Молочные узоры на твоём теле

      Урок биологии, наверное, был одним из главных уроков-фаворитов у Кита. И главной причиной тому были не рассуждения профессора Корана — как тот просил себя называть, — об интересной жизни насекомых, в которых мужчина души не чаял. Никогда парня не привлекали красивые членистоногие или же семейства папоротниковых, о которых с не меньшим упоением рассказывал их учитель. Не сказать, что Кит сидел на этих уроках просто так, чтобы отдохнуть от других, как он считал, более важных предметов. Биологию он старался учить, вникать и понимать всю суть, что до них пытался каждый урок донести Коран, хотя не всегда все уроки были нормальными, ведь кто-то из учеников постоянно пытался отвлечь профессора от решения задач на генетику и увлечь рассказами о бурых медведях или чего-либо похожего. Когда Коран заговаривался, начиная вести монолог перед классом о том, как разрасталась популяция лосей в Канадских лесах, Кит подпирал рукой щёку и смотрел на человека, сидящего через одну парту по диагонали от него, ближе к учителю, рядом с окном.       Таким хобби парень страдал уже достаточно долгое время, наверное, начиная с того дня, когда ему впервые довелось увидеть МакКлейна, услышать его голос и не без причины грустный смех. Кита завлекла непонятная ему харизма, что была в этом парне. Но окончательно он стал зависим от нахождения Лэнса в том же кабинете на уроках биологии после того, когда впервые заметил слишком отличающееся по цвету от остальной кожи пятно на его шее. Тогда, кажется, Кит впервые с ним заговорил, и поспособствовала этому его собственная неаккуратность. Он буквально врезался в парня, когда тот выходил из кабинета математики со стопкой тетрадей. По закону фильмов всё это вывалилось из его рук, и Когане со скромными извинениями пришлось присесть рядом на корточки, подбирая разбросанные по полу тетрадки разных цветов. Сначала взгляд упал на шею парня, замечая то самое пятно, затем скользнул по рукам, вылавливая разные по размеру и форме светлые пятна. Кит только было раскрыл рот, чтобы сказать что-то, — он сам уже не помнил, о чём хотел спросить, — как в тот же момент Лэнс с грустной улыбкой тихо посмеялся, подбирая последние тетради и забирая из рук парня те, что он собрал, после чего, не торопясь подняться с колен, измученным голосом произнёс: — Можешь не напоминать мне об этом…       И после того случая Кит не старался завести с ним разговор, не пытался прояснить ситуацию, потому что считал, что эта возможность уже потеряна, что Лэнс уже не захочет с ним общаться, не захочет потому, что для него эти пятна — больная тема, о которой он не будет разговаривать. Но также Кит понимал, что МакКлейн даже догадываться не мог о том, что парню нравятся эти пятна, что он мог бы часами сидеть и рассматривать их, подушечками пальцев нежно обводя контуры. И сейчас, когда они сидят порознь, практически в разных частях кабинета, Когане пытался выловить хотя бы одно светлое пятно, которые было трудно рассмотреть из-за бьющего в окна света. Глаза уже начинали слезиться из-за того, что парень игнорировал яркие солнечные лучи. Все его попытки увидеть хотя бы одно пятнышко, бежевым оттенком выделяющееся на смуглой коже, в итоге с крахом рухнули. Прервать своё наблюдение пришлось из-за того, что Коран наконец вернулся к теме урока, который уже подходил к своему завершению. И именно из-за этого мужчина решил наградить умников, что удачно отвлекли его от учебного материала, заставив тем самым разойтись в рассуждениях о строении моллюсков. Он, встав у доски, цвет которой очень приятно контрастировал с его хорошо уложенными рыжими волосами и пышными усами, прочистил горло, обращая всеобщее внимание на себя, и достаточно торжественно сказал: — Раз уж вы так увлеклись темой о морских созданиях, дорогие мои, — Кит невольно нахмурился, замечая, как хитро сверкнули глаза Корана, когда он только начал говорить, — то я был бы не против увидеть от вас проекты, связанные с обитателями морей и океанов.       По кабинету разнёсся обречённый вой, послышались какие-то упрёки в сторону некоторых личностей, но ещё большее негодование охватило ребят тогда, когда профессор вытащил из стола пакетик с порезанной бумагой, поддел со спинки стула, стоящего около учительского стола, свою шляпу и высыпал всё конфетти из пакета в неё. — Сейчас мы разобьём вас на пары для работы над проектом, — весело проговорил учитель, размешивая в шляпе тонкие полоски порезанной бумаги.       Наверное, это был самый любимый метод работы Корана, как казалось Киту, потому что, когда дело доходило до проектов, работ в группах или парах, он постоянно старался как-то изловчиться, лишь бы группы и пары не были сформированы по интересам. Профессор был тем человеком, который с особой трепетностью относился к сплочённости коллектива. Даже несмотря на то, что школьники не были расформированы на определённые классы, он пытался показать всем, что статус в школе не играет особой роли, что вне школьных стен люди могут быть совершенно другими. Некоторые с охотой поддерживали идею, которую продвигал Коран, некоторые же открыто критиковали. Был и ряд лиц, совершенно незаинтересованных, безразлично относящихся к этому. Кит был больше склонен к последним.       Лениво наблюдая, как учитель вытаскивает из шляпы по паре листков, диктуя их имена, Когане недовольно морщился, когда в классе разносился либо обречённый вздох, либо радостный визг. Единственная его задача на данный момент — не пропустить своего имени. А также невольно Кит вслушивался в слова Корана, пытаясь выхватить из ряда чужих имён и фамилий имя Лэнса. В глубине души он верил и надеялся, что судьба хотя бы раз будет на его стороне, сделает подарок и позволит вновь поговорить с этим человеком. Но, видимо, и в этот раз не удастся стать немного ближе к парню, которым голова забита чуть ли не круглые сутки. — Итак, ещё одна пара счастливчиков, — стараясь выдержать интригующую паузу и наконец взять нормально тонкие полоски с именами, говорил Коран, немного щурясь, чтобы прочитать печатные буквы, — Лэнс и Эшли.       Мужчина поднял взгляд, вылавливая из множества обращённых к нему лиц лицо МакКлейна. Повертев головой в разные стороны, он почесал затылок, перед этим убрав на стол листочки с именами к остальным, уже названным. — А где Эшли? — задумчиво поинтересовался профессор, явно чего-то не понимая. — Она обычно никогда не пропускала моих уроков. — Так она же переехала с семьёй, — с передних парт донёсся голос Холт, которую было трудно разглядеть за чужими телами. Кит вновь подпёр рукой щёку, лениво перевёл взгляд на источник звука, но в то же мгновение опять посмотрел в сторону МакКлейна. — Ещё в начале апреля уехала, а вы всё никак не уберёте её имя из пакета. — Что ж это я и в самом деле, — посмеявшись над собой, суетливо сказал Коран, потянувшись рукой к бумажкам на столе, но, понимая, что сейчас в этой уже образовавшейся горке имени девушки он не найдёт, вновь посмеялся, но более смущённо, чем прежде, и сунул руку в шляпу, ухватываясь за какой-то из листков. — Думаю, я уберу её имя в следующий раз, только напомните мне.       Кит, бесшумно выдохнув, ненадолго выпал из реальности, чтобы снова пропасть в сладком мире грёз. Так он делал частенько, что не всегда заканчивалось хорошо, ведь в такие моменты парень абстрагировался от окружающих, иногда пропадая надолго. И сейчас он видел лишь единственного человека в этом кабинете, сидящего в месте, куда падал хороший обзор с парты Когане. Свет, льющийся из окон, будто потускнел, делая обстановку более интимной, приятной для глаз. Кит внимательно смотрел на то, как еле-еле тревожит тянущийся из приоткрытого окна ветер неряшливо лежащие локоны каштановых волос, как из-за плеча временами видна вздымающаяся в новом вдохе грудь, как не в силах устоять на одном месте из-за ожидания дёргается нога. Кит замечал всё по мелочи. Но, поднимая взгляд от ступней, обутых в тёмно-синие брендовые кроссовки, парень впервые за долгое время пересёкся глазами с МакКлейном, впервые был застукан во время наблюдения. И именно в этот момент мир грёз резко ушёл под ноги, растворяясь, исчезая где-то в полу, будто его и не было, а Кит наконец услышал, как Коран повторяет его имя в надежде, что ученик его вообще слышит. Парень резко повернул голову в сторону профессора, замечая его не то взволнованный, не то серьёзный взгляд. — Кит, ты хорошо расслышал свою пару? — с какой-то надеждой в голосе поинтересовался Коран, убирая очередной листик на стол. — Простите, я… — парень замялся, опуская глаза на парту, потом вновь поднимая взгляд на учителя. — Не могли бы вы повторить? — В следующий вторник, на предпоследний урок, ты вместе с МакКлейном должен принести мне проект об одном из обитателей моря или океана, что вам в душу западёт больше. Всё понятно? — Да, спасибо.       Сглотнув, Кит облокотился на спинку стула, укладывая руки на парту и скрепляя ладони в замок. Кончики пальцев были до безумия холодными, когда сама ладонь пылала. Да что уж там ладонь — всё тело постепенно охватывал необъяснимый жар, что было совсем некстати, ведь майские дни уже, к удивлению многих, достигали средней максимальной температуры. Когане судорожно выдохнул и покосился на Лэнса, что, кажется, был не очень рад такому стечению обстоятельств. Не сказать, что парня это задело, но сейчас Кит, наверное, надеялся на то, что эта методика Корана работает, и благодаря ей Лэнс сможет узнать его получше, понять, что в тот день он ни в коем случае не хотел как-то обидеть МакКлейна или задеть его чувств, не беря в счёт того, что тот день был около двух лет назад, если не больше.       Звонок прозвенел как раз в тот момент, когда профессор вытащил из шляпы последнюю пару бумажек и назвал имена учеников. Все слишком суетливо поднялись со своих мест, практически сразу расходясь по тем парам, в которые их распределили. Всё же давать такую работу в конце недели было жестоко, как показалось Киту, особенно учитывая тот факт, что для создания проекта понадобится потратить все выходные. Теперь парень проникся этим недовольством, правда сейчас не столько его волновали уже упущенные выходные, сколько возможность упустить из поля зрения МакКлейна, с которым нужно было договориться о встрече в библиотеке или что-то вроде того. Кит раньше особо не запаривался над проектами, да и в пару ему чаще всего попадались те ещё работяги, которые лишь вручали ему текст по завершению проекта или же вовсе сажали за компьютер, чтобы он перематывал слайды во время повествования своего партнёра по работе. И от таких вот работяг Кит порядком подустал, потому что даже у него иногда появлялось желание внести свою лепту в проект, сказать своё слово. А именно в нынешнем случае это желание преобладало над ленью, безразличием и прочими факторами, которые могли препятствовать работе.       Когане встал из-за парты, сваливая в портфель свой скудный набор для урока — тетрадь и ручку. Он огляделся по сторонам, первым делом обращая свой взор на парту своего напарника по работе, и, не замечая его там, немного заволновался. Но волнение сразу же сошло на нет, когда он заметил знакомую фигуру в светло-синей олимпийке, скрывающей молочно-шоколадные, белые и бежевые пятна от чужих глаз. Кит, накинув на плечо одну лямку портфеля, пошёл по направлению к парню, который, казалось, стоял около учительского стола. Предположение подтвердилось, когда Когане услышал часть диалога, что завязался между профессором и МакКлейном. — Ты же знаешь, что я никогда не разрешаю менять пары, — спокойным голосом произнёс мужчина, сваливая странное конфетти обратно в пакетик и убирая в верхний выдвижной ящик стола. — Как бы вы меня не уговаривали, молодой человек, ваша пара остаётся такой, какой она есть. Это всё было дело случая. — Но почему я не могу пойти в пару с Пидж? — умоляющим тоном сказал парень, с надеждой в глазах смотря на Корана. — Она же всегда всё делает одна. Сделайте в этот раз исключение, позвольте мне к ней присоединиться. — А, то есть я, как напарник, тебя не устраиваю? — не сдержавшись, поинтересовался Кит, также подходя к учительскому столу, засовывая руки в карманы своих светло-серых джинс и испытывая просто неописуемое волнение внутри, чувствуя, с какой натяжкой бьётся сердце. — Лэнс, ты знаешь принцип, по которому я с вами занимаюсь, знаешь, как я отношусь к партнёрству по интересам, — Коран не дал МакКлейну ничего ответить на слова Когане, встал из-за стола и прихватил с собой что-то из тетрадей, лежащих на нём, затем осмотрел уже опустевший к этому времени класс и пошёл на выход. — Я более чем уверен, что вы сработаетесь. Да и ко всему прочему Кит не такой плохой парень, как выглядит.       Услышав пару приятных слов о себе, Кит нахмурился, посмотрев на уже практически покинувшего кабинет профессора. Тот развернулся, остановившись на пороге, посмотрел на учеников и улыбнулся. — Хороших вам выходных, мальчики.       Коран в итоге всё же покинул кабинет, оставляя парней наедине. Но, кажется, Лэнс не был согласен с решением своего преподавателя, из-за чего он, поступая по примеру Корана, постарался пройти к двери, чтобы уйти, но этому воспрепятствовал Кит. Парень повернулся к своему новоиспечённому напарнику, преграждая путь собственным телом и выжидающе всматриваясь в смуглое лицо. На минуту Кит задумался, почему лицо МакКлейна чистое и на нём нет ни единого пятнышка. Наверное, он мог бы сказать, что это даже немного расстроило, но Когане, заметив привычное белое пятно с левой стороны шеи, как-то более спокойно выдохнул, вновь переводя взгляд на чужие глаза, которые суетливо разглядывали кабинет позади парня. — Мы будем делать проект? — всё же поинтересовался Кит, сдавая позиции. Он устал играть в молчанку. — Скажи сразу, хочешь ты этим заниматься или нет. Я не хочу портить свои оценки, и если ты не заинтересован в работе со мной, то я просто сделаю всю работу сам и лишь подпишу твоё имя, чтобы выглядело так, будто мы действительно работали в паре.       Мысленно парень себя уже обвинил во всём, что только можно было, потому что первоначальным его планом было расположить к себе МакКлейна и подбить его на совместную работу. Теперь его слова выглядели как провокация. Конечно, можно было сказать спасибо и на том, что Кит обошёлся без угроз и хмурого взгляда, что было явно попривычнее, чем вежливый тон. Но, несмотря на свой косяк, он был безмерно счастлив, когда Лэнс всё же ответил на его слова, когда он в принципе решил ответить. — Вверять всю работу в твои руки слишком опасно, как мне кажется, — недоверчиво произнёс он, укладывая ладони, исчерченные белыми разводами, на длинную лямку своей сумки, перекинутую через голову и утонувшую в складках олимпийки на плече. — Ты думаешь, что я не справлюсь? — вкрадчиво спросил Когане. Не сдержав слабой ухмылки, он заинтригованно хмыкнул, складывая руки на груди. — Готов поспорить, что материалы, которые я откопаю для работы, будут поинтереснее тех, что ты отыщешь в интернете. — Ты что, бросаешь мне вызов? — Лэнс, проникнувшись идеей соревнования, изогнул одну бровь. Кажется, он почувствовал себя чуточку увереннее, и Кит был рад достигнутому результату. — Ты даже представить себе не сможешь, насколько классной будет информация, которую найду я.       Кит удивлённо распахнул глаза, когда МакКлейн приблизился к нему и ткнул пальцем в грудь. Его глаза сверкали игривыми огоньками. Когане смог подбить его на совместную работу, и он был безумно рад своей победе в этом. — Завтра, в четыре часа дня встречаемся у городской библиотеки со всем, что успеем к тому времени найти, — говорил парень практически шёпотом, не разрывая контакта глаз, — там уже посмотрим, у кого материалы поинтереснее, — последние слова он переиграл, стараясь говорить также, как Кит, но вышло это нелепо, что заставило прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать смех.       Лэнс, отстранившись от своего напарника-соперника, обошёл его и покинул класс. Когане ещё некоторое время стоял на месте, пытаясь уловить оставшиеся в воздухе нотки слишком сладкого для парня одеколона, как ему показалось. Он приложил ладонь к груди, то ли стараясь унять бьющееся в радостном ритме сердце, то ли в попытке сохранить тепло, то маленькое тепло от чужого прикосновения, что постепенно растворялось в тёмных оттенках одежды. И только после этого Кита осенило, он резко обернулся, роняя в пустоту слова, которые МакКлейн уже вряд ли услышит: — А про кого… — парень осмотрелся, вспоминая, что здесь он сейчас совсем один. — Про кого мы будем делать проект-то?..