Меч, Корона и Посох. Часть I "Меч"

Это была любовь с первого взгляда. Мост, где они стояли, был довольно высоким и позволял видеть открывшуюся Эйренту панораму города. Он действительно состоял из островов, соединённых примерно такими же мостами, на котором сейчас стоял Эйрент с родителями. Тот, где стояли они, имел парапет, сваренный из чугуна, с чугунным же узором в виде рыб, птиц и растений. Город и впрямь был внешне очень красив. В нём почти не было зданий выше четырёх-пяти этажей. Доминантами города служили только видные там и сям монументы, памятники, мемориальные колонны и большое здание, по виду церковь. Неподалёку от набережной Эйрент видел жилые дома, и находил, что все они очень похожи по стилю. На Земле эти дома назвали бы коттеджами. Все дома утопали в буйно зеленевшей растительности. Как Эйрент узнал позже, все города Мэглянда очень напоминали Ихтитеун внешним обликом. — Папа, мама, это и есть Ихтитеун? — спросил Эйрент, любуясь городом. — Да, сынок, это и есть наш с тобой родной город, — ответила ему мать. — Как красиво, — тихо проговорил Эйрент, продолжая осматривать город. — Папа? — Что? — А что это за здание вон там? У него наверху что-то блестит. — Это? Ихтитеунский собор. — Собор? — Да. Мы, касториане, ходим туда на службы. — А, дядя Нериан говорил, что касториане поклоняются Касториосу? — вспомнил мальчик. — Совершенно верно, — ответил отец. — А вон там, вдали, это памятник? — Конечно. — А кому? — Ротбартону. Он был одним из первых вождей нашего с тобой и с мамой племени ихтифрогменов. Позже ты обязательно изучишь историю Мэглянда. — А когда? — Совсем скоро, — улыбнулся отец и взял Эйрента за руку. — Нам пора идти, Эйрент, — мягко сказала мать. — Ну, давай, пойдём? — Пойдём, — согласился Эйрент Они двинулись дальше по мосту. Эйрент смотрел вперёд, и ближе к горизонту увидел зелёные кроны далёкого леса. Затем они с моста вышли на улицу, которая была продолжением моста, и прошли два или три квартала вглубь этой части города. Их путь лежал по оживлённым улицам Ихтитеуна. День был в разгаре, и на улицах было полно народа. Только, в отличие от Адамастеуна, на улицах которого никого, кроме ихтифрогменов, не было, здесь, в Ихтитеуне, кроме самих ихтифрогменов, иногда встречались вурдимены и даже дракомандры. — Здесь живут дракомандры и вурдимены? — недоумевал Эйрент, с небольшим трудом выговаривая названия племён. — Некоторые, да, живут и работают, — ответил отец. Для проходящих навстречу и обгонявших прохожих ничего не было необычного в мальчике, который идёт по улице со своими родителями. Но для самого Эйрента всё было в новинку, и он вертел головой в разные стороны, не желая пропускать ничего интересного. — Что ты так крутишь головой? — спросила Латона. — Так всё же интересно, — ответил Эйрент. — Ты потом всё обязательно рассмотришь, — постаралась убедить его мама. ¬— А на улицах надо быть осторожным. С этой улицы они свернули направо и отправились дальше. Вдруг Эйрент услышал звонкий перестук лошадиных копыт: по проезжей части совсем близко от них пронёсся гиппобус, который мальчик видел в Адамастеуне. Эйрент вздрогнул от неожиданности и отпрянул. — Вот Эйрент, я тебя о чём предупреждала, — сказала мама, — ты чуть не попал под гиппобус. Впредь будь осторожен. Когда будешь выходить на проезжую часть, обязательно смотри налево и направо. — Хорошо, мама, — тихо отозвался Эйрент, которому стало стыдно. — Будь осторожен, — повторил отец. — А скоро мы придём домой? — спросил Эйрент. — мне так не терпится увидеть моих братьев и сестёр… — Уже скоро, не волнуйся, — сжал его руку отец. — Ипатия дома, за старшую. — А Дриаден? — вспомнил Эйрент младшего брата. — Дриаден ей помогает, — с улыбкой сообщил отец. Они шли сейчас по улице, настолько утопавшей в зелени, что местами невозможно было увидеть дома. Это была весьма тихая улица, и, судя по отсутствию неизбежных конских отходов, по ней не ходили гиппобусы, да и народу на ней было куда меньше. — Как здесь тихо и хорошо! — вполголоса произнёс Эйрент. — И сколько зелени! — Конечно, сынок! — сказал отец. — Эта улица поэтому и называется Зелёной. — Добрый день, господин Гамильтон, госпожа Гамильтон! — послышалось совсем рядом. Перед ними стоял мужчина лет пятидесяти. В руках он держал небольшой чемоданчик. — Здравствуйте, господин Туссинг, — поприветствовал мужчину Рендом. — Как погуляли? — спросил господин Туссинг, посматривая то на Эйрента, то на его родителей. — Неплохо. О, ваш сын выздоровел? Вроде бы вы говорили, что он совсем плох… — Как видите, нет, — изменившимся тоном ответил Рендом, и Эйренту показалось, что отец улыбнулся очень не по-доброму. — А теперь нам пора. До свидания. — Папа, это кто? И почему ты на него рассердился? Эйрент уже давно, хоть и с трудом, ещё в больнице, привык называть родителей на «ты» и задал этот вопрос, когда этот господин Туссинг исчез из виду. — Это аптекарь, наш сосед, — ответил отец. — В принципе, он человек хороший, но порой достаточно бестактный. Да ты сейчас наглядно в этом убедился сам. Пройдя ещё минут двадцать, они очутились возле изящной чугунной калитки, на которой были укреплены две переплетённые цифры «24». Таким же оказался и забор, частью которого была калитка. От калитки вела небольшая дорожка, заканчивавшаяся у деревянной двери с резным орнаментом. Дверь принадлежала трёхэтажному дому, облицованному светло-коричневой плиткой и имевшему крышу из красно-коричневой черепицы. — Всё, мы пришли, — объявил Рендом, отпирая калитку. — Эйрент, хорошенько запомни наш адрес: Ихтитеун, Зелёная улица, дом 24. — Хорошо, папа, запомню. Все они зашли за калитку и направились по светло-коричневым плиткам дорожки, к которой примыкали газоны, в свою очередь обрамлённые цветниками. Эйрент посмотрел на дом и увидел украшавшие дом подвесные кашпо с цветами. Все они вошли в дом и очутились в довольно большой прихожей, от которой метрах в трёх от Эйрента начиналась и поднималась вверх широкая деревянная лестница. Латона принялась давать сыну пояснения, на каком этаже что находится. — На первом этаже, — говорила она, подкрепляя объяснения указывающими жестами, — налево, кухня, которая соединяется со столовой. За ними гостиная, смежная с верандой. Я уверена, ты полюбишь бывать на веранде. — А что это за дверь? — спросил Эйрент, указывая направо, на большую стеклянную дверь, вделанную в огромное сине-голубое окно с витражами. — Это бассейновая комната, — объяснил отец. — Братья и сёстры тебе покажут, что в ней и как. — На втором этаже, — продолжала Латона, — комнаты каждого из членов семьи и наша с папой спальня. А ещё туалет и ванная. — А что находится на третьем этаже? — снова спросил Эйрент. — Там мой кабинет, библиотека и учебные комнаты, — ответил Рендом. Дом, судя по рассказу матери, обещал быть абсолютно таким, о каком Эйрент мечтал ещё в больнице. Вдруг наверху послышалось много торопливых шагов, и Эйрент увидел, что по лестнице спускается несколько детей. Возглавляла набег Ипатия, которая держала на руках девочку лет полутора, самую младшую из всех. За ними топал Дриаден; за его руки держались девочка лет шести и мальчик лет трёх. И вот, все они с радостными криками бросились к родителям и новообретённому брату. Братья и сёстры с первого взгляда показались Эйренту на одно лицо: все, как на подбор, черноглазые и черноволосые, но, приглядевшись, он рассмотрел разные у всех черты лица. — Эйрент! — завопила Ипатия, бросаясь к брату, бережно опуская на пол самую младшую, сразу заковылявшую к матери. — Ипатия, дорогая сестра! — Эйрент обменялся с сестрой лёгким объятием. — Эйрент, братец! — прошептала ему на ухо сестра, и Эйрент понял, что она ужасно по нему скучала. Когда брат и сестра посмотрели друг на друга, Эйрент посмотрел на неё и в очередной раз поразился, насколько девочка не только была с ним одного роста, но и фактически как две капли была на него похожа. Остальные дети продолжали скакать вокруг них. — Тише, тише, — грубовато-шутливо урезонивал их Рендом, — Эйрент только-только с дороги, вы его оглушите. — Ладно, пап, извини, — сказал Дриаден, сразу посерьёзнев. Вмиг воцарилась тишина, словно младшие поняли серьёзность момента. — Дриаден, брат, я скучал по тебе, — признался Эйрент, протягивая руки к брату, и тот сразу пожал их обе. — Я тоже. Ты как? — Нормально. Слушай… — Что? — Представь мне моих остальных брата и сестру, — смущённо попросил брата Эйрент с робкой улыбкой. — Охотно! Вот, смотри, эта вертушка — Флорена, ей пять лет. Этот трескун — Арлин, ему три года, а это, — Дриаден показал на малышку, сидящую на руках у матери, — Раймона, ей всего полтора года. — И вовсе я не вертушка! — обиделась Флорена, ловя за руку без умолку лопотавшего Арлина, норовившего залезть на перила ведущей наверх лестницы. — Привет, Эйрент! Не обращай внимание на Дриадена, он сам всякую ерунду болтает! — А кто тут крутился у окна? — парировал Дриаден. — Уж не я! — Дриаден, Флорена, не надо ссориться, — тихо и миролюбиво попросил Эйрент, садясь на корточки и подзывая к себе Арлина. Наступила тишина, все замерли и принялись наблюдать за этой сценой. Арлин тоже смолк, слез с перил и посеменил к старшему брату. — Сьто? — спросил малыш, коверкая вопрос. — Не «сьто», а «что». Как меня зовут? — Эйент, — ответил Арлин, и Эйрент вспомнил, как в прошлой жизни он в три года говорил лучше. — Скажи: Эйрррент! — сказал Эйрент братишке. — Эйлент, — упрямо заявил малыш, а затем засмеялся и побежал прочь. — Не лови его, — добродушно усмехаясь, подошла к Эйренту мать. — Ну, вот, Эйрент, — улыбнулся Рендом, — добро пожаловать в нашу семью! Ты дома, сын. Смущённый и растрогавшийся Эйрент почувствовал, как кровь бросилась к его щекам, и не мог произнести ни слова. К тому же он, несмотря на нахлынувшее счастье, всё ещё чувствовал робость. — Давай, я провожу тебя в твою комнату, — пришла на помощь Ипатия, — ты, верно, устал с дороги. — Отличная мысль, доченька, — одобрила Латона. — Нам всем надо немного отдохнуть, — добавил Рендом, проходя наверх. — Пойдём, — пригласила Эйрента Ипатия, беря его под руку. Дриаден и Флорена последовали за ними. Арлин и Раймона остались с матерью. Эйрент вошёл в свою комнату и нашёл, что она весьма уютная. Окнами комната выходила в сад, располагавшийся позади дома. Ближе к окну стояла кровать с традиционным навесом с занавесками и шнурками, который Эйрент видел у дяди Нериана. У двери Эйрент увидел платяной шкаф, а в противоположной стороне на стене висели полки с книгами. Прямо под окном уютно расположилось кресло. Вся комната была в нежно-пастельных тонах, на стенах виднелся ненавязчивый геометрический узор. Мебель, наоборот, была тёмно-коричневой, а занавески на окне и кровати — бледно-рыжими. — Эйрент, — сказала Ипатия. — Это твоя комната. Входи, располагайся. Когда за сестрой закрылась дверь, Эйрент прошёл к кровати и улёгся там. Он действительно очень устал. После рокота пароходных двигателей и гула городских улиц его окружила, наконец, тишина. Он принялся разглядывать свою комнату, которая ему сразу понравилась. Как же он мечтал о своей комнате в прежней жизни на Земле! Но теперь у него есть дом, семья, а впереди новая, большая жизнь. А прежняя жизнь стала казаться страшным сном. Прошло несколько часов, а Эйрент успел за это время даже вздремнуть, и в дверь постучали. — Кто там? — спросил Эйрент, вставая и подходя к двери. За дверью стоял Дриаден. Он был довольно высок, и действительно походил скорее на мать, чем на отца. — Эйрент, мама обедать зовёт, — позвал он, — пойдём в столовую. Спустившись в столовую, Эйрент увидел, что там уже собралась вся семья. Рендом сидел во главе стола, сервированного, по всей видимости, для не совсем повседневного обеда. Все члены семьи сидели каждый на своём месте, а когда Эйрент вошёл, мама пригласила его сесть между собой и Ипатией. Обед пошёл непринуждённо и весело. Сначала Эйрент ещё стеснялся, но потом, общая атмосфера, царившая за обедом, словно подхватила его, и от первоначальной робости не осталось и следа. В конце концов, Эйрент стал чувствовать себя свободно и непринуждённо, а после обеда решил помочь с уборкой посуды, чтобы не быть в тягость. Потом все собрались в гостиной, со вкусом обставленной. Тёмно-розовые с золотыми цветами обои, несколько кресел с такой же обивкой, стол и хрустальная люстра. — Я собрал вас всех по одному поводу, — сказал Рендом, откашлявшись и доставая из принесённой с собой кожаной сумки какую-то небольшую красную папку. — Вчера я съездил в администрацию и получил новый документ одного из членов нашей семьи. Эйрент, прочитай.

«Эйрент Рендомит Гамильтон,

родился 25 дня Месяца Подснежников 688 года в городе Ихтитеун,

племя ихтифрогменов, Республика Мэглянд.

Родители.

Мать: Латона Арлинит Гамильтон, ихтифрогменка.

Отец: Рендом Лаэртит Гамильтон, ихтифрогмен», —

прочёл Эйрент. Вслед за ним документ прочитали и все остальные члены семьи. Затем все по очереди обняли сына и брата. Никогда Эйренту не было столь уютно. Теперь он по-настоящему почувствовал себя дома! — Эйрент, — спросила его сестра, — тебе понравилось плавать на пароходе? — Очень! — А Ихтитеун? — добавил Дриаден. — Например, я обожаю по нему гулять. — Тоже понравился. Я бы тоже хотел погулять по нему. — Обязательно погуляешь, — с улыбкой пообещал отец, слушавший разговор детей. — У тебя вся жизнь впереди. — Ипатия, — спросил Эйрент сестру, — а мы что, действительно близнецы? — Ага. Ты родился через десять минут после меня, — подтвердила Ипатия. — Это ужасно здорово! — признался Эйрент. Ему действительно понравилось, что у него есть не просто сестра, а сестра-близнец. — Давайте пойдём в сад, — предложила Флорена, доселе смотревшая в окно, забравшись в одно из кресел. — Можно, конечно, — оживилась Латона, отвлекшись от каких-то мрачных мыслей, — только возьмите с собой Арлина и Раймону. — А мама пускай отдохнёт, — добавил Рендом, многозначительно посмотрев на жену. Все братья и сёстры отправились в сад, где провели время до вечера. Отец запретил Эйренту всякие подвижные игры, но тем не менее он всё-таки поиграл в прятки. После ужина он решил подняться в кабинет к отцу. Ему не терпелось выяснить кое-какие вещи. — Папа, что такое Спецлицей и Юпитериан? — Юпитериан — это столица нашей страны, Республики Мэглянда. А Спецлицей — это учебное заведение, где учатся все мальчики-подростки Мэглянда. И ты будешь. — А когда? — Через год, когда тебе будет одиннадцать лет. А в Юпитериан мы с тобой съездим уже этом году. — Здорово! — отозвался Эйрент. Теперь у него к отцу почти не было вопросов. — Но это будет потом, — остудил его энтузиазм Рендом и посмотрел на часы. — А сейчас иди спать. У тебя был трудный день и много впечатлений. Спокойной ночи, сын! — Спокойной ночи, папа. Он отправился в свою комнату, куда позже подошла мама. Она весьма объяснила сыну, где взять ночную одежду. Эйрент нашёл пижаму в указанном месте, надел её, улёгся в весьма уютную и тёплую постель и быстро уснул. На следующий день Эйрент открыл глаза и долго не мог понять, где он находится. Потом по мере того, как он окончательно просыпался, он вспоминал события вчерашнего дня. Последние минуты в больнице, тётя Кайлина с будущим его кузеном или кузиной, пароход, знакомство с его ровесниками Алдором и Веленом, кабина капитана парохода, высадка в Ихтитеуне, знакомство с остальными братьями и сёстрами — всё казалось каким-то калейдоскопом и чем-то почти нереальным. Затем Эйрент ещё раз осмотрел комнату, где находился, ощупал стену, видневшуюся над изголовьем в поле его зрения, и понял, наконец, что это отнюдь не сон. Это самая настоящая реальность! Это его собственная комната! И находится она в доме его настоящих, кровных, родителей! И у него есть родные братья и сёстры, одна из которых к тому же близнец! Мальчик встал с кровати и ещё раз осмотрел комнату. Ступать босыми ногами по мохнатому ковру было невообразимо приятно, и он несколько раз прошёлся по нему, наслаждаясь ощущением. Затем он подошёл к окну, отодвинул занавеси, и ему открылась панорама сада, где они вчера играли. «Здорово, что есть свой сад!» — подумал Эйрент, вспомнив, как было там вчера весело. В дверь постучали. Он шмыгнул на кровать, закрылся одеялом и громко произнёс: — Войдите! Вошла мама, посмотрела на Эйрента и весело сказала: — Сынок, ты уже проснулся? — Да, мама. — Давай, одевайся тогда, умывайся и спускайся в столовую. Пора завтракать. Оставшись один, Эйрент оделся и отправился в ванную. Он включил кран и хотел было удивиться текущей из-под крана воде в таком откровенно отличающемся от его прежнего мира обществе. Но потом вовремя вспомнил рассказы дяди Нериана, что всё в Мэглянде работает благодаря магии и прекратил удивляться. Умывшись и прекрасно освежившись, Эйрент спустился в столовую. Там, за покрытым белой скатертью большим овальным столом, который вчера не отложился у Эйрента в памяти, сидела вся семья. В воздухе пахло едой и чаем, и Латона раскладывала всем по тарелкам яичницу и плоские котлеты. Ипатия разливала чай по стеклянным кружкам с рисунками. — Эйрент, садись сюда! — поманила его к себе Флорена. — Нет, ко мне! — возразил Дриаден. — Я же первая сказала! — возмутилась Флорена. — Да что вы спорите! — вмешалась Ипатия. — Стул Эйрента стоит как раз между вами, так что он одновременно будет сидеть и с тобой, Дриаден, и с тобой, Флорена. — Ой, и правда! — обрадовалась Флорена и даже всплеснула от радости руками. — Ты права, — более сдержанно кивнул Дриаден. Эйрент удивился такой неожиданной борьбе брата и сестры за соседство с ним. Поздоровавшись со всеми, он сел на указанный ему стул и снова стушевался. — Ты кушай, кушай, — поощрила его Флорена и подвинула ближе к брату тарелку. — А вот твоя вилка, — услужливо протянул Дриаден брату столовый прибор. — А вот и чай, — сказала Ипатия, — а к нему ватрушки. — У нас в семье, сын, едят хорошо, — сказал Рендом, принимаясь за еду. Все последовали его примеру, и некоторое время в столовой воцарился стук вилок об тарелки и лопотание Раймоны, которую мать кормила кашей с ложки. — Вы уроки сделали? — спросила Латона Ипатию и Дриадена, которые собрались было уходить, закончив завтрак и убрав посуду. — Завтра ведь понедельник, и вам надо идти в школу. Буквально через неделю переводные работы и у той, и у другого. — Мама, ещё в пятницу, — сообщила Ипатия. — Вы же сами нам велели это сделать, потому что сказали, что поедете за Эйрентом. — Ой, — спохватился Дриаден. — я ещё мэгляндское чтение не сделал! — Так иди доделывай! — с нажимом сказала Латона среднему из сыновей. — Иначе не отпущу гулять! — Но с Эйрентом-то мы можем поплавать в озере? — спросил упавшим голосом Дриаден. — Папа, ты мне сам велел объяснить Эйренту, что и как. — Да, я сама слышала, своими ушами, что папа так сказал, — подхватила Ипатия. — Хорошо, — после некоторой паузы произнёс Рендом Лаэртит Гамильтон. — Дриаден, сплаваешь с Эйрентом в озеро, а потом сразу делать чтение. После этого разговора Ипатия и Дриаден вместе с Эйрентом вышли из столовой и предложили ему поплавать в озере. — Пойдём в озеро, — сказала сестра. — Должен же ты научиться плавать как настоящий ихтифрогмен. — Мы тебя научим, — добавил Дриаден, видя, как старший брат напрягся из-за предстоящего. — А вы что, тоже учитесь в школе? — недоумённо спросил по дороге Эйрент. — Конечно, — удивлённо спросила Ипатия. — А как же! — вторил ей Дриаден. — Думаю, и ты будешь. Иначе в Спецлицей не попасть никак. — Ясно, — тихо произнёс Эйрент. Они отправились в ту самую комнату за большим окном с витражами. Это была огромная комната, весь пол которой занимал бассейн где-то метров десять на пять. Комната и дно бассейна были выложены тёмно-голубой плиткой. Через огромные проёмы окон лился утренний свет. — Надо переодеться, — пояснила сестра, подводя Эйрента к шкафу, стоявшему в углу комнаты. По примеру брата и сестры Эйрент взял себе странный комбинезон, покрытый серебряной чешуёй. — Возьми этот, — сказал Дриаден, вручая Эйренту один из них, — он должен тебе подойти. Вслед за братом и сестрой Эйрент зашёл в одну из свободных кабинок, находившихся рядом со шкафом. С трудом одевшись, он подошёл снова к тому же самому шкафу. Брат и сестра вручили ему ласты, перчатки очки и небольшой шлем, всё серебристого цвета. Ипатия поправила на Эйренте чешуйчатый костюм. В паре ласты напоминали рыбий хвост, а перчатки — лягушачьи лапы. Ласты и перчатки были сделаны из серебристой резины. Надев всё это при помощи брата и сестры вместе с очками и шлемом, Эйрент спросил их: — А зачем всё это надевать? — Это защитная экипировка, — коротко объяснила сестра. — Вдруг ногой напорешься на камень, или головой во что-нибудь врежешься. А вдруг течение поднимет песок? Так очки защитят твои глаза. А ласты и перчатки помогут тебе плавать. — Мы сейчас покажем тебе, как надо плавать под водой, — сказал Дриаден и углубился в инструктаж. Ипатия и Дриаден прыгнули в бассейн, Эйрент, немного помедлив, за ними. Он решительно выдохнул из лёгких воздух, как объяснил ему брат. Вобрать лёгкими воду оказалось не так трудно и страшно, как сначала думалось Эйренту. Вдруг несказанное чувство охватило Эйрента. Ему показалось, что он как бы подвешен в каком-то густом голубом воздухе, до того сказалось ощущение отсутствия удушья, неизбежного для любого земного человека. Наконец-то Эйрент в полной мере осознал, что он — амфибия! Он — ихтифрогмен! Сбылась ещё одна давнишняя его мечта — стать амфибией, как Ихтиандр! Эйрент внимательно следил, как брат и сестра показывали ему, как плавать под водой. Сначала неуверенно и неумело повторял он за ними движения, но потом потренировался немного, научился плавать, как они, и, казалось, делал это всю жизнь. Ребята подплыли к огромному решётчатому люку на дне бассейна. Дриаден распахнул люк, и вся компания вплыла туда. Люк за ними захлопнулся. Эйрент вслед за братом и сестрой плыл по какому-то тёмному тоннелю, едва освещённому тусклыми фонариками. Плыть было немного страшновато, и он не знал, сколько это продлится. Вот впереди показался силуэт ещё одной решётки. Ипатия нажала на какую-то кнопку, решётка в свою очередь открылась, выпустила ребят и закрылась за ними. Вокруг себя Эйрент видел небольшие стайки маленьких рыбок, и понял, что они попали в озеро. Он поднял голову и увидел наверху свет. «Поверхность воды», — догадался Эйрент. У поверхности неясно виднелись фигурки других, незнакомых, ихтифрогменов. Ребятам очень хотелось проплыть дальше, может быть, даже к поверхности, но родители, отправляя детей одних в озеро, строго-настрого велели им плавать у домашней решётки, через которую они попали непосредственно в озеро. К слову сказать, дно озера было снабжено светящимися ориентирами в виде светящихся столбов и указателей со стрелками и надписями. Позже Эйрент узнал о существовании подробных карт дна озера с этими столбами и указателями. Ребята на все лады плавали, кувыркались и опускались то выше, то ниже в воде. Никогда ещё Эйренту не было столь комфортно и уютно в моральном смысле, и он почувствовал себя, наконец, своим! Вдруг Эйрент почувствовал голод и усталость, и стал показывать брату и сестре в сторону домашней решётки. Те согласились. Дриаден ощупью набрал на решётке код, ребята вплыли в тоннель и поднялись в бассейн. Выбравшись из бассейна, Ипатия и Дриаден с силой вдохнули воздух, и Эйрент сделал так же. Он почувствовал, как вода полилась у него откуда-то между рёбер. Когда Эйрент переодевался в кабинке, в зеркале он увидел у себя между рёбер семь пар каких-то щелей, сейчас прикрытых кожными складками. Так Эйрент впервые увидел, как выглядят жабры у ихтифрогменов. Ребята переоделись, поднялись наверх и разошлись по комнатам. День своего первого в семье дня Эйрент провёл в гостиной, где привыкал к братьям и сёстрам, причём Дриаден, доучивший уроки, присоединился позже. А вечер отец рекомендовал ему провести у себя в комнате. Наутро Эйрент проснулся и, придя на завтрак, не обнаружил за столом ни отца, ни Ипатии, ни Дриадена. — А где папа, Ипатия, Дриаден? — спросил он маму, которая, как всегда, кормила с ложки Раймону и следила, насколько аккуратно ест Арлин. — Они в школу ушли, — вздохнула совсем по-взрослому Флорена. — А меня снова не взяли… — Не говори глупости, Флорена. — сердито сказала мама. — Вот когда тебе будет семь лет, тогда и пойдёшь в школу. А тебе даже шести ещё нет, у тебя только в Месяце Плодов будет день рождения. — Мама, — тихо спросил Эйрент. — а… а… что такое Месяц Плодов? — Чего? — подозрительно посмотрела на Эйрента мама, которой вопрос сына первоначально показался явно нелепым. — Ах, ты действительно не знаешь… — Мама, можно я объясню Эйренту? — вызвалась Флорена, которой, очевидно, недолго овладело чувство досады при упоминании возраста. — Давай, — согласилась мама, продолжив своё занятие по снаряжению на прогулку младших детей. — Эйрент, в общем так, — начала Флорена, напустив на себя комичный для её лет солидный вид, а Эйрент слушал её и понимающе кивал, пытаясь запомнить. — у нас в Мэглянде в году двенадцать месяцев. С самого начала это Месяц Морозов. Затем следуют Месяц Метелей, Месяц Подснежников, Месяц Птиц, Месяц Листьев, Месяц Цветов, Месяц Жары, Месяц Плодов, Месяц Грибов, Месяц Листопада, Месяц Туманов и в самом конце года Месяц Снега, с которого начинается зима. Тебе понятно? — Да, Флорена, спасибо, — ответил сестрёнке Эйрент, хотя у него вмиг закружилась голова от названий, которые ему как мэгляндцу придётся обязательно усвоить, запомнить и применять. — А сейчас какой месяц? — Сейчас конец Месяца Листьев, — ответила ему мама, которая, наконец, закончила кормить малышей. — А точнее, 21 день Месяца Листьев. — А какой нынче в Мэглянде год? — продолжал вопросы Эйрент. — Сейчас у нас 698 год мэгляндской эры, — ответила мама, беря Арлина и Раймону за руки и готовясь увести их из кухни. — Какой эры? — Мэгляндской, — терпеливо объяснила мама. — Ну, то есть от основания Мэглянда прошло шестьсот девяносто восемь лет. Значит, так. Я сейчас иду гулять с Арлином и Раймоной. А вам советую идти с нами. Эйрент охотно последовал совету мамы. И правильно сделал: на улице в тот день выдалась чудесная погода. Они направлялись в один из городских скверов. Впереди шла мама, крепко держа за руки Арлина и Раймону; Эйрент и Флорена шагали сзади, и мальчик снова глядел во все глаза, разглядывая всё вокруг. Сквер располагался, как объяснила мама, совсем недалеко, на углу Зелёной и Сосновой улиц, в пятнадцати минутах ходьбы от их дома. Внешне был обычным сквером, которые Эйрент видел в прошлой жизни, то есть там имелось множество детских качелей, горок и других устройств для увеселения детей. Естественно, воздух оглашался весёлыми детскими криками. — О, никак тётя Атропа там? — весело сказала мама, смотря вперёд. — А кто такая тётя Атропа? — тут же спросил Эйрент. — Это жена твоего дяди Сарадона, ещё одного из моих братьев. А рядом с ней ещё одни твои кузен и кузина. Только странно, что с ней из детей нет Инессы и Дейдры, а только Авион и Тимьяна… — Жалко, да, — печально сказала Флорена. — Я хотела с ними поиграть… С ними всегда весело. Эйрент догадался, что Инесса и Дейдра — его двоюродные сёстры. Сколько же у него дядей, тётей, двоюродных братьев и сестёр! Запутаться же можно! Тут, очевидно, тётя Атропа заметила их и подошла к ним: — О, Латона, привет! Здорово было тебя увидеть! — Привет, Атропа! Нам тоже приятно! А где Инесса и Дейдра? Флорена любит с ними играть… — К сожалению, они заболели, и их забрали с собой свёкры. Чтобы не заражать остальных, ведь у Святомира и Гериона, им же предстоят переводные работы и болеть никак нельзя… — А можно и мне к дедушке Арлину и бабушке Флорене? — умоляюще спросила Флорена. — Я скучаю по Инессе и Дейдре и хочу поиграть с ними… — Нет, Флорена. Тётя Атропа сказала, что они болеют и, если ты к ним поедешь, то и сама заразишься, и будешь мешать им выздоравливать. — Не волнуйся, Флорена, — ласково сказала девочке тётя Атропа, женщина с несколько грубоватыми чертами лица, но с чрезвычайно добрым взглядом серых глаз. — Они выздоровеют, и вы с ними ещё наиграетесь! Всё лето впереди! Я сегодня вечером поеду в Койд и хочешь, я передам им от тебя привет? — Хочу, конечно! — повеселела девочка и помчалась на ближайшую качель. Арлин вслед за старшей сестрой понёсся туда же. Мама едва успела крикнуть им вслед: — Флорена, осторожно! Ради Касториоса, пригляди за Арлином! — Иакин? Или Эйрент? — тётя Атропа посмотрела на Эйрента так, словно впервые его увидела. — Я Эйрент, тётя Атропа! — твёрдо сказал Эйрент родственнице. — А почему ты решил сменить имя? — Потому что захотел, — ответил Эйрент. — Ясно, — улыбнулась тётя Атропа. — Если так тебе надо, то пусть оно так и будет. — Эйрент, ты бы не мог присмотреть за Раймоной, Авионом и Тимьяной? — попросила его мама; было видно, как ей не терпелось поговорить с родственницей без детей. Эйрент никогда не имел опыта обращения с маленькими детьми. Но он не мог не исполнить просьбу матери и повёл своих маленьких родственников в огромную, каких он никогда не видел, песочницу, куда они сами его потянули. Потом мама, наговорившись, освободила его от присмотра, и все вместе покатались на лодках по искусственному пруду, который располагался в центре сквера.