окружил сейчас Нериан. Как же ей сразу захотелось уехать вместе с ним куда глаза глядят! Она решила попросить его об этом, и с этими мыслями она крепко уснула, согретая теплом близкого костра. Они пробыли здесь три дня. Эти дни Нериан окружил Иру давно забытой заботой. Он следил, чтобы она не голодала, чтобы ей было тепло. В один день он добыл в лесу зайца, и тогда они поели мяса, жареного на костре. Ира никогда не ела такого мяса, и оно тем более показалось ей особенно вкусным. Девочка старалась отплатить добром за заботу: помогала ему вести их нехитрое хозяйство и даже принесла к ужину немного грибов. Но самое главное — он учил её своему языку. Сначала Нериан показывал девочке части тела, лица, и добивался, чтобы она правильно их повторяла. Потом настала очередь травы, деревьев, кустарника, обрамлявшего поляну, где они находились, неба, облаков, личных предметов самого незнакомца. А также Ира потихоньку осваивала слова, обозначающие действия. Сначала она не могла понять, зачем он это делает; она размышляла об этом, ночью, лёжа без сна. Но потом ей стало казаться, что Нериан собирается забрать её с собой! Мысль об этом одновременно и пугала её, и наполняла радостным предвкушением. Пугало её то, что она у детдомовских ребят постарше была наслышана о похищениях детей с улиц незнакомцами. А предвкушала она о той возможной более приятной жизни, которая вполне могла бы ожидать её, увези её с собой Нериан. А вот куда — она не могла даже предполагать. Её терзали сумбурные противоречивые мысли. «В конце концов, — с грустным вздохом решила для себя девочка, ¬— мне терять нечего. Даже если Нериан меня и увезёт, пусть даже в рабство, как капитана Блада, пусть я умру там, это лучше, чем Данька.… А если он увезёт меня в другой детский дом, пусть там будет хоть чуточку лучше!» Одно Ира знала точно: в этот детский дом она не вернётся! На следующий день утром она смогла об этом попросить Нериана на его языке. — Возьми меня! — умоляюще сказала она ему, глотая слёзы. ¬— Возьму! — улыбнулся он ей, положив руки её на плечи и глядя ей прямо в глаза. И её душа наполнилась несказанным счастьем! Несмотря ни на что, Ире очень захотелось ему верить! На четвёртый день Иру разбудили утренний свет и сильный ветер, бивший в стены шалаша и свистевший в их ветках. Нериана в шалаше не было. Она приоткрыла глаза, вылезла из шалаша и увидела такое, от чего сон её как рукой сняло. На поляну, задувая костёр взмахами огромных крыльев, садилась огромная птица. Ира во все глаза разглядывала её, приподнявшись на локте. О таких птицах она не слышала ни разу, и даже ни в одной из прочитанных ею книгах по зоологии не упоминались такие! Птица была высотой с двухэтажный дом, в лучах утреннего солнца ярко блестели её белоснежные перья. На шее, к удивлению Иры, виднелось лошадиное седло, укреплённое ремнями ближе к крыльям. Увидев, что Ира разглядывает диковинное животное со смесью жгучего любопытства и страха, Нериан указал на птицу, затем на себя и, наконец, на саму Иру, произнёс: — Арод. Нериан. Ирина, — и девочка поняла, что он представил птицу ей. Ира сразу перестала бояться птицу и вылезла из-под пледа. Он подвёл птицу ближе к девочке и положил её руку прямо на голову птице, и она почувствовала под пальцами гладкие шелковистые перья. Она осторожно, даже с некоторой опаской, погладила птицу по голове, а потом даже задохнулась от восторга, когда птица посмотрела ей прямо в глаза и едва слышно заворковала. Они с Нерианом позавтракали. А после завтрака он очень серьёзно посмотрел на Иру, весьма выразительно показал на неё, на седло, а затем на себя и куда-то на небо. Как и предполагала девочка, он спросил её: — Хочешь лететь? Тон, с которым он задал ей этот вопрос, был весьма серьёзным и исключал даже малейшую шутку. Она горячо закивала, со слезами схватив за руки своего спасителя. Сборы в дорогу состоялись тут же. Она помогла Нериану собрать вещи: треногу, чайник, пледы, тент в большую сумку, которую он приторочил к седлу снизу. Свою палку с камнем он прикрепил вдоль тела птицы специальными ремнями седла. Когда всё было закончено, он помог Ире, трясшейся от страха, забраться сзади в седло, и укрепил её там особыми ремнями. Тут он улыбнулся девочке и ободряюще похлопал её по плечу. Усадив Иру, он потушил костёр, забросав его влажным дёрном, порубленным мечом, легко вскочил в седло и взялся за поводья, вставленные в клюв. Ира поневоле зажмурила глаза и схватилась за Нериана, сидевшего спереди. Ей было одновременно страшно и интересно. Затем она почувствовала сильный толчок, сменившийся лёгкими ритмичными покачиваниями вверх и вниз, а в лицо ей бил со свистом сильный ветер. Приоткрыв глаза, Ира увидела, что справа и слева машут огромные птичьи крылья. Под крыльями стремительно неслись жёлтые и красные кроны деревьев, видневшиеся среди тёмно-зелёных елей. Шестым чувством она понимала, что впереди её ждёт новая жизнь и что назад дороги нет! …Шёл уже третий день пути. Позади путников осталась уже не одна сотня километров, а птица всё глотала крыльями воздушное пространство. Ира уже совсем не боялась полёта и получала от этого огромное удовольствие. Поначалу внизу ничего не было видно, кроме густой пелены облаков, но потом она рассеялась, и путники увидели под собой обширную водную гладь. «Океан», — догадалась Ира. Раньше она видела океан только на картах мира. Ну, или в книжках по путешественников, да хотя бы про того же капитана Блада. Привалы с ночёвками они делали или на окраинах материков, или на островах. Питались они всё так же, а Арод охотился на рыбу и морских птиц. На привалах Ира продолжала осваивать язык Нериана, и уже через неделю смогла общаться небольшими фразами, хоть и неправильно. — Куда мы лететь? — спросила как-то она Нериана. — «Летим», — в очередной раз с улыбкой поправил он её, — в Мэглянд. — Далеко? ¬— спросила она, сделав вид, что она поняла, что он имел в виду. — Довольно, — ответил он и добавил, снова улыбнувшись, — ты полюбишь Мэглянд. Последнюю фразу Ира поняла скорее по интонации, чем по смыслу. На самом деле, она ни разу не слышала, что такое Мэглянд и где он находится, но тем не менее понимающе кивнула. Там разберёмся. В один из последующих дней он покрепче привязал Иру к седлу, хотя уже дня три не делал этого. Полёт продолжался. Вдруг прямо посреди океана Ира увидела огромную вращающуюся воронку. Она вздрогнула, и закричала от страха, увидев, как Нериан направил Арода прямо туда. Он протянул назад руку и ободряюще погладил Иру по коленке, мол, не бойся ничего. Арод ворвался в воздушный вихрь, который бесновался прямо над океанской воронкой. Уши нестерпимо резало сильным свистом, окружившим путников. Нериан взял свою палку, камень на ней засверкал и испустил вперёд белый луч. Ира в очередной раз зажмурила глаза. — Антагея! — выкрикнул Нериан очередное странное слово. Вдруг свист исчез, Ира открыла глаза и увидела, что они снижаются над тем же океаном, ставшим Ире привычным за прошедшие дни. Впереди виднелся дивный островок, выглядевший куда гостеприимнее тех, на которых они были раньше. Они взяли курс на него, и Нериан подал Ароду команду снижаться. Дул ласковый тёплый ветерок, на белый песчаный бережок накатывали небольшие волны, мягко светило солнце, а на горизонте виднелся лесок, в стене которого угадывались пальмы. Такие красивые места Ира видела только на страницах книг. Это был самый настоящий тропический остров — они стояли на песке, а над их головами шелестели листья пальм. Потом они вдвоём сходили в близлежащий лесок, откуда вернулись со связками бананов. Фрукты пришлись как нельзя более кстати после надоевшей ежедневной диеты. Бананы же привязали впрок под животом Арода. Путешественники пробыли на острове три дня. Они позагорали, выкупались, отдохнули. В особенности хорошо отдохнула Ира, непривычная к седлу. На четвёртый день им надо было лететь дальше. Короткие сборы, и под крыльями Арода снова распростёрлись океанские просторы. Нериан заставлял Арода лететь как можно быстрее. Сначала их путь лежал строго на север, потом они повернули на восток. Большей частью под ними проплывали острова и островки, разделённые всё тем же океаном, а однажды они долго, почти весь день, летели над обширной красивой страной. Ещё день полёта и океанского простора под крыльями, и Нериан уже под вечер, когда стемнело, увидел впереди темневший впереди большой остров, о существовании которого в темноте напомнили угадывавшиеся огни городов. Ира же, вконец утомлённая сегодняшним необычно долгим перелётом, крепко спала, прислонившись сзади к своему спутнику, который теперь следил, чтобы она не упала. Вот под крыльями протянулась гладь озера, и Нериан направил Арода к одному из городов в северной части озера. …Ира проснулась, и не поняла, куда она попала. Она же летит на птице? Или нет, и всё это ей привиделось? Но нет, это была реальность, и Ира осознала, что лежит на чём-то, хотя и мягком, но устойчивом и надёжном. Было светло, как поздним утром. Пахло чем-то съедобным, и этот запах причудливо смешивался с каким-то цветочным ароматом и запахом свежего белья. Над головой она видела потолок, состоявший из резных белых и светло-зелёных плиток. На фоне потолка виднелся тент, с которого свисали бледно-зелёные занавески, схваченные белыми шнурками. Девочка лежала на кровати, укрытая лёгким одеялом, а сама она была одета в ночную сорочку. «Кто же это меня переодел?» — подумала она и смутилась. Потом она вспомнила всё. Как глубокой ночью Арод приземлился у какого-то дома, как Нериан нёс её по лестнице, как посадил на кровать, как ей дали в руки какую-то одежду… Больше она не помнила ничего. Ира пошевелилась, а затем она услышала неподалёку звонкий мальчишеский голос, а затем постепенно стихавший быстрый топот ног. Некоторое время спустя дверь с тихим скрежетом открылась, и Ира прямо над собой увидела Нериана, одетого в другую одежду: это был светло-коричневый пиджак с длинными концами сзади, белая рубашка, воротник которой вдоль шеи скреплял пышный, похожий на белую пену, шейный платок и тёмно-коричневые довольно узкие брюки. Рядом с ним стояли незнакомая молодая женщина, державшая на руках малыша лет двух от роду, девочка постарше, лет пяти, и мальчик лет восьми-девяти, одетый в одежду того же покроя, как и Нериан. Несмотря на то, что лицо женщины было покрыто веснушками, а в детдоме детей за эти веснушки дразнили, она была весьма симпатична и имела рыжевато-русые волосы, серые глаза и бледную кожу. Все эти люди смотрели на Иру и тепло улыбались ей. Нериан заговорил с Ирой. Несмотря на недостаточное знание Ирой языка Нериана, она поняла, что находится у друзей. Хочет ли она остаться здесь? Конечно да! Как Ира узнала позже, это была Кайлина, жена Нериана, и их дети — старший Селенис, затем Дарьяла и самый младший — Лиган. С помощью Нериана и Кайлины Ира поднялась с кровати, а Кайлина передала Лигана мужу на руки и попросила его и остальных детей выйти из комнаты. Все повиновались, но по виду Селениса было заметно, что он сгорает от любопытства. Когда Ира осталась наедине с Кайлиной, та помогла, к великому смущению девочки, ей одеться. Весьма необычная одежда висела рядом на стуле. Это оказалась длинная тонкая майка на широких бретелях, длинная пышная юбка поверх этой майки, а завершало всё длинное платье, до пола, от горла до талии, которую скреплял широкий пояс. Вся одежда имела зелёные тона. Затем Кайлина заплела её не столь густые волосы в косу, куда вплела золотистую ленту. В этой же одежде ходили и Кайлина с Дарьялой. Ира посмотрела на имевшееся в комнате напольное зеркало. Она никак не могла узнать себя в отражении долговязой девочки, одетой в странную, чужую одежду. Ира надела на ноги коричневые туфли-«лодочки» и вслед за Кайлиной спустилась в столовую, где был уже накрыт обед. Девочка впервые больше, чем за два года года, очутилась за настоящим семейным обеденным столом. На обед был рыбный суп, картофельное пюре, тушёная курица и фруктовый компот. Ира села за стол, на предназначенное ей место, и снова заробела. Сидевшая рядом с ней Кайлина ободряюще сжала её руку. Все сели за стол. Кайлина помогала есть маленькому Лигану, плохо владевшему ложкой. Обед оказался очень вкусный, чего очень не хватало детдомовской пище. Как же Ира соскучилась по нормальной еде! Когда обед закончился, Ира помогла убрать и помыть посуду. Она не хотела быть в тягость приютившим её людям. Вечером вся семья вместе с Ирой погуляла в саду возле дома, а затем все сидели в уютной гостиной. Селенис пытался научить Иру читать на своём языке, который Ире ещё предстояло изучить в полной мере. Дарьяла на полу помогала маленькому братишке складывать картинки из кубиков. Кайлина в кресле читала книгу, время от времени поглядывая на сына с Ирой. А Нериан у себя в кабинете занимался какими-то своими делами. Подошло время ложиться спать. Нериан отвёл Иру в её комнату и пригласил войти. Она не противилась, ибо действительно её клонило ко сну. Она переоделась, аккуратно развесила одежду и легла под одеяло. Вошёл Нериан и поцеловал Иру в лоб. Хоть и чувствуя всё ещё неловкость, но полная безграничного счастья, она безмятежно уснула.