Меч, Корона и Посох. Часть I "Меч"

Утром господин Дарлинтон в последний раз осмотрел Эйрента и велел в будущем регулярно являться к нему на такие же осмотры. — Скоро за тобой придут папа с мамой, и ты поедешь домой. — Я очень рад, господин Дарлинтон, — прошептал Эйрент. — А дома тебя ждут братья и сёстры, — улыбаясь, сообщил господин Дарлинтон. — Здорово! — воскликнул его юный пациент. Его врач добродушно усмехнулся. Потом пришли родители Эйрента. Рендом и Латона принесли мальчику одежду, и он принялся одеваться, с огромным удовольствием скинув вконец опостылевшую больничную одежду. Эйрент впервые надевал мужскую одежду, и с этим сначала испытал затруднение. Но Рендом осторожно помогал Эйренту одеваться. Сначала Эйрент надел бельё в виде удлинённых трусов, затем последовала рубашка с высоким стоячим воротником, под который Рендом повязал сыну белый, пышный спереди галстук. Сев на кровать, Эйрент натянул поданные отцом высокие эластичные носки. После этого настала очередь узких брюк с высокой посадкой, и Эйрент при помощи отца застегнул их на три пуговицы. Затем встал на ноги и обулся в довольно высокие ботинки. — Где сюртук, Латона? — спросил Рендом жену слегка недовольным тоном. — Лежит сзади тебя. — А, вижу. Эйрент, повернись ко мне спиной и отведи руки назад. Эйрент выполнил распоряжения отца, и тот надел рукава на руки сына. Эйрент сказал: — Папа, дальше я сам. — А он очень похудел, — заметила Латона, пристально рассматривая сына, который до конца надел сюртук и застегнул его на пуговицы короткой, всего от горла до низа живота застёжки. Сзади что-то мешало, и Эйрент потрогал что-то застрявшее сзади в брюках. — Ну, так, это всё-таки больница, — ответил ей Рендом, вытаскивая застрявшие в брюках длинные детали сюртука, — здесь всякий похудеет. Затем мама придирчиво осмотрела Эйрента со всех сторон. Она достала из кармана платья гребешок и тщательно причесала сына. — Ну, вот, теперь совсем хорошо, — наконец, удовлетворённо произнесла она. Эйрент оделся, причём мама настояла, чтобы сын надел тонкий, но плотный плащ, и вслед за родителями вышел в фойе больницы. В фойе было красиво, там стояли растения в кадках между небольшими диванчиками. Стены были обиты кремовыми панелями из неизвестного Эйренту материала. В центре, напротив широких стеклянных дверей, висела голубого цвета прямоугольная заострённая книзу доска; в блестящей выпуклой золотистой фигуре на ней Эйрент узнал акулу. Под доской стоял аквариум с золотыми рыбками, и Эйрент подошёл поближе, чтобы рассмотреть их. Рыбки с готовностью подплыли к поверхности, видимо, ожидая внеплановой кормёжки. — Эйрент, посмотри, кто пришёл, — раздался сзади Эйрента голос мамы. Эйрент обернулся: там стояла семья дяди Нериана в полном составе, а рядом с ними господин Дарлинтон. — Дядя Нериан! Тётя Кайлина! — радостно воскликнул мальчик и бросился к супругам Рюрикстонам. — Ну, что, Эйрент, домой? — спросил дядя Нериан, тепло улыбаясь. Он держал за руку маленького Лигана. — Да, мы с папой и мамой поедем, — сказал Эйрент, оглядываясь на родителей. — С выздоровлением тебя! — сказала тётя Кайлина. После этого, весьма радостного, обмена приветствиями, Эйрент заметил, что Кайлина сильно пополнела. А виделись они в последний раз той злополучной зимой. — Скоро у тебя появится двоюродный или братишка, или сестрёнка, — сообщил Эйренту дядя Нериан, проследив, куда смотрит племянник. Ожидание ребёнка украсило жену дяди Нериана: тётя Кайлина смотрела на Эйрента глазами, которые лучились каким-то нездешним светом, а на губах играла еле заметная улыбка. — Я очень рад за вас, честно, — улыбнулся Эйрент, — пусть у вас всё будет хорошо. — Спасибо, Эйрент, за поздравления и тёплые пожелания, — отозвалась тётя Кайлина. — Да, у нас не получилось сделать тебя прежнего членом нашей семьи, но после той трагедии я узнала, что жду ребёнка. Так что, нет худа без добра. Подошли Дориан и Гелена, и Эйрент сильно обрадовался их приходу. Дориан принёс Эйренту бумажную сумку с непонятным содержимым. — Это что? — спросил мальчик кузена. — Это тебе от нас подарок, моя мама и мой папа прислали, — сообщил Дориан. — Открой! Эйрент заглянул внутрь сумки и обнаружил там фрукты, несколько книжек и цветные карандаши в связке. — Спасибо вам. И передайте мой горячий привет тёте Медее и дяде Астрею, — попросил Эйрент. — Передам, — сказал Дориан. И вот, господин Дарлинтон распахнул перед Эйрентом и его провожающими двери больницы. В лицо мальчику пахнул самый настоящий воздух свободы, явно суливший ему новые открытия, новые возможности и то, что перед Эйрентом простиралась целая большая жизнь. Он зажмурился. Все вышли во двор больницы. Только сейчас Эйрент рассмотрел здание больницы во всех подробностях. Оно представляло собой массивное внушительное строение, и Эйрент понял, что больница и была тем массивным цилиндрическим зданием, которое он видел тогда осенью, с балкона дома дяди Нериана. Только сейчас он видел больницу с фасада, то есть с основного её ракурса. Это было строение весьма строгой архитектуры в семь этажей, со стенами слегка зеленоватого цвета, с которым красиво сочетались ярко-белые узорчатые наличники окон. В этот день стояла солнечная погода; по голубому небу бежали редкие облачка, края которых ярко освещало солнце. На деревьях и кустарниках виднелась широко развёрнутая листва, а Эйрент же запомнил едва наклюнувшиеся почки. Однако, дул сильный холодный ветер, и Эйрент мысленно поблагодарил маму, настоявшую на плаще. Сильно пахло черёмухой и сиренью, в ветвях которых щебетали птицы, и Эйрент наслаждался их ароматами. Весна идёт, и скоро обязательно наступит лето! Господин Дарлинтон давал последние наставления Эйренту: — Главное для тебя сейчас — это месяц или два не делать резких движений, избегать прыжков и бега. Единственное что — тебе обязательно плавать в озере. Не перегревай и не переохлаждай свою голову. Тебе всё понятно? — Да, господин Дарлинтон! Спасибо вам за всё! А что насчёт озера, то я умею плавать вольным стилем! — Не знаю, что ты имеешь в виду под вольным стилем, — улыбнулся господин Дарлинтон, — но плавать ты сможешь, как и все мы, ихтифрогмены. — А как это? — насторожился Эйрент. — Это тебе папа с мамой расскажут, — пообещал врач. — Хорошо тогда, — сказал Эйрент, чуть расслабившись. — Ещё раз, спасибо вам! — Ничего, Эйрент, всё самое страшное уже позади. Береги себя! — Хорошо. До свиданья, господин Дарлинтон! — До встречи, Эйрент, — сказал врач, сжимая своему юному пациенту руки. — Ну, идём? — спросил отец Эйрента всех присутствующих, когда господин Дарлинтон скрылся в глубине больничного здания. Все направились к пароходной пристани, находившейся всего минутах в десяти ходьбы от больницы. Их путь лежал по улицам Адамастеуна, и Эйрент, вне себя от счастья идти в компании родственников, вовсю наслаждался пешей дорогой. Они проходили мимо жилых домов, очень похожих на дом дяди Нериана, магазинов, возле которых кипела суета по выгрузке товара из странных полотняных повозок, запряжённых лошадьми, а также мимо небольших садиков и сквериков, откуда были слышны звонкие голоса маленьких детей. — А как называется эта улица? — спросил Эйрент, вертя головой и тем самым стараясь рассмотреть всё вокруг. — Раз она прямо ведёт к пристани и упирается прямо в неё, — охотно отвечал племяннику дядя Нериан, — то она так и называется Пристанная. А улица, на которой стоит больница, называется Лазаретная. Раньше там находился простой лазарет, пока там тридцать лет назад не построили современное здание больницы. Но улица так и осталась Лазаретная. — Ничего себе! — произнёс Селенис. — Селенис, об этом я тебе раньше уже рассказывал, — строго сказал сыну дядя Нериан. — Я забыл, — потупился мальчик. — Зато я об этом всегда знала! — похвасталась Гелена. — Ты молодец, — сказал дядя Нериан. — О, а вот и пристань! — в один голос сказали Дориан и Дарьяла. Пристань тоже заслуживала внимания. Всё озёрное побережье в этом месте занимала красивая набережная, вымощенная красно-серым камнем. Со стороны суши её ограничивал всё тот же зелёный сквер, в котором среди деревьев белели статуи в виде рыб и морских птиц и виднелись чугунные скамейки. Сразу видно, рядом с чем располагается этот сквер! От набережной в озёрную гладь вдавалось около дюжины причалов, на одном из которых уже ждало пароход человек двадцать. — Интересно, во сколько пароход будет в Ихтитеун? — спросила Латона, посмотрев на наручные часы и ища взглядом расписание. — Ты чего? — спросил её муж. — Расписание вон, у причала! Все отправились к расписанию и узнали, что нужный пароход отправится через пятнадцать минут. Так что ждать действительно пришлось недолго: — Уважаемые адамастеунцы и гости нашего города! Через пятнадцать минут к причалу номер пять будет подан под посадку пароход до города Ихтитеун. Будьте внимательны и осторожны при посадке! Все отправились на объявленный причал. Туда вскоре подошёл белый красавец пароход с двумя красно-голубыми трубами, из которых валил пар, который Эйрент, весь в предвкушении поездки, принялся рассматривать во все глаза. — Ну, что, Эйрент, давай прощаться! — сказал дядя Нериан. — До свидания, дядя Нериан! — с чувством сказал Эйрент. — Пусть у тебя всё будет хорошо, — сказала тётя Кайлина. — И у вас тоже, — не остался в долгу Эйрент. — Эйрент, не забывай нас, — попросила Гелена. — Гелена, как я могу забыть вас всех? — сказал Эйрент подруге. — Счастливого пути, — сказал Селенис. — Удачи, — добавил Дориан. — Ты будешь приезжать к нам? — спросил Селенис. — Папа, мама, можно? — Разумеется, Эйрент. — Мы с тобой вместе приедем к дяде Нериану, — сообщила Латона сыну, — хорошо? — Хорошо, мама. — Идёмте, — сказал Рендом жене и сыну. Пароход подошёл к пристани и с шипением остановился, испустив густые клубы дыма. Рендом, Латона и Эйрент взошли по трапу на палубу парохода. Все остальные остались на пристани. Посадка окончилась, пароход густо загудел, снова выпустил дым, отошёл от пристани и, набрав скорость, взял курс в открытое озеро. Гамильтоны долго стояли и махали в ответ провожающим, а Гелена и Дарьяла даже посылали воздушные поцелуи. Пароход отплывал от берега всё дальше и дальше; супруги Гамильтоны и их сын увидели, что провожающие уходят прочь вглубь городской застройки Адамастеуна. А сам город всё отдалялся и отдалялся, пока не стал виден впереди как тонкая, неясная полоса иссиня-серого цвета. Наконец, Адамастеун остался позади, словно растаяв в синей безбрежной глади Большого Хрустального озера. Из-за облаков выглянуло солнце, пронизывающий ветер, первоначально дувший со всех сторон, прекратился, и в воздухе заметно потеплело. Эйрент, стоявший возле леера, не без удовольствия подставил лицо солнцу и потоку влажного свежего ветра. Вместе с пароходом он нёсся навстречу по-настоящему новой жизни, и всё ему казалось вокруг чудесным. В прошлой жизни ему не доводилось плавать на пароходе, да и на кораблях вовсе, и эта поездка тем более доставляла ему несказанное удовольствие. Пароход вышел уже на открытую озёрную воду. Отец и мать Эйрента сидели на скамейке перпендикулярно борту, а сам Эйрент продолжал стоять возле них у леера и во все глаза смотрел за борт. За бортом там и сям виднелась гладь воды, и Эйрент снова вспомнил капитана Блада и как он часто в прошлой жизни воображал себя участвующим вместе с капитаном в его плавании на корабле «Арабелла». А сейчас он плывёт на самом настоящем корабле, пусть не по морю, а по озеру. Здесь терпкий запах озёрной воды казался сильнее, от воды тянуло водорослями и рыбой. Над пароходом туда-сюда носились чайки; они то и дело ныряли в волны, поднимаемые пароходом, а потом взмывали вверх, держа в клювах трепещущую серебристую добычу. Эйрент заглянул за борт и посмотрел на озёрную воду, которая прозрачным валиком с силой журчала и клокотала вдоль белого, гладкого и блестящего борта парохода. Вдруг что-то иссиня-чёрное и продолговатое на миг мелькнуло в воде. Эйрент вздрогнул. — Что с тобой, Эйрент? — раздался над его головой голос отца, который, по-видимому, наблюдал за сыном. Тот рассказал ему о том, что только что увидел. — А, это рыба такая. Говоришь, на спине у неё полоски? — Да, папа, белые такие. — А, это полосатка. Они в толще озера живут. Вкусные, кстати. — Их ловят? — спросил, заинтересовавшись, Эйрент. — Конечно, — сказал Рендом. — Мы, ихтифрогмены, живём на берегу озера, и наша жизнь напрямую зависит от него. Но и для других племён Мэглянда озеро очень важно. В том числе, с точки зрения съедобной рыбы. — А сколько племён живёт в Мэглянде? — с интересом спросил Эйрент. — Шесть, — охотно ответил отец. — Со временем, ты всё про них узнаешь. Племя ихтифрогменов одно из этих племён. — И ими управляют вожди? — Совершенно верно. — А озеро — оно большое? — продолжил Эйрент свои расспросы. — Довольно большое, — отвечал ему отец. — Оно занимает собой почти весь центральный Мэглянд. Но ты об этом всё равно узнаешь, когда будешь изучать географию. — Наверное, будет очень интересно! — произнёс с воодушевлением Эйрент. — Конечно! Хочешь пройтись вместе с нами по пароходу? — спросил его отец, меняя тему и вставая с места. — Конечно, хочу! — Эйрент, — обратилась к нему мать. — Жарко, сними плащ и отдай его мне. А я здесь посижу. И Эйрент, отдав плащ матери, вместе с отцом зашагал по гладкой деревянной палубе парохода. На палубе виднелись две палубные надстройки, одна под другой. Две трубы располагались одна ближе к носу, другая к корме. Палубные надстройки были снабжены окнами, за которыми были видны кресла и единицы пассажиров. Большинство же пассажиров предпочло гулять по палубе, пользуясь солнечным днём конца весны. Многие пассажиры оказались привычными Эйренту людьми, но другие… У одних имелись острые широкие уши, серые плоские носы и перепонки, натянутые между пальцами рук, причём мизинцы были длиннее других пальцев. У вторых открытые части тела покрыты желтоватой чешуёй, к голове их прилегали длинные, желтоватые, немного похожие на иголки, волосы, а сзади у них виднелся длинный, с небольшим гребнем, чешуйчатый хвост. Третьи имели на голове …кошачьи уши, на лице кошачьи усы, а сзади они обладали кошачьим хвостом. Вдруг Эйрент, во все глаза изумлённо рассматривавший всех этих людей, почувствовал, как кто-то сжал его руку. — Эйрент, — услышал мальчик тихий голос отца, — ты видишь представителей других племён Мэглянда. Да, о которых мы прямо сегодня разговаривали. Эти, с перепонками, — вурдимены, чешуйчатые — дракомандры, а с кошачьими ушами — фелисимены. Так что не удивляйся, а то у тебя, — усмехнулся он, — глаза вытаращены и рот открыт. Все эти люди — такие же люди, как и мы с тобой. И Эйрент почти сразу перестал удивляться. Прогулка продолжалась. К ним присоединилась мама, и они зашли в буфет в носу парохода, где купили по два пирожка, один с мясом, другой с творогом, и бутылку какого-то напитка, похожего на тархун. За всё было заплачено четыре талера. Как узнал Эйрент, талер был денежной единицей Мэглянда. Проезд же на пароходе стоил пять талеров с человека. Купив эту снедь, они решили сесть за столик и перекусить. За столиком они оказались с двумя фелисименами — мужчиной и подростком. Оба фелисимена были одеты в обычную мэгляндскую одежду; их хвосты находились аккурат между фалдами их сюртуков. — Меня зовут Велен Калионит Хаардан, — сам представился юный фелисимен, заметив, что Эйрент разглядывает его во все глаза, — а это мой отец, Калион Алдорит Хаардан. У обоих фелисименов волосы были чёрно-белые, а у отца оказались и самые настоящие кошачьи усы. — А я Эйрент Рендомит Гамильтон, мы едем домой, в Ихтитеун. — Мы едем с папой в Юпитериан, чтобы купить для моих младших брата и сестры подарки ко дню рождения. Они близнецы. А кто твой отец? И как его зовут? — Его зовут Рендом Лаэртит Гамильтон. Он врач в больнице Адамастеуна. — А мой отец работает в «Спецлицее Мэглянда». Эйрент не знал, что такое Юпитериан и Спецлицей, и решил спросить при случае у отца. — Наверное, ты был у своего отца на работе? — нетерпеливо улыбаясь, спросил Эйрента Велен. — Там, небось, очень интересно? Я-то мечтаю, чтобы мой отец взял меня на свою работу, а он говорит, что я сам в своё время окажусь там и всё узнаю. — Я в больнице болел и лечился, — немного смутившись, пояснил Эйрент. — О, понятно тогда, — чуть погрустнел Велен и сменил тему. — А сколько тебе лет? — Мне – десять. А тебе? — Мне тоже! — обрадовался Велен. — Значит, через год мы встретимся в Спецлицее? — Наверное, — уклончиво согласился Эйрент. — Дети, идите-ка, погуляйте! — прервал их беседу Калион Алдорит Хаардан. — Нам просто надо обсудить кое-какие взрослые проблемы. — Только прошу тебя, Эйрент, нигде не прыгай и не бегай, как тебе велел господин Дарлинтон! — строго сказала Латона вслед сыну. — Будь осторожен! — Хорошо, мама! Мальчики вышли из буфета и нос к носу столкнулись с мальчиком-ихтифрогменом. У того оказались рыжие, как начищенная бронза, волосы и зелёные глаза, в которых словно прыгали озорные чёртики. — Ой! — одновременно вырвалось у Эйрента и Велена. — Ой! — подтвердил ихтифрогмен. — Как тебя зовут? — первым опомнившись, спросил Эйрент, которому вдруг понравился этот мальчик. — Я Корвин Амброзит Муркокстон, — ответил ихтифрогмен,¬ — а вы? Эйрент и Велен представились тоже. — Мы с моей мамой едем в Ихтитеун к моей бабушке, то есть её маме, — сообщил Корвин, — а вы? — Я еду домой, — сказал Эйрент. — А мы с отцом едем до Ихтитеуна, чтобы пересесть там на пароход до Юпитериана, — добавил Велен. — Понятно. А вон моя мама! — сказал Корвин, указывая на подходившую к ним женщину. — Её зовут Виола Дарминит Муркокстон. Мальчики поздоровались с госпожой Муркокстон. — А вы, я вижу, уже познакомились с Корвином, — заметила она, — хорошо. Корвин, я пошла в буфет. А ты гуляй, общайся с мальчиками. — А где же Алдор? — сказал сам себе Корвин, но его услышали все. — Кто такой Алдор? — спросил Эйрент. — Это вурдимен, с которым мы познакомились, когда садились с мамой на пароход, — сообщил Корвин. — Он едет в Юпитериан. — О, как и мы с папой, — обрадовался Велен, — а это, случайно, не он? Все посмотрели туда, куда показывала рука юного фелисимена. К ним спешил ещё один мальчик. Он озирался направо и налево, видимо, кого-то ища. — А вот ты где, — совсем запыхавшись, подбежал к ним мальчик. — Корвин, я тебя совсем обыскался. Думал уж, что вы не сядете. — А куда я денусь-то? — сказал Корвин и пригласил своего знакомого сесть рядом. Эйрент во все глаза уставился на нового знакомого, точнее, на его уши. Они были раза в два шире, чем у обычного человека, даже шире, чем кошачьи у фелисименов. Внутри их выстилала серая блестящая кожа со складками; а снаружи они были покрыты короткой шерстью, под цвет волос на голове. А нос у него был широкий, плоский, сильно заострённый кверху, покрытый такой же кожей, что и уши изнутри. Эйрент понял, что это действительно вурдимен. Мальчик-вурдимен продолжал вытирать блестевший от пота лоб. — Меня зовут Алдор Дриаденит Вильморен, а вас? — представился вурдимен и захотел узнать, как зовут Эйрента и Велена. Те представились тоже. — А чего ты на меня так смотришь? — подозрительно спросил Эйрента Алдор. — Что? Ах, нет, ничего, задумался, — покривил душой Эйрент, больше всего в жизни не хотевший показаться бестактным. Четверо мальчиков разговорились. Оказывается, Алдор едет в Юпитериан в гости вместе с родителями. Сёстры его сейчас с родителями выбирают какие-то девичьи безделушки в пароходном киоске. Алдору стало скучно, и он сказал родителям, что поищет своего нового знакомца ихтифрогмена. Потом они принялись рассказывать друг другу о своих племенах. Эйренту всё это было ужасно интересно, и он больше слушал, чем говорил, как губка, впитывая новое. Пусть он потом будет изучать географию своего нового мира, но сейчас он тоже хотел узнать о нём новое. Очень скоро Эйренту стало казаться, что он знаком со своими собеседниками уже несколько лет, и ему всё больше хотелось продолжать с ними общение, а, может быть, и дружбы. Вдруг они увидели, как по палубе парохода деловито прошёл член его команды, одетый в длинный тёмно-синий сюртук с блестящими золотыми пуговицами. На голове он носил синюю же шляпу без полей; в середине, надо лбом на шляпе имелась золотая акула, такая же, какую Эйрент видел в вестибюле больницы. Член команды прошёлся по палубе, хозяйским взглядом оценивая обстановку. Мальчики прекратили разговор и, как один, уставились на удаляющегося члена команды. — Давайте, посмотрим, куда пошёл этот озёрник! — возбуждённо предложил Корвин. — Давайте! — подхватил Алдор. — А это не опасно? — произнёс Эйрент. — Ты что, девчонка-трусиха? — засмеялся Велен. — Нет, — тихо сказал Эйрент, на самом деле, почувствовав страх. Ведь господин Дарлинтон действительно сказал ему быть осторожным. Да и отец сказал ему то же самое… Тем не менее, он двинулся за своими собеседниками. Они быстро догнали свою цель. Член команды парохода дошёл до одной из палубных надстроек, сбоку которой виднелась лестница. По ней сейчас взбирался тот самый член команды. Тут он посмотрел вниз и увидел стайку мальчиков, стоявших под лестницей. Он спустился и строго спросил: — Кто вы такие? Что вы здесь забыли? — Мы хотели посмотреть, куда вы пошли и что хотите сделать, — растерялся Алдор. — Посмотреть? — казалось, озёрник, как его назвал Корвин, не поверил своим ушам. — А ваши родители вам разрешили? — Да, — сказал Корвин так уверенно, что ему поверил не только озёрник, но и остальные его приятели. — И что вы хотели посмотреть? — иронично спросил озёрник. — Кабину! И как оттуда озеро выглядит! Эйрент увидел, как Корвин улыбнулся милой улыбкой, и озёрник, по-видимому, сдался, пригласив гурьбу мальчишек наверх. Первым полез Корвин, за ним Алдор и Велен; замыкал их восхождение Эйрент. Они очутились в обширном помещении. Впереди, вдоль больших панорамных окон разместилось приличных размером сооружение с кучей рычажков, стоявшее на ножках. В середине сооружения был укреплён большой круг, и Эйрент с восторгом узнал в нём корабельный штурвал. Прямо как на «Арабелле» капитана Блада! — Господин Лейктон, ¬— обратился озёрник к человеку, сидевшему за штурвалом. — Ничего, что мальчики посмотрят на управление пароходом? Я просто не мог отказать. — Можно. Только недолго. А вообще, господин Рейнстон, надо такие вещи согласовывать со мной. Картина, которую увидели ребята за окном, заставила их забыть обо всём. Поворчав немного, господин Лейктон, оказавшийся капитаном парохода, вкратце рассказал мальчикам об управлении пароходом и для чего нужен каждый рычаг на пульте управления. Затем он потянул за свисавшую сверху большую петлю. Совсем-совсем близко от ребят раздался густой громкий гудок, который привёл мальчишек в совершеннейший восторг. Впереди расстилались всё те же просторы Большого Хрустального озера. Только из кабины управления пароходом виды ребятам открывались куда более захватывающие, чем даже с носа судна. Вода, вода, кругом гладь серебристо-голубой воды расстилалась впереди. Иногда прямо перед кабиной мелькали всё те же чайки. Сверху светило словно набравшее силу солнце, но в кабине на удивление было прохладно: мальчики чувствовали дуновение ветерка из створки открытого сбоку основных окон миниатюрного оконца. Вот, пароход проплыл мимо очень живописного небольшого островка, поросшего травой, и над ним сновали вездесущие чайки. Немало чаек белело и на самом острове. Пока они рассматривали картину за бортом и слушали объяснения капитана, пароход подошёл к группе островов, видневшихся впереди. На островах раскинулся довольно большой город, как мог видеть Эйрент, утопавший в зелени. Господин Лейктон велел господину Рейнстону проводить детей на палубу. — Мы скоро причалим, — пояснил господин Лейктон мальчикам. — Это ответственная операция, и вы не должны мешать нам производить её. — Обязательно стану озёрником, когда вырасту! — воскликнул Корвин, когда они поблагодарили озёрников, распрощались с капитаном и в сопровождении господина Рейнстона спустились на палубу. — Только если ты будешь слушаться родителей, — со значением сказал господин Рейнстон, поднимаясь потом в кабину. Ребята переглянулись. А Эйрент всей душой желал, чтобы об этом его самоуправстве и об этой невольной вылазке узнали взрослые. Потом Эйрент увидел родителей, по-видимому, искавших сына. Вместе с ними шагала госпожа Муркокстон с той же целью. А с другой стороны к ним приближался Калион Алдорит Хаардан в сопровождении супружеской пары вурдименов и двух девочек-вурдименок, постарше и помладше. — О! Это мои родители и сёстры, Филомела и Юнона, — сказал Алдор, направляясь к родителям и сёстрам. Девчонки тут же принялись оживлённо трещать, хвастаясь перед старшим братом приобретениями. — А это мои родители, — добавил Эйрент, следуя примеру Алдора. Корвин и Велен тоже направились к своим родственникам. Вот пароход подошёл к островам, и дальнейший его путь пролегал вдоль берега одного из этих островов, точнее, его набережной. Затем пароход повернул и вплыл в пролив, который с обеих сторон был одет гранитными набережными, увенчанными ажурными литыми парапетами, которые легко можно было рассмотреть с палубы парохода. Пролив отделял небольшой совсем остров, по величине такой же, какой ребята видели из кабины капитана. Большой остров соединял с маленьким украшенный теми же литыми парапетами очень красивый мост с гуляющими по нему людьми, и пароход весьма эффектно проплыл под ним. Пароход плыл по проливу и некоторое время спустя добрался до северных границ города, который действительно был расположен на островах. Части города соединялись довольно красивыми мостами, и пароход добрался до пристани, находившейся между двумя мостами примерно посередине набережной. — Господа пассажиры! — раздалось над палубой, и Эйрент узнал в этом голосе помощника капитана господина Рейнстона. — Через пятнадцать минут наш пароход прибудет на пристань города Ихтитеуна. Экипаж просит вас не забывать личные вещи. На первый взгляд, набережная города Ихтитеуна, к которой стремился пароход, была похожа на такую же Адамастеуна, от которой пароход отчалил два с лишним часа назад. Два всего часа, а сколько всего интересного произошло за это время для Эйрента! А он ещё не хотел плыть на нём… Сейчас Эйрент жадно вглядывался на приближающуюся сушу. Вся она была заставлена невысокими деревьями в кадках, а вдоль линии воды набережную ограничивала красивая голубовато-белая каменная ограда с резными балясинами. Ограда прерывалась множеством таких же причалов, какие Эйрент видел в Адамастеуне. К одному из причалов и направился пароход, а затем принялся всё медленнее и медленнее двигаться вдоль него. На пароходе начали раздаваться команды экипажу, сопровождаемые лязганьем железа. Раздался пароходный гудок, пароход с сильным шипением остановился и начал швартоваться. Экипаж подал трап, и пассажиры устремились по нему на берег. Эйрент увидел, что Велен с отцом и Алдор с родителями и сёстрами, поначалу спустившиеся с ними по трапу парохода, отделились от общей группы пассажиров и направились в сторону другой пристани, находившейся дальше. Он спросил у отца разрешения догнать их и, получив утвердительный ответ, устремился за вурдименами и фелисименами. Корвин последовал за ним. Все они договорились разыскать друг друга в Спецлицее, когда придёт время. Потом Эйрент распрощался и с Корвином, когда они с матерью отправились к их родственнице, которая, как оказалось, жила совсем недалеко от пристани, где они сошли на берег. — А долго вы будете жить у вашей родственницы? — перед тем, как распрощаться, спросил Эйрент нового знакомца Корвина. — Мама говорит, две недели, — ответил Корвин, который нравился Эйренту всё больше и больше, и он хотел продолжить знакомство с ним. — А что? — Просто хотел ещё раз увидеться с тобой, ¬— признался Эйрент. — Если твоя мама разрешит. — Конечно, разрешу, — сказала госпожа Муркокстон и протянула Эйренту твёрдый квадратик бумаги с адресом. — Эйрент, ты можешь прийти к нам с папой и с мамой. Господин и госпожа Гамильтон, приглашаю вас в гости. — Благодарю за приглашение, ¬— переглянувшись с женой, произнёс Рендом, держа сына за руку. — Спасибо, — сказала Латона. Рендом, Латона и Эйрент с пристани ступили на набережную, а затем, пройдя по ней несколько десятков метров, поднялись на мост, соединявший две части города между собой. Эйрент сразу уставился на открывавшуюся с моста панораму города.