Атака Титанов. Эволюция

      Суд над Мордасовым вышел недолгим, но громким и запоминающимся - слушанье проходило в главном зале Дома Культуры, на большой сцене. Всё снималось операторами инфоротдела Развед-Корпуса на стерео-камеры. В тот вечер в актовом зале всё было забито людьми в военной форме настолько, что яблоку негде было упасть. В первых рядах сидели наиболее высокопоставленные офицеры, по-дальше - младшие офицеры. В самом конце и вдоль стен, а также на больших балконах - обычные солдаты. Процесс прошёл ни как классический трибунал, ни как классический суд, а сочетал в себе элементы и первого и последнего. Присутствовал судья, совмещавший в себе ещё и роль обвинителя и, была учтена публичная часть показаний свидетелей. И что, интересно, в ходе процесса, была затронута не столько уголовная составляющая преступления Мордасова, - с ней всё как раз было понятно после демонстрации доказательств, - сколько её моральная и нравственная составляющая. Это был зачаток новой концепции суда, которую потом Леви реализует и распространит после прихода к власти. Забегая на перёд, скажу, что прошедшим процессом над Мордасовым, полковник оказался явно недоволен - он назвал его пассивным, и односторонним, и, "слишком походившим на обычный военный суд, с присутствием дополнительных зрителей." Как я понял в дальнейшем, не устроило его отсутствие того, кто бы взял на себя роль своеобразного "адвоката". Однако, как он подметил, (и я был полностью солидарен), что "Такая сволочь, как Мордасов по-хорошему не заслужила ни адвоката, ни даже последнего слова." В подтверждение того, была реакция, прежде всего солдат, когда мы продемонстрировали запись разговора. Не то что весь зал, а весь дворец сотрясался от возгласов, выкриков, освистываний с требованиями немедленно ликвидировать продажного генерала.       Во второй половине вскрылся и другой факт, который окончательно уничтожил Мордасова во всех смыслах. Аккерман публично продемонстрировал телеграмму, которая пришла несколько минут назад из минобороны. В ней, человек (чья именно фамилия фигурировала в этой телеграмме, но чья не помню, врать не хочу и поэтому называть не буду), приближенный к Пиксису, дал чёткий ответ на то, запрашивал ли Аданский Штаб Командования, министерство обороны, или хотя бы счётный отдел военного ведомства гособороны, приказ или разрешение Мордасову на изъятие этих денег. Его ответ был чёткий: "Нет. Нет никаких сведений из трёх соответствующих военных структур не поступало." Тут же была рекомендация-оговорка, суть которой была в том, что только три соответствующие аппарата власти могут отдавать прямые приказы на предмет передачи в казну её составляющих, в случае обнаружения, а указания всех других структур, в подобных случаях, являются недействительными. Таким образом сомнений не оставалось - требования Мордасова и того, кто его сюда направил, т.е. маршала Комлина, были незаконны с самого начала. Хоть он и приехал сюда, под видом этакого законного благодетеля, чтобы забрать те деньги, которые Аккерман со Смитом вопреки уставу начали раздавать солдатам, а тут выяснилось, как говорится, чья бы корова мычала...       Но во время акта показаний свидетелей, среди которых был и я, был один момент, который, меня немного удивил. Когда Аккерман, говорил про доказательства измены маршала Комлина, он пару раз сослался на "одну важную имеющуюся персону", а потом пояснил - есть у нас показания некоего свидетеля-M, который "пожелал оказаться неназванным." Думаю, не я один задался вопросом, что это за свидетель-M. Да и можно ли утверждать, что этот свидетель существует... Хоть я и догадался, кто это может быть, но всё же, как-то я не был уверен. Но потом возник и ещё один сведетель-K. Который, не может быть назван, в виду высокого положения.       Генерал Мордасов большую часть, примерно минут двадцать, молчал, и сидел белый, словно снег, но потом, когда дело дошло до последнего слова, Данило Мордасов, поняв, что ему терять уже нечего, высказал в адрес Аккермана, стоявшего напротив него, в рядах свидетелей, последнее, что могло хоть как-то оправдать с его стороны требование выдачи денег. Тут и начался новый виток разбора полётов в плане моральности поступков с нашей стороны. - Вашего самоуправства, вам не простят, вы это понимаете, Аккерман?! - пауза, смешанная со напряжённым вздохом. - Мне нужны были эти деньги, чтобы раздать их вдовам и детям тех, кто погиб в мясорубке в Каменной Долине, под Ламарией! Я преследовал благие намерения! А что сделали вы!.. Вы разбазарили государственное!.. - Что сделал я, Мордасов? - не менясь в лице, но прищурившись, невозмутимо прервал его полковник. - Разрешите высказаться? - обращение к Бозарду. Тот кивнул головой. - В наших частях тоже есть погибшие! И много погибших! И мы отведём часть этих денег, семьям погибших в наших частях! В нашей программе это - прописано! Если вы не видели в глаза "Прейскуранта на подвиги" - исключительно ваша проблема! - пауза. Аккерман, выставив руку в светлой перчатке, повернулся к залу, переполненными людьми. - Или, вас интересует, тот факт - имели ли мы моральное право это сделать? - сказал он и сразу же ответил. - Имели! Значительная часть, вернее, часть большая, этих денег изъятая из банка оккупантами, принадлежала военным, проживавшим здесь, в Гаракутере до его падения! Эти военные, за полусутки до войны, были переброшены на запад, и успели добраться до стены Дружбы, практически удвоив состав! Это их - деньги и деньги их семей! Деньги, положенные под накопительный скромный процент! - пауза. - А, другая часть, как мы уже обговаривали раньше, принадлежала различным страховым и научным фондам министерства обороны Парадиса! - Леви перевёл взгляд на публику. - Солдаты, вы считаете эти деньги своими?! - отовсюду в зале, кроме первых рядов, где царило деликатное молчание, раздался удовлетворительный хор голосов. Леви перевёл взгляд на закованного в наручники генерала, которого сторожили два человека. - Вы прекрасно знаете, Мордасов: приказ, отданный вам вашим начальником - незаконен по своей сути! И мы, те кто пострадал, от вмешательств вашего "шефа", больше всего! Весь фронт пострадал, так ведь, господа? - в зале пошли восторженные возгласы. И на мгновение я удивился, но потом понял, что слухи, о том, кто истинный виновник того, как нас отправили и оставили на забой, как следует разошлись. Это был хороший знак. - Не для кого не секрет, что нас бросили в проститутское лоно Гатины умирать! А вернее, быть разбитыми и сдаваться в плен!..       Заранее заготовленными словами Леви обрисовал общую ситуацию, чтобы это стало слышно всем присутствующим. Тут надо отдать полковнику - он мастерски использовал трибунал над Мордасовым, в качестве скрытой "агитационной" кампании в свою пользу. Таким образом, все точки над "и" были расставлены. Причины предательства - изложены, а однозначные изменники - названы. Всё остальное было делом времени. Я не видел, чтобы кто-то был ошарашен. Нет, гул негодования был, но стихийная реакция подтверждала мои догадки о том, что Аккерман через соответствующих лиц уже поработал заранее. Только, в отличие от того откровения с Шиганшиной, разоблачение мотивов недомаршала, произошло в более сжатые сроки. В то время, как истина катастрофы в моём родном городе, на тот момент, сидела, как мне кажется далеко не у всех в головах. Да и у меня тоже не сидела - вот, чтобы что, а я до сих пор не хотел в это верить, поэтому старался не думать над этим. Как говорится, чем чудовищнее ложь, тем быстрее в неё поверят... иногда кажется: так соврать уже нельзя. Но именно на это и рассчитывает потенциальный лжец. Рассчитывает на то, что вы так и подумаете и безвариантно поверите ему...       Гул продолжался ещё с минуту, после того, как полковник завершил свою речь. Ни стук молотка, ни призывы к порядку не смогли сразу успокоить шумящие мужские голоса. После того, как установилась относительная тишина. Военный судья, чью роль на себя взял подполковник Бозард, удалился на полминуты. Именно на полминуты. И именно через этот промежуток времени вернулся. - Провозглашается приговор! - все, кто ещё сидели, встали с мест в зале. - Именем военного суда вооружённых сил Империи Парадис, объединённый военный трибунал Развед-Корпуса и Первого Эшелона признаёт генерала внутреннего 3 резервного эшелона, командующего 13-ым соединением Данило Мордасова, виновным по следующим пяти статьям: - небольшая демонстративная пауза, - Вымогательство денег (статья 183 пункт 6.2 ВУК ИП*) путём вооружённого шантажа, в особо крупном размере (статья 183 пункт 2.2 ВУК ИП) на сумму 200 миллиардов диданов. - Пауза. - Также, установлено, что генерал Мордасов, с помощью группы вооружённых лиц, частной военной структуры, совершил не санкционированную какой-либо силовой структурой, попытку арестовать утверждённого министерством обороны трое суток назад на пост главнокомандующего и исполняющего обязанности маршала генерал-лейтенанта Эрвина Смита (статья 12 пункт 1.1 ВУК ИП - незаконный арест или ограничение деятельности командующего лица на своём посту путём силового отстранения от руководства), под ложным предлогом о несогласии минобороны с действиями последнего (статья 3 пункт 1.4 ВУК ИП - самоуправство и самовольное деяние в армии, несоответствующее требованию и обстановки на фронте или в период военного времени). Учитывая тот факт, что данные средства имели государственное значение, и Мордасов будучи осведомлённым в этом факте, попытался похитить (вывести) сначала всё денежное госимущество (статья 159 пункт 1.2 ВУК ИП - хищение госимущества в военное время в личных целях), а потом, под предлогом совместного расхищения в личных целях (статья 291 пункт 4.2 - попытка взяткодательства в особо крупном размере), часть госимущества в неизвестном и неустановленном направлении, генерал Мордасов, также признаётся виновным по всем вышеперечисленным статьям-пунктам. И приговаривается к казни, через расстрел!       Мордасов уронил пухлое лицо себе на грудь. Было видно, что он был в отчаянии, но фактически смирился. Зал было начал восторженно гудеть, но это был не конец. - Однако, - чётко произнёс военный судья подполковник Оруо Бозард, - учитывая всю совокупную аморальную составляющую поступков генерал Мордасова, равную государственной измене в период войны, (направленной с целью уничтожения государственности Парадиса) и его возможную принадлежность, к установленной группе национал-предателей, являющихся фракцией министерства обороны, передавших координаты штаба главнокомандования армий 1-ого эшелона и Развед-Корпуса и ответственных за гибели 32 высокопоставленных офицеров, и заочно приговорённой к ликвидации, военный суд считает наказание, согласно указаниям Военно-Уголовного Кодекса Империи Парадис, несоизмеримо мягкими. - Стоя напротив Мордасова, я прекрасно видел, как его тот боязливо зыркнул на военного судью. - Поэтому генерал Мордасов приговаривается к казни с применением пыток, через выжигание паяльником, до тех пор, пока его организм не прекратит процесс жизнедеятельности.** - Мордасов застыл и некоторое время молча смотрел в сторону военного, зачитавшего приговор. Честно говоря, я тоже пребывал в шоке, как и весь зал. "Паяльником?.. Смертная казнь через паяльник?!.." - Приговор привести в исполнение незамедлительно! - Бозард закрыл постановление и демонстративно объявил заседание закрытым, стукнув молотком. После этого в зале стали раздаваться единичные радостные возгласы одобрения. Они становились всё громче. Всё больше людей отходили от шока.       Мордасов, которого уже повели в за кулисы, сначала кое-как поволок ноги, а потом, покрылся красной краской, и воскликнул своим скрипуче-режущим голосом примерно следующее, пытаясь отчаянно вырваться. Тем временем гигантские шторы театра пришли в движение и стали закрывать собой сцену суда. - А-а-а-аккрема-а-а-а-ан!!! - заорал он. - Ублю-юда-а-а-ак!!! Я с удовольствием буду наблюдать, из ада, как мои сыновья тебя на куски резать будут!!! - Леви лишь поднял брови, опустил их, глядя тому в след, и направился в другую сторону, в сторону оператора, что-то сказал тому.       Некоторое время я всё ещё стоял молча, не в силах отойти от того, что услышал. Потому, что считал это слишком суровым, и потому что у меня не укладывалось в голове, почему полковник поступает именно таким образом. Он действовал настолько решительно и даже зверски, что я понял - так решительно я не смог бы действовать. И в такой момент я, тот, который всегда рос, как человек с крайне решительным характером (как это многие подмечали), я почувствовал себя... мягкотелым на фоне полковника. Не окрепшим, даже пассивным что ли. Поразмыслив над тем, что всё же это заслуженная участь для Мордасова, раз он был одним из тех, кто обрёк высший состав на смерть от лучей инфракрасного оружия Титана-Усилителя, но я сразу задался вопросом: а почему я не считаю это гуманным? Со смешенными чувствами я покинул зал, выйдя в отдел театрального закулисья и прислонившись к стене спиной, я задумался. "А не слишком ли мягкотелым я стал?.." - я стал проматывать события, которые произошли за этот год. И вдруг задался вопросом: "А был ли я решителен вообще?.. Да и когда я был решителен? Укрывая Энни, я скорее действовал по зову сердца, а не по силе воли... Сделал предложение?.. Да, пожалуй... Но чёрт, подери, при чём тут вообще моя нерешительность?" - и вдруг мои глаза немного расширились, и я посмотрел в потолок. "Это не так решимость, которой обладает Аккерман. - подумал я. - Может быть это из-за того, что я - женатый человек? И я подсознательно хочу мира и спокойной жизни?.. Я точно хочу принимать жёсткие решения, которые могли бы спасти кого-то, кто мне дорог?" - в этот момент Леви прошёл у меня перед носом. - Полковник, - он остановился на полушаге и посмотрел на меня. - Вы действительно хотите пытать Мордасова до смерти? - Аккерман равнодушно вздохнул. - Если не расколется и не начнёт сотрудничать, то так тому и быть. - Пристальный взгляд на меня. - Если хочешь, пошли посмотрим, насколько его хватит... - немного поколебавшись, я последовал за Аккерманом.       Пыточная был расположена в подвале соседнего здания, в которое можно было попасть пройдя под дорогой. Когда мы пришли, палачи уже приступили к своему делу. Стоны и крики ужаса, проклятия, сыпавшиеся изо рта Мордасова, оглашали подвал душераздирающими звуками. Я чувствовал себя крайне не комфортно и не решался заговорить. Полковнику, словно всё было по барабану. Мы не вмешивались некоторое время. Аккерман специально выждал пару минут, посмотрел на наручные часы. Невозмутимо открыл дверь и сказал: - Отставить! - я пригляделся. В свете фонаря, я увидел полураздетого генерала, который был прикован к металлическому креслу. В ноздри ударил запах обгорелой плоти. - Дайте мне паяльник! - сказал Аккерман и один из солдат протяну полковнику устройство. - Так-так-так, ну как вам, моя судебная система, которую я лично разработал, а, генерал Мордасов? - Тот скулил. Я пригляделся и увидел, как у того образовалось с дюжину почерневших и кровоточащих ожогов на ногах. - Вы, действительно, считаете всех нас идиотами, раз думали о том, что такому мерзкому существу, как вы здесь будут рады! - Будь... - запыхтел Мордасов, - ты проклят... Аккерман!.. - О!.. Мне кажется, или, похоже, вы, всё ещё несговорчивы, генерал! - Леви провел разогретым стержнем металла по ноге приговорённого. Тот взвыл. - Хватит скулить! Я специально приказал тебе только ноги жечь! И голову с твоим жирным брюхом не трогать! - рявкнул Леви и посмотрел на него сверху. - Полковник покрутил перед лицом генерала паяльник с отходящим в сторону проводом в сторону стены, где была розетка. - Думаю, ощущения не самые приятные?.. - Леви стал серьёзен. - Это лишь небольшая часть того, что испытал погибший состав перед смертью. Те, кто умер сразу - повезло! Думаю, будет справедливо, если такая мразь, вроде тебя, испытает хотя бы часть этих мучений! - Я молчал. Задумался. Я понял, что здесь он прав. - И да, - полковник прищурился. - Это была всего лишь демонстрация того, что будет с вами эту ночь! - загадочный взгляд. Мордасов отчаянно пыхтел и бессильно прожигал полковника глазами. - Если вы, конечно, не согласитесь, искупить свои грехи, и помочь нам! - Мордасов сверкнул глазами. У него появилась хоть какая-то надежда. - И тогда, я возможно, дам тебе безболезненно дожить остаток дней в камере! - Чего... сразу!.. не... сказали... ай-ый!!! - Леви прижёг ему его жирную ляжку. - Вежливое приглашение к сотрудничеству!.. - коротко ответил полковник. Заглядывая тому в глаза. - Ещё заслужить, надо, генерал! - пауза, взял Мордасова за волосы и подтянул к себе. - Думаю, ты жирная сволочь, меня понимаешь, что излишками милосердия по отношению к предателям, я не страдаю! - Мордасов болезненно кивнул. - Поэтому, если хочешь, чтобы тебя помиловали, ты поможешь мне сделать одно дело! - генерал болезненно закивал головой, мол да, он на всё согласен. - Только вздумаешь, что-то мутить, знай... знай, что такая шафка вроде тебя, мне не интересна! Ибо мне нужна рыбка по-крупнее! - на лице полковника возникла садистская ухмылка. - И я с лёгкостью сомну акт помилования, подожду его, а потом вставлю тебе в задницу, и посмотрю на то идёт ли химическая реакция! - Мордасов боязливо молчал, отчаянно глядя тому в глаза. - А потом я вывешу твою тушу на обозрение и разрешу каждому солдату этим паяльником, - он поднёс горячее устройство к лицу генерала, - делать произведения искусства на твоей спине. - Пристальный выжидающий взгляд в глаза. - Усек, генерал? - Мордасов не ответил, только боязливо кивнул, и Леви, поняв, что его терапия прошла успешно, довольно улыбнулся. - Замечательно! - удовлетворительно сказал полковник, отступая на пару шагов и положив паяльник на какую-то табуретку, а затем отдал приказ. Его лицо приняло свои привычные очертания безразличия. - Принесите стол, перо и бумагу!       Через минуту стол, ручка и лист бумаги, были перед осуждённым - их внесли из соседней комнаты. Мордасову развязали руки. Леви властно расставил руки и посмотрел сверху на генерала. Теперь уже бывшего, судя по всему. Тот смиренно и с болезненным видом ждал приказа. - Сейчас, ты, - пауза, - назовёшь мне имена и фамилии всей... вашей... - он говорил чётко и отрывисто, - шайки предателей, засевших в министерстве обороны, готовивших переворот. - Глаза Мордасова забегали. Было видно, что он не ждал такого. - Но, я знаю, что на это ваша кучка не решилась бы без поддержки внутри, в самом Адане. То есть, мне нужны имена ваших тех сообщников, кто сидит в органах и просто тебе известны. Называй всех! Ясно? - Мордасов слабо закивал. - Пиши чётко, внятно-понятным подчерком, раздельно, и максимально конкретно. Чтобы у меня!.. - выделил он, - Вопросов к тебе не потом было! И тогда... - загадочная пауза. - Возможно, ты получишь анестезию!       Мордасов тяжёло дыша от ноющей боли, принялся писать трясущейся рукой на листке бумаги. - И попробуй кого-то не внести в этот список... - тот снова болезненно закивал и продолжил. - Ты знаешь, что будет.       Заняло это где-то минут десять. Мордасов то и дело останавливался, кряхтел, охал вздыхал. Но едва уловив на себе безразличный нечитаемый, но производящий страх, взгляд Аккермана, который медленно ходил рядом со столом и поглядывал на него, сразу тыкал ручку в листок и продолжал писать. Когда же он закончил, он отложил "перо" и боязливо посмотрел на полковника. Леви без особых эмоций взял лист, и бегло просмотрел. Отошёл к стенке, оперся плечом, тем самым подставив лист ближе к свету лампы, чтобы лучше видно было, и стал детально вчитываться. Через некоторое время он достал из кармана другой листок, сложенный в четверо, развернул и положил оба перед Мордасовым. И оперевшись на стол руками властно посмотрел сверху. - Ну, и кто из вас пиздит тут мне? - Мордасов выдохнул ноздрями. - А, блять?! - удар по столу. - Кто из вас, тут фамилии коверкает, и не полностью состав называет?! Кому, сука я должен верить?! - Мордасов вздрогнул и стал оправдываться. - Я... не вру! Это все, кого я знаю! - Леви потянулся за рацией. - Может быть... я на самом деле ошибаюсь, но это... действительно они!.. - У тебя!.. четыре фамилии другие, в одном органе! Насколько я знаю, эти люди никак не соприкасаются! Или они тоже примкнули к вашей шайке? Говори!.. - тот боязливо развёл руками, мол всё что он знает, он уже назвал. Леви достал рацию. - Бозард - Аккерман на связи! - тот ответил утвердительно сквозь шипение и сказал, что слушает. - Пригласите ко мне в пыточную свидетеля под номером "К"! - Оруо ответил, что скоро будет. - Разрешите... спросить?.. - вяло и со страхом сказал Мордасов. - Чего? - Леви одарил его презирающим взглядом. - Откуда... вы знаете об... - полковник прервал его. - У меня есть связи!.. - ответил Аккерман, намекая на то, что у него есть разветвлённая кумовская-сватская-братская агентура во власти***, что было, конечно же, преувеличением... но и в этой шутке была лишь доля шутки. - И да, кстати, помните одного человека, который вам продал информацию о некоторых известных мне государственных тайнах, вроде того, где находится последняя прямая наследница престола? С его слов, вы лично встречались с ним один раз... - Мордасов некоторое время никак не реагировал, переваривая услышанное, а потом молча кивнул головой. - Я всегда это знал, просто использовал его, по необходимости, чтобы нарыть больше компромата против вас всех. Пока... - на его лице выступило несвойственное Леви чувство сожаления. - Пока ситуация не вышла из-под контроля. - Я понял, что это не так. По вчерашнему я знал, что Леви сам до последнего не хотел верить в то, что Брут - предатель. - Его я уже расколол и наказал... - И... использовали... как дезинформацию... чтобы... выманить... меня, например? - полковник неоднозначно поднял брови. - И какие... же цели... вы преследуете, разоблачив... заговор, если не секрет... полковник Аккерман?.. - Выжить. Сохранив лицо, честь и достоинство! - Спокойно ответил Леви. Мордасов сморщился. - Что здесь такого? Или для вас, это слишком сложно?       В этот момент в комнату ввели лысого человека в наручниках, которого я уже когда-то видел. Он был в модном, но явно давно не поглаженном пиджаке и белой скомканной рубашке, от чего создавалось впечатление явной несвежести. К тому же, этот пиджак висел на нём так, словно был на два размера больше положенного. Да и запах от этого человека шёл не самый лучший, - было видно - давно не мылся. Затем, вслед за ними в комнату цокольного помещения зашёл и Бозард. Аккерман обратился к солдатам: - Оставьте нас! - те отпустили человека в пиджаке и вышли. - Как я понимаю, вы знакомы? - задал вопрос Леви. Лысый пару мгновений молчал, а потом ответил. - Нет, лично я не знаком к господином Мордасовым. - Полковник посмотрел на пешку Комлина и поднял брови. Осуждённый генерал посмотрел на лысого и болезненно сморщился. Пригляделся, а потом явно удивился. - Но знаю, что он советник маршала Николая Комлина и его близкий друг. - Эванс, скажите, когда вы последний раз связывались с маршалом Комлиным и давали распоряжения о дальнейших действиях? - услышав фамилию первого до меня дошло кто это был. Это был наш главный посол из Марлии, которого мы выменяли на Джона Рейнбоу в первый день войны. (Вернее это было уже ближе к ночи.) - Примерно за двенадцать часов до того, как началась война. Я был в то время в главном посольстве Парадиса в Фаросском Тубре. - Эванс ничего не скрывал. Видимо, он полностью был готов сотрудничать, да и сопротивление в его положении было бессмысленным. Таить ему тоже было нечего. - Заехал туда из аэропорта. Сказал, ему что всё готово... - Что конкретно было готово, Эванс? - тот сразу ответил. - Что Николай может отдать соответствующее предложение Марудзяну об вашей переброске в Гатину... - Какой истиной целью была переброска подразделений Развед-Корпуса на территорию Гатины? - Эванс сглотнул. - Мы с вами беседовали на этот счёт ещё несколько дней назад, но всё же, напомните всем присутствующим. - Мы хотели дать им возможность, заполучить Эволюционирующего Титана, который... дислоцировался в вашем составе. - Он подтверждал слова Брута. Я в очередной раз убедился, что Марсело, тогда сказал всё как было. - Был расчёт на то, что вы... прибегните к скорой капитуляции, или хотя бы обмену на возможность... выбраться из котла. В случае военного сопротивления вас... бы... - Пауза. - Но только... - Как вы планировали сковать Эволюционирующего Титана? - Спросил Леви. - Только не надо сюда включать вашего "коллегу" по дипломатии Джона Рейнбоу! - Незадолго до начала войны появилась информация, что группа... - он замялся на некоторое время и полковнику пришлось окинуть его максимально недобрым взглядом, чтобы тот заговорил. - Что группа боевых титанов, изначально была уничтожена по не до конца выясненным причинам. Поэтому... и-и... было решено бросить вас в котёл на территории Гатины, где были Марлийские части и у вас было меньше шансов... - ...только по иронии судьбы, вы сами угодили в котёл, который приготовили совместно с нашими врагами! - не выдержал я, ответив из коридора. Леви стрельнул по мне глазами, мол сиди тихо. Эванс ничего не ответил - просто не заметил моей реплики. Лишь продолжил. - Кроме Эволюционирующего Титана мы хотели передать Марлийскому руководству последнюю наследницу. Под залог выполнения той части заговорщиков, той части обязательств. - Пауза. - Они бы её обработали... а когда закончилась война... выдали бы нам, когда мы бы подписали мир. - Я не совсем понял, как работал этот договорной механизм, но создавалось такое ощущение какой-то шулерской системы в политических играх. - Известны ли были посты, которые получили бы лица, участвовавшие в заговоре? - Эванс немного помолчал, видимо напрягал память. - Кураторы из Марлии сказали, чтобы правительство создавали сами новое. Но новым премьером стал бы Комлин. Именно он и был центром заговора. Его поддерживали отдельные слои большого бизнеса, которые вывозили свой капитал за рубеж... и получили бы возможность уехать в Марлию, чтобы прожить там остаток дней... - Леви прервал его. - На эту тему я с вами ещё отдельно поговорю. - Полковник явно не хотел отвлекаться от темы. - Какова была будущая должность генерала Мордасова? - осуждённый поводил глазами. - К чему этот вопрос?.. - болезненно спросил генерал. - Мне просто интересно! - с простецкой физиономией сказал полковник. - Наверное его зам или министр обороны! - пристальный взгляд на Мордасова. - Мордасов, чего молчите? - Оборонка... - тяжело ответил осуждённый. - Хорошо, что вы к нам приехали! - с иронией сказал Леви. - Если бы не я, кто бы вас арестовал! - с иронией ответил Леви. - Надеюсь министерство оборонной промышленности останется в надёжных руках! - Мордасов ничего не ответил. - А теперь, Эванс, взгляните на этот документ! - Он протянул то, что написал на листке генерал Мордасов. Тот просмотрел. - Вы всех этих людей знаете? - Большинство косвенно. Но переговоры с отдельными я действительно вёл. Эти, - он тыкнул в лист. - Представители промышленного капитала, эти - экономисты, играющих на биржах, эти - представители группы нефтяников... - Есть отличия от того, что вы написали? - задал вопрос Аккерман. - Незначительные. Возможно это более локальные ставленники самих ставленников, о которых я никогда не слышал. - Леви вздохнул. - Насколько они опасны для существующей власти? - я немного не понял, что полковник имел ввиду. Мне кажется и посол не особо понял. Потом и сам Аккерман, махнул на свой вопрос рукой. - И так, господа национал-предатели! - подытожил Леви. - Я думаю, вы понимаете, сколько статей вам светит, когда все ваши показания всплывут на столе у Марудзяна! - оба явно помрачнели. - Напомню, меня не интересуют, ваши оправдания, зачем и почему вы работали на врагов Родины, их оставьте при себе. Меня интересует только ваше положение и та польза, которую такие мрази, как вы!.. можете мне принести!.. - И что вы хотите от нас, полковник? - спросил Эванс. - От вас, мне нужна информация, - Леви странно улыбнулся, - думаю я не всё выбил из вас! - Ничего, что вы выбиваете из меня в том числе и государственную тайну?.. - А какие ещё тайны я должен из вас выбивать? Вы уже не посол! От вас избавились, как от ненужной пешки! - бывший посол отвернулся и посмотрел в сторону стены. - Вы нужны были, исключительно для того, чтобы получив известия от вас, Комлин убедил Марудзяна отправить нас на забой. А зная тупизну последнего человека, который в войне не смыслит ни черта, поскольку учился он на инспектора взятки брать, да и в армии не служил, он слепо доверился своему другу Комлину и тому, что он сможет... - пауза. - Ни много ни мало - выиграть эту войну. - Некоторое время настала тишина, которая была прервана новой пафосной речью. - Да и ваша судьба, почти никому не известна, Эванс. - Пристальный взгляд. - Всё, что мне от вас нужно, если не хотите, чтобы я сдал вас, потрохами и говном вашему общему бывшему другу, да и вашей жене, с которой у вас брак по расчёту... - Аккерман, при чём тут моя жена?! - воскликнул лысый. - Я летел в Парадис, чтобы передать Марудзяну особое требование от президента Марлии Джорджа Уайта! Этим требованием была ещё и его скорейшая отставка, это бы упростило все процессы!       Моя рука инстинктивно потянулось ко лбу. "Чёрт подери, как мы низко пали!.. Продажные существа, убивающие собственный народ, числом с шестью цифрами исключительно, чтобы завуалировать своё внедрение в верха власти, а также впускающие идеальных солдат в своё государство, чтобы те выкрали ещё одного, более мощного... Эти существа, которые распродали кучу госпромышленности, которая была за рубежом. Существа, продавшие влияние на землях, которое было завоёвано потом и кровью нашими предками. Лишь на право грабить, вывозить деньги туда, за рубеж. Чтобы потом, когда закончится срок, на посту, дабы избежать ответственности за это разграбление, свалить к тем, кто их крышевал и жить на проценты... А когда, хозяева дождались, когда те ослабли, и напали... потребовали от этих существ разойтись по домам, сказав что их время прошло." Позор... я вспомнил даже ту красную рыбу с оплаченной пошлинной после объявления Гатиной войны. И самым болезненным было то, что я ничего не мог исправить. Так я думал... - Тогда что вы забыли в Родере? - Говорю же, Аккерман, я передал требования Марлийской стороны Комлину, вылетел из Тубра, после того как самолёт заправился. Я летел кратчайшим маршрутом через Родер! Но после того, как утром начались боевые действия, мой самолёт был насильно посажен на границе Родера и Гатины! - раздражённо ответил бывший посол, похоже от воспоминания того, как его кинули покровители заставляли его терять некую выдержку. - А потом меня, с моей помощницей, в девятом часу вытащили из самолёта, закинули в камеру, там избили до полусмерти, а после самолётом вывезли через Шикомиакию в Илитаву! - пауза. - А дальше вы знаете!.. - Вы ещё смеете жаловаться, что вас избили? То есть нос разбили и пару рёбер сломали? - Леви не подал никаких эмоций, но по его интонации было понятно всё его презрение к этому человеку. - Да вас, убить мало, за то, каким образом вы выполняли свои обязанности! - он отвернулся, выдохнул и хотел было что-то сказать, как вдруг посол заговорил. - Вы же сами сказали, что Марудзян это не тот человек, который разбирается в военной стратегии! И вообще человек не военный! И вы думаете, что, разоблачив заговор, полковник, возможно выиграть эту войну? - Леви резко развернулся и вонзил глаза в Эванса так, что тот невольно вжал свою голову в шею. - Аккерман, п-послушайте, - наложил в штаны Эванс, - я понимаю, ваше чувство... д-долга и всё такое... - Леви подошёл в плотную к послу и посмотрел тому в глаза ещё пристальнее. Я понял, что сейчас однозначно будет месево. - Но против нас противостоит вся... колониальная машина мира! Это больше миллиарда человек!.. Неужели вы думаете, что мы в состоянии победить Марлию - владычицу морей!.. С её титанами и военной машиной! Мы хотели быстрого мира, чтобы догово... - удар в солнечное сплетение был такой силы, что посол свалился на пол, скрючился и ещё секунд десть не мог продохнуть. - Молча-а-а-ть-блять!!! - заорал Леви и, наклонившись схватил предателя за грудки и поднял над полом. - Вот из-за таких проституток и политических блядей, как ты, мы и оказались в такой заднице, в какой и находимся сейчас!!! - это был один из тех приступов бешенства, с которым полковник не мог совладать. - Договориться?! Чтобы жить мирно?! И чтобы дальше пилить заработанное трудом народа бабло?! А этот народу будут всё геноцидить абортами, концлагерями, и пропагандой разврата и педерастией?! - он бешено выдохнул. - Тебе легко, тварь тупая судить, о том, как надо любить Родину, правда блять?! - Леви сорвался. Его терпению пришёл конец. Лицо стало красным. Он притянул предателя к себе и, начав прожигать бешенными глазами, стал скороговоркой орать, подняв того над землёй. - Ты, блядская рожа, даже родился, тварь ты тупая, и ебать твоих предков, в Марлийском посольстве, наследный посол-принц хуев, и думаешь, но тогда какого мать твою хуя, ты сука носишь подданство Парадиса, и смеешь отправлять на забой войска, этой страны блять?!! - удар коленом в живот и новый удар об пол отправил посла-предателя в глубокий нокаут. Аккерман нервно пинул по ногами того несколько раз и напоследок плюнул в лицо валяющегося предателя. - Хуй с ним! Тьфу!.. - ещё один плевок. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. - Мордасов! - тот с боязнью посмотрел на Леви. - Одевайтесь! Сейчас пойдёте со мной в инфоротдел! - обреченно генерал закивал головой. - Вы свяжетесь непосредственно с Комлиным, и скажете, что с деньгами в самом конце возникло непонимание - Кулак готов отдать вам только золотые слитки и драгметалл. Также скажете, что генерал-лейтенант Эрвин Смит отказался отдавать эти деньги военному званием не ниже маршала. То есть равному себе по званию. - Не уверен, что это поможет!.. - болезненно сказал Мордасов. - Я много знаю Николая... он не дурак, чтобы соваться в окружение врага... - Что такое? Уже передумали? - Леви демонстративно посмотрел на паяльник. - Нет-нет! - он закряхтел, пытаясь подняться, но боль не дала ему это сделать. - Я согласен! Я сделаю всё, что смогу!..       В этот момент появились солдаты, которые, перешагнув лежащего без сознания, подошли к генералу и освободили его окончательно. Затем появилась какая-то медсестра с одеждой в руках и парой выглядывающих из кармана шприцов. Мордасову, как я понял вкололи анестезию, одели и повели из коридора. Эванса, валяющегося на полу та же медсестра прощупала и сказала, что-то в духе: "Жить будет!" Потом его как мешок с дерьмом вынесли пара солдат. Леви решил задержаться. Ему надо было хоть немного продохнуть. - Видишь, Эрен... - вздохнул, присев на стол и посмотрев на меня. - Беседа с предателями - морально выматывает. Нервное это дело... - полковник некоторое время смотрел в одну точку, а потом, подошёл к стенке, вытащил паяльник из розетки, замотал провод вокруг него направился к выходу. - Выключи свет! - я щёлкнул старым включателем и тусклый свет погас. Я направился за Аккерманом. - Сейчас я понимаю, - сказал я тихо. - Сколько всего я не знал об этом мире... - Лучше узнать поздно, чем никогда! - деловито ответил Леви. Некоторое время я шёл за ним по ступенькам молча. - Разрешите поинтересоваться, полковник Аккерман? - спросил я немного отстранённо и даже подавленно. - Разрешаю! - ответил он, не оборачиваясь. - Что даст нам арест Комлина, если таков состоится? - Леви остановился. - Да, мы нейтрализуем предателя. Но вы уверены, что то, что вы делаете, не обернётся против вас? Ведь у людей, что стоят за ним... много сил и рычагов влияния! Что если они поставят на его место нового?.. А вас прикажут арестовать или... - Я тебя понял, адъютант... - сказал полковник и, скосив голову, через правое плечо, посмотрел на меня одним глазом. - Вспомни, что я тебе говорил в марте, когда мы были на моём полигоне. У меня только один путь: либо я подавлю их, заставив играть по моим правилам, либо они уничтожат меня. Становиться мёртвой легендой, я не собираюсь! - некоторое время мы стояли молча, а после двинулись в путь.       Он не сказал мне о своих истинных намерениях. Видимо, он никому на тот момент ещё, не сказал о них прямо. Возможно Эрвин Смит, Ханджи или Бозард уже догадывались, к чему это идёт. Но, сейчас, спустя много лет, проматывая эти события в своей голове, я понял, что мне надо было быть довольно недалёким или не смелым человеком, чтобы не выстроить всё действия полковника в своей голове в единую цепь, и сделать конкретный вывод. Сейчас вывод напрашивается один: он давно планировал прийти к власти, чтобы вычистить Парадис от предателей и всевозможных крыс и паразитов и только после этого спасти Империю. Однако главное - он уже приступил к чисткам в армии, ещё до того, как свершился переворот. Даже до того момента, когда был осуществлён прорыв. Сначала - разоблачение неблагодарного офицера Маресло Брута, которого он считал своим сыном - первый пошёл - этап избавления от иллюзий. Второй - генерал-коррупционер Данило Мордасов, который нагло хотел выкрасть по указу недомаршала государственное состояние, которое ему никогда не принадлежало, и на которое у него не было никаких законных распоряжений и прав - второй выше этапом пошёл. А теперь было необходимо покарать главного виновника краха западного фронта. Следующим на очереди был маршал Николай Комлин.

***

- Слабо! - воскликнул я, блокируя удар тёмного Бронированного Титана, перекрестив руки перед собой. - Вы можете сильнее, главнокомандующий! - я резко разомкнул руки, отбрасывая потенциального противника назад. - Лупите так, как будто бьёте в последний раз!       Бронированный пошёл снова пошёл в атаку. На сей раз он внезапно бросился мне в ноги с целью повалить меня. Захват у него вышел, да и повалить он меня вполне мог. Однако был далёк от идеала. Настолько, что я успел выдернуть одну ногу и заехать по его каменной-металлической голове - последней осталась потрескавшаяся вмятина, которая начала быстро выправляться и зарастать. Повторный удар с моей стороны. Бронированный отказывался отпускать мою руку. Третий удар - Эрвин захватил её второй рукой. Впрочем, ему это мало чего дало. Я резко поджал ноги к себе, и параллельно с этим сцепил руки в замок, резко откинув их за голову и через секунду нанёс удар с двух рук прямо в лоб. Вся его голова пошла трещинами. Через мгновение мне удалось высвободить одну ногу, и оперевшись на одну руку, и частично развернув свой корпус, закинуть правую ногу на его шею и сжать её. Ещё одно движение, - отталкивание от земли второй рукой, - и мне удалось перевернуть Бронированного на сто восемьдесят градусов, и оказаться наверху. Тот был лопатками прижат к земле. Небольшой град ударов с моей стороны по его бронированному лицу - его бронепластины треснули под моим весом на шее и ключицах. Тот пытался сопротивляться, высвободив руки, но мой захват был устроен таким образом, что ещё во время смены положения, я включил его правую руку, державшую мою ногу в захват - таким образом его положение было безнадёжным. Новый Бронированный проиграл мне уже в шестой раз подряд. И проблема была не столько в его способности, сколько в физической подготовке, которая оставляла желать лучшего.       Прошлым днём, вернее вечером, после того, как мы с Аккерманом вышли из пыточной, меня подловила Петра и попросила вместе с ней пойти к Смиту, для серьёзного разговора. Когда мы собрались за столом, в штабном вагоне, Эрвин сделал мне деловое предложение. Он попросил меня о тренировках. Обосновал он это тем, что в последнем (да и первом для него) бою, он практически всё время проигрывал в ближнем бою Усиливающему Титану. Я не был удивлён его предложению. Скорее, я бы больше удивился, если бы его не последовало. До последнего времени, он был на поле боя не как боец, а как командир-стратег. Естественно, что его солдатская форма (если не физическая) в сочетании с возрастом под тридцать пять, оставляли желать лучшего. (Уж не знаю, когда он пользовался УПМ последний раз...) Поэтому рано утром, проспав до пяти часов, я, закинув себе что-то из недоеденного сухпайка в рот и быстро приведя себя в порядок, к пятнадцати минутам, уже был в назначенном месте - около северо-восточного участка стены, который не был задет боевыми действиями. Кроме Смита, на месте оказались Петра и Ханджи. Последняя, наверное, как "научный руководитель", а первая - как группа поддержки. Подполковник Зоэ передала нам обоим новые готовые радио-наушники. Всё же, моя телепатия практически односторонняя. Если с другими носителями, я могу мысленно общаться, то со штабом, уже - нет. Пару дней я обходился без этого, ограничиваясь рацией и простыми командами от других людей, но теперь, настало время вернуть эту составляющую моей особой экипировки. Превратившись без особых проблем, мы начали утреннюю тренировку.       Час урока рукопашного боя от меня. Не сказать, чтобы я идеально отточил это мастерство, как полагалось бы - всё же мой стиль боя, был "смешан" с тем стилем боя, которым я обучился у своей жены, поэтому классической рукопашкой назвать это было нельзя - он допускал, и скорее, предполагал другие элементы. Ну а что? На поле боя все приёмы хороши. А что на счёт генерал-лейтенанта... бойцовские навыки, у него были растеряны, как я и полагал. Когда мы только начали у меня возникло ощущение, что махаюсь не столько с военным, а скорее с человеком, который в молодости весь двор в страхе держал. Только вот теперь завязал, уже лет десять. Первое, что я понял: в ближнем бою Смит полагался на грубую силу. Он не пытался выискивать слабые места у противника или возможность для манёвра. Да, удары у него были несколько сильнее моих, не смотря на его уровень, который был ниже моего. Но чтобы победить меня, или же, хотя бы перехватить инициативу в ближнем бою, этого было недостаточно. Я пробовал усилять Нового Бронированного, используя способность Катализатора, однако внезапно я обнаружил, что система не рекомендует мне этим увлекаться. Поясню: система не позволила применить мне усиление более одного раза на другом титане. Это было неожиданно. И я, наладив контакт с системой, попытался разузнать в чём дело, ведь ещё вчера, я делал это с Энни ровно 3 раза - после чего, правда, свалился и отсыпался весь вечер, пока не приехал Мордасов. Выяснилось следующее - система мне чётко пояснила, что есть определённый ограничитель - 3-кратное усиление или самоусиление возможно только с интервалом примерно в сутки, или даже больше. Иначе моему здоровью, как и активности нанороботов в организме будет нанесён вред - так же есть уход способности в пассивное состояние - вот этого, мне естественно хотелось меньше всего. Вот так глядишь, бой начнётся, а я... только этого мне не хватало. Поэтому от идеи Усиливать Смита, я, посоветовавшись по рации с Ханджи, отказался. Пока что. Вот и продолжились наш кулачный махач и катания по земле под стеной. Так мы и прожигали полтора часа.       Время от времени я замечал, как за нашим поединком с разных сторон наблюдают часовые со стены или с полуразрушенных башен. А в целом, всё текло своим чередом - где-то перемещалась в доль дороги техника, правда с нашей части города не слишком активно, где-то проходили отдельные группы солдат. В конце концов последний день перед наступлением. Наступление по туннелям планировали начать, ориентировочно следующим числом в 23.00 часа, чтобы уже в 3.00 часам ночи достигнуть первой и второй линии оборон врага, и, взломав её с обеих сторон, начать дальнейшее наступление. Но предстояло решить пару проблем - решить одну техническую трудность. А главное, дождаться удара с востока и с юга по врагу с основной земли. С последним всё было достаточно неопределённо - ждали реакции из Адана, как и ответ внутренних врагов на новый ход, который разыграл полковник.       Вот так и прошло моё утро 1 июня 754 года - мы просто делали своё дело, а известий с Родины оставалось лишь ждать. Окончив наши тренировки, мы, повылезав из Титанов, пожали друг другу руки, накинули верхнюю одежду - кители, и присели позавтракать, запивая горячим чаем, что принесла Петра. Походу завтрака у нас состоялся серьёзный разговор. Эрвин ответственно относился к своей новой роли. Поэтому винить его в излишней самокритичности не приходилось. "Титан из меня пока отстойный - ни с тобой, ни с твоей женой, я и близко не стою!" - честно говоря, я с ним был согласен, как бы это обидно не звучало. Я стал ему объяснять что к чему - не совсем зелёный был он в этом смысле, однако оставлял желать лучшего. Основное оружие Бронированного - его же броня. На первых двух уровнях он слаб. И это мягко говоря сказано. Прошибить бетонное укрепление, разогнавшись до скорости локомотива - это да.       Вот только проблема в том, что наши военные технологии уже как сто лет назад дошли до такого состояния, что артиллерия, даже довольно скромная, способна взрывом на втором уровне пробить как тот же железобетон. А на первом уровне - и вовсе разрывала как бумагу - до второй стены Райнер добежал пару раз подстреленный и с половиной правой руки - да если бы руководство правильно расставило арт-установки, он бы просто не добежал до второй стены - разнесло бы его к чертовой матери... Это я знал ещё из старых газетных стереографий, после того, как мы с Армином и Микасой покинули Шиганшину и были перенаправлены в Трост. - А что я смогу на третьем уровне? - спросил Эрвин, попивая чай, смотря на меня несколько уставшими глазами. - На третьем, Бронированный Титан покроется особым материалом - чёрной метасталью. - Ответил я. - Если верить записям моего отца, этот материал прочнее алмаза в 12,5 раз, и в 20 раз легче его. А главным его преимуществом, является то, что он может трансформировать... переводить почти все виды энергии из одного вида в другой. - У Смита на лице появилось удивлённое выражение. - Иными словами, на третьем уровне Бронированный, станет неуязвим для любой артиллерии, которой сегодня располагает человечество. Ещё ко всему, как и все Титаны нападающего типа, получит биогенераторы Инфракрасного излучения. - Я сделал небольшую пауза, попивая чай. - Но из-за пассивности его способности, его инфракрасный шторм в двое будет мощнее, чем, скажем у Титана-Кристаллизатора. - Это обнадёживает. - Смит поставил кружку на стол. - А сколько всего существует уровней? - Девять. - Ответил я не его вопрос и он задумался. - А какова разница между третьим уровнем и девятым? - Эрвин задал новый вопрос. - В чём проявляется различие? - Ну как... - я немного задумался. Отличий более чем масса. - Во-первых нельзя сравнивать Первый уровень и Девятый - это несопоставимые величины. Если даже не разные формы жизни. - Смит нахмурился, и я процитировал слова отца, чтобы Главнокомандующий понял. - "Сравнивать Титанов на первом и последнем уровне, примерно тоже самое, что сравнивать одноклеточное существо, способное лишь к движению в пространстве и переработкой некоторых веществ, с продвинутой расой, не только открывшей все законы вселенной, но и полностью обуздавшее их за счёт своего организма!" - Эрвин помолчал, и отпив немного чаю, спросил. - И на какой стадии развития на этом пути от низшей формы к высшей находишься ты? Я видел многое за эти пару дней, и могу сказать, что это не может не впечатлять! - по началу я не совсем понял, зачем он задал данный вопрос. Я и сам не задавался подобным. - Если на третьем уровне эволюции ты способен на такое, я боюсь представить на что способен девятый! - И не зря. - Я наконец понял, что именно он подразумевал в первом вопросе. - Если сравнивать Титана Третьего уровня... - но тут я всплыли мои пробелы в биологии, вот честно преподавание в биологии у нас в Академии ограничилось лишь общими школьными знаниями, даже это я не особо учил. - Наверное это сравнимо с чем-то на уровне многоклеточного организма... который достаточно эволюционировал, чтобы научиться научиться добывать использовать орудия труда и добывать огонь. - Я не мог ручаться за правдивость своих слов. Оставалось думать лишь думать, что это так. Огонь - плазмоиды и инфракрасное излучение. Алмаз - инструменты. - Хотя, господин главнокомандующий, цикл эволюции жизни на нашей планете не сопоставим с циклом эволюции создателей той "жижи", которой мы пользуемся. - Эрвин Смит с интересом прищурился. - Отец упоминал, что "наши эволюции" пошли разными путями ещё с самой зари возникновения жизни. - Я понял, что это тема для нас, людей далёких от науки очень сложна. - Остановил меня главнокомандующий, допивая чай. - Но что же будет на девятом уровне? - спросил меня прямо Смит, вонзив в меня свои серо-голубые глаза. - Эрен, сейчас с твоими способностями, при использовании твоего сильнейшего оружия, - он на мгновения свёл глаза в сторону, где в палатке копошилась подполковник Зоэ, - ты можешь уничтожить хороший по размерам город. Если не уничтожить, то нанести тому огромный, невосполнимый урон. - Выжидающая пауза. - Но что будет на девятом? Каков масштаб урона, который может нанести такой Титан? Скажем, это будешь ты?       Я стал припоминать то, отчего у меня в своё время бегали мурашки по коже. Стереообращение отца, то лицо, что перечисляло те самые уровни, вокруг которых всю последующую войну и будет вертеться наша "эволюционная гонка" по принципу "кто кого". - Первый уровень: уровень - начальный. Или нулевой. За ним следует локальный - это первый. - Смит начал внимательно вслушиваться. - Локальный уровень есть у всех. Нулевым уровнем обладают только два титана. Титан Ассимилятор и Эволюционирующий Титан - они не имеют какой-либо ярко выраженной способности. Вернее, этой способности не имел Эволюционирующий титан, то есть я. Я могу сымитировать способности всех титанов, начиная с первого уровня. Но я не могу открывать больше двух за раз. А всего их для меня 14. - Смит молчал, всё также внимательно вслушиваясь. Он действительно хотел, нет, он считал нужным знать, всё что я говорил в тот момент. - Титану-ассимилятору повезло больше в этом плане. Ему достаточно коснуться другого Титана и он может использовать его искусственную биомассу для собственного построения. Во-первых это увеличение размеров пропорционально поглощённой массе. Однако, она имеет какие-то свои ограничения. Кроме этого он умеет управлять биомассой так, как посчитает нужным. После окончания использования - может просто отдать команду к разрушению и... - я хотел договорить, но мне не дали. - Таким Титаном можно было выиграть войну! - воскликнул главнокомандующий. - Будь у нас этот ассимилятор, Марлия бы побоялась посылать на наши города своё пушечное мясо! - Мечтать не вредно! - саркастично ответил я, и Эрвин, судя по всему, поняв, что я не особо доволен тем, что меня прервали, снова стал притих и показал всем видом, что готов слушать дальше. - Но... он был утерян. Носитель с этой способностью, судя по всему сбежал. И никто не знает, где он. - Ханджи продолжала копаться в вещах, попутно бренча каким-то устройством. - Поэтому способность Ассимилятора, которая могла бы решить исход этой войны, отсутствует у обеих сторон конфликта. Стало быть, война продолжится. - А что у тебя? - спросил Смит. - Ты умеешь имитировать способности других Титанов, но можешь ли ты противостоять им всем? Или всё зависит от твоего уровня? - Нет, и дело здесь даже не в уровнях. Дело в специализации того или иного Титана. Но чем выше мой потенциальный уровень, тем, у меня больше шансов против других специализаций, если их уровень урона будет меньше чем у меня. - Смит поводил глазами, пытаясь осмыслить услышанное. - Первый уровень Титана, и урона, который он наносит отец называл как "Локальный", или "Местный". - Я думал, стоит ли разжёвывать Смиту то, как именно пришельцы использовали своё оружие, и к чему нужны были эти уровни, но решил, что так делать не стоит. - Такой уровень вполне вполне в состоянии уничтожить "местную", или... - я замялся, пытаясь подобрать нужное слово. - Скажем, так, угрозу, которая своими размерами и возможностями угрозы не сильно превышает его размеры. И чем больше угроза, тем больше их потенциальный размер и уровень боевых способностей. И так до девятого. - Главнокомандующий нахмурился. - И поэтому пришельцам потребовалось создавать такое громадное искусственное тело? Даже для "несильно превышающего размерами" противника? - это был справедливый вопрос.       "Нет, похоже, ему придётся объяснить этот момент. - Помыслил я, и одновременно поймал себя на мысли. - Иначе он подумает, что логику древних инопланетян, которые были размерами не больше собаки не понять!" - Но это для нас. - Сказал я. - Эта жижа так взаимодействует с нашим генокодом. У пришельцев он был другой. - Смит снова вслушался. - Они выглядели, примерно как если бы современный краб согрешил с медузой, а крёстным отцом их чада стал первородный организм, под названием амёба! - Эрвин смит немного улыбнулся, представляя себе таких существ. - Они использовали эту жидкость, ну, которая находится в их корабле, в качестве... чего-то вроде защитных скафандров... или биологических экзоскелетов, которые позволяли им свободно перемещаться во всех средах Земли - вода, надземная поверхность, подземная среда и воздушная среда. - Глаза Смита показательно расширились. Он явно не ожидал от меня такого исчерпывающего ответа. - Они вспрыскивали её в свои тела, и в любой момент могли активировать её силой мысли. - Звучит странно. - Сказал Смит, довольно переварив услышанное. - Но с другой стороны это фантастически практично! - он воодушевился. - Если их технологии дошли до такого, что всего одно вкалывание жижи, заменяло им кучу видов верхней одежды, параллельно с боевым приспособлений... - здесь мне пришлось прервать его. - Нет, в этом-то и дело, что боевыми способностями обладали только 14 членов экипажа "капитанского мостика" космического корабля. - Смит снова напрягся. - Именно они представляют особую ценность для любой стороны. - Я решил, что нужно пояснить, кого мы уже видели. - Недавно мы видели некоторых из них: тот, что похож на металлическую обезьяну - Титан-Координатор: умеет управлять другими титанами, мелкий шибздик, что... виновен в уничтожении штаба. - В глазах Смита промелькнул огонёк ярости. - Титан-Усилитель. И та, что унесла их с поля боя - Титан-Защитник: умеет защищаться и сбегать с другими, а также лечить их, создавать щиты. - Смит кивнул головой. - Но самую большую ценность представляют два: Титан-Ассимилятор и Эволюционирующий Титан. Тот, кто ими владел, занимал самые высокие позиции в иерархии. Только они могли использовать их. - И обе утеряны? - изрёк Смит. Я не понял, что именно выражало его лицо тогда: иронию или облегчение? Поэтому я ответил. - Для Марлии - да. Одна точно. - Я указал на себя, и Смит улыбнулся более явно. - Что с тем Титаном-Ассимилятором... всё очень мутно. - А те Титаны, которых ты уничтожил пару дней назад, как они вписываются в то, что ты сейчас сказал? На сколько я знаю, сол слов Ханджи, вы чётко разделяете Титанов, на "Разумных" и "Разумных Аномальных".       В этот момент, я немного притих. Но понял, что нет смысла что либо таить от главнокомандующего. С другой стороны, для меня лично, повторное осмысление сего факта означало, самые гиблые предположения. Предположения о том, что проблем в будущем будет лишь больше, уже подтверждались... пусть и не полностью. Пока что. - Дело в том, - начал я с максимально серьёзным лицом, - похоже, военные учёные Марлии научились превращать обычную "жижу", из которой они раньше могли делать только обычных неразумных, в "жижу" боевую. В этой жиже они могут соединять некоторые характеристики других боевых способностей. - После этого нахмурился Смит. - Я не могу сказать насколько они в этом преуспели. Знаю, что такая возможность существует. Но если они поставят эту технологию на конвейер... - глаза моего собеседника в ужасе расширились, а из его рук на стол выпала кружка. Я замолчал и просто смотрел ему в глаза. - Только не говори мне, что в этой войне мы рискуем столкнуться с целой армией Разумных Аномальных Титанов! - говорят, что только глядя на реакцию собеседника можно осознать, какую новость ты принёс. Для меня сказанное не было новостью. Но, когда я увидел выражение Эрвина Смита, мне самому стало становиться страшно, от возможной перспективы. - Я... - я немного замялся, но потом выдавил из себя. - Простите, главнокомандующий, но я могу исключать такой возможности!       Смит некоторое время смотрел мне в глаза, видимо, всё ещё надеясь, услышать от меня хоть какое-то опровержение, хоть какую-то надежду на то, что последнее сказанное мной - это всего лишь предположения. Однако, я ничего не говорил. Более того, я не пытался опровергнуть сказанное собой. Наконец он отвёл свои глаза, и посмотрел в пустоту, а его окаменевшее лицо, так и говорило само за себя: "Час от часу не легче..." - Значит... - нарушил установившееся молчание Смит, не отводя взгляд от пустоты перед собственным взором. - Та пятёрка, что была уничтожена в ходе сражения, была лишь началом? - готов ли я был вынести вердикт его сомнениям? Я отчётливо помню, что на тот момент, у меня всё ещё были сомнения. Не столько сомнения, сколько надежды, на нечто лучшее... на некий более приятный для нашей стороны расклад. - Думаю да. - Я не смог из себя выдавит лишь одно "да". - Вы закончили? - поинтересовалась Ханджи. - Да, подполковник Зоэ. - Ответил малорадостный Эрвин Смит. - Мы и так засиделись. - Я понял, что желания продолжать этот разговор у него не было. - Адъютанта Йегера вызывают? - спросил он её. Подполковник лишь кивнула головой и перевела на меня взгляд. - Будет сделано! - коротко ответил я.       Просунув руки в рукава тёмно-фиолетового кителя, отливающегося приятным пурпурным отливом в лучах солнца, поднявшегося и выглядывающего из-за западных стен, я поспешил к мобилю. Мой личный шофёр, укутавшись в какое-то подобие покрывала, дрых на заднем сиденье. "Вот соня! - я на мгновение остановился и подумал. - В двести метрах от него пара двадцатиметровых Титанов махалась, а он умудрился заснуть! Да не просто задремать, а именно захрапеть! "       Честно говоря, мне это показалось даже немного обидным. За нашим боем наблюдало достаточное количество солдат. А этому было хоть бы хны. Дрых и всё тебе тут! Неужели не интересно было? Не даром про таких говорят: под пушкой заснёт, и выстрелом не разбудишь! Что-то у меня в голове щёлкнуло, и я решил проверить так ли это. Обошёл машину, тихо открыл заклёпкой дверь своего переднего сиденья, и как со всей силы захлопнул, да так, что машина затряслась. Оскар, а именно так звали моего водителя резко буквально подпрыгнул на своём месте. Бешено открыв глаз он, стал озираться по сторонам. - Ах-ах... что-что!.. что случилось?! - нет, похоже, поговорка про сон и пушку была явно не про него. - Ах, господин адъютант! - он наконец завидел меня. - Виноват-виноват! Просто вздремнуть прилёг на пару-другую минут! - на самом деле, как покажет дальнейшая история, спать у этого шофёра было второе занятие. - Ох-ох! Прошу простить! - он поспешно откинул покрывало и пересел за руль. - В-ф-в штаб, как я полагаю! - открыв дверь, я присел. - Да, давай в штаб! - спокойно приказал я.       Военный мобиль резво тронулся с места, через пару поворотов вырулив на одну из центральных дорог города. Некоторое время, мы ехали молча. Оскар Джайгат, а именно так было полное имя моего шофёра, пребывал в звании мобильного извозчика второго разряда уже более 25 пяти лет. На вид ему нельзя однозначного возраста - уж слишком он тощий, бледный, не складный, сутулый, я бы даже сказал ассиметричный, по всем направлениям, невысокого роста, при этом с выкаченным наружу пузом... не красавец, вообщем. На парад таких не берут. Да, униформа соответствующего подразделения несколько сглаживала его недостатки. Хоть и была изрядно поношена. Не знаю сколько раз он менял её за последние 25 лет! Как позже я узнал, ему уже за 50 давно стукнуло. - Оскар, - начал я и тот краем глаза посмотрел на меня. - Скажите, какое ваше мнение о полковнике Аккермане? - Ах, к чему вы это спросили, господин адъютант? - тот снова смотрел на дорогу. - Мне интересно узнать ваше мнение. - Спросил я уважительным тоном. - А вас что-то, должно быть, беспокоит? - спросил он. - Не то чтобы... - сказал я. - Просто мне кажется, что я... одновременно близок к его пониманию... и сказочно далёк. - Я начал на полном серьёзе говорить свои мысли шофёру. Причём эти мысли были настолько откровенны, что в таком тоне, я не обсуждал это даже с женой. - Ещё недавно мне казалось, что я всё понял. Но сейчас, я не представляю, куда он ведёт нас. Мне всегда казалось, что он - воплощение решимости и силы. Тактики и стратегии. Именно поэтому... когда он ещё не был в должности полковника... он произвёл на меня сильное впечатление.       А это было правдой. Впервые я познакомился с Аккерманом не в Гартусе. Тогда было наше "крайне близкое" знакомство. Впервые мы встретились и общались с ним, когда он преподавал в Тросткой Академии сразу два предмета - Военную Мировую Историю и Военную Историю Парадиса. - Потом я шёл за ним. Мне доставляло удовольствие следовать за таким человеком как он. Пусть он и оказался не таким, каким я его представлял себе изначально... и чем больше я следовал, тем я больше проникался им. - Я вздохнул, откинув голову назад. - Его взглядами, идеями, в конце концов, его стремлениями. И всё никак не пойму... - Да зачем вам, господин адъютант, эти самокопания? Тем более сейчас-то а? - мужчина повернул на другую дорогу. - Хотя, хотите, я буду честн. - Я напрягся и посмотрел на шофёра. - Я многих полковников возил за свою жизнь. Но, полковник Аккерман не такой. - Снова поворот. - Могу сказать одно: он Великий человек. - В глазах Оскара сверкнул добрый, воодушевлённые огонёк. - У него есть аура, дух, присущий великим людям. - Воодушевлённый вздох, я пристально посмотрел на водителя. - Я искренне верю, что идя за ним, мы идём в правильном направлении! Я уверен, мы прорвёмся, несмотря ни на что! - Это да... - хотел было сказать я, но водитель продолжил. - Всё, что он делает, он делает делает во благо нас. Я уверен! За все те годы, когда здесь служу, я не видел никого, кто был бы похож на него хотя бы на половину. Того, кто обладал бы одной пятой доли харизмы и ума от того, что демонстрирует он! Я знаю, что он знает, что делает!..       Это нахваливание Аккермана продолжалось словно до той поры, пока мы не подъехали к пропускному пункту около дома культуры, переоборудованного под штаб. Я убедился, что этот простоватый, которого он ко мне приставил полковник, верит в Аккермана абсолютно. Неудивительно, что именно этого человека назначили ко мне. Того, кто даже и помыслить не мог в чём-то усомниться.       Я вышел из мобиля, прошёл через охрану и направился к парадному входу. Зашёл во внутрь и уже привычным маршрутом, направился в кабинет, где должен был быть полковник. Странно, но у двери не было никого. - Вижу ты прибыл раньше? - я резко обернулся и посмотрел в сторону, откуда неспешным шагом шёл Аккерман, а рядом с ним шагал Бозард и пара-другая его солдат. Ясно, я опередил его. - Прибыл на вызов в штаб. - Коротко ответил я, и рассмотрел лицо подошёдшего полковника. Вид у Леви был явно уставший - не уверен, спал ли он в ту ночь. - Угу, - почти ничего не выражая сказал полковник. Один из солдатов обогнул его и открыл дверь. Аккерман зашёл первым. - Заходи, адъютант Йегер. - Сказал он уже из кабинета. - Остальные - оставьте нас! - я послушно зашёл. Дверь за мной закрылась.       Аккерман быстрым шагом обогнул стол и сел за него, буквально упав на кресло. А затем выдохнул, посмотрев в потолок. Он смотрел достаточно долго, не отрывая взгляда. Я не понял, почему он это сделал, но у меня возникло ощущение, что это от чрезмерной усталости, однако увидев, как на его лице на мгновение появилась едва заметная ухмылка. Причём эту ухмылку я увидел впервые. Мне не было знакомо такое выражение лица полковника - я не понимал, что оно значит. Я стоял и смотрел на него, сидящего ко мне в полуоборота, ожидая приказа, разъяснения ситуации или чего-то ещё. Его не было. Аккерман пялился в потолок и время от времени моргал. - Полковник? - моё обращение подействовало не сразу. - Скажи, Эрен... - его глаза всё также безотрывно смотрели куда-то наверх, возможно, даже не в потолок. - Как ты далеко готов пойти, чтобы спасти своё Отечество?       Вопрос Леви ввёл меня в ступор, в потом я почувствовал даже какое-то раздражение. "К чему сейчас эти философские вопросы? - подумал я. - Полковник опять ударился в философию прямо сейчас? Для чего? Отвлечься от военных дел? Мог бы с кем-то ещё обсудить, но я не лучший партнёр для таких дискуссий!" - Так далеко, насколько понадобиться! - ответил я первое, что пришло на ум. В этот момент Леви скосил свои глаза на меня. Его улыбка стала шире. Я уловил в ней что-то странное, что-то недоброе. - А почему вы спросили? - Мне нравится твой настрой, Эрен. - Он наконец выпрямился, и положил локти на стол, а костяшками пальцев "подпёр" свой подбородок. Улыбка пропала. Его лицо стало серьёзным и безразличным. - Но, скажи, если дело повернётся таким образом, что все пути идут во тьму, а единственный путь спасения - это я, и планы, разработанные мной... - он резко посмотрел мне в глаза. - Ты пойдёшь со мной до конца?       "О чём это он? - подумал я. - Почему он спрашивает очевидные вещи?" Я не изменился в лице. Полковник это понял, и продолжил. - Даже если мой план провалится? Даже если мои попытки что-либо изменить окажутся тщетными? Даже если меня, а, возможно, и нас всех провозгласят врагами империи, а наши имена будут на веки вписаны в историю, как предателей, ты пойдёшь за мной? - Зачем эти вопросы, полковник? - он неизменно смотрел на меня. - Вы мой командир, и я пойду туда, куда прикажете. - Даже в пламя моих собственных амбиций и костёр собственных авантюр? - мне немного не понравился этот оборот. Но с другой стороны, подобные слова он говорил тогда, когда вершился суд на Марсело. - А чем вы занимаетесь всё последнее время? - с какой-то ноткой то ли иронии, то ли сарказма ответил я. Полковник улыбнулся. - Только и делаете, что копаете под предателей и прочих крыс. Не удивлён, что они хотели бы объявить вас изменником, дабы решить вашу проблему. - Леви загадочно помолчал. - Просто это не твоя игра... готов ли ты в неё продолжать играть? - с моей стороны последовал раздражённый, самую малость вздох. - А у меня есть выбор? Или чего вы хотите? - Аккерман сделал безразличное выражение. Пронзительно смотря мне в глаза. Молчал. А потом резко усмехнулся, отводя голову и взгляд в сторону, и... засмеялся. И так, что мне стало некомфортно. - Хорошо. - Закончив смеяться, сказал он, став снова серьёзным. - Я тебя понял, адъютант. Только вот выполни одно моё поручение. Выполнишь? - я снова удивился, с чего бы он начал меня спрашивать, выполнять ли мне его приказы. Потом предположил: - Поручение или приказ? - уловив в моём голосе некоторое замешательство, он стал менее серьёзным. - Поручение. Личного характера. - Полковник встал из-за стола и медленно, неспеша, подошёл ко мне. - По поводу одного человека. К которому мы оба имеем дело. - Он не назвал прямо о ком идёт речь, однако я быстро понял. - К чему эти загадки, полковник? - он не изменился в лице. - Могли бы сказать прямо, что речь идёт о Микасе. - Леви продолжал на меня смотреть ожидающим взглядом. - Что вы от меня хотите? - Как бы это... - он поводил глазами по сторонам. - Ты не хочешь навестить свою сестру? Хотя бы поблагодарить. Ведь она вытащила тебя в самый последний момент. - Я на мгновение опустил взгляд, но тут же поднял и наши взгляды встретились. - Не думаю, что она захочет меня видеть. - Прямо ответил я, вспомнив, чем закончился наш последний разговор. - Всё, что я считал нужным, ей я уже сказал. Лучше ей от этого не стало. - Взгляд Аккермана немного помрачнел. Впрочем, не надолго. - Я прекрасно знаю, какие у вас с ней отношения. И честно, я не хочу в это встревать. Но возможности такой нет. - Он подошёл ко мне ещё ближе и прямо сказал, только как-то в пол голоса. - Вам ещё работать и работать вместе под моим началом в конце-концов. Эрен, - сказал он более серьёзно. - Мне не нужны здесь тёрки. - Вы планируете приобщить Микасу к нашим делам? - спросил я, понимая, к чему тот клонит. - Есть ли необходимость в её присутствии в вашем ближайшем круге? - Аккерман изменился во взгляде. На сей раз на его лице появилось уже нескрываемое недовольство. - Не поймите не правильно, полковник, но моя сестра не на самом хорошем счету, и вы сами это знаете. Сторонний наблюдатель может подумать, что вы выгораживаете её, словно генеральскую дочку. - Недовольство полковника на его лице нарастало, но я продолжал. - А учитывая, что у вас с ней одна фамилия... - Да. - Он вызывающе посмотрел на меня. - И что? Ты намекаешь, на то, что теперь я должен теперь её послать куда по-дальше? - Леви демонстративно скрестил руки на груди и ещё пристальнее посмотрел на меня. - Может ещё скажешь мне закрыть её до конца войны к тюряге? - на самом деле, я не это имел ввиду, но Леви истрактовал в тот момент это именно так, хотя и мне не была понятна логика этого поступка. Пока что. - Не ударит ли это по... - Моей репутации? - Аккерман вздохнул. - Она у меня и так не чистая. Все кому надо об этом знают. И ты знаешь. А остальные? Хм! - он усмехнулся, поглядывая в сторону окна, где на площади виднелась куча боевой техники. - Посмотри, Эрен! Кого сейчас волнуют эти мелочи? Когда люди воодушевлены и они знают, кто их истинный враг, недостатки их предводителя уходят в долгий ящик! - он встал по бок от меня, положил руку на плечо и плавно подвёл к окну. - Сейчас им не до моей репутации. Я воодушевил их, воодушевил на борьбу и битву, и воодушевил, не столько речами, сколько действиями - показал им правду. Задайся вопросом, что бы ты, будучи простым солдатом, далёким от управленческих и политических интриг предпочёл делать? - Не стал бы тянуть время и начал выполнять приказы! Если ослушаюсь - лучше никому, кроме врага не будет! - Леви удовлетворённо кивнул головой. - Но я имел ввиду, что недоброжелатели, завистники и клеветники... - Можешь быть спокоен. - Обнадёжил меня полковник. - Я уже заставил их замолчать! - Рад если это так! - Я не нашёлся что ему ещё сказать. - Пойми меня теперь, адъютант. Я намерен сделать свою троюродную племянницу в военным председателем в одном из двух отделов по делам военных преступлений. - Я с удивлением посмотрел на него. - Она ценный кадр, лучше неё военный уголовный кодекс знает только один человек во всём нашем формировании. - Подполковник Бозард? - Аккерман кивнул головой. - Не удивлён. - Поэтому, если ты не видишь смысла напрямую налаживать с ней отношения, то... - он на мгновение задумался, отводя глаза куда-то в сторону. - Напиши ей письмо. Пока есть время. - Я не ответил, лишь с кислым взглядом смотрел на полковник. - Сделай это. Ты поймёшь, что так будет лучше. - А ей это нужно? Лишний раз сыпать соль на рану мне не хочется! - Леви был явно не приклонен. Он считал что так будет лучше. И возражений моих не принял. - Всё ли ты ей высказал тогда? - я молчал, раздражённо отвел взгляд в сторону. - Тебе самому живётся спокойно после этого?       "Да что он прикопался?! Что на него нашло? Почему и какого хрена Аккерман капает мне на мозги этой темой?! Это на него не похоже... может быть он хочет через меня, снять с себя в глазах Микасы ответственность за то, что произошло не без его участия? Убедить её в том, что он, не я - лишь всегда хотел для неё лучшего?" - я резко посмотрел в глаза полковнику. Он безэмоционально смотрел на меня. Но в этот момент, словно потерял какую-то уверенность. Простоял в этом положении некоторое время, перебирая свои мысли. - Хорошо, я сделаю так, как вы хотите полковник. - В этот момент ноги меня сами понесли к выходу. - Как вы и просили: я сам изложу свои личные мысли. О вас и слова написано в нем не будет. - Делай, как посчитаешь нужным. - Сказал он мне в след.       По правде я не видел его лицо, однако сейчас, мне кажется, что Аккерман на самом деле хотел сделать как лучше. Ключевое слово "хотел". Последствия от моего письма окажутся для меня... долгоиграющими. И, как бы это выразиться... неоднозначными. Я бы даже сказал, противоестественными.

***

      Оставшись один, Аккерман, некоторое время смотрел на дверь, что только что захлопнулась. Устало поводив глазами по сторонам, полковник обратился в пустоту. - Ты уверена, что это должно сработать? Так действительно будет лучше для Микасы? - спросил Леви в пол голоса. Ответа сначала не последовало. На самом он последовал. Но его бы никто не услышал, кроме того, кто задал этот вопрос. - Я лишь сказала вам, что такое развитие увеличивает вероятность благоприятного исхода. Но я не сказала, что так будет. - Тихо ответил голос в голове. - Буду надеяться. - Думно сказал Аккерман. - Ты проконтролируешь нашего Йегера? - Не беспокойтесь о нём. - Ответил голос. - Беспокойтесь больше о ней.

***

      Через несколько минут я сидел в одном из кабинетов, которые предоставили в моё распоряжение. Я уже не думал о том, почему Леви приказал мне так поступить - мне выдали, что называется, перо и бумагу и дали полчаса. Один из людей Бозарда протянул мне записку.

"ПГ-03.К-Офицеры.П-13. От:полковника Л.Аккермана Кому:М.Аккерман(Койка-44)"

      "Это должно прилагаться к моему письму. Иначе не пропустят. У них там всё строго. По госпиталям нечего лишним солдатам шляться!" - Поразмыслил я в тот момент, и наконец переключился на разлинованные в линейку листы бумаги, сложенные в небольшую стопку. Правая рука медленно потянулась к ручке, предоставленной мне. Левая - взялась за верхний лист, отделила от остальных, и положила перед собой. Я быстро понял, что писать будет не удобно и поэтому подложил под лист довольно большую зеленоватую книгу. Всё было готово и я погрузился в раздумья.       Не сказать, что я не умел излагать свои мысли на бумаге. Но теперь, оставшись наедине со своими мыслями, я понял, что... не знаю, с чего начать. Что ей сказать в своём письме ещё? Нужно ли мне писать что-то новое? Правду, которую она уже знает или всё же послать ей письмо для успокоения? Предложение "мира" или "перемирия"? Судя по всему, Аккерман, хотел именно последнего. Для него это был самый желательный вариант. Но на самом деле, я не знал как мне это предложить Микасе. Я снова промотал у себя в голове, всё связанное с ней. И в тот момент, я пришёл к выводу, что Микасе не нужны мои оправдания или просьбы помириться. Я ей больше не нужен. В том виде, в котором я есть сейчас. Я для неё раздражающий фактор. Объект не сбывшихся любовных надежд и предмет для воздыхания, который так и не ответил ей взаимностью. Брат? Нужны ей эти отношения? Я вспомнил, как она стояла у вагона и смотрела на меня. Смотрела с тихой ненавистью, унынием и отчаянием, от того что никогда не сможет быть со мной рядом. Не сможет защитить, не сможет быть равной мне. Не сможет быть, находиться рядом с тем, кого она так искренне любила. И быть на месте той, кто разрушил все её надежды и мечты.       Тогда я не мог сказать, кого она ненавидела больше. Меня или Энни. Но учитывая то, что было в вагоне-ресторане и то, что случилось на поле боя в первый день, когда мы стояли под Гатиной, я сделал вывод - ничего хорошего между ними двумя не будет. Поэтому им лучше лишний раз держаться по-дальше друг от друга. Нет, за Энни я не переживал, припоминая её выдержку, которую она проявила в её отношении. А вот Микаса... после всех её выходок, я не знаю, чего от неё ожидать. Возможно, даже полковник всё ещё сомневается в ней, поэтому попросил меня как-то вмешаться. С другой стороны мне не понятно, почему, если Леви не уверен в ней, зачем так твёрдо, он решил её приблизить к себе? Кадр, она безусловно ценный, но разве безопасность не дороже? Вряд ли. Может он действительно желает, чтобы мы были хоть немного дружнее?       Теперь нужно было подумать о благодарности. Да. Это самое простое. "Спасибо, что вытащила меня." По логике этим можно было бы и ограничиться, без всякого скатывания в похвальные пафосные речи - Микаса никогда их не любила. С другой стороны, я даже не был уверен, а нужна ли моя благодарность Микасе? Нет, как офицер, я обязан был отблагодарить спасшего меня другого офицера. Как никак это в кодексе офицерской чести Развед-корпуса прописано.       Посидев с тяжёлыми мыслями где-то с полчаса, я наконец принялся писать.

Микасе Аккерман От Эрена Йегера. Дата: 02.06.54

      Здравствуй, Микаса. Не знаю, нужно ли тебе моё письмо, но я решил, что так будет лучше. Хочу сказать спасибо, за то, что вытащила меня тогда. Ещё немного и я бы окочурился. Без тебя у меня шансов не было бы. Никаких.       Если не хочешь читать дальше, не заставляй себя.       Просто знай - я не хочу больше оправдываться перед тобой. Но и вины, своей, если таковая и была в твоих глазах, отрицать не стану - ты в праве думать так, как считаешь нужным. Хочу, чтобы ты знала одну вещь: не думай, что мне не было больно от того, что случилось между нами в тот последний мирный день. Честно, мне жаль от того, что так случилось. Не от того, что я поступил именно так, как поступил, а от того, что не мог сказать тебе раньше и, хоть на малую часть не так болезненно разбить твоё сердце. Я хотел тебе сказать - повторюсь, я знал, что тебе будет больно. Но я не имел права хоть кому-либо рассказать об этом. Слишком многое стояло для нас всех на счету. Для всего Парадиса. Я поступал так, как считал нужным, поступал по чести. Мне больно от того, что я причинил тебе боль, но я не испытываю угрызений совести от своего поступка.       Мы не можем быть вместе. Тебе нужно это принять. И себя не вини. Это тем более не твоя вина. И не моя. Никого не вини. Так сложились обстоятельства.       Прости, если сможешь.       Выздоравливай, сестра.       Нельзя сказать, чтобы я был доволен этим вариантом, но я на самом деле не знал, что ещё написать Микасе. Внезапно, перечитав ещё раз, я понял - в одном месте, если не вру, то пишу несколько... неверным, недостоверным образом. В моменте "Для всего Парадиса", выглядит так, как будто я всё сделал по расчёту. Я задался вопросом: "А я мог это написать?" Меня снова это смутило. Подождите. Нет. Так нельзя. Иначе она подумает, что всё, что есть между мной и Энни, это не более, чем расчёт. Брак по теневым мотивам... это выглядит не лучшим образом. А учитывая, тот факт, что Микаса и в этот раз может истрактовать, всё как ей будет удобно для её психики обвиняя во всём кого угодно, только не меня, это письмо создаст для неё лишь ещё один повод усомниться искренности моего поступка, моих действий. Нельзя такого допустить.       Я посидел, подумал, и понял, как исправить положение всего одной фразой, которую я написал перед последним абзацем, после слов "своего поступка": "Не хочу врать. Я поставил долг перед Родиной выше твоих чувств." И жёсткую констатацию факта, которая должна была отбить все сомнения у того, кому было адресовано это письмо: "Но не своих." Теперь я тяжело вздохнул, чувствуя, как в сознание врезается этот факт. - Всё сложилось вот так. - Я поднял брови, опустошённым взглядом пялясь в черновик, который написал. - Удачно для меня. Слишком удачно...       Я не стал ещё о чем-то размышлять, просто достал другой такой же разлинованный лист, и стал переписывать в чистовик. Переписал, удостоверился, что без переписал без ошибок. Сложил в двое, положил в конверт, приложил к письму записку и запечатал конверт. Встал из-за стола. Вышел из кабинета. Отдал конверт сторожившему меня солдату. После чего я хотел было направиться туда, где меня по идее уже заждались. Энни должна была там работать. Ибо кое-какая проблемка для нас всё ещё имелась...

***

      Комната пустует лишь для человеческих глаз. Существо в чёрных доспехах всё ещё стоит рядом со столом. Она наблюдала за ним. За тем, кто писал. Она следила за ним, чтобы слова, нет информация, написанная человеком, несла только то, что нужно. От этой информации зависит многое. И она надеется на положительный исход. Некоторое время Парадокс смотрит на книгу, которую оставил человек, только что вышедший отсюда. Она всматривается в атомную структуру и видит кое-что странное. От такого совпадения даже она удивляется. Она ещё раз просматривает книгу сквозь слои молекул и видит переднюю сторону обложки, и читает название, которое написано на ней. - Совпадение? - задаёт она многозначный вопрос. - Для кого именно?

***

      Через пятнадцать минут я был на месте. Я опоздал где-то на минут двадцать, впрочем, работа кипела уже без меня. Ещё вчера вечером (а вернее ближе к ночи), выяснилась одна немаловажная деталь: дорогу под землёй мы проложили, а вот про фактор сцепления не учли. Проще говоря, любой предмет по алмазной поверхности скорее скользил, чем отталкивался. Имела место и другая проблема: при попытке танка проехаться по такой поверхности его гусеницы просто напросто... стали стираться, касаясь об алмаз - происходило это из-за разности в плотностях нержавейки и алмаза. Довершающим фактором стало то, что танк даже на полной скорости, не мог равномерно ехать даже в треть заданной величины - из-за отсутствия сцепления он скорее скользил по алмазной поверхности, а в момент торможения - продолжал по инерции катиться (ладно хотя бы не долго). И это касалось не только танка. С БТРом было всё ещё печальнее - колёса прокручивались, шины стирались ещё быстрее, оставляя тёмные следы на поверхности. Даже людям было перемещаться крайне тяжёло.       Первой мыслью, которая мне пришла тогда - нужно изменить структуру вещества, сделав её более мягкой. Вот только я не знал, как это сделать. И Энни тоже не знала. Более того, я не имел ни малейшего понятия о том, как именно изменять уже существующее вещество. Такое чувство, что этой функции не существовало. Нельзя было сказать, чем ещё пользовались создатели "жижи", кроме алмаза, да и подразумевалось ли вообще с помощью этих искусственных тел создавать что-то кроме алмаза или той же метастали.       Ситуация была серьёзной, наш идеальный план балансировал на грани. Решение проблемы пришло оттуда, откуда и не ждали - оно нашлось почти сразу, не знаю кто именно его предложил, (толи Ханджи, толи Моблит, толи ещё кто-то) но это сработало. Нужно было просто сделать насыпь. Как это обычно делают в гололедицу - лёд посыпают песком. Здесь же нужно было засыпать алмаз хорошим слоем земли или чем-то схожим. Как говорится, руины города были в помощь. Вот только таскать материалы было максимально долго. Длина подкопов была уже более сорока километров и вплотную подходила к второй линии укрепления врага, поэтому ещё вчера было решено прекратить строительство. Нужно было определиться с углом подъёмом этого туннеля, и окончательным место выхода на поверхность (предположительным местом для нас были две гряды холмов, по которым окопался враг).       Этим мы и занимались следующие полдня. Сгребали стройматериал, крошили его до состояния крупно-мелкой щебёнки и отправляли в подземелья. Входы был уже расширен нами вчера - мы в обличии Титанов могли спокойно пролезать туда. Я находился наверху подавая материалы, Энни - внизу распределяла его. Помогали ей в этом деле несколько тысяч солдат, которые вёдрами и лопатами распасовывали получаемый материал. Когда полосы стали достаточно длиными в ход пошли грузомобили, которые уже могли там ездить. Грузила их моя жена из ладони, по "щепотке" нагружая их сверху. Глядя на это сверху, я непроизвольно подумал, о том, сколько же у Титанов может быть полезного применения.       Так продолжалось до обеда. Дело мы почти сделали, но сил не было совершенно. Хотелось свалиться спать. Решили для начала наесться. После ужина нас снова позвал Леви. Мысленно, я даже выматерился, когда меня снова вызвали. "А я-то надеялся, хоть полчасика вздремнуть!.. - я снова поплёлся к машине. - Аккерман, надеюсь, что на этот раз ты, не станешь меня допекать личными делами!" Но увидев, Энни едет со мной, значит, вызывают всех - что-то важное. По дороге я всё же успел задремать. Так, на минут десять, не больше. Получив удар под бок, от жены я очнулся, и со слипающимися глазами, открыл дверь мобиля. Очухаться быстро не получилось, поэтому дорогу я прошёл в полудрёме. А Энни... ну она держалась молодцом.       Снова, уже во второй раз войдя в кабинет Аккермана, и найдя свободное место, то, на котором я сидел позавчера, я с облечением плюхнулся в него. Спать хотелось страшно, но строгий взгляд Аккермана, который он оторвал от разложенным перед ним листов, заставил меня прогнать дремоту. - Трассы готовы? - задал он короткий вопрос. - Закончены на 90%. - Машинально ответил я.       Больше он не стал на меня смотреть, поскольку снова углубился в перечитывание листов. Продолжалось это минут пять, пока все снова не собрались в сборе. Наконец, Аккерман отложил бумаги и приступил. - Поступило несколько сообщений от всех наших разведгрупп, что враг сокращает своё присутствие на первой и второй линии обороны, которую он возвёл вдоль железных дорог незадолго до штурма. - Мы молча слушали. - Если ещё вчера, на протяжении 50 километров параллельно вдоль Гаракутера и стены Мария находилось более десятка батарей с арт-установками, направленными на сдерживание нас, в случае попытки прорыва, то теперь их число сократилось до двух полных батарей, расположенных вблизи железнодорожного узла-развилки. На остальном протяжении наблюдается резкое сокращение артиллерии - всего до двух, от силы пяти установок - было замечено пересечение установок в сторону узла и на север. - Леви отложил один лист в сторону. - Второе сообщение пришло с оккупированного предгорья Юдэгландских гор. Там находится самая южная провинция, контролируемая марлийскими войсками. Разведданные второй горной армии говорят об откатывании основных войск на север. - Полковник встал из-за стола и показал пальцем отметку на карте, которая была раскинута перед нами. - Это говорит о том, что враг эвакуирует свои части на север и вглубь зоны с территорией, которую он контролирует. - Аккерман взял ещё один лист. - И последнее сообщение пришло от восточной группировки войск, готовящихся к штурму. Они фиксируют сокращение войск и откат линии фронта вглубь контролируемой врагом территории. - Леви отложил в сторону третий лист. - Все сведения получены из разных и достоверных источников, которым мы можем верить в полной мере. Каковы ваши предположения и предложения?       Первым начал главнокомандующий Смит. - Действия врага говорят сами за себя! Их потрепали последние события, и наступательный потенциал сильно снизился. - Леви спокойно смотрел на Эрвина Смита, не выражая никаких эмоций. - Враг понял: "кишку" поддерживать в имеющихся границах становится накладно, - Смит указал на красную область. - И он решил откатиться в леса и к побережью. С другой стороны, возможно их командование поняло, что готовится наступление с юга и с востока, и они приняли решения сократить линию фронта. - Он решил подытожить. - В обоих случаях одно не исключает другого. - Подобные действия говорят о подготовке врага отражать потенциальные атаки более интенсивным огнём. - Начал Бозард. - Я бы не был так уверен, в том, что их наступательный потенциал исчерпал себя. Мы доподлинно не знаем какой у них потенциал. Я считаю, что это всего лишь экономия сил, перед чем-то большим. - Он говорил уверенно, чётко и конкретно. - Считаю, что наши действия были недостаточными для уничтожения наступательного потенциала врага. - Без воздушной съёмки мы не можем получить исчерпывающих результатов. Как я понимаю этого у нас нет. - Подала голос Ханджи и полковник, переведя на неё взгляд едва заметно кивну. - Шпионов на той стороне не имеется. Поэтому мы можем делать только общие предположения. - Она мгновение помолчала и дополнила. - Но может быть один фактор, который сыграет нам на руку. А именно - количество неразумных титанов у врага. - Верно сказано. - Отрезал Леви. - За время атаки на нас, враг израсходовал более 80 000 единиц пушечного мяса. До этого, враг во время прорыва к Порту-Гире натравил на наши войска толпу не меньше 140 000 единиц. Если не больше. А эти ублюдки не имея за собой запаса пушечного мяса не решаются наступать. - Пауза. - Но это не значит, что у них его больше нет. К тому же у них три разумных, один из которых может этим самым мясом управлять. Как и у нас. - Настороженный взгляд Аккермана в пустоту. - В таком случае, даже если они собираются обороняться, ситуация для нашей стороны будет патовая. Суммарное количество всех вражеских солдат составляет около 600 тысяч человек и около пяти тысяч единиц артиллерии. Есть танковые соединения. С нашей стороны на всех трёх фронтах не более 500 тысяч солдат. Артиллерии хватает, бронемашин - тоже, а вот где у нас есть реальное преимущество, - Аккерман посмотрел на нас всех несколько интригующим взглядом. - Бомбардировщики - более 400 против 200. Они есть у восточного и южного направлений. - Пауза. - Несмотря на это, ситуация у нас выходит тоже патовая. Бомбардировщики - палка о двух концах, когда речь идёт о своей территории и об узком пространстве. И мы именно в такой ситуации находимся. - Полковник указал на карту. - Кругом леса и болота. Небольшие городки возведены на локальных холмах и соединены железными дорогами. Враг окопался и выстроил линии обороны по произвольному периметру небольших городков и железных дорог. Бомбить эти места - это сыграет против нашей, западной группировки "Кулака". - Небольшая пауза. - Для нас безусловно в приоритете колея дороги что находится южнее и пролегает через несколько более-менее крупных городов, чьё население не превышало полумиллиона. - Леви помрачнел. - Надеюсь, большая часть населения оттуда успела уйти до прихода оккупантов. - Он вздохнул и вернулся к разъяснению своих мыслей. - Если подумать, то именно в этих городах будет в ближайшее время основываться наибольшее скопление войск врага. Разбомбить их - значит не дать нам возможности пройти. Думаю, Пиксис это понимает... - Он замолчал, и некоторое время всматривался в карту. - Враг оставляет регионы на юге, чтобы сконцентрировать все силы на севере. Если враг отступит сюда в ближайшие пару суток и успеет окопаться, это будет не в нашу пользу. Мы как раз окраину северного фронта мы и цепляем своей дорогой. По другим путям нет возможности отступить. С другой стороны у врага нет возможности более удобной позиции окопаться, кроме как на южной колее и прилегающим к ним городам - на северной колее меньшее количество городов и площадь суши, незатронутой болотами меньше.       Некоторое время мы молчали. Я рассматривал карту и увидел... некоторые несовершенства планирования дороги. Это были мягко говоря несовершенства. В наш город входили несколько железных дорог - две входили по направлению с востока, и они же, как две выходили на западе - таким образом была одна дорога, но двухколейная, другая выходила от вокзала, и шла под углом 45 градусов к северу от неё, на северо-запад, в Гатину, она была одноколейной. Была и на третье направление, но она была резервная, использовалась не часто, и направлялась на юго-восток Гатины, в сторону Ламарии и Варелларии. И в итоге, на восток, т.е. к себе домой, шли только две дороги по одному направлению, которые на ближайшем железнодорожном узле-развилке разъединялись в две одноколейные и направлялись в разные стороны - на северо-восток и юго-восток. Но сути это не меняло - через триста километров, они снова соединялись в одну двухколейную и пролегали в сторону поднятия на востоке, где уже одна единая колея доходила до тех же самых Юдэгландских гор, через которые и лежал путь на основную Парадискую равнину. Не знаю, кто проектировал эти дороги, но кое-чего он явно не учёл - возможность отступления из города на юг предусмотреть забыл. И сейчас это играло против нас.*(4)       Эту проблему я узнал ещё в первый день, когда только прибыли в Гаракутер. Но воочию ситуацию я увидел лишь сейчас. Наш боевой локомотив имел ширину колеи 3200 мм. При этом, в нашем городе с севера на юг была проложена... как бы это сказать, ещё одна железная дорога, шедшая вдоль стены всей Мария, но исключительно прикладного технического характера, связанная с обслуживанием этой стены, с колеёй не более 1200 мм. Она шла очень далеко на юг, но к этой дороге не имелось ни одного рабочего локомотива с составом - более того, всё, что было на ней, это несколько рабочих платформ, которые бы могли в случае чего подвозить арт-установки к стенам. Иными словами, путь на юг нам был изначально отрезан. Да и никому не представлялось возможным перебросить 170 тысяч мужиков в кратчайшие сроки на юг, к Юдэгландскому хребту. Хотя... кто его знает. Будь у нас этот состав, возможно бы не было бы того легендарного прорыва. Но вот сейчас, хотя бы отправить на юг таким составом ранных и ставших инвалидами, хотя бы до соседнего города на юге стены, возможно мы бы смогли... - Я думаю все понимают, что обе дороги, по которым мы сейчас можем добраться, находится в руках врага. Враг контролирует более чем 275 километров этого пути. Обе дороги. И отступает он по основным путям ведущим от промышленного юга. - Леви окинул нас своим взглядом. В его глазах чётко просматривалась решимость. - Если отступать, то только по южной колее, пока враг не утвердил контроль над ней. В приоритете для нас южная колея. Есть кое-что общее в этих дорогах: все они идут перпендикулярно нашей дороге. - Пауза. - Учитывая то, наш локомотив имеет длину в несколько километров, он имеет преимущество в массе и весе. Поэтому, это значит, что любую преграду он сметёт на своём пути, даже если это будет до верху нагруженный техникой коалиции локомотив. - В этот момент Эрвин Смит поднял брови и округлил глаза. - Подожди, Леви. - Прервал он его. - Ты предлагаешь использовать наш бронерельс, как таран против других локомотивов? - все с удивление посмотрели на Аккермана, я не был исключением. - Да, предлагаю! - ответил полковник. - И я объясню почему! - все стали слушать объяснений этой почти безумной идеи. - Я предлагаю не только прорваться сквозь врага, но и самого его взять в котёл! - некоторое время мы переваривали услышанное. - Это вынужденная мера, но я считаю, что мы этим также должны воспользоваться!       Леви склонился над картой и поставил маркер над перекрёстком, нарисовал стрелку и что-то вроде молнии или взрыва. - Когда мы сшибём хотя бы один состав, отступление врага по перпендикулярной колее станет невозможным! - Леви взял красный графитовый маркер и обвёл кружком пересечение красным кружком. - Враг не сможет больше отступать по железнодорожной колее! Парализовав движение здесь, мы не дадим возможности их войскам отступить! - пауза. - Но, я не намерен останавливаться только на одном пути! - мы продолжали смотреть на него удивлённым взглядами. - Я считаю, что нужно уничтожить все эти пути! Или как минимум, ещё один! - Аккерман обвёл ещё два участка. - Не позволив врагу проехать, мы проедем сами по дороге! Параллельно с этим, Титаны, могу преградить путь на перпендикулярных колеях, завалив то металлоломом и техникой, или же, просто разрушить эти дороги! Всё равно нам они сейчас никчему - использовать не сможем! А для оккупантов они сейчас - единственный способ перемещаться. - А просёлочные дороги и две мобильные магистрали? - задал вопрос Бозард. - Таковые тоже имеются, их вы, полковник, не предлагаете разрушить? - Леви кивнул головой. - Безусловно! - подтвердил он. - То, что мы не сможем использовать, также необходимо уничтожить, дабы это не досталось врагу! - выжидающая пауза. - Но, не забывайте про то, что с нами продвигается и куча техники! И фактически целая армия. Абсолютно всёх в бронерельс мы не запихнём. Поэтому, чтобы прорваться через всю кишку, нам самим потребуется часть этих дорог. Особенно те дороги, которые идут сонаправленно железной дороге! Часть солдат и вовсе будет топать пешком. - Он на мгновение помрачнел, но его лицо быстро пришло в норму. - Кроме этого, нам предстоят бои. Поэтому, нам нужно рассматривать все возможности, в том числе и возможность прямого тарана, как отчаянный шаг. Кроме это, - Леви вздохнул, - нельзя исключать и возможности - нам придётся возвращаться вслед за теми, кто остался! - Меня больше беспокоит другой вопрос! - прервала недолгое Ханджи. - Сможет ли наш Бронерельс исправно преодолеть подобный перекрёсток в случае тарана? На таких участках железные дороги порой бывают не под прямым углом, а немного под откос. - Леви поводил глазами из стороны в сторону. - Можем ли мы утверждать, что наш состав не слетит на бок? - Это был справедливый вопрос. - Смотрите, - она показала в своей записной книжке наспех сделанную зарисовку, - Первая ситуация: если мы будем ехать под прямым углом, и врежемся во вражеский состав, то максимальная сила удара будет именно в момент столкновения, у нас есть шансы...       Когда речь зашла о вычислении вероятности, меня начало клонить в сон. Я не выдержал и сказал: - Подполковник Зоэ! - сказал я поднимаясь с места. - Вам не кажется, что вы всё слишком усложняете? - Леви серьёзно посмотрел на меня. - Я могу предложить одно простое решение этой сложной проблемы! - Пожалуйста! - ответила Ханджи. - Я всегда рада выслушать альтернативные мнения! - Не легче ли послать туда меня или Энни, - я почувствовал, как она вопросительно посмотрела на меня. - И мы сразу испепелим инфра-излучателями конвой неприятеля вместе с дорогой? - Леви поднял брови. - Заодно и рисковать бронерельсом не придётся... - Предлагаешь самое простое решение проблемы? - с долей сарказма спросил Леви. Мне казалось, что такой вариант он даже не рассматривал. - Рисковать бронерельсом нам в любом случае придётся. - Многозначно начал он. - Но на твоём месте, я бы так не раскидывался своей силой... а приберёг её до непосредственно для битвы. - Я не совсем понял, что он имел ввиду, как в этот момент в дверь постучали. - Войдите, - ответил полковник, и в следующую секунду дверь открылась, на пороге показался Кирштайн с красной папкой в руках. Леви моментально сорвался с места и подошёл к нему, и буквально вытолкнул его. - Ждите, я скоро буду. - Аккерман скрылся в коридоре, закрыв дверь.       Мы приступили к собственному обсуждению наших проблем.

***

- Значит, он действительно хочет выйти со мной на связь? - на ходу спросил Леви. - Ты всё перепроверил? - Да, господин полковник, всё верно. - Спокойно ответил Жан. - Никаких ошибок нет. - И что же самому высокопоставленному инспектору в этой стране от меня требуется? - спросил полковник, на ходу перебирая в голове возможные варианты развития ситуации. - Вежливо попросить не присылать компромат на заговорщиков, ибо он самый умный и всеведущий и всё итак знает, но надеется переиграть своего лучшего друга? - Не могу знать! - Всё также спокойно ответил Жан. - Сообщения по личному скрытому каналу поступали? - Никак нет, всё тихо.       Пока они дошли и поднялись в вагон связи, Леви поймал себя на мысли о том, что более благоприятным для него исходом было сначала связаться с дядькой Кенни, узнав о том, какие именно средства тот принял, прежде чем разговаривать с этой личностью. Хотелось бы лишний раз выяснить хоть пару-другую политических действий со стороны Канцелярии. Сейчас выбор был невелик, но тянуть было нельзя. - Мы идём в особый кабинет связи, исполняющий обязанности, Кирштайн. - Леви на мгновение остановился. - Сейчас, чтобы не случилось, мне нужно записать этот разговор на все возможные устройства. Стереокамера - лучший вариант. - Будет сделано! - машинально ответил Жан. - И да, - Леви продолжил стоять так и не довершив шаг. - Сделай так, чтобы эту камеру никто не видел - притащи старое одеяло или что-то вроде того. Диктофон так же настрой и подправь.       Аккерман поймал себя на мысли, что зашёл в особое место для связи, в которое он и не думал, что когда-либо зайдёт. Но всё же, эта комната была и существовала. Располагалась она в начале вагона связи, на втором этаже и была хорошо замаскирована под вход в техническое помещение. Несмотря на это, её назначение было связано с особыми случаями. Связи с высшими лицами в стране. Она имела собственную секретную частоту, по которой с эшелоном могли связываться только избранные. В прямом смысле этого слова. Ни спецслужбы, даже министерство обороны не имело доступ к этой чистоте.       Перед тем, как зайти в особый отсек связи, расположенный на втором этаже, Леви осмотрелся, и подождал. Кирштайн с парой солдат прибыли на место через минуту. - Вы настроили всё? - задал он сухой вопрос. - Диктофон и камера, диктофон на камере, всё работает исправно! Одеяло - вот! - Аккерман лишь кивнул. - Спасибо, а теперь, оставьте меня. Это - государственная тайна. - Жан кинул головой, и махнул рукой солдатам, те развернулись и пошли в сторону лестницы. Кирштайн последовал за ними.       Полковник повернул чёрную круговую ручку, едва выдававшуюся из такой же угольной стены, и переведя из положения "горизонтально" в положение "вертикально", отворил её. За ней находилась ещё одна дверь, теперь уже металлическая, и на ней был циферблат. Аккерман ввёл шестнадцати значное число и нажал большую кнопку. Механизм щёлкнул. Дверь приоткрылась во внутрь. Взяв камеру и положив себе диктофон в карман Леви вошёл туда. Это было маленькое квадратное помещение с белой подцветкой - лампы располагались по углам, чьи стены были целиком и полностью обделаны железом. С потолка свисала камера, массивная, тяжёлая, устаревшая, но, наверное, рабочая. На противоположной стене висел большой монитор-стереовизор. Леви положил укутанную одеялом камеру в угол, за одно положив фуражку сверху, уточнив что запись идёт, и хотя бы краем объектива камеры, монитор будет видно, он встал напротив камеры, свисающей с потолка. Включил диктофон в кармане. Повернул едва выступающий рычажок из навесной камеры, и под объективом загорелся красный огонёк. - Код доступа "Секретный: Фиолетовый Дворец". - Произнёс чётким голосом он и сделал небольшую паузу. - Вызывающий - исполняющий обязанности главнокомандующего полковник Аккерман.       Ответа долго ждать не пришлось. Экран зажёгся серо-белыми полосками, и прояснившееся изображение показало, того, кто хотел этой очной встречи. Перед ним сидел человек в белом костюме, пошитым на заказ с золотыми декоративными погонами. Его загорелое лицо и тёмные отливающиеся лаком волосы, карие глаза хорошо просматривались даже сквозь черно-белый экран стереовизора. Собеседник сидел за роскошным столом в напыщенном кабинете, увешенным огнестрельным и холодным оружием. Аккерман равнодушно всматривался одновременно и в экран, и в объектив. На мгновение Леви поймал себя на мысли, что это выражение лица - наилучший вариант, чтобы скрыть презрение, которое он испытывал по отношению к этому человеку. - Главнокомандующий Аккерман! - неуверенным, но добродушным голосом заговорил собеседник. - Слава Богу, вы живы и здоровы! Да ещё и можете командовать сразу столькими войсками! И-и делать сразу столько полезных для государства дел! Здоровья вам! Долгих лет! - Спасибо, я тоже рад, что в эти нелёгкие дни премьер Марудзян соблюдает выдержку и здравомыслие! - Леви намеренно сделал простецки-доброе выражение лица. - Чем могу служить, если сам премьер нашей Великой страны захотел связаться со мной? - Ох, вы мне льстите, полковник! - высокий, худощавый, облачённый в белый пиджак человек, на вид которому можно было дать за пятьдесят пять, неуверенно улыбнулся. - Но на самом деле, я хотел бы поблагодарить вас за вашу титаническую работу, которую вы провернули! - он отвел глаза от камеры и покрутил золотую ручку, которую держал в руках. - Полковник... я на самом деле не знаю, как вас отблагодарить! Вы дважды не соврали мне! - тот всё также нервно продолжал крутить ручку. - Я никогда бы не поверил, что... мой лучший друг, на которого я полагался столько лет, был замешан в столь крупном заговоре, и метил на моё место. - В его глазах появилась непоказушная злоба. - Полковник, кажется, вы именно тот, на кого я могу в эти тяжёлые дни положиться!.. - Да что вы, господин премьер! - притворно-удивленно сказал Леви. - И неужели в столице всё настолько плохо? - Верно-верно, полковник! - Артур Марудзян нервно вздохнул. - Я приказал следить ближайшими людьми, и многое... из того, о чём вы говорил подтверждается. Всё это время я полагался не на тех людей. Но я не могу сразу отказаться от союза с ними! Иначе они поймут, что я всё знаю! - премьер посмотрел куда-то за объектив, нервно вздохнул. - Они скинут меня первым, если... если я снова выберу не тех союзников. - Леви демонстративно поднял брови и качнул головой. - На меня вы можете положиться! Развед-корпус был верен присяге, как и всегда! Именно мы были теми, кто первым сообщил вам об измене маршалла. - Аккерман снова блаженно-наивно улыбнулся. - Он предлагал нам свергнуть вас, но мы отказали. Не это ли доказательство нашей верности? - Да-да, - Марудзян буквально расцвёл. - Я о том же! Я рад это слышать... но полковник, могу я попросить вас об одном одолжении? - Леви был невозмутим. - Да, конечно, просить - не грех, и о каком же одолжении вы меня попросите? - премьер снова уставился в стол, сжал ручку. - Пожалуйста... - он поднял глаза и посмотрел в объектив. - Помогите мне ликвидировать заговор. Давайте на ваших штыках добьёмся справедливости и обеспечим безопасность нашего государства! - Леви многозначно поднял брови, показывая что он готов больше сотрудничать с премьером, чем нет. И вдруг премьер добавил то, что на мгновение выбило полковника из колеи, заставив непроизвольно вздрогнуть. Но в это же мгновение Леви опомнился и снова стал отыгрывать роль наивного воодушевлённого мальчишки, на которого высокий взрослый дядя возложил важное задание. - Пожалуйста... устраните Николая Комлина.

***

      Микаса сидела в офицерском вагоне, в своём номере, за столом и перебирала бумаги, принесённые людьми Бозарда. Голова всё ещё была перевязана - сотрясение давало о себе знать - читать было всё ещё сложно, но девушка не имела возможности отказать себе в этом. Вернее, не хотела. Лишь бы отвлечься от этой военной жизни. В которой она больше не находила смысл. Но возможно, она уже его нашла. Её уже пару раз пытались оттащить от чтения этих старых уголовных армейских дел, но ей было легче с ними. Как только она оставалась одна, в голове, словно на заезженной стерео кассете, проносились события последнего мирного дня. Не сказать, что они преследовали её всё время, но после травмы, они словно участились. Отчего? Она и сама не до конца понимала. Может от осознания того, что даже спасая того, кто раньше был ей неизмеримо дорог, она не получила от него... ничего. Ни малейшего слова благодарности. Хотя ради этого ли она вытащила его тогда? Чтобы выслушивать от него слова благодарности, в то время, как остальных она предпочла прогнать?       В дверь постучали. Микаса сказала, чтобы вошли. Дверь открылась. Это был один из солдат Бозарда. - Новая порция бумаг, сержант Авель? - безразлично спросила она, слегка повернув голову - больше ей не позволяла шея - при резком повороте в позвонках начинало что-то "тикать". - Никак нет, младший лейтенант Аккерман! - сказал невысокий белокурый молодой мужчина. - Вам письмо. - Микаса продолжительно моргнула, осмысливая услышанное. - От кого? - спросила она. - Всё увидите, когда откроете! - Он протянул конверт девушке, чья голова была плотно завёрнута в бинтовой чепчик. Микаса медленно протянула руку и взяла желтоватый конверт. - Ответа на письмо не требуется! - сказал мужчина. - Если вы не против, младший лейтенант, я удалюсь! - Да, вы свободны. - На самом деле, сержант Авель не ушёл. Он вышел из номера и уйдя на достаточное расстояние, стал прислушиваться - таково было его задание.       Микаса неспеша открыла письмо. Когда она прочитала имя отправителя - "полковник Аккерман", она не удивилась, но когда она раскрыла вложенный лист и увидела имя автора письма, она невольно сглотнула. По всему телу пробежали мурашки, а под правым глазом задёргалась мышца. Переборов себя, Микаса, стала вчитываться в текст.       Всё, что осталось в её голове после прочтения - вернувшаяся и заполнившая всё в сознание пустота и... тишина. Точно такая же тишина была в округе. Точно также почти неслышно для человеческого уха издалека, капли женских слёз достигли разложенных на столе бумаг.       Стоящий некоторое время этажом ниже сержант Авель, убедился, что всё нормально, и ушёл из вагона.

***

      Существо стоит за дверью номера, оперевшись спиной на неё. Парадокс не смотрит на Микасу. Она уже знает её реакцию, поэтому она смотрит в потолок, за которым видит небо и одну из лун, что сейчас почти нельзя рассмотреть отсюда невооружённым человеческим глазом. Во многом из-за угла падающих на неё лучей солнца и дымки облаков, парящих на высоте в десяток километров. Она ловит себя на мысли, что две другие луны находятся на противоположной стороне орбиты от неё, оставив эту в одиночестве. - Да, Микаса Аккерман. - Произносит она в пустоту. - Тебе будет тяжело... в этот раз.