Fake Sugar

Когда Джин заходит в свою квартиру, сперва он раздражённо стонет из-за неимоверного веса пакетов с продуктами, нагруженных на его руки, но затем он раздражённо стонет ещё раз по совершенно другой причине. – Что, ради всего святого, ты здесь делаешь? Голова Чимина поднимается с того места, где он лежит на диване, и Намджун будит себя, испугавшись собственного особенно громкого храпа. – Джин! – радостно приветствует его Чимин. – Ты дома! – Тот ключ для экстренных случаев, – строго говорит ему Джин, пока ставит пакеты с продуктами на столешницу. – Это определённо экстренный случай, – уверяет его Чимин, принимая сидячее положение. – Ты не видел моего парня с мусорки на своём модном ужине? – Ээ, не думаю, – говорит Джин, начиная выгружать предметы из пакетов. – Хотя достаточно сложно сказать, исходя из того наброска, который ты мне дал. Который был просто человечком из палочек с очень большим пенисом. Чимин тяжело вздыхает через нос, затем снова устраивается лёжа на диване. – Видимо, это была авантюра. – Так эй, как прошло? – спрашивает Намджун, вытирая каплю слюны с подбородка. Джин пожимает плечами, чувствуя, как задняя часть его шеи нагревается, когда его мысли возвращаются к гардеробу. – Еда была довольно хорошей. Чимин недовольно цокает языком и снова садится. – И? – нетерпеливо торопит он. – И у меня появилась подруга, – уклончиво говорит Джин, складывая бумажные пакеты по мере того, как опустошает их. – Ии?? – требует Чимин, глаза широко раскрыты из-за негодования. – И я, возможно, нажил себе заклятых врагов среди кое-каких могущественных людей, которые контролируют огромную часть финансов нашей страны. – ИИИ?? – почти кричит Чимин, теперь склоняясь вперёд. – Воу! – прерывает Намджун, выглядя чрезвычайно обеспокоенно. – Не-а, притормози, я хотел бы вернуться к тому, последнему. Чимин дуется и снова откидывается на диван. – Тогда поторопись. Мне нужны другие сочные детали. – Что ты сделал? – спрашивает Намджун Джина, между его бровями залегает складка беспокойства, когда он поднимется, чтобы присоединиться к Джину на кухне. – Ничего такого, – преуменьшает Джин, двигая сумку к Намджуну, чтобы он разобрал её. – Его сотрудники – уебаны, поэтому я, возможно, немного... сострил, – он останавливается, затем добавляет чопорно: – Как я умею. – Сострил как? – Ну, знаешь, просто слегка задел их хрупкую маскулинность. Ничего такого, чего они не заслужили. Но они были очень грубыми с Чонгуком. Что мне оставалось? Голова Чимина снова поднимается с дивана в их направлении с заговорщическим взглядом. – ОоооооУУУууу, так это было из-за Чонгуууууука. Джин смиряет его суровым взглядом. – Не делай из мухи слона. Он просто хороший малый, вот и всё. – Держу ПАРИ, что это так, – дразнит его Чимин с дивана, играя бровями. Джин только закатывает глаза и запускает смятый пакет из-под продуктов Чимину в голову. Он промазывает самую малость. – Ребята, хотите смузи? – спрашивает Джин в качестве отвлекающего манёвра, пока собирает несколько ингредиентов из оставшихся пакетов с продуктами. – Я хочу смузи. Намджун скептически осматривает выбранные ингредиенты. – Это трюфель? Джин раздражается в ответ на его осуждение. – Да, Намджун. Теперь я могу позволить себе дорогие вещи. – Я знаю, просто... в смузи? Джин снова закатывает глаза, совершенно не обеспокоенный, пока начинает нарезать трюфели, и бормочет: – Холоп. Намджун только смирённо вздыхает и берёт клубнику из коробки. – Эй, Джин? – Ммм? – Просто будь осторожен. Ты знаешь, какими могут быть такие типы мужчин, особенно, когда их маскулинность под угрозой. Тут не с чем шутить. Деньги и власть, вся вот эта хуйня. Руки Джина моментально замирают, нож завис над трюфелем, взгляд метнулся к лицу Намджуна. – Что? – спрашивает его Намджун, когда он не отвечает. Джин пожимает плечами. – Наверное, они немного напомнили мне моего папу. Намджун улыбается ему грустно, понимающе. – Как я и сказал. – Да, да, я знаю, – ворчит Джин, возвращаясь к своему занятию и сгребая кусочки трюфеля в блендер. Намджун немного откусывает от клубники и вертит хвостик, пока жуёт. – И ты уверен, что Чонгук не такой? Лёгкая тревога в его животе проходит, когда он нежно улыбается, вспоминая выражение изумления и широко раскрытые глаза Чонгука, когда Джин успешно смёл половину еды со своей тарелки за раз. – Чертовски уверен. – Оу? – встревает Чимин с дивана, пялясь на Джина, отталкивается рукой и бежит, спотыкаясь, на кухню, чтобы изучить его лицо. – Оу, что это тут у нас? Он что, правда тебе... Улыбка сползает с лица Джина, когда он бросает несколько бананов в блендер. – Заткнись. Чимин склоняет голову набок, глаза блестят весельем. – Он тебе правда нра... Джин резко включает блендер, фальшиво улыбаясь в ответ на возмущённое выражение лица Чимина, вызванное тем, что его перебили ревущим механическим звуком. Когда звук затихает, Чимин пытается снова. – Он тебе правда... Громкий скрежет снова заполняет кухню и Чимин дуется, раздражённо скрещивая руки на груди и стуча ногой, пока ждёт, когда Джин закончит. На этот раз, когда кухня снова погружается в тишину, Чимин ждёт, пока Джин смотрит на него, палец лежит на кнопке. – Он... Чимин вскидывает руки в негодовании, когда его слова снова поглощает оглушающий скрежет блендера, и когда на кухне опять становится тихо, он громко пыхтит, сдаваясь. Джин отрывает от него взгляд только для того, чтобы налить смузи в чашку, смесь тошнотворного коричневого цвета издаёт неприятные хлюпающие звуки, когда он это делает. Он осторожно нюхает её, его передёргивает от отвращения, затем он хватает цветную трубочку и вставляет её туда, толкая напиток через кухонный островок Чимину. – Вот, пожалуйста, – говорит он, голос до ужаса приторный. – Я... – Пей. Глаза Чимина нервно мечутся между смузи и лицом Джина, прежде чем он осторожно тянется вперёд, чтобы взять чашку. Он останавливается, трубочка у его губ, и Джин кивает. Чимин делает маленький глоток и на секунду он выглядит нормально, потом его лицо смешно морщится, когда он полностью чувствует вкус. – Вкусно? – непринуждённо спрашивает его Джин, стараясь держать лицо ровным и не показывать невероятное удовлетворение, которое испытывает, когда Чимин давится. Чимин коротко кивает и отрыгивает после того как понимает настроение Джина. – Допивай, – говорит ему Джин с ноткой стали в голосе, и брови Намджуна вздымаются вверх, пока он молча наблюдает. Чимина передёргивает перед тем как он снова подносит трубочку ко рту, лицо морщится, когда он пьёт. Джин мило улыбается всё время, сохраняя зрительный контакт. Когда трубочка издаёт пустой хлюпающий звук, Джин тянется, чтобы забрать чашку у Чимина, который выглядит не очень здоровым, но значительно менее самодовольным, чем несколько минут назад. – И что нужно сказать? – подталкивает его Джин, когда тянется, чтобы снисходительно погладить его по волосам. Чимин сдерживает рвотный позыв. – Спасибо. Намджун вздыхает и берёт ещё одну клубнику. – У вас двоих, блять, самая странная динамика.

***

Малой: у меня к тебе предложение

Я: ты уже делал мне предложение и я не хочу испытать это снова Я: это было до пизды неловко

Малой: почему я плачу тебе за издевательства надо мной в интернете

Я: без понятия. Я: так что за предложение

Малой: ну людям естественно нужно думать будто это по-настоящему и что мы ходим на всякие дорогие секси свидания да?

Я: просто... скажи им что мы ходим на всякие дорогие секси свидания

Малой: они все еще сомневаются, они думают что ты просто пожалел меня на день

Я: это неправда

Малой: спасибо

Я: я жалею тебя на ближайшее будущее. Я: хах крутой подъеб Я: чонгук? Я: ...это было грубо и неправда и мне жаль Я: чонгук ты тут Я: я что уволен

Малой: прости я тут, я просто разрывал телефонную книгу надвое голыми руками Малой: ну так вот Малой: мы можем сходить на несколько свиданий Малой: или мы можем сходить на одно суперсвидание Малой: все что мне нужно это фотки для доказательств так что мне все равно

Я: что такое суперсвидание?

Малой: ну я знаю что ты занят тренировками Малой: поэтому мы могли бы сходить типа на 5 свиданий в 1 день чтобы наделать фоток на каждом свидании чтобы заставить людей думать будто мы проводим больше времени вместе чем на самом деле

Я: оу Я: это звучит не супер, это звучит тяжело Я: подожди ты что пытаешься избежать траты денег на меня

Малой: Нет! Мы потратим точно такое же количество денег что и в любом другом случае Малой: Я пытаюсь быть... рациональным. поэтому я так хорош в своей работе Малой: ты как?

Я: ладно Я: как мне одеться

Малой: без обид но....

Я: прекрати говорить без обид когда ты очевидно снова собираешься оскорбить мои крестьянские одеяния

***

Самому Богу неугодно не спать в без двадцати пять в субботу утром, думает Джин, растирая ледяные ладони друг о друга перед входом в здание, где он живёт. Солнце ещё даже не маячит на горизонте и сейчас во всех смыслах сонное время. Но по какой-то причине Чонгук настоял, что первая фаза Суперсвидания должна начаться ровно в четыре тридцать утра, и вот он здесь, отмораживает себе задницу. В своём пиздоблядском крестьянском одеянии. Он тихо раздражённо стонет себе под нос, когда из-за поворота медленно выезжает чёрная машина, полностью готовый сорваться, но в ту же секунду, когда голова Чонгука показывается из люка на крыше – волосы в беспорядке ото сна, глаза припухшие, руки, держащие кофе, с энтузиазмом подняты в воздух – сердце Джина неприятно и очень не кстати сжимается, что тут же пресекает любое надвигавшееся безумие. – Ты олицетворяешь "приходит на пятнадцать минут позже со старбаксом", – говорит Джин в качестве приветствия, запрыгивая в тепло машины. Водитель поднимет перегородку и медленно выезжает обратно на дорогу, направляясь чёрт знает куда. – Я думал, ты хотя бы подождёшь внутри, как нормальный человек, – ворчит Чонгук, отпивая своего кофе. – Ты звучал пиздец как серьёзно, когда говорил о начале ровно в четыре тридцать! – восклицает Джин, выглядя оскорблённым. – Ты непосредственно упомянул последствия. – Джин, я скинул мем, на котором было сказано "будут последствия", с крохотным пушистым котом, который игриво бросается на камеру. Ты не понимаешь культуру мемов? – Не сказал бы, нет. – Хмм. Должно быть, разрыв между поколениями, – бормочет Чонгук в свою пластиковую крышку, и Джин злобно толкает его стакан вверх, заставляя его облить кофе весь подбородок. Чонгук раздражённо бормочет, спешно смахивая капли кофе со своей несомненно непомерно дорогой рубашки. – Пять лет – не поколение, хуйло. – Я хотя бы не мужчина средних лет с двадцатичетырёхлетним "папочкой". – Я тоже. Хуйло. Чонгук просто довольно вздыхает, поудобнее усаживаясь на сидении, и ставит свой кофе меж бёдер. – Как скажешь, зай. Джин скептически пялится. – Вау, если бы мы могли вернуться к запинающейся краснеющей деве, которая восхваляла и обожала меня, было бы замечательно. – Слишком поздно. Я тебя знаю. Я тебя не боюсь. Я даже больше не хочу блевать. – Раньше ты мне больше нравился, – говорит ему Джин, окидывая его презрительным взглядом. – Ладно, что мы сегодня делаем? – Это шестифазное суперсвидание, – говорит Чонгук, передавая ему аккуратно скреплённое расписание. Расписание: Суперсвидание Фаза 1: 5:47: Рассвет на пляже (дохуя романтично, как минимум одно фото джина, который ведёт себя по-дурацки и позирует для фотки на которой выглядит так будто держит солнце пальцами) Фаза 2: 8:00: Б ранч (фотка джина, нежно вытирающего голландский соус с моего рта, другая фотка джина, запихивающего самую большую сосиску что есть в ресторане себе в рот) Фаза 3: 10:30: Парк развлечений (фотка нас в милых одинаковых ободках, фотка того как я ставлю джину рожки, пока он блюёт в мусорное ведро после того как съел чурро и сходил на Спираль Cмерти) Фаза 4: 16:00: Покупка роскошных вещей (фотка джина, который пьёт шампанское и с обожанием смотрит на меня обвешанный гуччи) Фаза 5: 19:00: Ужин на крыше (в основном опять джин засовывающий вещи себе в рот, одно романтическое фото нас, выглядящих пиздецки горячо и богато. Подарить е му что-то (?) покрытое бриллиантами в шампанском. спросит ь тэ совета) Фаза 6: 21:00: Ночь фильмов (у меня) (фото с обнимашками, может один поцелуй, полапать ?) Слышится испуганный вдох, и внезапно Чонгук вырывает бумаги из его рук. – Бля, не смотри! – бормочет он, судорожно пытаясь найти что-то на заднем сидении. Он находит это через секунду и суёт в руки Джину с соответствующе растерянным выражением лица. – То была моя копия. Джин смотрит на новое расписание и замечает, что все заметки в скобках отсутствуют. Он немедленно сворачивает лист в трубку и шлёпает ней Чонгука по голове, скрипя зубами и ругаясь: – Полапать? Серьёзно? Ты уже получил ДВА поцелуя и полу-стояк из этой сделки, малой. Не зажирайся. Чонгук уворачивается, выглядя оскорблённым. – Прошу прощения, это всё для них. Для шоу. Думаешь, я хочу тебя целовать? – Именно так, – просто говорит Джин. – Я хорошо целуюсь. И невероятно красив. – Да, ну, я тоже! – с негодованием отстреливается Чонгук. Джин пожимает плечами. – Я дам тебе одно из двух. Чонгук возмущённо вздыхает. – Да как ты смеешь, я И ТОТ, И ДРУГОЙ. – Хорошо, – говорит Джин успокаивающим тоном, его спокойная улыбка явно фальшива. Чонгук щетинится. – Так и есть. Джин снова удобнее устраивается на сидении, закрывая глаза с довольным вздохом, пока машина мягко гудит. – Джин, подожди, – сдаётся Чонгук буквально через секунду и в его тоне заметно беспокойство. – Который я? – отчаянный рывок его рукава. – Джин, который?

***

Фаза 1: Пляж – Кто ходит на пляж в Гуччи? – кричит Джин из раздевалки, волны разбиваются о берег на фоне, пока он надевает рубашку с воротником. – Богатые люди не перестают быть богатыми на пляже, Джин, – кричит Чонгук в ответ. – Соберись. Мы не будем купаться или ещё что, мы просто делаем ебучее фото. – Ладно, – дуется Джин, резко открывая дверь и разглаживая свою новую одежду – хорошо сидящую рубашку с вышитыми деталями на воротнике и пара прямых серых клетчатых брюк. – Ну как? Чонгук внимательно оценивает его, взгляд задерживается на груди Джина на секунду, прежде чем он отрывает его. – Уже не настолько холоп. Сойдёт. Окей, давай, Петра уже настроила кадр и солнце вот-вот взойдёт. Поторапливайся. – Кто такая Петра, ёб твою мать? – Она фотографиня для пляжных фото. Мы не можем просто везде делать селфи. Я богат, Джин, – ровно отвечает Чонгук, проверяя телефон. – Но Петра хороша. Она делала детские фото Блу Айви. Они плетутся через пляж к воде, их ноги издают скрипучие звуки при контакте, когда погружаются в мелкий песок. На ровной линии горизонта появляется еле заметный намёк на солнце, и Чонгук хватает Джина за руку, чтобы поторопить его. Рука Джина рефлекторно хватает в ответ, и он понимает, что ладонь Чонгука не такая потная, как обычно, и по его коже разливается приятное тепло. – Давай, мы его пропустим! – настаивает Чонгук и затем они бегут вместе, держась за руки, по скрипящему скользящему песку. Джин откидывает голову назад и смеётся, пока его силой тащат за собой. Они добираются до берега, как раз когда солнце начинает выглядывать из-за воды по-настоящему, и фигура машет им. – Поторопитесь, голубки, – торопит их голос с сильным акцентом и это, должно быть, Петра. – Дома мы бы уже подоили и забили коз к этому времени. Она ставит их спинами к солнцу и приседает за камерой. Джин бросает короткий взгляд на Чонгука, который внезапно сильно напрягся, затем обернул руку вокруг его талии. – Ой, ну же, не ведите себя так, будто не знаете друг друга, – обращается к ним Петра. – Вы влюблены! Это ваши фото к помолвке! Ведите себя соответственно! – Наши что? – тихо шипит Джин Чонгуку на ухо. – Прости, что я не собирался распинаться о том, что моя престарелая детка фальшивая, ёб твою мать, – бормочет Чонгук сквозь зубы, которые плотно сжаты в наигранной улыбке. Джин щипает его за бок, и Чонгук пытается отскочить. – Что случилось, солнышко? Иди сюда, – напряжённо говорит Джин, дёргая его ближе, так, чтобы перёд Чонгука прижимался к его боку. – Как насчёт поцелуя! – кричит Петра поверх рёва волн. Глаза Чонгука расширяются от страха, и он отклоняется назад. И назад. И назад. Так далеко назад, что гравитация берёт верх и ему не удаётся восстановить равновесие – задница встречается с песком секунды спустя. Джин не может сдержать свой скрипучий смех, когда Чонгук отряхивает руки, а Петра окидывает их озадаченным взглядом. – Эм. Мы... ждём до свадьбы! – кричит Чонгук в качестве объяснения поверх звука разбивающихся волн. Джин протягивает руку и помогает Чонгуку подняться. – Ты же знаешь, что мы уже лизались в очень общественном месте, так? – бормочет он ему на ухо, слова почти поглощает сильный морской бриз. – Это... другое, – заявляет Чонгук, поднимая руки, чтобы прикрыть уши, которые, судя по их красноте, должно быть, очень тёплые. – Каким образом? – дразнит его Джин, близко прижимая к своему боку и смотря ему в глаза, когда слышит как Петра быстро щёлкает затвором фотоаппарата, пытаясь запечатлеть момент. Чонгук краснеет ещё больше, если это вообще возможно, но в его взгляде снова та любопытная сталь, когда он снова смотрит на Джина. – Просто... другое. – Эй. Чонгук. Посмотри на меня, – говорит Джин, довольный, когда Чонгук это и делает, намного легче, чем в прошлый раз. – Слушай. Я знаю, чего ты хочешь, – говорит ему Джин, поднимая руку, чтобы положить её Чонгуку на щёку. – Ты... знаешь? – спрашивает Чонгук, его выражение лица – идеальное сочетание ужаса и предвкушения. – Ага. И я дам тебе это. Брови Чонгука вздымаются в недоумении, когда он льнёт к прикосновению Джина. – Правда? Джин кивает, совсем слегка склоняя голову направо. – Мы дадим тебе кое-что, что ты сможешь отметить в том своём расписании, малыш. Закрой глаза. Глаза Чонгука закрываются без колебаний, и Джин отступает назад, кидая взгляд через плечо – туда, где солнце теперь поднялось выше в небе. Он позирует соответствующе. – Хорошо. Открывай, – командует Джин. Глаза Чонгука открываются, и его вид сменяется с выражения надежды на недоумение, на абсолютное раздражение. – Я тебя, сука, ненавижу. – Что там, Петра? – спрашивает Джин с глупой улыбкой, указательный и большой пальцы вытянуты, будто он держит солнце. – Получилось? – Даже и близко нет, тупой красивый мужчина, – отвечает она с сильным акцентом. – Идеально.

***

Фаза два: Бранч – Это даже не бранч, – ноет Джин, надевая другую рубашку на заднем сидении машины, пока Чонгук избегает его взгляда с искусно наигранным отсутствием интереса. – Сейчас восемь утра. Это просто завтрак. – Бранч – это ощущение, а не время, Джин, – уверяет его Чонгук. – Плюс было бы грустно пить спиртное на завтрак. Но если ты пьёшь во время бранча – это просто весело и беззаботно. Джин вздыхает. – Ладно, тут ты прав, но только потому, что я бы предпочёл быть слегка пьян для той еботни, которую ты на сегодня запланировал. Не смотря на всё его нытьё, Джин приятно удивлён, когда они подъезжают к ресторану – новому модному месту с бранчем в южной части города, к которому, кажется, всегда стоит очередь, которая тянется от двери вниз по тротуару. Он пытался забронировать столик в этом месте каждую субботу последние несколько месяцев. – Ладно. Вау, – изумляется Джин, когда они входят внутрь и он видит восхитительно сервированные блюда на разных столах вокруг них. – Я молодец, да? – Чонгук выглядит невероятно довольным собой. Джин оглядывает его с подозрением. – Ты знал, что я хочу прийти сюда? – Ммм? – спрашивает Чонгук немного слишком непринуждённо. – Я? Я понятия не имел. Наверное, я просто потрясающе хорош в угадывании твоих желаний и потребностей. – Прошу сюда, Мистер Чон, – говорит метрдотель, бросая на них стеснительный взгляд, и поворачивается, чтобы провести их к их столу. Они следуют за ним по ресторану к самой дальней части здания, где круглый стол расположен возле огромного окна с великолепным видом на город. – Оу, – отмечает Джин, когда метрдотель кладёт шесть меню на стол, – нас всего двое, нам не нужно... – Джин! Желудок Джина уходит в пятки, когда он поворачивается, чтобы увидеть восторженного Чимина и смущённо выглядящего Намджуна, которые машут с другого конца помещения. – Ты не мог, – низко говорит Джин Чонгуку. – Слушай, быть крутой парой означает ещё и дружбу с другими крутыми парами. Так вышло, что у нас обоих очень привлекательные друзья. – Джин, разве это место не потрясающе? – восторгается Чимин, когда подходит. – Я сказал твоему папочке, что тебе понравится. Джин бросает пронзительный взгляд на Чонгука, который застенчиво улыбается, затем возвращается к своим друзьям. – Ты, – Джин тычет пальцем в Чимина, – мёртв для меня. И если кто-то, – теперь он тычет пальцем на всех троих, – ещё раз назовёт этого Ребёнка из капусты* моим папочкой, я вызываю полицию. – Он сегодня немного капризный. Паренёк недостаточно поспал, – театрально шепчет Чонгук другим, и Чимин довольно улыбается, прежде чем убийственный взгляд Джина заставляет его резко опомниться. Джин делает глубокий успокаивающий вздох, плюхается на стул и зарывается лицом в дорогое, украшенное золотым меню. – Мне очень жаль, – говорит Намджун, садясь на место напротив него. – Чимин нашёл его рабочий номер в интернете. Я подумал, лучше уж пойти и проконтролировать, чем предоставить его самому себе. – Кто ещё придёт? – спрашивает Чимин, занимая место по другую сторону от Чонгука. Он играет бровями. – Друзья с работы? – Боги, нет, – смеётся Чонгук. – Настоящие друзья. Юнги и Тэхён. – Юнги? – спрашивает Чимин, стуча пальцем по подбородку в глубоких раздумьях. – Юнги. Почему это звучит так знакомо? – О, а вот и он! – Чонгук машет приближающейся фигуре – низкому стройному мужчине с цепким взглядом и в мягко выглядящем свитере. – Ребята, это Мин Юнги. – О! – восклицает Чимин, щёлкая пальцами, будто у него случилось озарение. – Мин Юнги! Вот оно! Я ебался с Мин Юнги за баром тем вечером! – Ты имеешь в виду в мусорке, – раздражённо добавляет Джин. Тишина. – Ты ебался с Юнги в мусорке? – требует Чонгук, выглядя по-настоящему восторженно. Юнги, который только опустился на стул, чуть не падает с него, и Намджун ловко ловит его за локоть, помогая восстановить равновесие. – Нихуя такого не было! – говорит Юнги, снова усаживаясь на стул. – Не, это был не он, – подтверждает Чимин, выглядя несколько разочарованно. – Но его имя точно было Мин Юнги. Разве это не странно? Поверьте, это была ебля, которую я на всю жизнь запомню, – Чимин с любопытством рассматривает Юнги и Намджуна, затем переводит взгляд на дверь. Чонгук шлёпает Юнги по плечу. – Юнги, это Чимин, которого ты, возможно, ебал в мусорке. – Я этого не делал, – говорит Юнги, звуча невероятно обиженно. Намджун бросает на него сочувственный взгляд. Чонгук игнорирует его, продолжая. – Как я и сказал, возможно. – Подождите. Да ну нахуй, – перебивает Чимин, с квадратными глазами указывая маленьким пальцем на вход в ресторан. – Это он! Мин Юнги! Красивый мужчина в шёлковой рубашке с воротником и паре свободных слаксов направляется к их столику, выглядя немного сбитым с толку, так как, судя по всему, заметил, что все пялятся на него. – Это... Тэхён, – говорит Чонгук, склоняя голову на бок в замешательстве. Когда Тэхён доходит до стола, его взгляд падает на Чимина и его челюсть отвисает. – Намджун? – его низкий голос ломается на второй части слова. – Ким Намджун? Голова Намджуна вздымается в сторону Тэхёна – рефлекс на звук собственного имени, и его брови сходятся в недоумении, когда он смотрит на Чимина, затем опять на мужчину, который пялится на Чимина с недоумённой, но явно довольной улыбкой. Глаза Намджуна стекленеют в грустном, покорном осознании. Его лоб встречается со столом с громким звоном дрожащих стеклянных изделий. – Эй, какого хуя происходит? – нервно спрашивает Юнги. – Чимин. Ты выдал моё имя за своё собственное незнакомцу, с которым у тебя был анонимный и отвратительный публичный секс в мусорке? – требует Намджун, в его глазах видно страдание. – Так, прежде, чем ты тут совсем разойдёшься, – пренебрежительно говорит Чимин, – просто учти, что ты – тот, кто сказал, что мне стоит быть осторожнее с тем, чтобы давать моё имя и номер соцстраховки незнакомцам. – Что, поэтому ты дал ему моё имя? И... подожди, ты дал ему мой номер соцстраховки? – спрашивает Намджун, выглядя теперь разъярённо. – Зачем?! Чимин пожимает плечами. – Конспирация. Юнги тянется и даёт Тэхёну сильный подзатыльник. – Как ты мог так запятнать моё имя? Тэхёну хватило совести выглядеть смущённо. – Наверное, я просто... очень восхищаюсь тобой и, знаешь, хотел почувствовать, даже если всего лишь на момент, как это – быть тобой... Это почти убедительно, пока он не бросает короткий взгляд на Юнги, чтобы оценить его реакцию. Юнги просто тянется и снова даёт ему лёгкий подзатыльник. – В следующий раз, когда ты сделаешь что-то отвратительное и нелегальное, используй своё собственное чёртово имя. – Ну, похоже, нам стоит кое-кого представить, – бодро говорит Чонгук, явно получая слишком много удовольствия от ситуации. – Пак Чимин, познакомься с Ким Тэхёном. Вы можете знать друг друга с обоюдного осквернения, которое состоялось в неопределённой близости к мусорке. Тэхён садится на место рядом с Чимином, соблазнительно подмигивая. – Полтора метра, плюс-минус. – Настоящий Юнги, познакомься с настоящим Намджуном. Вы двое на самом деле не трахались, но если вам интересно моё мнение, я думаю, было бы очень горячо, если бы вы это сделали. Намджун и Юнги встречаются взглядом на секунду, прежде чем взаимно залиться яркой краской. – Мы можем все согласиться голосованием исключить их из этого бранча? – спрашивает Юнги с многострадальным вздохом, кивая на Чимина и Тэхёна, которые в настоящий момент раздевают друг друга глазами. – Отклонено, они нужны мне для этого фото, – говорит Чонгук. – Они самые горячие помимо Джина. – Они вот-вот начнут дрочить друг другу под столом, – Намджуна коробит, он отодвигает свой стул подальше. – Почему право вето у тебя? – дуется Юнги, съёживаясь на стуле. – Ты же младенец. – Потому что я самый богатый. А теперь, – говорит он, хлопая в ладоши и подзывая жестом официантов, – давайте наебенимся Беллини, мальчики. Официант оказывается у его локтя через считанные секунды. – Да, сэр? – Четырнадцать Беллини, пожалуйста. И что у вас есть из неприлично больших сосисок?

***

Фаза три: Парк развлечений – Оууу, мы выглядим как маленькая семья, – умиляется Чонгук, пока перелистывает фото с бранча в телефоне, речь нечленораздельна из-за того, что он навеселе. Они на пути в парк развлечений, автострада пролетает мимо за окном. Джин кривится, когда смотрит на белую футболку стоимостью девяносто долларов в своих руках, с презрением срывая этикетку. – В каком месте мы напоминаем семью? – Иногда семья – это четыре папы-гея, дедушка-гей и их горячий успешный сын-гей, который поддерживает их финансово и эмоционально, – он поворачивается к Джину. – Угадай, кто ты. Джин вздёргивает бровью, перекатывая мышцами, когда стягивает поло через голову. Чонгук деликатно отводит взгляд и зарывается носом в своё расписание. – Знаешь, для того, кто постоянно говорит о том, какой я старый, ты явно очень хочешь трахнуть меня. – Ты высокого мнения о себе, – бормочет Чонгук, румянец ползёт вверх по его шее. – Верно. И тебе настоятельно рекомендую, – с лёгкостью говорит Джин, натягивая белую футболку. Он наклоняется вперёд, чтобы ткнуть Чонгука в нос. – Людей ужасно привлекает уверенность. Чонгук дёргает головой в сторону от прикосновения, брови сведены в негодовании. – Да уж. Не я. – Ты же понимаешь, что я присутствовал в тот раз, когда ты сказал мне, что я самый горячий человек, которого ты когда-либо встречал, – говорит ему Джин, расчёсывая волосы пальцами, когда смотрит на себя в отражении в окне. – Я был при том разговоре. – Это было до того как я узнал тебя поближе, – дуется Чонгук, прежде чем посмотреть в окно и просиять. – Мы на месте, – говорит он, меняя тему как раз кстати. – Давай, мы должны прокатиться на Спирали Смерти до того, как очередь станет слишком длинной. – Я не собираюсь кататься на чём-либо, у чего в названии есть слова "спираль" или "смерть", спасибо, – сообщает ему Джин, пока машина останавливается на парковке. – Разве что член Идриса Эльбы называется Спираль Смерти. Тогда беру свои слова обратно, – Чонгук кривится, но Джин продолжает: – В любом случае, мы здесь для того, чтобы сделать фотографии и съесть чего-то жирного, ничего больше. – Ну давааааай... – умоляет Чонгук, руки цепляются за его рукав и капризно тянут. – Только одну Спираль Смерти? – Ты спиралишься, я держу твою сумку. Я унаследовал ген держателя сумок у своего отца. – Я хочу сделать это вместе. Пожаааалуйста? – Чонгук снова дёргает его за рукав, глаза большие, и грустные, и сияющие волшебством. – У меня никогда не бывает возможности поиграть. Я теперь постоянно работаю. – Чонгук. Я не хочу, – нижняя губа Чонгука дрожит, умоляя. – Чонгук, прекрати это. – Прекратить что? – теперь он выпятил губу. – Это, – говорит Джин, голос пропитан уже реальным раздражением. Назойливый Чонгук не мил. – Если это не сработает, я уверен, ты не будешь против, если я не перестану. Джин закатывает глаза и чувствует как теперь начинает по-настоящему раздражаться. – Слушай. Я не драматизирую, когда говорю, что не пойду на ебучую машину смерти, и нет ничего, что ты можешь сделать, чтобы изменить моё мнение. – Сто пятьдесят пачек хот-догов могут изменить твоё мнение, – самоуверенно говорит Чонгук, выходя из машины, когда водитель открывает дверь. Джин следует за ним, окидывая его странным взглядом. Он легко берёт Чонгука за локоть, достаточно для того, чтобы привлечь его внимание, затем хмурится, когда Чонгук поворачивается, чтобы посмотреть на него. – Ты же знаешь... что я не должен делать всё, что ты мне говоришь, просто потому, что ты мне платишь, верно? Брови Чонгука взлетают вверх и его глаза всё так же широко раскрыты, но по-другому. Он резко отпускает рукав Джина, ткань скользит меж его пальцев. – Что? Кон... да. Конечно, – он выглядит поистине растерянно, руки бессильно повисают вдоль тела. – Прости. – Всё... нормально, – быстро уверяет его Джин, замечая его беспокойство, небрежно взмахнув рукой. – Пойдём уже. Можешь посмотреть как я заставлю рыдать продавца кексов. Лицо Чонгука расслабляется в дурашливую улыбку, когда он позволяет утащить себя, спотыкаясь о собственные ноги, пока бежит за Джином.

***

Фаза 4: Шопинг – Джин, – говорит Чонгук, размахивая руками у Джина перед лицом. – Эй. Джин? – Прости, – говорит Джин, вырывая себя из ступора с сомнительным успехом. Он берёт пакеты у себя в руке поудобнее. – Ты не мог бы, пожалуйста, повторить? Сколько валюты я держу в руках в форме Гуччи? – Пятнадцать тысяч долларов? Джин просто стоит в напряжении, его руки неестественно вытянуты по бокам, так как он держит пакеты подальше от своего тела. – Окей. – Почему ты так стоишь? – Как? – непринуждённо спрашивает Джин, хотя чувствует странность своей позы в своих ноющих мышцах. – Так. Будто ты держишь по пакету с разлагающимся мусором в каждой руке. Мне не нравится, – говорит Чонгук с изящной гримасой. – Перестань. – Я не могу перестать. Я не могу двигаться, я не могу к ним притронуться. Если я к ним притронусь, я их испорчу. Чонгук, моя совесть этого не позволит. Я не могу испортить денежный эквивалент целого ВВП маленького государства. Чонгук закатывает глаза. – Ты хоть знаешь, что значит ВВП? Потому что это абсолютно не так. – Чонгук, мне всё равно! Просто забери их! У меня начинает болеть спина. Чонгук вздыхает и жестом просит своего водителя забрать пакеты. – Королева драмы, – бормочет Чонгук, затем хлопает в ладони. – Ладно, ты готов к Бёрберри? – Это ещё НЕ ВСЁ? – восклицает Джин в неверии, когда водитель освобождает его от сумок и кладёт их в багажник машины. – Помнишь Джина-холопа? Тот человек мёртв. Он ничего для тебя больше не значит. Забудь его.

***

Фаза 5: Ужин – Мне просто салат от шефа, пожалуйста, – говорит Джин, отдавая меню обратно официантке. Чонгук вздёргивает бровью. – Что-нибудь ещё? – спрашивает она, наклоняясь, чтобы снова наполнить стакан Чонгука водой. Когда она это делает, лёд в графине скользит вперёд, падая в стакан с большим всплеском. Она в ужасе поднимает взгляд, когда Чонгук стряхивает несколько капель воды со своей рубашки. – Мне так жаль! – извиняется она, глаза огромные и наполнены паникой. Это невероятно престижное место – роскошный и элегантный ресторан на крыше с потрясающим ночным видом. Джин может только представить, к какой клиентуре она привыкла. – Вот... – она сметает немного воды со стола тканью своего фартука. – Мне так, так жаль, сэр. – Всё в порядке, – любезно уверяет её Чонгук. – Правда. Пожалуйста, не волнуйтесь об этом. Она благодарно ему улыбается и выпрямляется, мокрая ткань в руке. – Я передам ваш заказ. – Спасибо, – говорит ей Чонгук, больше не обращая внимания на свою забрызганную водой рубашку, когда улыбается ей. Он всегда очень добр с обслуживающим персоналом, Джин заметил в течение дня. Он не может представить, чтобы кто-либо с его работы делал то же. – Просто салат, а? – спрашивает его Чонгук, когда она уходит. – Даже я наедаюсь, – говорит ему Джин, потирая живот. – Я съел около четырёх кексов. – Просто насколько я понял, ты лишён способности наедаться. – Боги, нет, – смеётся Джин. – Иногда я наедаюсь так, что хочу сдохнуть. Я всегда абсолютно жалок после национальных. – Как можно вообще получить такую работу? Скоростное поедание пищи? Типа, как этим вообще зарабатывают деньги? – В основном призовые деньги с соревнований – по этой причине и нужно быть очень хорошим, чтобы заниматься этим профессионально. – И ты очень хорош? Джин самоуверенно ему улыбается. – Лучший. Чонгук вздыхает, подпирая подбородок руками, когда смотрит на Джина. – У тебя самая крутая в мире работа. – Ты так считаешь? – Конечно, – уверяет его Чонгук с непоколебимым энтузиазмом, и Джин иронично смеётся. – С чего мне так не думать? Улыбка Джина угасает, пока он крутит в руках свои столовые приборы, глаза прикованы к столу. – Многие люди думают по-другому. Чонгук хмурится в недоумении. – Почему? – Ну, они очевидно думают, что это по-дурацки. Так оно, наверное, и есть, – Джин пожимает плечами, вспоминая слишком много безуспешных разговоров со своими бывшими. – Они не понимают, почему это так важно для меня, почему я тренируюсь для этого и всё такое. Говорят, что в этом нет смысла. Чонгук закатывает глаза. – Нет смысла? Смысл в том, чтобы быть лучшим, так ведь? Как это вообще отличается от, типа, профессионального футбола? Смысл в том, чтобы выиграть. Джин внимательно за ним наблюдает. – Ты не думаешь, что это глупо? Даже не смотря на то, что я, типа... не приношу пользы обществу? – Да ну, – говорит ему Чонгук, выглядя почти оскорблённым такой мыслью. – Ну, как бы, если подумать, что я приношу обществу? Я весь день перемещаю деньги, чтобы богатые люди могли стать богаче. Какой смысл в этом? Я думаю, то, что ты делаешь – куда круче. Типа, это же и по телевизору показывают, так? Потому что людям нравится наблюдать за тобой. Я бы сказал, что это что-то, да приносит. – Да? – спрашивает Джин, нежное тепло расцветает у него под рёбрами и вверх к горлу, где он ощущает напряжение. – Сто процентов, – подтверждает Чонгук с большой зубастой улыбкой. – Это же мечта, разве нет? Делать людей счастливыми, делая что-то, что тебе нравится? – Наверное, – Джин улыбается, когда официантка возвращается к столу с двумя бокалами шампанского. Она молча ставит их на стол с улыбкой и поворачивается обратно к кухне. Чонгук берёт свой бокал и слегка поднимает его в сторону Джина. – За то, чтобы жить мечтой? Джин улыбается, когда поднимает свой бокал, чтобы слегка чокнуться с Чонгуком. – За то, чтобы жить меч... – он прерывается, когда замечает что-то блестящее в своём шампанском. – Что это? – Я думал, это романтично – положить бриллиантовое кольцо в шампанское своей пары, – Чонгук внезапно выглядит обеспокоенно. – Это не романтично? – Романтично, – подтверждает Джин, поднося бокал ближе к лицу, чтобы рассмотреть его. – Только вот это инкрустированное бриллиантами кольцо для члена. Чонгук замирает, от его лица отливает кровь. – Это... что? Джин поворачивает бокал, кольцо мягко звенит внутри. – Кольцо для члена. – Но я попросил Тэ устроить... я сказал... ему... – Да... – сочувственно говорит Джин, и Чимин и Тэхён вдруг приобретают смысл, потому что это абсолютно точно что-то, что сделал бы Чимин. Всё тело Чонгука замерло в чистом, неподдельном ужасе. – Я... я бы никогда... – Конечно ты бы такого не сделал. На несколько секунд повисает тишина, пока Джин ставит бокал и складывает руки на коленях. Чонгук просто сидит, видимо, оправляясь. – Я засуну эту штуку Ким Тэхёну в глотку, – бормочет Чонгук сквозь сжатые зубы, прежде чем сделать большой глоток шампанского. – Да, ты мог бы сделать это. Ты определённо мог бы сделать это. Это могло бы сработать, – Джин снова поглядывает на свой бокал, серьёзно обдумывая то, что собирается сказать. – Или эй... вот тебе дикое предположение. Можешь проигнорировать. Но что, если я... оставлю его себе. Шампанское свободно стекает по отвисшей челюсти Чонгука.

***

Фаза 6: Ночь фильмов – Если всё, что нам нужно – это фото, тогда почему мы на самом деле должны смотреть фильм? – ворчит Джин, переминаясь с носка на пятку, чтобы оценить изысканную лепку в фойе, напоминающую корону. Дом Чонгука тошнотворно хорош. – Потому что я уже взял в прокат чёртов фильм и его нужно вернуть завтра, и я не собираюсь тратить четыре доллара впустую, – говорит Чонгук, поворачивая ключ и открывая дверь. – Ты же понимаешь, что ты отвратительно богат, да? Ты бросил в меня тысячу долларов в первый раз, когда мы встретились. Ты только что купил мне одежды на стоимость двух машин. Чонгук бросает на него отрешённый, но высокомерный взгляд, когда входит в квартиру и бросает пакеты на лавочку в коридоре. – Я должен быть ответственным со своими деньгами, чтобы позволить себе роскошь безответственного поведения с деньгами, понимаешь? Ладно тебе, это будет весело. Джин вздыхает, рассматривая ровные линии и белые стены очень дорогой квартиры Чонгука. – Уже поздно. Мы гуляли весь день. Я устал и мне всё ещё нужно проехать через весь чёртов город, чтобы добраться домой. – Ты можешь остаться на ночь, – непринуждённо говорит Чонгук, пока скидывает обувь и начинает рыться в одном из пакетов. Джин немного напрягается в ответ на это и Чонгук, должно быть, чувствует его сопротивление, потому что он поворачивается к нему и цокает языком в отвращении. – Не в том смысле. Здесь есть три гостевые комнаты, знаешь ли. Будто мне вообще хотелось бы... – неубедительно бормочет Чонгук. Джин любезно упускает возможность подстегнуть его. – У меня ничего с собой нет. – Мы только что купили тебе целый новый роскошный гардероб, – говорит Чонгук, слегка толкая один из пакетов. – Кстати об этом. Он роется в пакете, ищет что-то конкретное, глаза загораются почти подозрительно, когда он находит то, что искал. Он вытаскивает что-то шёлковистое и голубое, и бросает Джину. – Что это? – с подозрением спрашивает Джин, разворачивая ткань. Это пара коротких, роскошно шелковистых нежно-голубых пижамных шорт. – Я это не покупал. – Это твой наряд для ночи фильмов, – непринуждённо говорит Чонгук и даже не смотря на то, что он отвернулся всем телом, чтобы притвориться, будто занят остальными пакетами, Джин видит покраснение на задней части его шеи. – Где остальное? – сухо спрашивает Джин. – Прости, я что, должен показывать своим сотрудникам фото нас, спящих в раздельных кроватях во фланели с ног до головы? – резко отвечает Чонгук, выглядя смущённым. Джин пожимает плечами. – Ладно. И он снимает свой пиджак, бросая его на диван, прежде чем взяться за край своей футболки, чтобы стянуть её через голову. – Воу! – восклицает Чонгук, разворачиваясь, чтобы отвести взгляд, когда Джин снимает футболку. – Что ты делаешь? – Ты всё равно увидишь его, – говорит Джин с лёгкой, но довольной улыбкой. – В чём проблема? – Я был... не готов, – бормочет Чонгук, всё ещё развёрнутый в другую сторону, играя со своими пальцами. – Ну тогда ты точно не готов к моему голому члену, поэтому не поворачивайся, – говорит Джин нараспев не смотря на то, что он всё так же очень одет в нижней части. Чего он не ожидает, так это очень осторожного, почти незаметного поворота головы Чонгука назад, в его сторону. В попытке подсмотреть, понимает он. – Лжец, – бормочет Чонгук. – Извращенец, – бормочет Джин в ответ, сдерживая улыбку. Шорты правда хороши, признаёт Джин, как только даёт Чонгуку перерыв, переместившись в ванную, чтобы надеть их. И он выглядит хорошо. Он будто был создан для роскоши, ибо его сексуальность резко взлетела вверх за последние несколько недель. Есть только одна проблема. – Где мой член должен быть в них? – кричит Джин, когда выходит из ванной, дневная одежда в руке. Он сразу останавливается, когда видит Чонгука, который непринуждённо проверяет свой телефон у дивана, уже переодевшийся. Невозможно отрицать, что Чонгук горяч. На нём пара дорого выглядящих чёрных спортивок и больше ничего. И Джин не знает, почему он не ожидал этого, почему ожидал, что тело под дорогими накрахмаленными костюмами будет соответствовать испуганным мальчишеским глазам или нежным губам, похожим на лепестки, которые обычно нервно сжаты. Но он не ожидал упругие утончённые чёткие линии и перекатывающиеся просторы золотистой бархатной кожи, поэтому он с трудом пытается скрыть свой шок. Чонгук пожимает плечами, но вниз по его груди нежными пятнами распространяется румянец в ответ на вопрос. Ну или в ответ на сами шорты. – Где он обычно? – Не знаю, – говорит Джин, безо всяких подозрений виляя бёдрами. – Просто ощущается по-другому без белья. Брови Чонгука взлетают вверх из-за шока, пальцы замирают над экраном телефона. – На тебе нет белья. Это утверждение, не вопрос. – Выглядело громоздко, – высокомерно говорит Джин. – Не волнуйся, я справлюсь, – ворчит он, снова виляя бёдрами в попытке найти оптимальное расположение для члена. Чонгук только кивает, очень сильно прикусывая нижнюю губу, и бросает свой телефон на диван. – Я отойду на минуту, – он поспешно удаляется из комнаты и секунду спустя Джин слышит, как закрывается дверь, затем приглушённый крик, будто кто-то, возможно, кричит в подушку. Затем шаги и звук открывающейся двери, и затем Чонгук снова перед ним. – Отлично. На чём мы остановились? Фильм? Джин усаживается на диван, пока Чонгук идёт на кухню и гремит там чем-то, видимо, собирая какие-то вещи. Он появляется несколько минут спустя с бутылкой вина, двумя бокалами и миской попкорна на подносе. Джин с удовольствием принимает вино, которое Чонгук передаёт ему. – Вау, у тебя даже есть взрослые бокалы. Я впечатлён. – Эта квартира уже была меблирована, украшена и обустроена, – признаёт Чонгук немного застенчиво. – До этого я пил вино стоимостью четыреста долларов из одноразовых пластиковых стаканов. – Ну конечно же. Чонгук приглушает свет, прежде чем сесть на дальнюю часть дивана, отодвигаясь как можно дальше от Джина и сжимая миску с попкорном, как утопающий – спасательный круг. Он включает телевизор пультом, затем подбирает ноги под себя. Его лицо, подсвеченное светом от телевизора, его пушистые и неуложенные волосы, свёрнутое тело, выглядящее уязвимо, заставляют Джина невольно тепло улыбнуться. Он рефлекторно прочищает горло в попытке рассеять щекочущее тепло, наполняющее его грудную клетку, но, к сожалению, это заставляет Чонгука посмотреть прямо на него, ловя его, пока он таращился. – Что? – спрашивает Чонгук оборонительно, с каплей неуверенности. Джин чувствует как его лицо нагревается, путается в словах. – Мы будем фотографироваться или как? – Оу, – говорит Чонгук, слегка сдуваясь. – Позже. Но пять минут спустя становится понятно, что никто из них не смотрит фильм – о боевых искусствах, который обещал больше экшна, чем показал. – Эй, – неуверенно говорит Чонгук и из его тона ясно, что это то, что было у него на уме последние несколько минут. – Насчёт сегодня и штуки со Спиралью Смерти. Джин небрежно машет руками. – Оу. Не волнуйся об этом. Уже забыли. – Я просто. Я бы никогда не попытался... заставить тебя делать что-либо потому, что я плачу тебе. Правда, клянусь. Я просто, я очень упрямый и не привык к тому, чтобы принимать "нет" в качестве ответа. Я даже не думал. Прости. – Всё нормально, честно. Просто... иногда, если задействованы деньги, люди могут чувствовать обязанность делать вещи, которые они не сделали бы в другом случае, – он пожимает плечами, играя с бахромой декоративной подушки. – Просто что-то, о чём стоит помнить. – Да, это... Да. Прости, – он опускает голову из-за стыда. – Чонгук. Ты хороший парень, – говорит Джин, дотягиваясь и утешительно сжимая его руку. – Я знаю, что ты не имел это в виду в таком смысле, и я не чувствую себя обязанным делать что-либо. Я просто не хочу, чтобы ты стал уёбком, как те парни с работы, которые делают любую чертовщину, которую им захочется, потому что они думают, что им принадлежит мир и все в нём. Чонгук невесело смеётся. – Я тоже не хочу этого, – он жуёт губу в течение секунды. – Эй, если я снова буду так делать, скажи мне, хорошо? Просто скажи мне, что я делаю уёбскую штуку. – Конечно, – уверяет его Джин с доброй улыбкой, снова поворачиваясь к телевизору. Его коробит, потому что один из актёров драматично откидывается на пол, хотя его оппонент едва ударил его. – Эй, без обид, но этот фильм очень скучный и мне кажется, я усну. Мы можем просто сделать фото, чтобы я мог пойти спать? – А. Да, конечно, – настороженно говорит Чонгук, ставит миску и берёт свой телефон, прежде чем повернуться к Джину. – Как ты хочешь это сделать? Джин отвечает закатыванием глаз и без стеснения ползёт через диван – к Чонгуку на колени. Он чувствует как тело под ним замирает в удивлении. – Давай, – говорит Джин, оборачивая одну руку вокруг шеи Чонгука и используя другую для того, чтобы наклонить его лицо к своему. Бёдра под ним очень тёплые и твёрдые, и Джин отгоняет рискованную мимолётную мысль. – Постарайся. Зрительный контакт, который он тогда устанавливает с Чонгуком, не обязательно прошенный, но возбуждение, которое приятно закручивается у него в животе, определённо стоит того. Глаза Чонгука тёмные, брови сведены таким образом, что он мог бы показаться злым, если бы Джин не знал лучше. – Хорошо, – Чонгук непринуждённо поднимает всё тело Джина одной рукой, чтобы устроить его у себя на коленях, и Джину приходится очень постараться, чтобы не выглядеть затронутым этим, он пытается выдать свой звук удивления за негодование. Первые несколько фото достаточно безобидные. Джин откидывает голову Чонгуку на плечо, пока они мило позируют и улыбаются в камеру. Фотографии хороши и они могли бы закончить на этом. Но потом Чонгук оборачивает руку вокруг талии Джина, разводя пальцы на коже, и улыбка Джина угасает, он замирает намертво. Они ловят взгляды друг друга, тяжёлые и неловкие. Джин отводит взгляд, двигаясь, чтобы усесться поудобнее и попытаться скрыть смущение, попытаться выглядеть непринуждённо и не затронуто. Но резкий вдох Чонгука напоминает ему, что извиваться у него на коленях – должно быть, не самая вежливая вещь, учитывая их полуобнажённое состояние. Джин чувствует, как грудь Чонгука поднимается и опускается в нарастающем темпе под ним, эта горячая кожа, касающаяся кожи у него на спине, и воздух вокруг них наполняется чем-то. Джин старается держать непринуждённую улыбку на лице, пока Чонгук делает очередное фото, но его живот скручивает предвкушением. В следующий раз, когда Чонгук делает фото, никто из них не улыбается. Это так легко – повернуть голову и нежно прижаться губами к пульсу Чонгука, и внезапно всё замерло намертво, в то время как Чонгук и вовсе перестал дышать. Его рука сжимается на талии Джина, кожа на коже. – Фото, – нежно напоминает ему Джин, губы ведут по мягкой коже его шеи. Чонгук снова начинает дышать на достаточно долгое время, чтобы сделать фотографию, и Джин слышит звук электронного затвора. Чонгук тут же отстраняется и Джин беспокоится, что он сейчас остановится, но вместо этого он поворачивается лицом к нему. Близость сгущает воздух и останавливает его. Его глаза снова ищут лицо Джина и он выглядит нерешительно. – Я снова... делаю уёбскую штуку? Или могу я... д... для фото... – его глаза опускаются к губам Джина и ясно, о чём он просит. Джин кивает, склоняя голову в сторону и наклоняясь так, чтобы почувствовать, как дыхание Чонгука касается его губ маленькими тёплыми дуновениями воздуха. – Для фото, – подтверждает Джин. Вздох спустя его губы нежно прижаты к губам Чонгука. Всего секунду. Тёплые губы на тёплых губах и соприкасающиеся тела. Джин слышит звук затвора, как и ожидал. А затем кто-то двигается. Джин думает, что это точно не мог быть он, но внезапно это не имеет значения, потому что теперь они оба втянулись, губы нежно двигаются, почти робко, друг о друга, рука Чонгука с телефоном медленно опускается, когда Джин осторожно приоткрывает губы и углубляет поцелуй. Он ожидает, что Чонгук снова замрёт, ожидает, что он стеснительно отстранится, но он неправ во второй раз, потому что ладонь Чонгука большая и уверенная у него на талии, и его губы охотно раскрываются, отвечая. Джин вздыхает в облегчении и, может, ещё чём-то, потому что рука проводит по голой коже его тела, чтобы запутаться в его волосах, притягивая его ближе, чтобы их рты могли как следует сойтись. – Камера, – бормочет Джин дрожащим голосом ему в губы – неубедительный предлог, чтобы продолжать делать то, что они делают, но рука Чонгука послушно поднимается снова и Джин ещё раз слышит звук затвора его телефона. И предлог становится неубедительнее с каждой секундой, когда Джин двигается и поворачивается всем телом, чтобы он мог нормально оседлать сочные бёдра Чонгука, чтобы он мог обернуть руки вокруг его шеи и поцеловать его глубже, с пальцами, запутанными в его волосах, чтобы держать его близко. Затем Джин отстраняется, чтобы его лицо нависало как раз над лицом Чонгука, чтобы они просто тяжело дышали в губы друг другу, и если он прижмётся губами, то, ну, это была просто счастливая случайность. Отдалённый щелчок затвора подталкивает его, потому что о да, они делают это не просто так. Ему можно это делать. Он чувствует, как рука Чонгука медленно пробирается под шелковистую ткань тех шорт, короткие ногти царапают кожу там, и вместо выдоха из Джина выходит хнык. И этот хнык – то, что заставляет их прийти в себя, потому что это не появится на плёнке. Он с любопытством отстраняется, очень хочет увидеть лицо Чонгука, когда он такой – решительный и уверенный, и когда он видит, он не разочарован. Брови Чонгука всё ещё сведены вместе, когда он поднимает взгляд на Джина с неподдельным желанием, его грудь тяжело поднимается и опускается. Он подносит телефон ближе и направляет его так, что только Джин в кадре, другая рука всё там же – на коже его бедра. – Можно я...? – неопределённо спрашивает он и хрипотца его голоса теперь посылает разряд нужды вниз по позвоночнику Джина. – ...Тебя? Ты выглядишь... – он не заканчивает. – Ага. Чонгук делает фото без колебаний, пялится на результат несколько секунд. Джин думет, что он, возможно, сейчас мягко матерится себе под нос, но шум от собственного сердцебиения в ушах не позволяет ему нормально слышать. – Получилось? – спрашивает Джин настолько легко, насколько ему удаётся, слегка приседая на свои пятки. – Думаю, стоит сделать ещё пару на всякий случай, – говорит Чонгук и тянется, чтобы снова притянуть Джина, глаза на его губах. Джин, однако, замечая, что телефон Чонгука снова откинут на диван, просто смеётся и игриво отталкивает его руку. – Я думаю, ты можешь работать с тем, что уже есть, – он плюхается на диван рядом с Чонгуком, достаточно близко, чтобы бока их тел всё ещё соприкасались. Они просто сидят секунду, пока их тяжёлое дыхание медленно приходит в норму. Джин не совсем уверен, как оправиться от этого, что сказать. – Ты чертовски хороший актёр, малой, – то, на чём он останавливается в конце концов, и он видит недоумение на лице Чонгука, когда тот слышит эти слова. – А? – Это было достаточно убедительно. – А. Да, – мямлит Чонгук и он правда хороший актёр, потому что Джин почти верит самодовольной улыбке, которая следует за этим. – Ну, я вроде как протрясающий во всём, так что. Ты не должен удивляться. – Да, да. Чонгук берёт свой телефон с дивана и начинает пролистывать фотографии, пока из телевизора продолжают доноситься звуки битвы. – Чёрт подери, – бормочет он, вздёргивая бровью. – А? – спрашивает Джин, но он знает, что. Он подсматривает боковым зрением. – Мы выглядим хорошо, – говорит ему Чонгук, останавливаясь на одном конкретном фото. Судя по выражению лица Джина на фото, это, возможно, было посреди хныка. – Может нам стоит слить домашнее порно. Знаешь. Конспирация. Джин закатывает глаза. И кривится. – Конспирация, блять. Я запрещаю тебе видеться с Чимином. И нам не нужно снимать домашнее порно. – Ну как бы. Это не помешало бы, типа... – Дорогуша, я не собираюсь заниматься с тобой сексом на видео за деньги, – любезно говорит Джин, хлопая его по колену. – Ты мог бы сделать это бесплатно... – Чонгук. – Ладно, – Чонгук дуется, затем продолжает просматривать фото. Его уши остаются ярко-красными. Они сидят в тишине несколько минут, прежде чем Джин озвучивает мысль, которая мучила его с того момента, как его сердце сделало странную штуку ранее. – Эй, Гук? – А? – отвлечённо спрашивает Чонгук, глаза прикованы к экрану телефона. – Я тоже хороший актёр. Пальцы Чонгука резко останавливаются и он поднимает голову, чтобы посмотреть на Джина. Он выглядит сбитым с толку. – Я... – Я просто говорю, – осторожно перебивает его Джин, делая короткую паузу. – Не важно, насколько спокойным я выгляжу в отношении всего этого... Если это станет слишком серьёзным, или слишком странным, или слишком запутанным, сделка отменяется, хорошо? Нужно, чтобы это не было странным или запутанным. Чонгук по какой-то причине выглядит немного растерянно, быстро нажимая кнопку на телефоне, которая тушит экран. – Конечно. – Ты, типа... не сделал ничего такого, – уверяет его Джин, улавливая его беспокойство. – Я просто хотел убедиться, что мы понимаем друг друга. Мне нужно сосредоточиться на своих делах, что означает никаких отвлечений. Я... – он делает паузу. – Иногда я слишком зацикливаюсь на некоторых вещах и люди и я забываем обо мне. И я не могу больше так делать. Я слишком много отвлекался. – Конечно. Всё понятно, – Чонгук улыбается, но Джин видит, что выбил его из седла. – Никаких отвлечений. Когда он ложится в кровать позже тем вечером и натягивает роскошные шелковистые простыни до подбородка, его грудь сжимает вина. Потому что единственная причина, по которой Джин отрёкся от отношений – это то, что он отрёкся от уёбков, которые не поддерживали его, и которые не делали ничего, кроме как удерживали его. Чонгук совершенно точно не уёбок. Чонгук хороший, и добрый, и поддерживающий. Поэтому проблемы быть не должно. Но в нём есть что-то ужасающе большое, что-то, в чём Джин мог бы потеряться, если бы позволил себе, как ему кажется. Потеряться по-другому, не так, как раньше, не так, как когда он зацикливался на отношениях, но в конце концов был одинок. Готов порвать, когда придурки показывали себя придурками. Жалкими. Потеряться в таком смысле определённо страшнее. Что-то в этом второй раз за неделю напоминает ему о его отце. Он сжимает челюсть и на ощупь хватает свой телефон с прикроватного столика, щурится, открывая мессенджер.

Я: люблю тебя мам