Меч, Корона и Посох. Часть I "Меч"

Прошёл уже месяц с тех пор, как Ира, вчерашняя детдомовка, поселилась в семье Нериана, своего гостеприимного спасителя. Долгое время ей казалось, что это вовсе не реальность, а всего лишь сон, она вот-вот проснётся и снова окажется на койке в спальне в детском доме. Но со временем она действительно поняла и окончательно осознала, что для неё началась новая, совершенно другая жизнь. Первое, что она делала, это продолжила изучать язык, на котором говорили Нериан и члены его семьи. Чем-то неуловимым этот язык напоминал Ире родной русский язык, так что изучение языка Мэглянда у девочки продвигалось весьма успешно, и на второй уже неделе она могла понимать его и говорить на нём целыми фразами.  Хотя до свободного владения языком Ире было ещё далеко. Дом, где жил Нериан и его семья, был двухэтажным, что было крайне необычно для Иры, ранее считавшей, что все на свете люди живут в квартирах, как жила она до того, как попала в детский дом. Первые несколько дней она почти всё время сидела в отведённой ей комнате и пугалась всего, даже малейшего шороха: ей казалось, что где-то прячется Данька с дружками, и они вот-вот выскочат оттуда с палками. Нериан, заметив такое поведение девочки, дал ей понять, что бояться ей совершенно нечего. Потом Ира постепенно осмелела, и стала выходить из комнаты. В особенности этому обрадовались дети Нериана, и, пользуясь тем, что их гостья худо-бедно начала понимать речь хозяев, принялись водить её по дому, показывая ей, что и где. Оказывается, на первом этаже дома, кроме столовой, где вся семья принимала пищу, находилась, естественно, кухня, обширная гостиная, веранда, а также кабинет хозяина дома, куда детям заходить было запрещено. Иры это тоже касалось. А на втором этаже находились спальни и по совместительству личные комнаты всех членов семьи, каждая из которых имела балкон. А к самому дому примыкала обширная терраса под навесом. Ира была в восторге от такой роскоши, которая ей не снилась, даже когда она жила дома, с родителями. Но постепенно эта роскошь перестала казаться Ире чем-то сверхъестественным. Привыкала она ходить и в длинном платье, какие носили жена Нериана Кайлина и их дочери. Сначала она сильно путалась ногами в длинном подоле, но потом Кайлина показала ей, как лучше двигаться, и Ира привыкла ходить в этой одежде, которая прежде казалась для неё крайне непривычной. Однажды утром Ира решила сходить на балкон. То утро, несмотря на разгар осени, ведь стоял уже октябрь, было непривычно тёплым, и встающее солнце, неожиданно согревшее балкон, озаряло панораму города, где жила теперь Ира. У неё перехватило дыхание от восторга при виде этой картины: всюду, куда бы она ни посмотрела, виднелись крыши домов, или тёмно-красные, или коричневые, или же тёмно-серые. Крыши домов были похожи на островки между багровым, жёлтым и оранжевым. Далеко по правую руку девочка увидела большое здание с четырьмя остроконечными башнями; затем она посмотрела налево, где красовалось другое здание, больше похожее на массивную цилиндрическую башню. А далеко впереди, сливаясь с осенним небом, расстилалась гладь какого-то водоёма, издалека похожего на море. Вдруг Ира неподалёку услышала плач ребёнка и посмотрела в ту сторону. Как на ладони, она видела двор дома по соседству: там гуляла молодая женщина с маленьким мальчиком. Он плакал и капризничал, вырывая руку из руки матери, тащившей его в сторону дома. Она настаивала на своём и говорила сынишке: — Драцен, сейчас надо пойти домой, покушать, немного отдохнуть, а потом мы снова выйдем с тобой на улицу. Драцен… Ире всё ещё было трудно привыкнуть к именам, которые носили Нериан, члены его семьи и прочие жители этого города, название которого она ещё не знала. Привычные Ире простые имена, такие, как Аня, Коля, Света и другие, здесь, по-видимому, были не в ходу. И Ире внезапно захотелось выйти за пределы дома Нериана и вдохнуть воздух своей новой жизни! К концу первого месяца своего пребывания здесь Ира освоилась и считалась своей, хотя она не покидала ещё дома Нериана. Она уже прекрасно говорила на языке семьи, где сейчас жила, казалось, она владела им с рождения. Кроме того, она осваивала и грамоту. Хотя сам язык и был сравнительно лёгким, но с грамотой у неё были пока затруднения, и она училась читать, как когда-то, на родном языке, когда она ещё жила с родителями. Знание языка помогло Ире теперь узнать, где она теперь живёт. Сначала она стеснялась общаться с Нерианом и его семьёй, но потом, благодаря заботе Нериана и больше всего Кайлины, она словно оттаяла и перестала их дичиться. — Нериан, — спросила она однажды вечером своего спасителя, которого она называла просто по имени, — а где мы живём? — Ирина, — охотно сообщил он ей. — Мы с тобой живём в Мэглянде. А полностью наша страна называется Республика Мэглянд, в городе Адамастеун. — Адамастеун… — задумчиво произнесла Ира. — А на каком материке находится М.. мэглянд? — Нет, — засмеялась сидевшая тут же Кайлина, — он не на материке. Это просто очень большой остров. — Остров? А тогда в каком океане он находится? В Атлантическом или в Тихом? — У нас таких океанов нет, — сказал Нериан. — Мэглянд находится в Срединном океане, к северо-востоку от Айламорла. — Айламорл? — очень удивилась Ира. — А что это? — Это большой континент, один из континентов Антагеи. Вдруг страшная мысль мелькнула в голове у Иры. — А что, это не Земля?! Это другая планета? — Нет, что ты, — в свою очередь засмеялся Нериан. — Мы живём на Антагее. Антагея и Земля — это два параллельных друг другу мира. Помнишь воздушную воронку, в которую мы попали над океаном? — Помню. — Так вот. Это так называемый Канал, Канал с большой буквы. Он и соединяет Землю и Антагею. Тебе понятно? — Как здорово! — с энтузиазмом произнесла Ира. — Как хорошо, что мы живём не на Земле! — Это почему же? — Эти скверные мальчишки из детдома меня не достанут больше! Они несколько лет смеялись надо мной и обижали меня… — Ну, это позади, — мягко заметила Кайлина. — Теперь ты живёшь с нами, ихтифрогменами. — С кем-кем? — удивилась Ира. — Мы — ихтифрогмены, один из народов, живущих на Мэглянде. Мы можем дышать под водой как рыбы, — пояснила Кайлина. — Здорово! — воскликнула Ира, подпрыгивая от восторга. — А я смогу так же? — Ну, не знаю, — на миг замявшись, и чуть помрачнев, сказал Нериан, а затем подмигнул. — Но мы что-нибудь придумаем! — Как бы было чудесно, — тихо вздохнула Ира. Очень скоро Ире представился случай впервые выйти из дома Нериана. То утро было воскресеньем, и Селенис оказался свободным, хотя обычно он всё время был чем-то занят по выходным в своей комнате. — Ты не хочешь выйти погулять? — спросил он Иру. — А можно? — со  страхом в голосе спросила она. — Можно, конечно! — удивлённо отозвался Селенис, посмотрев на мать, которая кивнула. — Хватит тебе уже дома сидеть, ты сама же хотела выйти! — Хорошо, пойдём, — слабо улыбнулась Ира. — Пойдём одеваться! Не бойся! — Селенис! Пальто, ботинки и шапку для Иры найдёшь в шкафу слева, — сказала Кайлина, уходя к себе. — Мы идём в магазин, — объявил Селенис, когда Ира справилась, наконец, с одеванием, и они вышли на улицу. — Мама велела. — В магазин? — спросила Ира. ­­— А что, у вас там не было магазинов? — ответил вопросом на вопрос Селенис. — Ну, откуда тебя папа привёз. — Ну, были… Но в основном ходила мама… А потом и мамы не стало… — А куда делась твоя мама? — Погибла… Вместе с папой… А потом меня отправили в детский дом… Ну, там, где сироты живут! — Тебе было плохо там? — встревожился Селенис. — Угу, — ответила Ира и всхлипнула. — А теперь будет хорошо! — уверенно сказал Селенис. — Ладно, идём уже! Ира впервые вышла на улицу города Адамастеуна, где она теперь жила, и на неё сразу обрушились непривычные звуки её нового мира. Солнечный день был в разгаре, и лучи солнца ярко озаряли деревья с почти облетевшей жёлтой листвой, спешащих туда-сюда людей: мужчин, женщин и детей. Люди были обычными людьми, но в той же странной одежде, которую носила вся семья Нериана и сама Ира тоже. Ира подняла голову, чтобы подставить лицо по-осеннему низкому солнцу и, щурясь от ярких его лучей, различила в бледно-голубом небе летящих птиц, подобных Ароду Нериана. Вот, прямо них промчалась  одна из ездивших по улицам невиданных повозок, с виду автобусы, но их почему-то тащили запряжённые в них лошади. Копыта лошадей звонко цокали по мостовой, сложенной гладкими плоскими серыми камнями. Ира испугалась и невольно спряталась за провожатым. — Селенис, что это? — прошептала Ира, показывая пальцем вслед уезжающей повозке. — А, это гиппобус, — слегка небрежно сказал мальчик, — пассажиров по городу возит. — Гиппобус.., — задумчиво произнесла девочка. Сколько ей ещё предстояло сделать открытий! Они вошли в магазин, находившийся на соседней улице. Туда они попали, пройдя по их улице до перекрёстка, затем свернули на другую улицу и дошли до другого перекрёстка, возле которого и находился магазин — двуэтажное строение, на первом этаже которого продавались продукты. Кайлина велела сыну, чтобы тот купил молоко, сметану, мясные колбаски и пряники. Ира с любопытством наблюдала за Селенисом, который достал из кожаной сумки на боку довольно высокий глиняный кувшин и подошёл к огромной каменной бочке с краном сбоку. Рядом с бочкой, стоявшей на обширном, низком столе, на котором стояли такие же бочки поменьше, без кранов, но с крышками. Возле бочки стояла женщина средних лет, которая поверх коричневого платья был одета в чёрный кожаный фартук. — Здравствуйте, госпожа Барнинг! — Здравствуй, Селенис, — улыбнулась женщина. — Как поживает госпожа Рюрикстон? И выздоровел ли маленький Лиган? — Да, всё в порядке. — Прекрасно. Тебе что? — Молоко, пожалуйста. И сметану. Ира увидела, как женщина, которую Селенис назвал госпожой Барнинг, взяла у него из рук кувшин, открыла на нём тугую пробку и налила туда молоко, пузырящейся струёй с силой хлынувшее из краника. Затем Селенис протянул ей глиняный горшочек, куда она специальным черпаком положила густую сметану. И, наконец, протянула мальчику листочек бумаги, сделала на нём надписи, и он, поблагодарив, отправился в мясной отдел, где ему отвесили чудесно пахнувшие копчёные колбаски, похожие на сардельки. Ира следовала за ним. Затем они купили розоватых пряников, вишнёвых, как сказал Селенис. Везде им давали листочки бумаги с надписями. Дальше они подошли к столу недалеко от выхода, где сидел молодой, лет тридцати, человек. Возле него по одну сторону на столе стояли ящички с деньгами, бумажными и металлическими, а по другую — несколько квадратных стаканов с разноцветными леденцами на палочках и с длинными шоколадными конфетами в виде палочек. — Господин Лорнтон, — обратился к нему Селенис, — мы покупки оплатить. — Давай. — С тебя два талера семьдесят денингов, — сказал господин Лорнтон, посмотрев листочки бумаги, которые ему дал Селенис. Мальчик расплатился, и они с Ирой вышли из магазина, угощаясь леденцами на палочке в виде бабочек, которые Селенис купил у господина Лорнтона. — Спасибо, — улыбнулась Ира, беря леденец, который ей протянул Селенис. — Я частенько балуюсь, когда хожу в магазин, — подмигнул ей мальчик. — Селенис! — раздалось с противоположной стороны, куда собирались перейти Ира с Селенисом. Они быстро пересекли улицу и увидели там мальчика с серыми глазами и лицом, покрытым веснушками; его тёмно-каштановые, почти чёрные волосы выбивались из-под зелёной шапки. — О, Дориан, привет! — Гуляешь? — спросил мальчик, не сводя глаз с Иры. — Это кто? — Да, гуляю. Это Ира, она у нас сейчас живёт. Ира, это Дориан, Дориан, это Ира. — Привет, Ира. — Привет, Дориан! — А ты откуда такая взялась? — неожиданно подозрительно спросил Дориан. — Эээ, — замялась Ира, не в силах сказать правду. — Она приехала из Родтеуна, — неожиданно выручил её Селенис. — Родственница. — Ясненько, — произнёс Дориан. — Селенис, ты не знаешь, что задано по мэгляндскому? — Ну, там надо картинку описать, — сообщил Селенис. — Ну, та, которая в конце учебника. Ты почему в школе не был в пятницу? Госпожа Айтлинг о тебе спрашивала. И Гелена думала, куда ты пропал… — Да у нас окно ночью разбилось. Пока то, да сё,  проспали потом. В общем, уже никто никуда  не пошёл. — А в понедельник-то придёшь? — Да. Ну, я пошёл, рассказ по картинке писать. Ира, пока. — А что, у вас здесь тоже школы? — удивилась Ира, когда Дориан исчез. — Конечно. А у вас? — При детском доме, — ответила Ира, и ей снова стало грустно. — Может быть, ты и у нас будешь ходить. Папа сказал, тебе надо ещё научиться писать, да и математике. — Можно, ты мне объяснишь вашу математику? — попросила Ира. — Если папа разрешит, — сказал Селенис. Они отправились домой. Дома Селенис разложил купленные продукты в странный шкаф: снаружи выглядел как обыкновенный шкаф, а изнутри он был выложен керамической плиткой. Изнутри сильно веяло холодом. — А зачем ты кладёшь молоко сюда? — удивлённо спросила Ира. — А не в холодильник? — Холодильник? — в свою очередь, удивился Селенис. — Это холодильный шкаф. — А где у него провода? — спросила Ира, заглядывая за шкаф. Слово «провода» она сказала по-русски. — Провода? А что это? — Ну, электричество. Как он работает? — О, это магический холод, — уважительно произнёс Селенис. — Эти холодильные шкафы работают на заклинаниях. Папа объяснил. — Магический? — протянула Ира. — Их делают маги? — Да, — кивнул Селенис. — А где у вас живут маги? — В каждом городе. Мой папа, например, живёт здесь, в Адамастеуне. Ладно, давай, положи пряники вон в ту корзину с крышкой, да мне надо ещё уроки повторить. А тебя мама ждёт — наверное, снова будете заниматься мэгляндским. Объяснение удовлетворило Иру, и она отправилась к Кайлине. Раньше у неё складывались не лучшие отношения с грамматикой мэгляндского языка, но сегодня мама Селениса была ею довольна. — Сегодня ты молодец, — объявила Кайлина. — После Нового года, думаю, сможешь пойти в школу, куда уже ходит Селенис. — Было бы здорово, — согласилась Ира. — Только я математику не знаю… Точнее, раньше я изучала, но не знаю, какая математика здесь в школе… Селенис сказал, его папа знает. — Хорошо, я поговорю с Нерианом, — пообещала Кайлина. Прошло ещё около месяца. Ира занималась математикой с Нерианом и продолжала заниматься с Кайлиной мэгляндским языком. Как оказалось, математика почти ничем не отличалась от той, что Ира изучала в школе при детском доме, и уроки с Нерианом шли весьма успешно. — Всё идёт по плану, — говорил Нериан, потирая руки. ­— Перед Новым годом пойдём в ту же школу, где учится Селенис, а потом, после Вознесения и ты. — Хорошо, Нериан, — безропотно согласилась Ира. — А что такое Вознесение? — Это праздник такой, отмечается в Новый год. Ладно. Объясню. Мы, ихтифрогмены, верим в солнечного бога – Касториоса, мы — касториане, таким образом. Вознесение — это праздник, посвящённый тому дню, когда Он вознёсся на небеса, чтобы оттуда следить за людьми. Потом ты тоже будешь касторианкой. Это обязательно. — Хорошо, Нериан. Тут в дверь постучали. Это был Селенис, заглянувший внутрь кабинета отца, который, по-видимому, искал Иру. — Ирина, ты идёшь гулять? Там Гелена и Дориан ждут. — Да, конечно! Нериан, Кайлина, можно? — Можно, — опустила их Кайлина,— только к обеду возвращайтесь. Когда Ира вместе с Селенисом вышли на улицу, их уже ждали Дориан и Гелена, девочка, с которой Ира познакомилась позже. Все они жили на одной улице. День выдался что надо: после длинной череды дождей и ветра наконец-то выглянуло солнце и оживило всё вокруг, сделало нарядным деревья, дома, тротуары. Ребята с огромным удовольствием вдыхали терпкий бодрящий осенний воздух, который, несмотря на солнце, напоминал, что зима не за горами. Под ногами временами похрустывали лужицы, подмёрзшие сегодня за ночь. Гладь озера, видневшегося за домами, как будто радовалась яркому осеннему дню. К озеру и направлялись сейчас ребята. Вслед за ребятами Ира шагала по улицам города. Навстречу им шли многочисленные пешеходы, деловито перешагивая через покрытые льдом лужицы. В руках Гелена держала связку разноцветных колец и связку разноцветных же палочек. Ира спросила, что это такое. — Это бросалка, — пояснила Гелена, — игра такая. — А как в неё играют? — Ты вместе ещё с кем-то держишь одну из палочек, а остальные бросают кольца в твою сторону, целясь в твою палочку, чтобы кольца нанизались на неё. Твоя задача — поймать как можно больше колец. Или ты бросаешь кольца на чьи-то палочки. Потом игроки меняются местами — одни держат палочки, а другие бросают кольца, — объяснил Селенис. За разговором они подошли к озеру, которое называлось Большим Хрустальным, и не зря. Его вода была столь прозрачной, что даже на приличной глубине можно было разглядеть каждый камушек. Сначала они затеяли игру. Ира поначалу расстраивалась, потому что ей не удавалось ловить кольца. Гелена ей посоветовала держать палочку повыше, и после этого дела у Иры пошли успешнее. Когда игра надоела, они принялись просто бегать, догоняя друг дружку. Никогда ещё Ира подобным образом ни с кем не играла, и до чего же ей было весело! Когда все утомились, то присели на парапеты набережной, а берега озера в городе были одеты камнем, и начали разговаривать. — Ирина, а это правда, что ты не ихтифрогменка и что не из нашего мира? — спросила Гелена. — Ну, — начала было Ира, опустила голову и смутилась. — Конечно! — ответил за Иру Дориан. Ира смутилась ещё больше. — А откуда ты знаешь? — спросила Ира Гелену. — Ну… например, никто тебя не видит плавающей в озере. А мои папа и мама тебя никогда раньше не видели. — Да, — нерешительно сказала Ира и вопросительно посмотрела на Селениса. Тот всё понял и кивнул. — Да, я родом с Земли. Это мой бывший мир, где я родилась. Мои мама и папа погибли там. Я после этого жила в детдоме, это такой дом, где живут дети-сироты… Ира замолчала и загрустила. — Мой папа спас её и привёз на Мэглянд, — продолжил за Иру Селенис. — Значит, ты теперь сестра Селениса? — Наверное… Гелена до сих пор не знала всех подробностей появления Иры у ихтифрогменов и теперь узнала правду. Сама же Ира, несмотря на радушие, с которым её окружили ихтифрогмены с самого начала, тушевалась и рассказывала о себе с большой неохотой. Всеми фибрами души она чувствовала гигантскую пропасть, пролегавшую между ней и ихтифрогменами, и это заставляло её сильно переживать. Некоторое время они ещё беседовали, рассказывая друг другу о двух мирах — Антагее и Земле, причём Ира о Земле рассказывала с большей охотой, чем о себе. Наконец, ребята почувствовали, что проголодались, и решили разойтись по домам. — Гелена, Дориан, вы… особо никому обо мне не рассказывайте, ладно? — попросила Ира ребят. — Но почему? — удивилась Гелена. — Просто не хочу, чтобы обо мне болтали. — Хорошо, не будем, — улыбнувшись, пообещал Дориан. Вечером состоялся разговор Иры с Нерианом и Кайлиной. — Ирина, — начал Нериан, — мы с Кайлиной приняли решение удочерить тебя. Ты согласна? От внезапной радости у Иры перехватило дыхание. — Конечно, да! — просияла она. — Но тут одно «но», — остудил её энтузиазм Нериан. — На Мэглянде с удочерением, как и с усыновлением, очень строго. — Почему же? — огорчилась при его словах Ира. Она не раз была свидетелем того, как в детдом, где она жила на Земле,приезжали взрослые мужчины и женщины и увозили насовсем детей. Как оказывалось, это были новые родители этих детей, и Ира ожидала, что, раз она живёт у Нериана и Кайлины, то они естественным образом её удочерят. Но, оказывается, не всё так просто. — Понимаешь, — замялся Нериан, — у нас на Мэглянде существуют приюты для детей без родителей… — Как детский дом? — не удержалась от вопроса Ира. — Да. Не перебивай, пожалуйста. У нас будущие потенциальные приёмные родители проходят сначала курсы приёмных родителей. Но и чтобы попасть на эти курсы, они проходят строгое тестирование. А по окончании курсов они сдают самые настоящие экзамены. — И вы будете сдавать? — спросила Ира. — Конечно, — подтвердил Нериан. — Мы с Кайлиной уже прошли тестирование, и вот-вот будем записываться на курсы. — А когда? — Завтра мы летим в администрацию племени, чтобы записаться на курсы и уладить все остальные вопросы. — А под каким именем будет всё-таки жить Ира на Мэглянде? — спросила мужа Кайлина, до этого внимательно слушавшая предыдущий разговор. — Об этом ты спроси лучше у неё самой, — улыбнулся муж — Какое имя ты хотела бы носить? — спросил Нериан Иру. — Не знаю… какое хотите… Пусть будет новое, — вдруг решила Ира, — потому что и жизнь у меня будет новая! — Хочешь, подберу? — лукаво улыбнулась Кайлина. — Хочу! — Когда я училась в университете, то увлекалась историей древней Гарзантийской империи. Ты потом узнаешь, где она находится. У них была богиня, её звали Эйрена. Назвать тебя так? — Красивое имя, — задумчиво кивнула Ира, улыбнувшись, — Эйрена.… Пусть будет так! А что обозначает «Нериан Арлинит Рюрикстон», — вдруг осмелев, спросила она. — Меня зовут Нериан Арлинит Рюрикстон, — охотно объяснил ей Нериан. — и обозначает это – «Нериан, сын Арлина». — А что такое Рюрикстон? — спросила Ира, или теперь уже Эйрена. — Это моя, а может быть, будет и твоя фамилия. — Хорошо, — согласилась Эйрена, а потом все пошли обедать. Остаток дня Эйрена провела, играя со своими братьями и сестрой, ведь отныне Селенис, Дарьяла и Лилиан будут скорее всего для неё именно ими. Она была счастлива тем более, что на Земле у неё не было ни братьев, ни сестёр. Вечером Нериан отправил Эйрену спать пораньше, потому что наутро надо было рано вставать. Из-за нахлынувшего счастья Эйрене долго не спалось. Наконец-то она будет на равных с остальными детьми. Но омрачало это счастье только одно. Её не отпускало то чувство, что, чем более ихтифрогмены заботились о ней и окружали вниманием, тем более у неё в душе росло чувство, что она чужая, и росла неловкость по этому поводу. А теперь всё изменится, и, возможно, совсем вскоре у неё появится семья. А вдруг её новыми родителями будут не Нериан и Кайлина, а кто-то другой, мелькнула у неё страшная мысль. Этого не может быть, иначе муж и жена Рюрикстоны сразу бы отдали её в один из приютов, решила Эйрена. С этими обнадёживающими мыслями она уснула. Разбудило её то, что её кто-то тряс за плечо. Она разлепила глаза и в тусклом сумраке увидела Кайлину. — Эйрена, вставай, одевайся, — сказала она, — Нериан уже Арода седлает. Эйрена быстро вскочила, собралась и спустилась в столовую. Там за завтраком сидела уже вся семья и улыбалась ей. — С добрым утром, Эйрена, — поприветствовал Нериан. — С добрым утром, — поприветствовала всех присутствующих Эйрена. После завтрака Селенис отправился в школу, Дарьяла повела в гостиную младшего брата, за которым ей велено было присматривать. А Эйрена вслед за Нерианом и Кайлиной вышла во двор, где уже ждал осёдланный Арод. Она уже знала, что эти птицы называются мегафальками. Все сели на мегафалька, а он взял курс на юг. Под крыльями виднелись свинцово-серые воды Большого Хрустального озера, занимавшего весь центр Мэглянда. На его островах жило племя ихтифрогменов. Было начало ноября, или, как называли его мэгляндцы, Месяца Туманов. На островах чернели деревья, а общая картина, которую усугубляли затянувшие небо тяжёлые тёмно-серые тучи, была угрюмой и не внушавшей оптимизма. Вот под Нерианом, Кайлиной и Эйреной показались четыре острова, на которых раскинулся большой город, части которого соединялись мостами. Ещё двадцать минут полёта, и Арод приземлился перед большим тёмно-голубым зданием, украшенным колоннами. Здание сверху казалось огромной буквой "П". — Это город Ихтитеун, а это администрация нашего племени, — пояснил Нериан. — Сегодня только запишемся и подадим о тебе сведения, а окончательно всё будет известно через месяц. Неподалёку приземлился ещё один мегафальк, с которого спешился другой ихтифрогмен, чуть постарше Нериана. Он был высок, строен, и чем-то едва уловимым напомнил Эйрене одного из её любимых героев книг — капитана Блада. Разве что глаза его были чёрными, а не голубыми, кожа светлой, а не смуглой, да и одет он был в обычный мэгляндский сюртук, а не в камзол… — О, Нериан, Кайлина, привет! Какими судьбами? — Привет, Рендом, — ответил на приветствие Нериан. — А ты здесь по какому поводу? — Да вот, прилетал узнать по поводу пособия на Иакина, — вздохнул Рендом, — а вы? — Мы здесь тоже по семейным делам. Хотим удочерить эту девочку, поэтому прилетели записаться на курсы приёмных родителей. — О, понятно, — заулыбался Рендом, затем посмотрел на Эйрену и улыбнулся ей. — Ну, желаю вам удачи! — сказал он Нериану и Кайлине, садясь в седло. — Это Рендом Лаэртит Гамильтон, — объяснил Нериан Эйрене, в глазах которой застыл вопрос. — Его жена — моя сестра, так что мы родственники. После этого экскурса в родственные связи Эйрена зашла вслед за Рюрикстонами в здание. — Мы в администрации племени ихтифрогменов, — продолжал Нериан, когда они поднимались по лестнице, — которым управляет вождь. Вождь вместе с помощниками работает в этом здании. Понятно? — Понятно, — сказала девочка, тогда как на самом деле ей было понятно не всё. — А кто вождь? — Вождь племени ихтифрогменов — Амфибрахий Амброзит Кингстон, — ответил Нериан, — запомни это имя, хорошо? — Хорошо. Они поднялись на третий этаж центрального крыла здания. Надпись на одном из кабинетов гласила, что здесь находится Ниниана Алкинит Мартинсон, начальник отдела администрации племени ихтифрогменов по вопросам семьи. Всё заняло не больше пятнадцати-двадцати минут. Госпожа Мартинсон просмотрела папку с бумагами, принесёнными Нерианом, что-то записала в большой не то журнал, не то книгу, затем спросила Эйрену, когда у неё день рождения, снова записав что-то себе в журнал. — Ну, всё, — объявил Нериан Эйрене, когда они покинули здание. — Через месяц будет известно, когда начнутся курсы. — А как только мы их закончим, — улыбнувшись, мечтательно добавила Кайлина, — то сможем спокойно тебя удочерить, и ты будешь полноправным членом нашего племени. …Через две недели, когда Месяц Туманов был уже в самом разгаре, неожиданно ударили морозы, заковав землю в крепкий ледяной панцирь. Пошёл снег, и за пару суток всё вокруг закуталось в густые сугробы. По вечерам гулять не хотелось, и Эйрена сидела со всеми дома. Как-то раз она не выдержала и попросила Нериана рассказать, как он нашёл её на Земле. Нериан рассказал, как в лесной чаще услышал слабый детский голос. Он поспешил на звуки и там, в овраге, заваленным буреломом, нашёл девочку, совсем ребёнка. Он вытащил её оттуда, затем как мог, осмотрел и обнаружил на ней множество синяков и ссадин. Он решил, что все эти травмы — не случайность и что девочку надо спасать. К тому же она бредила, и в умоляющем тоне ему угадывались мольбы о пощаде. Но теперь, добавил он, всё это в прошлом. Когда снегопады, наконец, закончились, Эйрена вышла погулять вместе с Селенисом, Дорианом и Геленой. Сначала они слепили уйму снежных баб, потом затеяли игру в снежки. Вся забава закончилась весёлым барахтаньем в снегу. — А давайте пойдём в лес, — вдруг предложил Дориан. Все согласились. Город, где все они жили, назывался Адамастеун, а лес находился где-то километрах в десяти от него. Несмотря на большое расстояние, ребята преодолели его очень быстро. В лесу было очень красиво и таинственно. Густые снежные варежки на деревьях, под ногами глухо потрескивал снег, а бурелом, покрытый снегом, представлялся ребятам каким-то доисторическими чудовищами. Дети добрались до высокого заснеженного обрыва, нависшего над руслом небольшой речки, впадавшей в Большое Хрустальное озеро. К обрыву поднималась с земли большая куча хвороста, весьма похожая на какую-то гигантскую лестницу. Под обрывом протекала сама речка, бурная; и дно, и берега её были усеяны торчащими острыми камнями, напоминавшими зубы. Эйрена вместе со всеми рассматривала обрыв, и внезапно ей в голову пришла озорная мысль. Она вдруг выпрямилась, подбоченилась, заломила шапку на затылок и заявила остальным: — Я, королева Эйрена Первая, владычица этого леса и этой реки, хочу осмотреть свои владения. Я поднимусь на балкон своего дворца. Кто со мной? — Эйрена, ты в своём уме? — с упрёком посмотрел на неё Дориан. — Я бы тоже не советовала тебе туда лезть, — подтвердила Гелена. Селенис лишь сокрушённо качал головой. — Да бросьте вы! Что тут такого? Я поднимусь и сразу спущусь! И Эйрена, подобрав подол воображаемой «мантии», принялась подниматься по хворосту. Выше, ещё выше. И снова выше. И вот Эйрена стоит на самом верху обрыва. От картины, возникшей перед её глазами, у неё перехватило дыхание. Русло реки убегало вдаль, а там, за её устьем, обрамлённом крошечными деревьями, у горизонта неясно виднелась белёсая гладь обледеневшего озера. Увидев друзей, стоявших внизу, она приветственно махала им руками, подпрыгивая при этом на месте. Вдруг её нога поскользнулась и сорвалась вниз. Оказалось, под снегом был лёд. — Осторожно! — рискуя сорвать голос, крикнул ей Селенис. Но было поздно: с распростёртыми руками и ногами, крутясь, то и дело подбрасываемая торчащими из обрыва корнями деревьев, под дружное «нееееет!» Селениса, Дарьялы и Дориана, она рухнула вниз, на те самые зубоподобные камни. Больше Эйрена ничего не чувствовала и не помнила.