Меч, Корона и Посох. Часть I "Меч"

Потом для Эйрента потянулись скучные и весьма однообразные больничные дни. Каждый день начинался одинаково с непременного утреннего визита господина Дарлинтона в сопровождении того же Галена. Господин Дарлинтон приветствовал юного своего пациента, смотрел на куб рядом с кроватью, прощался, каждый раз обещая прийти позже, и удалялся, оставляя Эйрента наедине с Галеном. Как оказалось, Гален в этом году оканчивал медицинский университет и сейчас проходил практику. Господин Дарлинтон велел Эйренту называть его господином Морктоном, хотя наедине мальчик и медик-практикант называли друг друга по имени. Гален снимал с мальчика больничную одежду и стелил на пол плотный материал, на который ставил тазик. Эйрент же вставал ногами в этот тазик, и практикант принимался обмывать его тело тёплой водой из принесённого большого кувшина. Сначала Эйренту было стыдно, но потом он привык, следуя совету отца и господина Дарлинтона, что медика, каким был Гален, не стоит стесняться. Вытерев мальчика насухо и одев его, Гален укладывал его в постель, забирал принесённое с собой и удалялся. Потом приходил Асклепий Мерлинит Дарлинтон и принимался лично осматривать Эйрента при помощи приборов неизвестного Эйренту назначения, одним из которых был загадочный куб. После следовавшей за осмотром перевязки наступала очередь завтрака. Эйрент обычно съедал неплохую на вкус кашу и выпивал тот же самый напиток со вкусом какао, а затем выпивал лекарства, которые приносила вместе с едой госпожа Арникстон. После завтрака Эйрент целыми днями лежал на кровати. Ему было скучно. Как-то раз он попросил у господина Дарлинтона какую-нибудь книгу, но тот запретил ему. Приходилось лежать и думать; перерывом в этой вынужденной скуке был обед, чаще всего состоявший из мясного бульона, мясной котлеты, картофельного пюре и яблочного сока. Завершался день ужином в виде творожных лепёшек и того же сока. Перед отбоем приходила всё та же госпожа Арникстон и делала Эйренту на ночь перед сном укол. Как-то пришёл проведать его Нериан, которого Эйрент уже привык называть именно дядя Нериан. Господин Дарлинтон только что ушёл, забрав с собой свои материалы, а ещё раньше мальчика накормили завтраком, и теперь он лежал и отдыхал. Дядя Нериан пришёл, придвинул к кровати племянника то самое кресло, где за неделю до того сидел господин Дарлинтон в первую встречу Эйрента с родителями, и сел в него. — Ну, как ты? — улыбнулся он, глянув на племянника. Тот сел в кровати, посмотрел ему в глаза и улыбнулся. — Уже лучше, дядя Нериан. Только… Эта штука уже надоела… Да и скучно тут… — Какая штука? — спросил дядя Нериан племянника. — Вот эта, — пояснил Эйрент, показывая на куб. — Это магическое устройство, которое создано магами специально для помощи врачам. Снова магия! При этом слове Эйрента снова охватило сладостное чувство соприкосновения с загадочным и почти потусторонним. — Магическое, дядя Нериан? — с ноткой возбуждения в голосе спросил мальчик. — Как ваш шкаф на кухне? — Совершенно верно, — с лёгкой усмешкой ответил дядя Нериан. — И всё-всё в… Мэглянде магическое? — Нет, конечно, — улыбнулся дядя Нериан. — Но магия очень помогает в жизни. Наши маги трудятся над тем, чтобы облегчить жизнь мэгляндцев. Они помогают многим в их работе. И врачам тоже. — А их много? — снова удивился Эйрент. — Ну, магов! — Да. Они живут в Юпитериане. Живут там и работают. — В Юпитериане? — спросил Эйрент дядю Нериана и недоверчиво посмотрел на него. — А что это такое? — Это столица Мэглянда, — со всей возможной мягкостью объяснил дядя Нериан. — Потом, со временем, ты там обязательно побываешь. — А, тогда хорошо, — произнёс Эйрент и снова улёгся в кровать: его неокрепшая спина нуждалась в отдыхе. — Дядя Нериан, расскажите мне, пожалуйста, о магии ещё! — А что тебя интересует? — Ну, например, этот куб. Откуда он знает, что со мной? — Эээ… Он улавливает тепло твоего тела, бег крови по твоим сосудам и вообще сигналы твоего мозга, — охотно ответил дядя Нериан. — О, ясно, — сказал Эйрент. — А как ещё маги помогают врачам? — Например, я помогал господину Дарлинтону и твоему отцу, которые делали тебе операцию. — А как? — оживился мальчик, слегка приподнимаясь на локтях. — Я поддерживал твой организм, чтобы он как можно лучше перенёс эту операцию. И после операции тоже. — Ничего себе… Спасибо вам за это, дядя Нериан. — Ничего, Эйрент, теперь всё будет хорошо. Тут в палату заглянул господин Дарлинтон и недовольно, с укоризной, сказал: — Нериан, я же сказал, недолго! — Я ещё приду, — пообещал дядя Нериан, вставая и выходя из палаты. Эйрент снова остался один. Он принялся размышлять над сказанным дядей Нерианом. Дядя Нериан помогал господину Дарлинтону… Какой же он хороший, дядя Нериан… Да ещё маг! Мальчик помнил те иллюзии, которыми дядя Нериан как-то развлекал детей. Вот бы научиться делать так же, как он! Может, родители его научат? Родители у Эйрента наверняка прекрасные… Эйрент вспоминал первую с ними встречу неделю назад, и на его глаза навернулись слёзы. Папа такой мужественный и красивый, и мальчику нравилось, что он похож на него. А мама такая милая и действительно так похожа на мать из его прежней жизни… Во время осмотров Эйрента они с господином Дарлинтоном много разговаривали. В основном, врач сообщал мальчику, что нового с ним происходит. Например, на следующий день после беседы Эйрента с дядей Нериана о магии господин Дарлинтон сообщил Эйренту: — Что ж. У тебя налицо большой прогресс. Завтра будем пробовать ходить по палате. — Ходить, господин Дарлинтон? — со страхом спросил Эйрент врача и недоверчиво посмотрел на него. — Конечно. Надо уже вставать нормально, двигаться. Нельзя всё время лежать. — Страшно, — прошептал Эйрент. — Это поначалу будет так, — пообещал врач. — А потом будет всё лучше и лучше. И Эйрент поверил ему. Наутро после завтрака пришёл господин Дарлинтон, а с ним отец Эйрента. Положив руку на плечо сына, он тепло посмотрел на него и улыбнулся: — Ну, как ты? — Хорошо, папа. — Не болит? — спросил Эйрента отец, показывая на его забинтованную голову. — Да почти нет, папа. Когда мы пойдём домой? Ты обещал… — Как только выздоровеешь и окрепнешь. А пока ты должен слушаться господина Дарлинтона и меня. — Хорошо, буду. — Ты вставать-то будешь? — улыбнулся господин Дарлинтон. — Кто вчера хотел ходить? — Я! — воскликнул Эйрент, резко садясь в кровати. — Тихо ты, осторожно! — осадил мальчика господин Дарлинтон. — Осторожно надо… Постепенно! Вдвоём они помогли Эйренту встать. Он поднялся на слегка дрожащих ногах и, подбадриваемый взрослыми, сделал первый неуверенный шаг. Потом ещё и ещё. Получается, однако! — Эйрент, — услышал мальчик голос господина Дарлинтона, который сидел в кресле и наблюдал, как его юный пациент потихоньку шагает, удерживаемый за руку отцом, — у тебя хорошо получается! Попробуй теперь ходить один. Рендом, отпусти его. Эйрент со страхом посмотрел на отца. Тот выпустил его руку из своей и ободряюще посмотрел на сына. — Попробуй! — сказал он. Эйрент ещё раз, весьма недоверчиво, глянул на отца и сделал пару шагов самостоятельно. Потом, почувствовав внезапную уверенность и последующий за этим прилив сил, уверенно прошёлся вокруг кровати. — Видишь, как хорошо? — улыбнулся господин Дарлинтон. — А ты боялся, — вторил ему отец Эйрента, ободряюще слегка похлопав его по плечу. — А когда можно будет выйти отсюда? — нетерпеливо спросил Эйрент. — Пока не спеши, — без тени сомнений произнёс господин Дарлинтон. — Сейчас пару дней тренируйся ходить именно по палате. А потом, если всё будет нормально, разрешу ходить по коридору. Так и случилось. На следующий день после обязательных гигиенических процедур, осмотра, перевязки и завтрака Эйрент отправился бродить по палате. Оставшись один, он спустил ноги на пол и засунул их в мягкие больничные тапочки, принесённые в палату по распоряжению господина Дарлинтона. Затем осторожно сделал несколько шагов. Получается! Воодушевлённый Эйрент обошёл кровать кругом, слегка держась за неё, затем присел на неё и перевёл дух. Ура! Он может ходить сам! Конец скуке! Потом он снова встал и, балансируя для равновесия руками, подошёл к окну. Эйрент раздвинул занавески, и поначалу отпрянул от неожиданности: его глаза заломило от внезапно ворвавшегося солнечного света. «Как ярко!» — подумал мальчик и посмотрел вниз, и от открывшегося вида у него слегка закружилась голова. Эйрент зажмурился, вцепился руками в подоконник и подождал, когда прекратится головокружение и привыкнут глаза. Снова выглянул в окно. Как оказалось, палата находилась на довольно высоком этаже, и внизу виднелись, как показалось мальчику, зеленоватые кусты и крошечные, словно муравьи, люди. Зеленоватые?! Ведь, как помнил Эйрент, был снег! Очень странно… Эйрент добрался до кровати, снова лёг в неё и задумался. Это ж сколько времени прошло с момента того падения с обрыва? То, что немало, это совершенно точно. А впрочем, чего гадать, потом он всё равно это выяснит. Последующие три дня для Эйрента прошли в тренировках по хождению в палате. Первоначально у него после этих упражнений кружилась голова, но потом он мог ходить по палате целыми часами. Увидя это, господин Дарлинтон велел принести в палату стол и стул, и Эйрент отныне учился сам пользоваться столовыми приборами, сначала неловко и неумело, потом всё лучше и лучше. На четвёртый день к Эйренту пришли отец и господин Дарлинтон. Сначала, после ухода Галена, пришёл сам врач, а с ним госпожа Арникстон с непременным завтраком, который она теперь ставила на стол. Вслед за этим последовала ежедневная, рутинная процедура осмотра, перевязки и сам завтрак. Госпожа Арникстон подождала, пока мальчик поест, унесла посуду, и он остался один. Но на этот раз его уединение было недолгим. Едва слышно скрипнув, отворилась дверь, и на её пороге стояла мама Эйрента, Латона Арлинит Гамильтон. Эйрент в очередной раз поразился, какая красивая женщина его мама. Ему снова подумалось, что она чем-то похожа на его прежнюю маму из его прошлой жизни — наверное, такой мама и должна быть… Мама держала за руку девочку, на вид лет девяти – десяти. Она была худощавой, одетой в обычное для Мэглянда платье укороченного, детско-подросткового покроя. Светло-лиловое платье ладно облегало её фигурку. Чёрные её волосы были заплетены в две косички, сложенные в колечки по обе стороны головы. Девочка с любопытством обвела взглядом живых чёрных глаз интерьер палаты, а затем посмотрела на Эйрента и широко улыбнулась ему. В руке она держала небольшую сумочку на ремешке. Он улыбнулся ей в ответ, хотя продолжал удивлённо рассматривать пришелицу. — Эйрент, смотри, кого я тебе привела, — весело сказала мама. — Папа и господин Дарлинтон разрешили. Познакомься, это Ипатия, она твоя сестра. Вы родились в один день, только она на десять минут тебя старше. Ипатия, возьми стул, садись! Девочка придвинула обеденный стул и села, положив сумочку на колени. Мама села в кресло и начала наблюдать за обоими детьми. — Ипатия, — произнёс Эйрент, словно привыкая к имени, и несмело улыбаясь. — Привет! Мы с тобой близнецы, получается? — Привет, Эйрент! — сказала ему сестра. — Получается, что да, близнецы! Как дела? У тебя ничего не болит? — Вроде нет, — пожал плечами мальчик, — Хотя… Иногда. — Ипатия, ты что-то принесла Эйренту, — напомнила мама. — А я вот что тебе принесла, — сказала Ипатия, открывая сумочку. Девочка достала из сумочки небольшую деревянную коробочку и протянула её брату. Он открыл её слегка тугую крышечку и обнаружил там кусочки сушёных фруктов, орехи и конфеты — одни явно шоколадные, другие были леденцами и ирисками. Он взял один круглый орешек, съел его и поблагодарил сестру и маму. — Господин Дарлинтон говорил, что ты можешь выйти сегодня на прогулку по коридору. — Я знаю, …мама, — произнёс Эйрент, которому, однако, всё ещё было непривычно называть так эту красивую, но пока ещё малознакомую женщину. — Он обещал, что скоро зайдёт за тобой, — сообщила мама. — Здорово! — отозвался Эйрент. — Я тебе обязательно помогу, — пообещала Ипатия, мягко положив ладонь на руку брата, видя, как тот слегка напрягся. Дверь отворилась, и в палату вошёл отец вместе с господином Дарлинтоном. Рендом Лаэртит Гамильтон посмотрел на жену, дочь и остановился взглядом на сыне. — Ты готов выйти из палаты? — улыбнувшись, весело спросил он. — Надо уже потихоньку выходить в мир. — Да, папа, — ответил отцу Эйрент, которого ему тоже предстояло хорошо узнать. — Тогда пойдём, — сказал господин Дарлинтон, подходя ближе к своему юному пациенту. Господин Дарлинтон открыл дверь, и Эйрент, сопровождаемый родителями и сестрой, вышел в коридор, сразу поразивший его своими размерами. Он был гораздо длиннее и шире палаты; но, в отличие от палаты, в его широкие окна не светило солнце. Эйрент уже привык, что солнечные лучи освещали его палату утром, затем уходили оттуда, пока, наконец, в палате не становилось темно. Тогда приходила госпожа Арникстон и снимала чехол с люстры, которая тут же принималась ярко освещать палату. — Это осветительный шар, — ответила она как-то мальчику на вопрос об источнике света, и Эйрент пообещал себе со временем как следует разобраться с этим. А в коридоре сейчас было просто светло, но не солнечно, и этого света было вполне достаточно, чтобы освещать его обстановку: стены светло-зелёного цвета, картины на них, а также что-то вроде комнаты, встроенной в коридор почти напротив палаты. В ней Эйрент увидел несколько кресел, шкаф с книгами, торшер с плафонами, закрытыми сейчас тем же чехлом, что и люстра в палате, и стоящее в углу растение вроде пальмы. По коридору бродило несколько пациентов, которые в тот момент, когда Эйрент в сопровождении врача и членов своей семьи вышел из палаты, удивлённо посмотрели на мальчика. «Чего они так смотрят?» — удивился Эйрент, убедившись в том, что, одетый в такую же, как они, белую больничную пижаму, ничем от них не отличается. — Ну, пойдём? — предложил господин Дарлинтон. — Пойдём! — безмятежно ответил Эйрент, одной рукой смело беря за руку врача, а другой — отца. Мама и сестра заняли место по обе стороны от этой группы. Они двинулись по коридору, по одной стороне которого виднелись одинаковые двери палат. Эйрент уже прекрасно знал мэгляндскую математику и узнал на двери своей цифру «7». По другой стороне коридор был снабжён окнами. Навстречу им прошла сначала госпожа Арникстон, уже знакомая Эйренту, потом женщина помоложе. Она поравнялась с ними и весело спросила: — Добрый день, господин Дарлинтон! О, сегодня ваш юный пациент уже гуляет? — Добрый, госпожа Мединтон. Да, наш Эйрент немного окреп! — Добрый день, Эйрент! — молодая врач обратилась к Эйренту. — Ты как себя чувствуешь? — Что же ты молчишь, Эйрент? — сказала мальчику мама. — Ответь что-нибудь! — Всё хорошо, госпожа Мединтон. Госпожа Мединтон отправилась дальше по своим делам, а Эйрент со своими провожатыми продолжил прогулку по коридору. — А давайте подойдём к окну! — раздался звонкий голос Ипатии, и девочка, словно подав пример, прошла к торцу коридора, тоже имевшему окно. — Хорошая мысль, доченька, — одобрила мама. Они дошли до окна, немного в него посмотрели, и господин Дарлинтон решительно объявил, обведя взглядом своих спутников и остановившись на Эйренте: — На сегодня хватит. Потом можете ещё прийти, никто не держит. — Нууу, — протянула Ипатия, — а мы хотели ещё с Эйрентом поговорить… — Ты слышала, что сказал господин Дарлинтон? — строго сказала ей мама. — Можешь прийти потом ещё раз. И вообще — хочешь окончить третий класс хорошо? — Хочу, — пробормотала девочка, опустив голову. — Тогда надо отправляться домой и тебе учить уроки. — К тому же, — добавил отец, — ты недавно ведь получила плохую оценку по мэгляндскому. Потому что гуляла с подругами, до конца не приготовив уроки. — Ладно, — вздохнула Ипатия. — идём… Эйрент, пока, не скучай! Господин Дарлинтон, можно Эйренту читать книги? — Можно, — улыбнулся обычно суровый врач. — Ты можешь отдать книжку папе, а он привезёт её Эйренту. — Ты про что любишь читать? — спросила Эйрента сестра. — Про какие-нибудь приключения, — проговорил мальчик, по-прежнему слегка смущаясь. Да, пройдёт немало времени, прежде чем Эйрент освоится, ведь ему когда-то предстоит отъезд в свою кровную семью… — Хорошо, — весело сказала девочка, — подыщу тебе что-нибудь. Родители и сестра Эйрента распрощались с сыном и братом и ушли, а Эйрент, стоя возле двери палаты с господином Дарлинтоном, провожал их взглядом. — Завтра снова прогуляйся по коридору, — сказал Эйренту врач. — Но недолго, туда-сюда и в палату. Прошло ещё несколько дней. Однажды, когда он только собрался выйти из палаты и стоял возле кровати, в дверь постучали. — Войдите, — произнёс Эйрент. В палату вошли Селенис, Гелена и Дориан. Все трое широко улыбались и держали большой букет цветов. — Господин Дарлинтон сказал, что можно, — сообщил Селенис. — Ребята, — обрадовался Эйрент. У него не было слов, насколько он был обрадован визитом друзей, — вы пришли… — Мы не могли иначе, — сказал Дориан. — Ведь ты наш друг и останешься им. — А что вы думаете о… — начал Эйрент, и гости сразу поняли, что он говорит о трагедии с Эйреной. — Когда это случилось тогда, — рассказывал Селенис, — мы сразу побежали звать взрослых…. — Ой, как страшно было! — перебила с вытаращенными глазами Гелена. — Господин Рюрикстон сразу тебя на Ароде отвёз в больницу, а там тебя увезли внутрь и никого к тебе не пускали… — Мы несколько раз пытались пробиться к тебе, — печально добавил Дориан. — Говорили, что ты всё равно ничего не увидишь и не услышишь. — А потом сказали, что Эйрена умерла, — на глазах Гелены блеснули слёзы. Эйрент не мог больше сдерживаться. Он подошёл и обнял всех троих. Они всё поняли и обняли его в ответ. — Селенис, ты ведь мой двоюродный брат, брат по крови, — улыбнулся Эйрент. — мы ведь теперь родственники. — Конечно, — согласился Селенис. — К тому же мы близкие друзья. — Эйрент, — вмешался Дориан, — ты приходишься двоюродным братом и мне. — И тебе? — недоумевал Эйрент, — вы все мне никогда об этом не рассказывали. Дориан, поясни. — Очень просто. Мою мать зовут Медея Арлинит Обелинг, она родная сестра твоей матери, Эйрент, и отца Селениса. А меня полностью зовут Дориан Астреит Обелинг. Вот оно что. Надо же, сколько у него родственников оказалось! И Эйрент взглянул на улыбающегося Дориана и снова обнял его. — О, какие люди! — услышал Эйрент весёлый голос отца. — И сцены прямо на картину просятся! Ребята обернулись: вошёл господин Дарлинтон вместе с Рендомом Лаэртитом Гамильтоном. Видно было, что они оба недавно приступили к работе — оба были в форме мэгляндских врачей — красные брюки, белая туника с карманом на груди. — Привет, папа! — сказал Эйрент. — Привет, сын. Ну, как ты? — Нормально, — отозвался Эйрент, продолжая улыбаться новоявленным кузенам. Те вежливо поздоровались. — Ну, нам пора, — сказал Дориан, выразительно посмотрев на Селениса и Гелену, — пусть Эйрент отдыхает. — Да, конечно, — согласился Селенис. — Мы ещё придём, — пообещала Гелена. Троица попрощалась с Эйрентом и врачами и удалилась. — Эйрент, я к тебе ещё зайду, — улыбнулся Рендом, уходя, — пойду, поработаю. Когда мальчик остался наедине с господином Дарлинтоном, тот сказал ему: — Эйрент, ты в больнице проведёшь ещё недели три. Ведь выздоровление твоё займёт много времени, хоть ты и провёл после операции в искусственном сне четыре с половиной месяца. — Ого, как долго… — А потом, — не обращая внимания на возглас Эйрента, продолжал Асклепий, — когда результаты обследований будут удовлетворительными, я тебя выпишу. — А когда? — оживился мальчик. — Я же тебе сказал, недели через три. — Как же это долго, — огорчился Эйрент. — Ну, что поделаешь. Больной ты особенный, перенёс не совсем обычную, даже уникальную операцию, поэтому и подход к тебе особенный. Три недели, обещанные Асклепием, переросли в месяц. Больничная жизнь для Эйрента шла своим чередом. Отец привёз ему книжку, посланную Ипатией, и Эйрент вечерами читал её в палате. К концу второй из этих недель Эйренту разрешили выйти на один из больничных балконов, где он постоял немного с отцом. С балкона, а он находился на самом высоком этаже здания, мальчик рассматривал открывавшуюся оттуда шикарную панораму. Впереди была видна широкая гладь озера, маленькие деревья и совсем уж крошечные люди внизу. В небе Эйрент видел немногочисленных мегафальков. В озере Эйрент видел какие-то движущиеся точки. Отец объяснил ему, что это пароходы, на которых люди ездят из города в город. Когда Эйрент впервые вышел на балкон, он очень удивился: он ожидал увидеть снег и ощутить мороз. Но стояла типичная весенняя погода: дул тёплый ветер, несший запахи нагретой земли, а земля и деревья были чуть тронуты начавшей пробиваться зеленью. Только сейчас мальчик ощутил всю бездну времени, прошедшую с того падения. Эйрент всей грудью вбирал этот тёплый весенний воздух. К слову сказать, Эйрент за эти две недели стал лучше владеть своим телом; шаткость походки постепенно проходила, и движения рук день ото дня становились увереннее. Он уже самостоятельно ел и пил и не опирался на руку отца, когда они бывали вместе. И сейчас мальчик не держался за перекладину балкона, во все глаза разглядывая панораму. — А что это за тёмные штуки вон там, далеко? — спрашивал Эйрент, показывая отцу на темнеющее у горизонта что-то вроде холмов на глади озера. — Там находится наш родной город, сынок. Он называется Ихтитеун. Там живёт вся наша семья. Мы туда скоро поедем! — Семья? — Да, — улыбнулся Рендом. — У тебя пятеро братьев и сестёр. Ипатию ты уже видел, потом познакомишься с остальными. В прежней жизни у Эйрента не было ни братьев, ни сестёр. И сказанное отцом лишь разожгло его интерес. — А когда я их увижу? — нетерпеливо спросил Эйрент. — Когда выпишешься. А выпишешься ты только, если будешь слушаться господина Дарлинтона. Вон, позавчера ты слишком долго пробыл на ногах, из-за чего у тебя, в конце концов, кружилась голова. А господин Дарлинтон велел тебе придерживаться умеренности в пеших прогулках по больнице. — Я больше так не буду. Обещаю! — Это ты скажи господину Дарлинтону сам, — посоветовал сыну Рендом, поворачивая голову на скрип двери позади них. Эйрент тоже посмотрел туда. — А вот и он, видно, ищет нас. — А, вот вы где. Рендом, не следует переутомлять больного, сам же врач, должен понимать. Эйрент, возвращайся в палату. — Мы ещё увидимся, — пообещал Рендом. У него кончился перерыв, и он возвращался к работе. — Иду, господин Дарлинтон, — сказал Эйрент, уходя. Прошло ещё две недели, и господин Дарлинтон разрешил Эйренту прогулки по больничному скверу, который был виден прямо из окна палаты мальчика. В палату пришла мама и принесла Эйренту носки, ботинки на шнурках и довольно длинное пальто. Вещи ей помогал нести мальчик, очень похожий чертами лица на неё, пониже Эйрента ростом и похожий на него скорее цветом глаз. Мама весело сказала: — Эйрент, одевайся, там внизу ждёт дядя Нериан и Селенис. — Дядя Нериан и Селенис? — Да! Они хотят тебя сопровождать на прогулке. — Мама, а это кто? — робко спросил Эйрент, глядя на вошедшего мальчика, который с интересом рассматривал его самого. — Это твой младший брат. Его зовут Дриаден, — сказала, широко улыбаясь, мама. — Дриаден, помнишь, как теперь зовут твоего старшего брата? Смотри, не ошибись. — Знаю, мама, — немного обиженно произнёс мальчик. — Эйрент, меня зовут Дриаден! — Я очень рад тебе! — улыбнулся брату Эйрент. — Привет, Дриаден! — Привет, Эйрент, — в ответ улыбнулся Дриаден. — Пойдём гулять? — Пойдём! — сказал Эйрент. Мама и брат помогли Эйренту одеться, и все вместе спустились с шестого этажа больницы в красивое обширное помещение, оказавшееся вестибюлем больницы. Там они встретились с дядей Нерианом и Селенисом. а затем, пройдя по коридору, они очутились на улице. Эйрент замер от восхитительного, вмиг вскружившего голову тёплого воздуха, пахнущего молодой, начавшей пробиваться на листьях и кустах листвой. В последний раз он ощущал это в прошлом мире и прошлой жизни… — Ну, пойдём же! — затормошил его Селенис. Сквер больницы занимал её внутренний двор; по его периметру стояли изящные скамейки со спинками, а между ними — фонари того же стиля. Господин Дарлинтон велел им провести на улице не больше получаса, и дядя Нериан взялся регулировать время. — Дядя Нериан, а что это такое? — спросил Эйрент дядю. — Это — светописец, — показал дядя Нериан принесённое с собой устройство, среднее между настенными часами и зеркалом, на одном из краёв которого виднелось нечто, похожее на круглое заводное кольцо часов, имевшее впереди стекло. — Папа, давай, я объясню Эйренту, — перехватил инициативу у отца Селенис. — Видишь, это маленькое стёклышко? — Вижу, — ответил Эйрент. — А внутри, за основным стеклом, лежат такой же величины такие же овальные листки. Направляешь основное стекло на объект, нажимаешь на эту кнопку, из маленького стекла вырывается белый луч света, освещает объект и возвращается в основное стекло. Через минуту на бумаге за стеклом появляется изображение этого объекта. Потом достаёшь и вот тебе портрет! — Интересно! — восхищённо сказал Эйрент, а сам подумал: «Фотоаппарат». — А если эти листы закончатся? — Тогда надо идти в магическую мастерскую и заправлять светописец, равно, как и магической энергией. Он работает на магической энергии, — объяснил дядя Нериан. — О, ясно! — обрадовался Эйрент, тут же пообещавший себе сходить в одну такую мастерскую. — Эйрент, смотри, белка! — дёрнул брата за рукав Дриаден. Все посмотрели туда: и правда, по ближайшему дереву поскакал хвостатый зверёк, который, очевидно, начавший менять зимнюю шубку на летнюю. У мамы Эйрента и Дриадена оказался с собой пакет орешков, и белка благодарно приняла их угощение. Потом все спокойно посидели на скамейках, помня о наставлениях господина Дарлинтона не переутомлять его пациента, и Эйрент с огромным удовольствием подставил лицо ласковому весеннему солнцу. В сквере появился господин Морктон, он же Гален и передал распоряжение господина Дарлинтона Эйренту возвращаться в отделение. Все зацепились за приход Галена, и Эйрент забрал с собой в палату свой светописный портрет с родственниками. — А вы ещё придёте? — с надеждой спросил Эйрент. — Конечно, придём, сынок! — ласково сказала мама, обнимая Эйрента, который сразу же прижался к ней и с сожалением оторвался. Эйрент распрощался с остальными и направился к ожидавшему его Галену, который отвёл его назад, в палату. Через два дня после прогулки по больничному скверу, возвращаясь в палату после очередной прогулки по коридору и соседним этажам, Эйрент увидел незнакомого ему мальчика. Он заметил в нём что-то неуловимо похожее на господина Дарлинтона и принялся разглядывать незнакомца. — Вот, познакомься, Эйрент, — раздался сзади голос господина Дарлинтона. — Это мой сын, Астрей. Я ему много о тебе рассказывал, и Астрей мечтал с тобой познакомиться. — Привет, — сказал Эйрент Астрею и улыбнулся. — Привет! — отозвался Астрей и тоже улыбнулся. — Тебя зовут Эйрент? — Да, я Эйрент Рендомит Гамильтон. Пойдём, сядем? — пригласил Эйрент Астрея на один из диванчиков, находившихся в той встроенной в коридор комнате напротив палаты Эйрента. Кроме диванчиков, там стоял шкаф с книгами и кадки с декоративными растениями. Они разговорились. Оказалось, Астрей живёт вместе со всей семьёй здесь же, в Адамастеуне, что у него есть старший брат и две младшие сестры. Дальше Эйрент узнал, что Астрей очень любит животных и читает о них книги. Астрею же, в свою очередь, очень интересно было послушать рассказ Эйрента о его прошлом мире. Мальчики, казалось, нравились друг другу всё больше и собирались продолжить общение. Несколько часов пролетели как одна минута. За Астреем пришёл отец, и они засобирались домой. Напоследок господин Дарлинтон велел Эйренту идти в палату. А мальчики обещали встречаться и дальше. Вот и наступил день, обещанный Эйренту его лечащим врачом. С головы Эйрента сняли давно надоевший ему бинт, и мальчик увидел, что у него действительно чёрные волосы, как он и предполагал. Четыре дня подряд целый консилиум врачей, возглавляемый господином Дарлинтоном, производил полный осмотр Эйрента. На исходе четвёртого дня консилиум объявил: здоров, и господин Дарлинтон занялся оформлением документов. Он зашёл в палату к Эйренту и сообщил ему о завтрашней выписке. — Здорово! — воскликнул Эйрент. — А когда я поеду домой? — Завтра и поедешь, — спокойно сказал господин Дарлинтон. — Ну, наконец-то я полечу на мегафальке своего отца! — Даже и не думай. Ты поплывёшь на пароходе по озеру. — Жалко… — Не навсегда же тебе запрещены полёты, — успокоил его врач. — Кстати, завтра придёт Нериан проводить тебя. — Как здорово, — обрадовался Эйрент. — Скорей бы завтра! — Оно наступит, не сомневайся! А теперь давай, ложись и отдыхай. Завтра у тебя будет трудный день, — закончил господин Дарлинтон этот разговор. На ночь Эйрент получил снотворное и проспал эту последнюю ночь в больнице очень спокойно. Засыпая, он мечтал о завтрашнем дне.